Игра душ? Или игра самим с собой?

      Они ехали уже третий час подряд: сначала час по прямой, нажав газ в пол, потом проехали пару переулков и свернули в лес, где еще час ехали по извилистой дороге. Сейчас они едут за городом, по прямой трассе.       Куда они направляются, Натаниэль так и не понял, а Мери ясно дала понять, что отвечать на вопросы не собирается. Ему оставалось просто ждать, но именно ожидание и неизвестность всегда пугали Веснински. Поэтому он ерзал на сидении, которое неприятно скрипело. Заглядывал в окно на редко проезжающие мимо машины, стучал по ручке двери или хрустел пальцами.       По пути показался дорожный знак, который сообщал о скором приближении к аэропорту. Мэри свернула по дороги, значит, улетают. Но куда? Попробовать ещё раз спросить? Страшно. Мама тоже нервничала, пальцами отбивала ритм по рулю, часто смотрела в зеркало заднего вида, а на лице было написано: «Слово — и я взорвусь». Поэтому говорить Натаниэль так и не решался.       Мери много лет терпела побои мужа, жила с убийцей в одном доме, и разные люди причиняли ей физический и моральный вред. Натаниэль понимал, что многого не знает. Ей приходилось жить в молчании, за столько лет она не решалась на этот отчаянный шаг. Собирается ли она рассказать все полиции и наконец-то посадить ужасного чудовища, чтобы начать жизнь с нуля? Возможно.       Пока Натаниэль думал и размышлял, машина остановилась на парковке возле аэропорта. — Выходи.       Услышав в голосе матери металлические нотки, он быстро вышел из машины и хлопнул дверью. Мэри вышла одновременно с ним, достала телефон из кармана, что-то быстро на нём напечатала, открыла крышку, достала SIM-карту, сломала её пополам и кинула под ноги. Затем она уронила телефон и несколько раз ударила по нему ногой, разбивая корпус на маленькие детали. Теперь Натаниэль был уверен: они будут скрываться.       Ключи от машины бросила подальше от автомобиля, в небольшой лесок. Перекинув сумку через плечо, она направилась к аэропорту, хватая Натаниэля под руку и начиная отдавать приказы: — Мы заходим, и ты ведешь себя тихо. Ничего лишнего не говоришь, не задаешь вопросов. Идешь за мной и не отстаешь.       Натаниэль кивнул, но мама не могла этого видеть. От осознания того, что происходит, адреналин в теле начал подниматься, сердце с каждой минутой стучало всё быстрее, ладони начали потеть, а голова болеть. Они подошли к свободной кассе. — Здравствуйте, нам нужно два билета в Лондон. Прямой рейс, как можно раньше. В одну сторону. Она передала документы через окошко. — Здравствуйте! Сначала девушка проверила документы, ввела в компьютер какие-то данные и через две минуты продолжила: — Так, есть прямой рейс через 20 минут в Лондон, два билета A10 и C10, места рядом, у окна и прохода. Вам подходит? — Да-да, сколько это будет стоить? — Два билета обойдутся в 263 долларов. Оплата картой или наличными? — Наличными.       Видимо, Мэри знала, во сколько идет рейс и сколько наличных ей нужно. Слишком удачно все складывалось, значит, решение бежать они приняли давно. Интересно, как долго они будут в бегах? Его мысли прервала девушка: — Проходите к указанному в талоне выходу, где предъявите паспорт и посадочный талон сотруднику авиакомпании. Удачного полета!       Они пошли в указанном направлении. Сотрудник гейта быстро проверил паспорта, отсканировал посадочный талон и зачем-то оторвал его часть.       Натаниэль ни разу не был в аэропорту, поэтому всё, что происходило, было для него ново.       Сумка прошла как ручная кладь, поэтому, не останавливаясь, они пошли дальше.       Как и обещал, Веснински не отставал от матери, он начал переживать. Он только сейчас понял, что, скорее всего, их преследуют. Возможно, это не отец, но охрана, которая приехала с ними в Эвермор, должна была быстро догадаться, что Мэри с сыном куда-то пропали, а машины нет. Скорее всего, они отследили ее, и есть вероятность, что они где-то рядом. По телу прошли мурашки. Что с ними сделают, если поймают? Убьют? Замучают до смерти? Или просто запрут в подвале на долгие годы? Каждый из этих вариантов приводил Натаниэля в ужас. Как бы хотелось поскорее взлететь.       Пройдя в самолёт, они быстро нашли своё место и сели: Натаниэль у окна, а Мэри в проходе. Между ними сидел мужчина в ярко-зелёной рубашке с наушниками в ушах. Веснински смотрел в окно, в его голове была только одна мысль: Взлетай.       Бортпроводник рассказала о технике безопасности и попросила пристегнуть ремни. Двери закрылись. Самолёт разгонялся, двигатели создавали шум и вибрацию. Натаниэль ощущал сильное вдавливание в кресло из-за ускорения. Во время взлёта он испытывал облегчение и небольшой страх, так как это был его первый полёт. Из-за быстрого изменения давления воздуха у него закладывало уши, а в салоне приглушили свет. Натаниэль закрыл глаза и постарался расслабиться.       Сколько они уже летели, Рыжий не понимал. Он открыл глаза и осознал, что уснул. Видимо, стресс повлиял на его моральное состояние, он не имел привычки засыпать в неизвестных местах. Сколько еще осталось лететь, было неизвестно. Повернув голову, он замер. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в невероятные оттенки оранжевого, розового и пурпурного. Лучи солнца пробивались сквозь облака, и появлялось золотое сияние. Сердце наполнялось спокойствием. Этот момент казался вечностью. Хочется, чтобы это и правда продолжалось вечно. Самолет движется в неизвестность, как и жизнь с этого момента, а этот вид отпечатается в сознании Натаниэля навсегда.

***

      Появилась бортпроводница. Она сообщила о скорой посадке, сказала пристегнуть ремни, приготовиться к небольшой тряске и объяснила, как действовать при выходе из самолёта.       Сели они без происшествий. Как только самолёт приземлился, люди в салоне начали аплодировать. Глаза Натаниэля расширились: зачем они это делают? Сначала он тоже хотел похлопать, но затем подумал, что это глупо. Встав со своих мест, Мэри схватила сына под одну руку, во вторую взяла сумку и потащила его на выход.       На улице было темно, но фары освещали дорогу, на которой стояло такси. Мэри подошла к двери водителя, сказала какой-то адрес, тот кивнул головой, посадила Натаниэля на заднее сиденье, а сама пересела вперёд.       Ехали они примерно полтора часа за городом, где стояли роскошные дома. Там было темнее, чем в самом городе. Они остановились недалеко от одного особняка — трёхэтажного, с высоким чёрным забором. Окна большие, выполнены в каком-то старинном стиле. Крыша покрыта черепицей глубокого шоколадного цвета. По периметру участка растут кустарники и многолетние растения. Много различных видов освещения: от обычных фонарей до подсветки вдоль тротуара. Дом выглядит слишком дорого для обычного жителя Лондона и сильно отличается от особняков, которые стоят рядом.       Мэри передала деньги водителю и вышла из автомобиля, Натаниэль последовал за ней. На улице стояла приятная прохлада, дул небольшой ветерок, а шелест листьев звучал где-то недалеко. На небе ярко светила луна, и на душе стало немного спокойнее. — Натаниэль, иди за мной, — сказала Мэри, говоря четко, но в её голосе присутствовало волнение. Натаниэль задумался, что они здесь забыли?       Женщина нажала на звонок ворот и посмотрела в камеру, которая висела над ней. Через пару секунд дверь открылась. Все спокойствие исчезло.       Не спеша они шли вперёд по деревянному тротуару. Поднявшись по небольшой лестнице, Мэри опять нажала на звонок, и раздался негромкий звон. Теперь Натаниэль четко ощущал страх не только за маму, но и за себя. Он схватил маму за рукав кофты и встал чуть ближе. — Не бойся, — сказала она.       Как только она это произнесла, дверь открыла невысокая женщина с тёмными волосами, на вид около тридцати лет, но выглядела ухоженной. — Здравствуйте, меня зовут Клара. Господин ожидает вас в гостиной.       Войдя в холл, Натаниэль вытаращил глаза: высокий потолок, мраморный пол с узором и шикарная винтовая лестница, ведущая на второй этаж. Пространство наполнено светом люстры, висящей под самым потолком. Мебель словно декорирована позолотой и самоцветами. Картины, антикварные предметы интерьера, коллекции вин и книг делают каждый уголок дома дорогим. Здесь царит атмосфера аристократизма, вкуса и благополучия. Мягкий кожаный диван и камин придают атмосфере тепла.       Мэри и сын стояли у входа в гостиную, а возле окна, спиной к гостям, стоял мужчина: Светлые волосы аккуратно уложены, подчеркивая аристократичность облика. Строгий тёмно-серый костюм придаёт ему статность, а широкие плечи и рост, примерно сто восемьдесят сантиметров, создают впечатление силы и уверенности. Руки за спиной. Этот облик — воплощение силы и уверенности; перед ними не обычный человек. — Господин, к вам гости.       Мужчина медленно повернулся, пронзительный взгляд направил сначала на Мэри, потом на Натаниэля. Стало жутко, но его взгляд вдруг изменился. — Мэри... — сказал он, и в его голосе словно отражалась... нежность? — Стюарт... — Веснински всё время держал руку матери, и сейчас почувствовал, что та расслабилась.       Когда Стюарт сделал шаг вперёд, Натаниэль напрягся, сжал руку матери и неуверенно отступил назад. Этот человек определённо не внушал доверия. Однако Стюарт не обратил внимания на мальчика, подошёл к Мери и обнял её. Обнял?! Натаниэль не мог в это поверить. — Я так скучал, прости. Прости, что оставил тебя, — говорил он, прижимаясь к плечу матери.       Веснински отпустил руку, которую сжимал, и сделал ещё один шаг назад. Он вообще не понимал, что происходит. На этот раз его заметили. — Натаниэль? — он слегка удивился. — Мэри, он не знает? — Нет, не было времени рассказать.       Мальчик переводил взгляд с одного на другого, сейчас он хотел просто убежать отсюда, было страшно представить, что будет дальше... — Эх, — вздохнул мужчина, — привет, ты меня не знаешь. Я думал, мама тебе рассказала обо мне. Меня зовут Стюарт Хэтфорд, но ты можешь звать просто дядя Стюарт. — Это мой брат, — добавила Мэри.       Глаза мгновенно расширяются от изумления. Рот слегка приоткрывается в немом вопросе: что? Искреннее удивление застыло у него на лице. — Понимаю, — начал Стюарт, — ты в шоке, столько событий повлияло на тебя. Сейчас лучше отдохнуть, мы можем поговорить об этом завтра. — Ничего не бойся, здесь мы в безопасности, — сказала Мэри, чем слегка успокоила сына. — Клара, отведите его в спальню и дайте что-нибудь переодеться. — Хорошо, господин.

***

      Постель была мягкой. Он крутился, стараясь найти удобное положение, но уснуть Натаниэль не мог. В его голове вертелось слишком много вопросов, но их перебил шум из соседней комнаты. Кто-то старался тихо шептаться, но с каждой минутой голоса становились всё громче. Натаниэль не понимал, о чём идёт разговор, но отчётливо слышал голос матери. На цыпочках выйдя в коридор и аккуратно прикрыв дверь, чтобы никто не услышал щелчка, он подошёл к комнате, откуда доносились голоса, и прислонился ухом к двери. — Спасибо, Стюарт. — Ты так и не объяснила причину. — Я уже сказала. Он бы убил его! Ты понимаешь? Я не могла потерять его, не могла... Он самое дорогое, что у меня осталось. — Оставайтесь здесь! Он тебя не достанет, даже не посмеет сунуться после всего, что сделал! — Ты хочешь, чтобы мы жили здесь как в тюрьме? Без возможности выйти на улицу. Ему придется учиться дома, он никогда не заведет друзей, будет жить в одиночестве много лет, пока Натан не умрет. Я... я не хочу для него такой судьбы. Он будет следить! Ждать нашей ошибки! И если мы покажемся... — её голос дрогнул. — А чем жизнь в бегах лучше? Всё будет хорошо, я поговорю с Кенго. Мы решим что-нибудь завтра, а сейчас тебе тоже лучше отдохнуть.       Послышались шаги. Натаниэль быстро зашел в свою комнату, закрыл дверь и лег на кровать, укрывшись одеялом с головой. В комнате было тепло, но все его тело покрылось мурашками, на коже выступили испарины, а сердце билось так сильно, что ощущалась боль в рёбрах. Он старался дышать тише, но от этого воздуха не хватало; в голове словно играл оркестр. Он все понял. Речь шла о нём. Натан мог убить Натаниэля, если бы они не сбежали.       Ногти впились в ладони, на глазах появились слезы. Он хотел закричать, но сдерживался, стиснув зубы. Как он ненавидел эту жизнь! Как он хотел, чтобы его отец просто умер. В голове крутился вопрос: За что? В чем он провинился, чтобы на него упала такая ноша: умереть, от рук собственного отца? Он просто хотел стать свободным от всего этого, жить обычной жизнью. Но какая она, обычная жизнь? Узнает ли он ответ на этот вопрос?       Что будет дальше? Какое решение примет его мать, а чего хотел он сам? Здесь он был, как сказал Стюарт, в безопасности. Но при этом теряет такую важную и необходимую для всех свободу. Он никогда не станет другом, игрокам в команде экси, не сможет получить профессию, будет жить и никогда не сможет достичь того, что хочет.       Он больно сжимал волосы на голове, стараясь найти хоть какое-то решение. Но чем больше он думал, тем сильнее его заполняла паника и осознание безвыходной ситуации. В любом принятом решении он оставался ни с чем, зависимым от других людей. Сейчас главное решение за Мэри — большая загадка, как тяжело ей сейчас, но она была единственным человеком, которому Натаниэль верил. Какое решение она примет?       Ответ на этот вопрос он узнал рано утром, когда они в тайне сбегали из дома Стюарта Хэтфорда.