Игра душ? Или игра самим с собой?

      Зайдя в комнату, он упал лицом в подушку. Как же он устал. Почему всё это происходит с ним? В прошлой жизни он совершил так много грехов, что теперь должен проходить через такие муки. Ему всего 9 лет, он совсем ребёнок, а столько жестокости он увидел не только по отношению к другим, но и к себе. Сегодня ночью он потеряет частичку самого себя.       Как бы сильно Натаниэль не желал, чтобы ночь не настала, как бы он не хотел просто убежать, исчезнуть, он давно усвоил, что таким желаниям невозможно сбыться. То, чего ты так боишься, в любом случае рано или поздно случится. Вот и сейчас он просто ждал, когда за ним придут.       Время шло медленно, словно играло с ним, заставляя думать, размышлять о том, что же его ждет там, в подвале, один на один со своим страхом. Он не хотел его побеждать, но не имел права проиграть.       Он лежал на одном месте час, два, три. Возможно, на какое-то время даже смог заснуть. Он старался подготовиться к тому, к чему нельзя быть готовым. И когда в дверь постучали, его сердце замерло: время пришло.       Лола в своей обычной форме сопроводила Натаниэля в подвал. Ему сказали надеть что-то закрытое, как выразилась девушка, чтобы кровь не забрызгала руки. Это было страшно, и в его голове была только одна наивная мысль: надеюсь, оружие будет не в моих руках.       Малькольм открыла дверь и пропустила Веснински младшего зайти внутрь. Внизу было тихо, сначала он расслабился, возможно, людей здесь нет, но как только он заступил за порог, всё тело напряглось. Перед ним на животе, на той же кушетке лежал полуголый человек. Во рту у него был кляп, а руки и ноги ремнями были прикованы к столу. Его глаза были закрыты, а тело расслаблено. Если бы Натаниэль не видел, как его тело поднимается и опускается, он решил бы, что тот мёртв. Лола, как будто поняв его мысли, сказала: — В прошлый раз ты очень паршиво отреагировал на крики. Мы же не хотим повторения того, что было, да? — она прошла вперёд. — Дам тебе немного привыкнуть к этой картинке, а уж потом, когда он придёт в сознание, мы повеселимся. — Она похлопала в ладоши и улыбнулась.       Как вообще можно привыкнуть к этой картинке?! Когда напротив тебя лежит человек, которого тебе придётся мучить несколько часов, чтобы в итоге убить. — Смотри, какой он беспомощный, — она провела рукой от поясницы до лопаток. — Лежит без сознания, даже не знает, что очнется в аду, который покажешь ему ты.       Натаниэль стоял, сжимая руки в кулак; он не хотел этого, не хотел, не хотел, не хотел. Он зажмурил глаза и опустил голову вниз. Бежать некуда, ему никто не поможет, он заперт в этой комнате, и сейчас жертвой являлся не он. Это только больше пугало его, и он задавался вопросом, кем он станет, когда переступит через себя. Ответ находился на руке. Веснински. Он станет продолжением своего отца.       Впереди послышался стон. Неосознанно Натаниэль поднял голову и заметил, что мужчина пришел в сознание. — Ох, Натик, кажется, твое время вышло. Подойди сюда.       Он не мог возразить, каждый шаг давался тяжело, ноги стали тяжёлыми, как свинец. Он остановился в шаге от кушетки, а мужчина открыл глаза и задергал руками. — Тише, Геньбел, тише, — она погладила его по голове. — Сегодня тебе предоставлена большая честь: с тобой будет работать сын Натана, так что старайся вести себя чуть сдержаннее, ты у него первый.       Она говорила это притворно ласково, по телу прошли мурашки. Натаниэль смотрел куда-то сквозь Лолу, сердце отбивало ритм в ушах. — Сегодня у меня хорошее настроение, Натик, давай поиграем в крестики-нолики. Если победишь ты, я сделаю то, что придет тебе в голову. Если побеждаю я, то скажу, что ты должен сделать. Это будет честно, не так ли?       Натаниэль понимал, что она загадает, если победит, но если выиграет он сам, у него будет возможность уйти отсюда. Но так ли все просто? — Я... если я выиграю, смогу уйти отсюда? — Если пожелаешь, то, конечно, выйдешь.       Это не могло не радовать: Натаниэль наконец-то почувствовал надежду, всё может закончиться хорошо, и на его руках не будет крови. Лола взяла нож, порезала серую футболку на теле мужчины и нарисовала на голой спине две линии вдоль и поперек, от чего тот сжал руки в кулак, выгнул спину и начал громко стонать.       Натаниэль не был к этому готов; как он не понял раньше, что играть они будут на теле человека? — Младшим надо уступать, ходи первым. — Она передала скальпель Натаниэлю. Пару секунд он просто стоял и смотрел, но в его голове уже проскользнула мысль: если он победит, всё закончится, он уйдет и ничего не будет. Лола оставила пару похожих линий на его теле; если это выдержал ребенок, значит, сможет и взрослый человек. Только эта мысль успокаивала его, поэтому он взял в руки нож и подошёл ближе к столу. Линии не глубокие, поэтому крови не много. Он не хотел видеть этого, но всем сердцем хотел уйти, а для этого надо победить.       Быстрым и резким движением он поставил крест на теле мужчины. Послышался стон, ноги задергались, а Натаниэль зажмурился; он знал, что это ужасно больно. — Хороший ход, младший, теперь мой черёд, — сказала Лола. Прошло меньше двух минут, и Лола выкрикнула: — Я победила! Что ж, моё действие! — Она говорила с улыбкой, но на последних словах её лицо стало серьёзным, почти угрожающим. — Разрежь ему сухожилие полусухожильной мышцы. Ты же учил анатомию, сейчас мы это проверим.       Она развернулась, взяла нож побольше и протянула его Натаниэлю. Конечно, он учил анатомию и физиологию с семи лет: сначала животных, потом человека. Его неоднократно проверяли на знания, но только сейчас он понял, что не хочет этого знать. Сухожилие находится на внутренней части колена, чуть выше середины. Он смотрел на место, где нужно резать, но сделать это он не мог; к горлу подкатила тошнота, руки сами собой сжались, в глазах появился туман. Он знал, на что шёл, когда соглашался играть; он никого не убьёт, не убьёт...       Он сделал резкий надрез. Он не слышал ничего, кроме биения собственного сердца. Ужасная вонь ударила в нос, металлический запах витал в воздухе. Сквозь кровь можно было увидеть сокращение мышц от движения Геньбела. Он видел окровавленную плоть, кровь безостановочно вытекает, но пугало его то, что он знал: он сделал всё идеально, сухожилие разрезано в правильном месте. Его разум поглощала мгла, он не понимал, что делает; его чувства, как будто, отключились, он стал марионеткой в чужих руках. — Молодец! Хороший мальчик, теперь продолжим.       Он проиграл уже третий раз подряд. Пальцы, плечо, стопы — каждый раз он делал надрез на сухожилиях в разных частях тела. Он видел кровь на теле мужчины и на своих руках, давно перестал слышать стоны и удары о кушетку. Он проиграл. Проиграл, когда согласился на условия Лолы, проиграл, когда вошёл в подвал, проиграл, когда родился на свет. Разум включился, когда он услышал: — Теперь убей его. Сделай один глубокий надрез на его шее, чтобы он захлебнулся собственной кровью.       Натаниэль опустил голову и посмотрел на свои окровавленные руки. Кровь капала на серый кафель, отпечатываясь в его памяти. Рукава стали тёмными от впитанной жидкости, руки задрожали. Контроль над телом стал пропадать, дыхание участилось, он не знал, что делать. — Я...Я не буду у... — Что? — вопрос Лолы был резким, в нём читался гнев и что-то похожее на отвращение. Натаниэль не смог ничего ответить. — Знаешь, Натик, — в её голосе больше не было веселья, — ты не хочешь его убивать? Как думаешь, он бы убил тебя? Давай спросим у него?       Она села перед его лицом на корточки, похлопала по щекам, достала клип и заговорила: — Слушай, если у тебя будет выбор: убить этого мальчика или умереть самому, что ты выберешь? Геньбел медленно открыл веки, посмотрел куда-то вперёд и резко заговорил: — Я убью его! Дайте мне убить его! Я согласен! Пожалуйста, дайте мне шанс. Натаниэль сделал шаг назад, Лола медленно встала, пока мужчина выдавливал из себя мольбы отпустить его, и сказала: — Теперь понимаешь? В этом мире убиваешь ты или тебя. Если ты настолько тупой, объясняю: либо ты убиваешь его, либо отец прикончит тебя. Твоё бесполезное существование никому не нужно, и нянчиться с тобой никто не собирается. Ты либо делаешь то, что тебе говорят, либо на его месте — она кивнула в сторону кушетки — будешь ты.       [*] Жизнь Натаниэля с каждым днем становилась всё тяжелее. Бесчисленное количество раз он жаловался на свою судьбу. Он терпел столько боли, что смерть могла бы стать освобождением от всех страданий. Но он хочет жить, хочет видеть улыбку матери, хочет играть в экси, хотел тонуть в объятиях и найти настоящих друзей. Почему этот человек готов забрать его жизнь? Почему он готов убить ребенка, чтобы выжить самому?       Он сжал нож в руке. На его глазах появились слезы, у него не было выбора. Подойдя к столу, он до боли сжал кулаки; он не хотел этого делать, не хотел. — Ну же, сделай это, и ты сможешь уйти отсюда! — закричала Лола. — Давай же! Режь!       Он сделал это, быстро провёл остриём ножа по горлу. Он видел, как кровь брызнула на пол, слышал, как из горла раздавался хлюпающий звук воздуха, перемешивающегося с кровью, и чувствовал резкий металлический запах; знал, что кровь попадает в легкие.       Они задыхались вместе. Натаниэль стоял и смотрел, как мужчина мучительно умирает. Все эмоции ушли, руки расслабились, и нож со звоном упал на пол, в ушах звенело. Он не слышал, что говорила Лола, но когда мужчина перестал дергаться, Веснински развернулся и медленно пошел к выходу. Силы покинули его, не было эмоций, он просто шел вперёд, в голове царила пустота.       Проходя по коридору, он остановился напротив комнаты матери. Посмотрел на дверь; она, наверное, слышала, что он стоит перед её дверью. Он перевёл взгляд на свои руки и понял, что не готов показаться ей в таком состоянии: весь в крови и с туманом в глазах.       Зайдя в свою комнату, он закрыл дверь, и отчаяние ударило по нему, словно выстрел. Он упал на колени перед кроватью, уткнувшись лицом в подушку, и высвободил крик, который всё это время сидел где-то внутри. Горло будто сдавила колючая проволока; из глаз катились слёзы, тело обмякло, дышать было невозможно, но прекратить кричать он не мог. В глазах потемнело, тело окутала мягкая оболочка, будто кто-то накрыл шёлковым одеялом; по телу прошло лёгкое напряжение тока.

***

      Когда он снова открыл глаза, ему пришлось зажмуриться от яркого света. Глаза долго привыкали к свету, но когда это произошло, тело напряглось, а сердце сжалось. Он стоял около раковины. В правой руке пальцы сжимали лезвие бритвы, а левое предплечье покрывали тонкие красные линии. Кровь медленно стекала по пальцам и капала на белую раковину, а вода уносила её в слив. Он опять не понял, как сюда попал. Но боли не было, и страх отсутствовал. Почему-то чувствовалось облегчение, словно так и должно быть. Это было сделано не из плохих побуждений, словно это его спасало.       Он глубоко вздохнул, посмотрел в своё отражение и хотел прочитать в своих глазах ответы на все вопросы. Но, когда увидел карие глаза, отшатнулся назад. Блондинистые волосы, светлая кожа и янтарные глаза смотрели на него из зеркала. Он застыл на месте, не осмеливаясь отвести взгляд. Кто это? — пронеслось в голове. Он медленно поднял руку, и мальчик в зеркале повторил его движения. Его охватила паника; он вцепился в волосы, вырвал клочок и увидел светлую прядь.       Грудь сдавила, к горлу подступила тошнота, его вырвало в раковину. В голову словно вбивали гвозди. Воздуха не хватало, он дышал слишком часто. Страх и ярость разрастались изнутри, он выкрутил ручку холодной воды на максимум и тер своё лицо до боли раз за разом, глядя в зеркало, чтобы увидеть себя настоящего. На восьмой раз он сорвался. Со всей силы ударил в зеркало. Теперь на него смотрели десятки карих глаз. Он сдался, осел на пол и просто смотрел, ждал. Чего? Он сам не знал.

***

      Сколько он так просидел, он не считал. Тело онемело, и он решил, что на сегодня с него хватит. Надо просто лечь спать, и всё встанет на свои места. Это просто ужасный сон, сознание играет с ним. Опять.       Выйдя из ванной, он не знал, куда идти. Напротив было две двери, и он решил выбирать наугад. Открыв правую дверь, он аккуратно зашел внутрь. В комнате было темно; он хотел пройти вперед, но вдруг услышал: — Эндрю?       Натаниэль потерял дар речи. Голос принадлежал мужчине. Это обращение было к нему? Кто такой Эндрю? Он непроизвольно сделал шаг назад, когда мужчина сел на кровать. — Я... я ошибся дверью, — ответил мальчик и сделал ещё один шаг назад. — Тебе было мало? — в голове звучала радость, но Натаниэля охватила мелкая дрожь, по телу пробежала волна мурашек. Почему тело отреагировало именно так?       Мужчина встал и направился к двери, Натаниэль понял, что ничего хорошего его не ждёт. — П... простите, — он выбежал из комнаты и вошёл во вторую дверь. Она была пуста, кровать стояла с левой стороны. Он быстро лег на неё и с головой укрылся одеялом. Шторы были закрыты, темнота пугала.       Звук приближающихся шагов отбивал ритм в висках. Страх сковал его тело, он сжал одеяло в руках. Зажмурив глаза, он повторял: Это сон. Это просто сон, это сон, сон, сон. Мужчина вырвал одеяло из рук мальчика и сел на кровать. — Ну что ты, ты же хочешь этого, правда? Наконец-то сам пришёл ко мне. Зачем же так быстро убежал? — его голос был спокойным, лица не было видно, но ощущалось, что тот улыбается. Он протянул руку к лицу мальчика, а Натаниэль дернул головой и начал двигаться к изголовью кровати, чтобы быть как можно дальше от человека, от которого исходила опасность.       Мужчина схватил его за ноги и потянул на себя. Натаниэль не успел среагировать и оказался к нему слишком близко. Он перевернул мальчика на живот и стянул одежду.       Натаниэль дергал всеми своими конечностями, старался освободиться от хватки этого чудовища, но все было бесполезно. — Ты блять, хочешь этого, тупая шлюха, я знаю что ты этого хочешь.       Натаниэль вцепился за край изголовья, чтобы подняться, но его голову прижали к матрасу. Тело пронзила ужасная боль от  чужого вторжения.       Все провалилось в пустоту. Натаниэль чувствовал ужасную боль в теле; ему было мерзко от осознания того, что сейчас происходит. Из-за тяжести дышать глубоко было невозможно. Он чувствовал каждый толчок, жжение и то, как кровь струится по его бедру. Он не верил в Бога, но неосознанно повторял про себя: Боже, пожалуйста, хватит. Спаси. Спасите меня. Боже помоги.