What if?../Что, если?..

12:30 После горячего источника Гию чувствовал себя свежим, как только что постиранная ткань, — отдохнувшим и расслабленным. Кроме того, его мокрые волосы, с которых на пол веранды всё ещё капали капли воды, придавали ему ещё больше свежести. Правда, после весны, как говорится, люди принимают тёплую ванну, чтобы полностью расслабиться, но ему нужно было также помыться и привести в порядок волосы. Однако даже после всего этого его что-то беспокоило. В груди все сжималось... Это было такое неприятное чувство, такое отвратительное и навязчивое, что ему хотелось вырвать его источник. Избавиться от него и забыть, но, к сожалению, это было невозможно. Это чувство цеплялось за него, как ивовые лозы, которым не хватает воды. Когда появилось это чувство? В тот момент, когда он узнал о Танджиро, или, может быть, даже раньше, когда он пытался подавить его, искоренить и забыть. Нет. Это было гораздо раньше. Тогда он просто пытался игнорировать это чувство, но теперь, когда оно развилось и окрепло, он больше не мог этого делать. Было уже слишком поздно что-то предпринимать; эти лозы проникли слишком глубоко. Теперь они стали основой, частью его самого. [ВНИМАНИЕ: ДАЛЬШЕ БУДЕТ УПОМИНАТЬСЯ НЕПРИЯТНЫЙ КОНТЕНТ. УПОМИНАНИЕ, СВЯЗАННОЕ С НАКАЗАНИЕМ МИЦУРИ!!!!] — Танджиро, — хрипло произнёс мужчина, проводя рукой по волосам. — Может быть... мне действительно стоило убить тебя и себя в тот день... Эти слова прозвучали как царапанье когтей по школьной доске, такое же неприятное и отталкивающее. Судя по всему, несмотря ни на что, слова Пламенного Столпа всё ещё доносились до него, как эхо, становясь всё громче с каждой минутой. — Нет, это было бы неправильно, — резко ответил он сам себе, качая головой. — Не то чтобы моё решение исполнить наказание Мицури было правильным, но, по крайней мере, оно дало ему шанс выжить. Его взгляд был прикован к облакам, которые беззаботно плыли по небу, иногда закрывая солнце, но время от времени он поглядывал на свои руки, и тогда на его лице появлялось выражение отвращения. — Да, использовать его было жестоко, даже ужасно... но это было меньшее, что я мог сделать, не так ли? — Но он так и не получил ответов, которые могли бы поддержать его в этом решении. — О чём я только говорю... ищу оправдание тому, что я сделал. Смерть действительно была бы лучшим решением... Верно, Томиока не вступал в половую связь с Камадо или, другими словами, не насиловал его, а совершил сексуальное домогательство, то есть сексуальное прикосновение без согласия. Что, конечно, тоже является ужасным поступком, который нельзя и не следует оправдывать, но всё же, до какой степени это было отвратительно... В любом случае, каким бы серьёзным ни был поступок, его нельзя оправдать, потому что тогда почему бы ему просто не убить Камадо, а затем не совершить сэппуку? Разве это не было бы лучшим вариантом, более мирным и правильным? Конечно, нет, потому что где гарантия, что мёртвые тела обрели бы покой... если Убуяшики допустил такие наказания, где гарантия, что он будет уважать мёртвые тела «предателей»? Человеческая природа поистине ужасна в любом своём проявлении, независимо от желаний и того, что она должна была предотвратить. Это никогда не может быть оправдано, потому что всё, что делает человек, всегда будет вызывать отвращение. Такова судьба. [КОНЕЦ ЭТИМ УЖАСНЫМ ОПИСАНИЯМ!!] — Молодой человек, с вами всё в порядке? Внезапный, но тихий голос заставил Томиоку слегка вздрогнуть и очнуться от своих мыслей, чтобы встретиться взглядом с Казуо. Мужчина держал в руках поднос с юноми¹ и тэцубином², из носика которого ещё шёл пар. Его взгляд был слегка обеспокоенным. Видимо, мужчина заметил, что Томиока был в каком-то трансе, а усталый вид бывшего столпа не добавлял ясности ситуации. Гию тут же отвернулся и закрыл лицо рукой. Ему было очень неловко показывать себя с этой стороны. — Да, не волнуйся. Я просто устал, — тихо прошептал он, не убирая руку от лица. — Я вижу, что источник тебе не особо помог, — заметил мужчина, ставя поднос рядом с Томиокой. — В таком случае, может, тебе поможет чай. Сказав это, Казуо взял чайник за ручку и начал разливать горячую жидкость по чашкам. Воздух вокруг них тут же наполнился ароматом трав, их тёплые и душистые ноты окутали всё вокруг. Томиока, почувствовав такой приятный и в какой-то степени даже успокаивающий запах, убрал руку от лица и перевёл взгляд на поднос. От того, как пар поднимался в воздух и окутывал его своим ароматом, Гию действительно смог избавиться от неприятных ощущений. — Спасибо, — тихо сказал он, взял чашку и поставил её на колени. Тепло было таким приятным, таким желанным для него, но это чувство длилось недолго. Лозы снова впились куда-то глубоко внутри, теперь с ещё большей силой, заставив Томиоку слегка нахмуриться, но, несмотря на эти неприятные ощущения, он поднёс чашку к губам и сделал первый глоток. Горячая жидкость тут же обволокла его горло, вызвав приятное ощущение и в то же время чувство спокойствия, пусть и на несколько секунд. Какой же у него приятный вкус, слегка горьковатый, но в то же время со сладким послевкусием. Поистине восхитительный чай. — Что вы думаете? — Очень вкусно, пожалуйста, передайте мою благодарность Алой, — ответил бывший Хашира, не отрывая взгляда от чашки. — Этот чай действительно помогает снять стресс. Я был бы очень признателен, если бы ваша жена готовила его для меня и в будущем. Казуо слегка усмехнулся, услышав последние слова, и это слегка ошеломило Гию. У этого мужчины был довольно громкий смех, который сложно с чем-то сравнить. Он был чем-то средним между смехом Первой Высшей луны и, возможно, Кёджуро, но гораздо приятнее. От этого смеха молодой человек слегка покраснел и закрыл глаза. — Ха-ха... Простите, молодой господин, я просто не ожидал, что вам понравится этот чай, — начал Казуо, немного успокоившись и почесав затылок. — Многим этот чай не нравится или кажется недостаточно вкусным, поэтому ваша просьба меня немного удивила. — О... Понятно, — ответил Томиока, переведя взгляд на мужчину. — Похоже, у меня немного странные вкусы. — Я очень рад этому. Моя жена тоже будет очень рада узнать, что вам понравилось, — ответил мужчина с широкой улыбкой на лице. Этот чай действительно был странным. Через пару минут после того, как Гию выпил немного чая, он действительно расслабился. Даже его тревога исчезла и, похоже, больше не возвращалась. Он ощутил покой и лёгкость внутри себя. — Я вижу, ты плохо спишь, — снова послышался голос слуги. — У тебя под глазами тёмные круги, и мне кажется, что они стали немного больше, чем вчера, хотя ты и спал днём, но ночной сон всегда важен. Томиока взглянул на мужчину краем глаза, а затем коснулся пальцами кожи под глазами. Она была другой на ощупь, что, конечно, было логично. Ему действительно нужно больше спать, потому что если так будет продолжаться, то ничего хорошего не жди. — Спасибо за заботу, вы можете идти, — наконец сказал Гию, слегка махнув рукой. Казуо тут же поклонился ему и медленно вышел, оставив молодого господина наедине с его мыслями и тихим ветерком. Бывший Хашира отослал этого человека не потому, что ему не нравилась его компания, а потому, что они ещё не были достаточно близки, чтобы обсуждать важные вопросы. Даже если бы Гию этого хотел, ему пришлось бы подавить это желание, потому что было бы неуместно откровенничать с незнакомцем, особенно с подчинённым. Возможно, в будущем ситуация изменится и он начнёт больше доверять этой паре. Так в новом поместье прошёл ещё один день. После чая Томиока почувствовал сильную усталость и решил, что лучше отдохнуть в своей комнате и набраться сил перед предстоящей ночью. В конце концов, кто знает, может быть, сегодняшняя охота будет для него удачной... Вернувшись в свою комнату, Гию закрыл за собой сёдзи. Запах благовоний давно выветрился, и теперь в комнате пахло так же, как и во дворе, но бывший Хашира не обращал на это внимания, потому что сейчас ему хотелось только одного: покоя и сна. Медленно подойдя к футону, мужчина осторожно лёг. Мягкая поверхность матраса манила его измученное тело отдохнуть, снова погрузиться в сон после тяжёлой ночи, и Томиока не стал сопротивляться. Он с радостью отдался в его объятия и укрылся одеялом. Сегодняшнее утро было слишком насыщенным, и ему нужно было забыть о нём хотя бы до вечера. × × × × × 15:40 Поместье Бабочек Тишина в поместье могла пробрать до костей. Это место теперь было далеко от радости и спокойствия; здесь царили неуверенность и тревога. За последние пару месяцев здесь многое изменилось. Помощники стали осторожнее, а пациенты — спокойнее, но всех их объединяло одно: страх. Танджиро и Зеницу доставили сюда довольно быстро после их битвы с Шестой Высшей Луной. Их сразу же разделили и поместили в разные палаты. Камадо был в более тяжёлом состоянии, поэтому Кочо Шинобу лично решила позаботиться о нём. Его жизнь была под угрозой из-за яда, но благодаря тому, что Хашира Насекомого разбиралась в этих ядах и могла определить, как от них избавиться, Танджиро Камадо пошёл на поправку. Однако на восстановление у него уйдёт довольно много времени. Агацума, с другой стороны, был не в таком тяжёлом состоянии, даже можно сказать, что оно было лёгким или стабильным. Поскольку мальчик не контактировал напрямую с ядом, у него были только переломы, которые со временем заживут. Аой позаботилась об этом, ведь задача была не слишком сложной. Наложить повязки и сделать всё необходимое для дальнейшего восстановления владельца дыхания грома не составило труда. — Вам очень повезло, — начала девушка, выжимая полотенце. — Через пару месяцев или даже раньше вы будете как новенький, — сказала она и начала вытирать лицо Зеницу. Мальчик, в свою очередь, был слегка смущён этим, хотя и понимал, что так нужно. Агацума действительно изменился. Если бы это произошло в прошлом, он бы визжал от радости, но теперь он был более сдержанным, что явно радовало Аой. Он повзрослел. — Ты, наверное, беспокоишься за Танджиро. — А? — Зеницу слегка удивился, но потом до него дошло, и он чуть не подпрыгнул. — Танджиро! Как он?! Аой тут же надавила ему на грудь, чтобы он лёг обратно, отчего парень болезненно застонал и вцепился в одеяло под мышками. — Не двигайся, ты не должен. Что касается Танджиро, Шинобу-сан обо всём позаботилась. С ним всё будет в порядке. — Танджиро... — хрипло прошептал мальчик. — Почему с ним происходит всё самое плохое? Это несправедливо... Если бы я только мог... — Хватит нести чушь! — крикнула Аой. — Думаешь, ему станет легче, если с тобой тоже что-нибудь случится? — С этими словами она взяла тряпку и бросила её в воду. — Я тебя не так давно знаю, но вы оба ему очень дороги, и теперь, когда Иноске нет, ты — единственное, что у него осталось. Несколько минут Зеницу просто смотрел на неё, но потом по его щекам потекли слёзы. Он тут же начал вытирать их рукавами юкаты, но слёзы продолжали литься. Его тихие всхлипы эхом разносились по комнате, делая обстановку ещё более гнетущей. Аой не удивилась такой реакции, поэтому, чтобы успокоить его, она обняла его за шею и прижала его голову к своему плечу. — Я уверена, что, как только Танджиро очнётся, он первым делом спросит, где ты. Так что помни: не причиняй ему ещё больше боли, чем уже причинила. Ты очень важна для него. Слова девушки имели скрытый смысл, но в то же время они словно иглы вонзились ему в грудь. От этих слов Агацума заплакала ещё сильнее, цепляясь за рукава и плечи её униформы. Эти слова лишь подчёркивали тщетность этой никчёмной ситуации. — Почему хорошие... люди всегда так страдают... — сказал он сквозь рыдания. — Они этого не заслуживают... Аой лишь тяжело вздохнула и начала гладить Зеницу по голове, приглаживая его жёлтые волосы. Это было довольно приятно, и, возможно, если бы он отрастил их, то мог бы делать самые разные причёски, но она скажет ему об этом в другой раз. А за окном тихий осенний ветер продолжал срывать с деревьев опавшие листья, и где-то в небе раздавался приглушённый крик вороны. Потеря ещё одного Хашира явно нарушила баланс сил среди убийц в худшую сторону. Конечно, Высшая Луна тоже была убита, но сравнивать человеческие тела с теми, кто может регенерировать повреждённые части тела и обладает неограниченной выносливостью... было бессмысленно и глупо. Возможно, теперь Убуяшики поймёт, что из-за его решения они потеряли преимущество в битве и были вынуждены отступить, вместо того чтобы идти вперёд. Его «благородство» погубило всех. Если только... если он попросит прошлого Хашира Пламени снова вступить в ряды Корпуса, то их силы можно будет в какой-то степени восстановить, но где гарантия, что он согласится вернуться? Потеря жены сильно повлияла на его эмоциональное состояние, превратив его в никчёмного мужа, который не мог представить свою жизнь без любви. Такой талант был поглощён горем... × × × × × В таком темпе прошли две недели... Целых 14 дней без перемен: демоны продолжали терроризировать человечество, а истребители демонов продолжали их убивать и погибали от их когтей. Однако за это время кое-что изменилось. Новость о том, что бывший Хашира Воды использовал свою катану против бывшего коллеги, распространилась по отряду со скоростью лесного пожара в жаркий осенний день. Скрыть эту новость было невозможно, ведь после их стычки на щеке Кёджуро остался широкий шрам. Такой эффектный новый образ не мог остаться незамеченным. Из-за этого Убуяш9ики снова собрал Хашира, чтобы обсудить этот ужасный инцидент. В конце концов, нападения истребителей демонов друг на друга были просто недопустимы. 15:00 Особняк Убуяшики — Кёджуро, — начал Убуяшики. Его болезнь прогрессировала, и теперь он всё больше походил на ходячий труп, чем на человека. — Расскажи нам, что заставило Томиоку совершить такой недопустимый поступок. Пламенный Столп сидел на коленях, склонив голову и сжимая пальцами ткань ку-хакамы. Он не думал, что Убуяшики захочет, чтобы он рассказал всем о случившемся. Ренгоку Кёджуро считал, что об этом должен знать только Кагая, но, видимо, у главы были другие планы. — Если мы хотим вернуть его в будущем, нам нужно знать, какой подход к нему не сработает, — продолжил Убуяшики. — Он не вернётся, — наконец сказал Пламенный Столп. — Он не хочет иметь с нами ничего общего. Томиока больше не верит, что правила корпуса распространяются на него или касаются его. — Кем он себя возомнил? — крикнул Шиназугава. — Он должен быть благодарен, что ещё жив. — Не говори глупостей, — тут же возразил Змеиный Столп. — Мучения, которым вы его подвергли, были хуже смерти. Очевидно, что он не хочет иметь с нами ничего общего. А то, что он использовал катану против Ренгоку, легко объяснимо. — Именно, — присоединилась к разговору Шинобу Кочо. — Наказание Хашира Пламени было одним из немногих, которые заставили Томиоку выйти из зоны комфорта. Со всеми остальными он вёл себя достойно и не выходил за рамки своей профессиональной оболочки, — точно подметила девушка. — Клеймо — это совсем другая история. В отличие от наказаний Узуя и Токито, оно вызвало у него серьёзную реакцию и повлияло на его дальнейшую жизнь среди мирных людей. Если в первых двух случаях он ещё мог иногда показываться на людях, то после клеймения ему приходится прятаться за плотной занавеской, и теперь он лишён любых развлечений и досуга. Он не может позволить другим увидеть эту метку, потому что тогда у людей возникнет много вопросов, как у тех, у кого на руках есть татуировки, указывающие на их прошлую жизнь в качестве воров. Неважно, какая ситуация к этому привела. Если оно есть, значит, на то есть причина, и другим людям становится всё меньше доверия к таким людям, и они начинают изолировать их, опасаясь за свою жизнь. Слова Кочо явно удивили присутствующих, особенно Игуро Обаная. Учитывая, что она тоже участвовала в наказании, но теперь она так подробно всё объясняет и, кажется, оправдывает даже действия Томиоки, что очень странно. — Кочо права, — согласился с ней Обанай. — Это ожидаемая реакция Томиоки. — Что-то его спровоцировало, — неожиданно вступил в разговор Токито. — Хашира Воды всегда славился своим спокойствием. Он всегда реагировал на всё так, будто его это не касается, так что такая реакция явно на него не похожа. — Верно, я согласен с Муичиро. Гию никогда не действовал импульсивно, так что такое поведение для него нехарактерно, — добавил Химеджима. — Кёджуро. Ты знаешь, почему Томиока так агрессивно отреагировал? Теперь все взгляды снова были прикованы к Пламенному Столпу, и его бросило в холодный пот. Если он начнёт объяснять всё, что сказал Томиоке, что о нём подумают другие? Но было бы неправильно лгать; это было бы ужасно с его стороны. — Я... — начал мужчина. — Я сказал ему то, к чему он не должен был прикасаться... Это касается наказания Мицури. В комнате мгновенно воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом штор на ветру и тяжёлым дыханием присутствующих. Но ненадолго, потому что Мицури прервала неловкое молчание: — Ренгоку-сан... что именно вы сказали? — её голос слегка дрожал от волнения, а взгляд был устремлён в пол. — Разве это не очевидно? — спросил Токито. — Наверное, он спросил его, почему тот не убил Камадо и себя вместо того, чтобы исполнить твоё наказание, — ответил мальчик, слегка зевнув. — Только это могло вывести его из себя. — Отвратительно, — ответил Игуро, и его змея зашипела у него на шее. — Я не ожидал от тебя такого. Как ты посмел явиться к нему и сказать такое? — Слова Ренгоку были верны, — тут же вмешался Шиназугава. — Если бы он действительно это сделал, то мог бы избежать наказания. — Так поступил бы только слабак. Томиока не такой, — возразила Кочо. — У него было чувство собственного достоинства. Убуяшики, выслушав все стороны, поднял руку, и все успокоились и замолчали. — Кёджуро, верны ли эти предположения? — Мне стыдно в этом признаться, но.. да, — тихо ответил мужчина, ещё ниже опустив голову. — Понятно. Очень жаль, что ты использовал такую тактику, чтобы вернуть его, но теперь ничего не поделаешь, — ответил Убуяшики и начал отворачиваться. — Сейчас лучше не беспокоить Томиоку. Нам нужно дать ему время, и, возможно, тогда он сможет простить нас и вернуться... хотя бы ради уничтожения демонов. На сегодня всё. После этих слов Кагая Убуяшики ушёл со своими двумя дочерьми, оставив Хашира одних. Первой встала Шинобу. — Что ж, собрание окончено, так что нам всем пора возвращаться к своим делам, — сказала девушка с привычной улыбкой на лице. Отодвинув сёдзи, она вышла из комнаты. За ней, не попрощавшись, последовали Обанай и Токито. Это было немного странно, но, возможно, они направлялись в ту же сторону. — Думаю, я тоже пойду, — спокойно сказал Химеджима, поднимаясь на ноги. Теперь в комнате остались только Кёджуро, Санеми и Канроджи. — Забудь об этом и не думай об этом слишком много, Ренгоку, — наконец заговорил Шиназугава, вставая и подходя к Пламенному Столпу. — Ты всё сделал правильно. — Ренгоку-сан, мне жаль, что ты так сильно пострадал из-за меня, — сказала девушка, в знак извинения опустив голову на пол. — Если бы я тогда назначила ему другое наказание или вообще не принимала в этом участия... — Не говори глупостей, — резко перебил её Шиназугава. — Это самое лёгкое, что сошло Камадо с рук, цк. Этот мерзкий мальчишка должен радоваться, что не прошёл через все наказания, которым подвергся Томиока, и что он вообще ещё жив. Кёджуро не ответил. Он лишь тяжело вздохнул. Он понимал, что эти двое пытаются его подбодрить, но ему всё равно было не по себе. Встреча с Гию явно выбила его из колеи... особенно то странное и удушающее чувство, которое он испытывал рядом с ним, словно рядом был демон... 17:00 Рядом с Особняком Бабочек В этом регионе осень почти закончилась. С деревьев давно опала листва, и с наступлением вечера температура начала снижаться. Небо уже окрасилось в жёлтые и красные тона из-за заходящего солнца на горизонте. Шинобу почти дошла до своего дома, когда остановилась и повернулась к двум людям, которые следовали за ней с момента окончания собрания. — Ара-ара! Токито и Обанай, чего вы хотите? Вы шли за мной и ничего не говорили, и я сомневаюсь, что мы двигались в одном направлении, — начала Хашира Насекомого со своей обычной улыбкой на лице. — У меня определённо есть вопрос, но Токито… — объяснил Игуро, глядя на Муичиро. Хашира Тумана на мгновение замялся, не зная, как начать разговор, но затем тяжело вздохнул. — Вы ведь знали, что Томиока тогда проснулся, не так ли? Этот вопрос явно застал двух Хашира врасплох. Хотя на лице Шинобу играла улыбка, она явно была расстроена тем, что мальчик узнал об этом, а Обанай просто не понял, к чему был задан этот вопрос, потому что, как он слышал, Томиока, наоборот, скрывал от неё своё пробуждение, и только Узуй Тенген смог разгадать его действия. — Муичиро-кун, почему ты так думаешь? — спокойно и немного настороженно спросила девушка. — Потому что во время предыдущего наказания он не мог быть в такой хорошей форме. — Что? Я слышал, тебя там не было? — тут же возразил Змеиный Столп, и его змея громко зашипела. — Ну, я был там, но на расстоянии, вне поля зрения, — объяснил Токито. — В тот день я... как будто меня облили холодной водой, и это заставило меня кое-что вспомнить, пусть и не полностью, но дело не в этом. Я прав, Шинобу-сан? — Хм... видимо, от взрослого ребёнка ничего не скроешь, — с горечью ответила девушка. — Но ты хочешь сказать, что всё это время неплохо притворялся. Я бы не сказала, что твоя амнезия начинает проходить. — Это началось не сразу, но да, я уже помню некоторые моменты, хотя они и размыты, и я до сих пор не могу их полностью осознать... Когда он закричал, я почувствовал что-то очень знакомое, но я до сих пор не знаю, что именно. Мне нужно больше времени... — Стоп, стоп, стоп, — внезапно перебил его Обанай, размахивая руками. — Ты не только присутствовал, пусть и неофициально, но и знал, что Кочо скрывала его пробуждение? — Я и так не был уверен, но теперь у меня есть подтверждение, — спокойно ответил Токито. — Теперь я кое-чего не понимаю. Кочо, тебя мучила совесть после наказания личинками мухи? — Хм? О чём ты говоришь? Разве это не были бамбуковые черви? — вопросительно произнёс Муичиро. Этот вопрос явно поставил Обаная в тупик, и Шинобу немного растерялась, не понимая, откуда он это знает. — С чего ты взял, что это были бамбуковые черви? — спросил Игуро. — В одном из моих воспоминаний я слышу чей-то голос и вижу, как мы собираем этих червей. Сначала они выглядели отвратительно, но когда тот человек их приготовил, они оказались очень вкусными, — объяснил мальчик, глядя в небо. — Я начал связывать эти линии позже, они просто пришли мне в голову сами. — Так вот в чём дело. Ты действительно наблюдательный мальчик, Муичиро-кун, но, пожалуйста, никому об этом не говори, — сказала она, приложив указательный палец к губам. — Значит, они съедобные, да? — Мужчина хмыкнул и скрестил руки на груди. — Значит, я с самого начала ошибался. — Так и должно было быть, и я надеюсь, что так будет и дальше, только между нами. — Конечно, — ответил Обанай. С этими словами все трое разошлись в разные стороны, унося с собой эту тайну, чтобы никто другой о ней не узнал... но даже если бы это произошло, Кочо не понесла бы наказания, потому что её роль в демоническом корпусе была очень важной, и её потеря стала бы фатальной ошибкой. × × × × × Поселение Ханамура 22:00 В отличие от других поселений, в Ханамуре, расположенном у подножия гор, уже давно выпал первый мягкий снег, покрывший всё вокруг. Деревья наконец-то смогли уснуть, укутавшись в тёплое белое одеяло. С наступлением ночи всё вокруг постепенно затихало, осень была уже далеко позади. В холодном морозном воздухе чувствовался лёгкий запах пряных благовоний, оставшийся после дневной суеты, а также от ночных костров, которые обогревали дома... Но, несмотря ни на что, центр Ханамуры продолжал жить своей особой ночной жизнью. По-прежнему раздавались голоса торговцев, предлагавших прохожим горячие блюда и сладости, по узким улочкам разносился тихий смех, а время от времени доносилась музыка уличных артистов. Хотя движение уже не было таким оживлённым, как днём, оно не прекращалось полностью — ведь в самом сердце Ханамуры, среди множества горячих источников, паровых бань, магазинов и игорных заведений, жизнь никогда не останавливалась. Где-то за этой красочной суетой, там, где свет фонарей постепенно растворялся в густом свете зимней луны, лежали тихие кварталы — владения знати и старинных родов, просторные поместья с садами и каменными дорожками, покрытыми падающим снегом. Здесь редко доносился шум из центра: тишину нарушали лишь вой ветра и далёкое чириканье воробьёв. Эти дома принадлежали не беднякам, а тем, у кого была власть, имя или долгая и запутанная семейная история, вплетённая в судьбу самого Ханамуры. И всё же даже в таких местах были дома, о которых ходили слухи. Одним из них было поместье, где теперь жил бывший Водный Столп, Томиока Гию. Когда-то этот дом принадлежал другим семьям, ныне почти забытым, и его стены, казалось, хранили память о давних трагедиях. Только бывший Хашира знал тайну этого места. Только он знал, что здесь живёт демон, который лишил жизни предыдущих владельцев, и теперь он должен был уничтожить это зло раз и навсегда. Но, несмотря на это, у него были и другие причины жить здесь — чтобы его оставили в покое, чтобы он мог сбежать от шума и суеты и от обязанностей истребителя демонов. Была и ещё одна причина... неподалёку от этого места росла голубая паучья Лилия — цветок, ради которого Король демонов был готов на всё. Сегодняшний вечер был спокойным и тихим для этого человека. Он был один в поместье; Алой и Казуо давно ушли домой, но перед уходом Гию решил отдать им их зарплату и немного сверху, чтобы им не пришлось покупать еду в поместье на свои деньги. Сначала они были категорически против, но из-за настойчивости бывшего охотника им пришлось согласиться. Теперь, с наступлением ночи, Томиока снова ждал демона. Прошло две недели с тех пор, как это злобное существо не появлялось здесь. Даже Кокушибо по какой-то причине не навещал его, что должно было встревожить и напугать Томиоку, но он был не так напряжён, как раньше. Он был совершенно спокоен... даже очень спокоен... Он неподвижно сидел на татами перед маленьким столиком с тускло горящей свечой и благовониями, которые ему подарила Первая Луна. Их аромат наполнял комнату, делая её ещё более умиротворяющей. На краю столика стоял поднос с тавоном и тэцубином, в которых был чай, который он попробовал пару недель назад. Этот напиток действительно помог ему обрести покой. Хотя он не знал, из чего он сделан, это не имело значения, если он помогал, а остальное было неважно. Тем не менее с наступлением холодов ирори³ в комнате Гию был разожжён с помощью древесного угля, чтобы согреть комнату и присутствующих. Летом он был закрыт, так как в это время года не было необходимости отапливать комнату, но сейчас всё было совсем иначе. — Хм... как всё это странно, — пробормотал Гию, проводя кистью с чернилами по поверхности бумаги. — Не то чтобы меня это сильно беспокоило, но тот факт, что Кокушибо не приходит, явно настораживает... С этими словами он посмотрел в окно, где лунный свет отражался от белого зимнего покрывала, делая ночь по-настоящему яркой. Вечер мог бы продолжаться в том же духе, но, казалось, что-то изменилось в воздухе. Томиока тут же потянулся за катаной, но не успел её схватить, как двери сёдзи в комнате внезапно распахнулись... В комнату ворвался холодный ветер, погасив единственный источник света. Дыхание Гию участилось, а рука крепче сжала ножны катаны. Его лицо побледнело, сердце забилось чаще, а разум кричал, требуя убить этого демона, как никогда раньше. Он жаждал его смерти, как волк жаждет овцу. И не без причины, ведь в дверях стоял демон, образ которого навсегда запечатлелся в его памяти. Эти четыре отвратительные руки, которые на его глазах разрывали человеческую плоть, и эти короткие белые волосы, которые позже приобрели красный оттенок от пролитой крови. И эта отвратительная... отталкивающая улыбка, растянувшаяся до самых ушей. — О? Ещё один придурок решил здесь поселиться? — Этот до боли знакомый голос режет слух. — Я не против. Хорошо, когда жертва сама идёт в ловушку, ха-ха. — Да... — тихо прошептал Томиока, поднимаясь на ноги. — Это действительно хорошо... Бывший жрец склонил голову, и его кудри скрыли лицо, особенно глаза. В ночном свете его образ был невероятно завораживающим... длинные тёмные хакама и белое кимоно с широкими рукавами, перевязанными белым оби, придавали ему безупречный и немного пугающий вид. — А? О чём ты там болтаешь? — спросил демон, уперев нижние руки в бока и скрестив верхние. — Это не имеет значения. Ты всё равно умрёшь. Но прежде чем он успел договорить, Томиока внезапно пошевелился. Его голубые, как море, глаза встретились с зелёными глазами демона, что застало демона врасплох и заставило его покрыться холодным потом. Он тут же замахнулся, чтобы ударить мужчину, но, к своему ужасу... он увидел, как из меча, казалось, потекла вода. — Чёрт возьми, истребитель! — крикнул он, когда ему без труда отрубили руки. Демон тут же отпрыгнул обратно в главный двор. Столкновение лицом к лицу с охотником на демонов не входило в его планы, и, судя по всему, этот охотник был явно не из слабых демонов: его движения были намного быстрее и точнее, чем у более слабых демонов. — Мне нужно выбраться отсюда. Кто бы мог подумать, что следующей жертвой станет член Корпуса истребителей демонов? – Демон тут же отрастил себе руки и был готов бежать, но у кого-то были другие планы. Как только демон низшего ранга повернулся спиной, что-то с силой швырнуло его на заснеженную землю, а затем катана пронзила его шею, и кровь из раны тут же окрасила белоснежный снег. — Куда ты идёшь? — послышался тихий, но низкий голос сверху. — Мы ещё не закончили. По телу демона побежали мурашки, и он впервые почувствовал страх перед этим человеком, но не мог понять почему. Эти тёмно-синие глаза смотрели на него, как два пожара, а исходящий от него запах требовал подчинения. — Эй... может, мы сможем договориться? — неловко начал демон, бросив быстрый взгляд на Томиоку. — Если ты меня отпустишь... я... — Что? — перебил его бывший Хашира. — Ты думаешь, что достоин моего внимания? Само твоё существование раздражает меня до глубины души. Вытащив клинок из его шеи, он поставил ногу на спину демона. В тот момент его присутствие было таким удушающим, а этот холодный и отвратительный взгляд в лунном свете казался ещё хуже... как будто сама луна сопровождала его или обнимала. — Очень жаль, что демоны не чувствуют боли. Тогда бы я сделал с тобой то же, что ты сделал с моей сестрой. С этими словами он поднял катану и одним быстрым движением отрубил демону голову, которая медленно покатилась в сторону, оставив демона в замешательстве и ужасе. — Что? ... Этого не может быть! Я... Не дав ему договорить, Томиока глубоко вдохнул и разрубил голову существа на сотни кусочков, не дав ему произнести ни слова. То же самое он сделал с его телом, тем самым ускорив его исчезновение. — Гори в аду, ублюдок, — тихо прошипел он сквозь зубы, прежде чем выпустить катану и обхватить себя руками. В этот момент у Гию участилось дыхание, а тело, казалось, задрожало от переполнявших его эмоций и чувств. Из его рта вырывались резкие выдохи с горячим паром, а при глубоких вдохах в него проникал холодный воздух. Перед глазами всё потемнело, и он уже был готов упасть в холодные объятия снега, но чья-то сильная рука подхватила его. А затем это мощное присутствие, которое, казалось, разрывало его изнутри, заставило бывшего Хашира затаить дыхание, а его тело напряглось, как камень, брошенный в воду. — Хм? У тебя странная привычка так меня приветствовать, — послышался знакомый голос сверху. Затем Томиока почувствовал, как его с силой отдёрнули назад, и ему пришлось посмотреть на ночное небо, но тут чья-то рука внезапно и сильно надавила ему на грудь, заставив снова вдохнуть. — Так-то лучше. Похоже, моё присутствие действительно многое изменило, раз вызвало такую бурную реакцию. Несколько секунд Гию не мог понять, кто с ним разговаривает, но когда он посмотрел в сторону, его тело словно расслабилось, а сердце забилось ещё сильнее. — Кокушибо...? — тихо прошептал он, прежде чем схватить демона за хаори. — Хм? Это не похоже на тебя... Но прежде чем Высшая Луна успел договорить, он услышал всхлипывания Томиоки, что было явно неожиданно и нехарактерно для него. Несколько секунд демон даже не знал, как реагировать и в чём причина такой реакции. — Была бы она счастлива? — Мальчик тихо всхлипывал, уткнувшись лицом в грудь Высшей Луны и ещё сильнее сжимая ткань его одежды. — Была бы моя сестра рада, что я смог убить того, кто отнял у неё жизнь? — «Сестра... вот оно что. Значит, этот демон был убийцей его сестры. Как жаль, что из-за этого его маска треснула». Горячие слёзы текли по его щекам, глаза слегка покраснели от сочетания жара и холода, но Гию это не беспокоило. Он был слишком погружён в себя и в эмоции, которые наконец-то вырвались наружу после стольких лет. Даже если это означало, что Кокушибо всё увидит, ему было всё равно. — Да, она была бы счастлива. Резкие и неожиданные слова первой верхней луны застали бывшего Хашира врасплох, ведь он не ожидал, что тот вообще ответит, не говоря уже о положительном ответе... и от этого Гию заплакал ещё сильнее, но демон не возражал. Напротив, он даже находил в этом какое-то удовольствие. Почему-то ему нравилось слышать его крики и всхлипывания, а этот чудесный запах... запах? Сначала он не придал этому особого значения, но теперь запах, исходивший от Томиоки, действительно отличался от прежнего. Он был более приятным. Нет... Он был невероятно вкусным, и демон почувствовал, как у него во рту начинает выделяться слюна. Как у животного, которое давно не ело и теперь при виде еды сходит с ума от предвкушения. — «Нет, нет, нет. Сейчас не лучшее время. Он оплакивает свою умершую сестру, а я хочу... о, как мне стыдно...» — демон тут же отогнал эти мысли. — Я так устал, — снова тихо всхлипнул Гию. — Я просто хочу отдохнуть... Кокушибо слегка прищурился, осторожно поднял его и медленно направился в спальню. То, как бывший Хашира крепко вцепился в него, начало сводить демона с ума, но он держался. Войдя в комнату, мужчина закрыл за собой сёдзи, затем осторожно сел на татами и посадил Томиоку себе на колени, положив его голову себе на плечо и медленно поглаживая его — Ты молодец, — тихо начал демон, проводя длинными пальцами по чёрным волосам охотника. — Нет смысла расстраиваться из-за того, что уже произошло, потому что это ничего не изменит. Слёзы всё ещё текли по щекам Гию, но уже не так сильно, как раньше. Его дыхание постепенно пришло в норму, но лицо по-прежнему было скрыто чёлкой, а темнота в комнате не позволяла ему разглядеть, что происходит вокруг, или демона, который так нежно и осторожно его обнимал. — Тебе нужно отдохнуть, потому что теперь никто не посмеет тебя побеспокоить, — прошептал демон ему на ухо. — Я об этом позабочусь… Оба мужчины оставались в таком положении довольно долго, пока Томиока не начал засыпать. Его тяжёлые веки, опухшие от слёз, требовали отдыха, а эмоциональная вспышка только ускорила процесс. Со временем его хватка на одежде Кокушибо совсем ослабла, поэтому демон осторожно поднялся на ноги, всё ещё держа его на руках, а затем так же осторожно подошёл к футону и уложил бывшего столпа на него. — Отдыхай, — прошептал мужчина, укрывая его одеялом. Закончив, Кокушибо поспешил выйти из комнаты, стараясь не шуметь, когда открывал сёдзи. Переступив порог и осторожно закрыв за собой дверь, он сделал всего пару шагов, прежде чем схватиться за деревянную опору, чтобы не упасть, и другой рукой закрыть нос и рот. Этот восхитительный аромат, казалось, переполнял его. Он лишал его способности ясно мыслить и сводил с ума. — Ха... боже, почему от него исходит такой приятный аромат? — тихо прошептал он. — От него я становлюсь таким голодным, как в тот раз, когда я впервые превратился в демона... Это безумие. Кто бы мог подумать, что вместо того, чтобы чувствовать себя некомфортно в присутствии Кокушибо, Гию будет испытывать совсем другие чувства, а Первая Высшая Луна будет испытывать неодобрение и голод из-за нового запаха охотника на демонов. Возникло множество вопросов о том, почему от него так пахнет. Может быть, дело в благовониях, каких-то духах или, может быть, Гию пользуется каким-то маслом для тела? Вариантов было много, но маловероятно, что хоть один из них был верным. В конце концов, другие люди или даже Томиока не могли его учуять, только демоны с их острым обонянием. — Хм... чем-то напоминает ЕГО запах... но не совсем, этот более приятный и в то же время провокационный, — продолжал размышлять демон. — Мне стоит попробовать его кровь... Да, без сомнения. С этими словами он убрал руку от лица и глубоко вдохнул холодный зимний воздух, который тут же избавил его рот от приторного послевкусия. Теперь Кокушибо должен быть осторожен с Томиокой. В конце концов, кто знает, может, он не сможет удержаться и воплотит в жизнь мысли, которые преследуют его с тех пор, как они заключили сделку.