What if?../Что, если?..

Ночь за окном продолжала тянуться, медленно отступая. Небо постепенно скрылось за тяжёлыми, плотными облаками, которые нависали так низко, что казалось, вот-вот рухнут. Эти облака несли с собой ледяные капли воды, которые ветер разбрасывал по всё ещё шумным улицам, заставляя их звенеть о крыши и ветви деревьев. Где-то в глубине леса время от времени раздавались тихие протяжные крики сов. Они поднимались в воздух и отправлялись на ночную охоту — в это холодное время года у них просто не было другого выбора. Все животные, большие и маленькие, думали только об одном: как пережить зиму. В это время все были встревожены — кроме людей. Люди давно перестали испытывать страх перед неизвестностью. Почти все не знают, что чем дольше длится ночь, тем активнее становятся те, кто прячется в её глубинах. Те, кто пожирает человеческую плоть и заставляет голосовые связки разрываться от невыносимых мук. Те, чьи шаги не слышны и чьё приближение можно почувствовать, только когда уже слишком поздно. Но это не значит, что они могут безнаказанно делать всё, что захотят. Несмотря ни на что, истребители демонов продолжали нести свою вахту. Они продолжали существовать, продолжали сражаться и продолжали уничтожать тех, кто угрожал миру человечества. Хотя... Даже среди тех, кто стоит в рядах защитников человечества, есть люди, готовые предать весь мир. Готовые отвернуться от всего живого просто потому, что мир когда-то отвернулся от них. Человечество поступило с ним несправедливо — и теперь он готов уничтожить его в ответ. Те, кто охотно связывается с демонами, не заслуживают того, чтобы жить среди других людей. Такие люди должны умереть — их тела должны сгнить под землёй, съеденные насекомыми и червями. Так говорят все, кто когда-либо видел, что демоны делают с человеческими жизнями. Среди таких предателей — Томиока Гию. Бывший Водный Столп, который теперь идёт рука об руку с демоном. И не просто с демоном, а с Первой Высшей Луной — Кокушибо. С тем, чьи руки по локоть в человеческой крови. С тем, кто веками уничтожал всё живое, стремясь лишь к одному — найти ключ, который вернёт Короля Демонов к жизни под солнечными лучами. И всё же... возможно, действия Томиоки — всего лишь притворство? Возможно, вся его преданность — это маска, созданная для того, чтобы обманывать? Возможно, он просто играет роль, тянет время, водит демона за нос, чтобы его бывшие товарищи могли найти способ уничтожить Короля демонов. Да... так и должно быть. Именно так и должно быть, потому что иначе его сестра и друг пожертвовали собой напрасно. Если бы не он, Цутако могла бы сейчас жить мирной жизнью — выйти замуж, стать матерью, а Сабито стал бы лучшим Хашира своего поколения — его талант уже блистал на вершине. Но их жизни оборвались из-за одного наивного, бесполезного мальчишки... И теперь судьба человечества зависит от этого же глупого мальчишки. Сможет ли он перехитрить демонов? Или он последует за ними, ослеплённый новым, обманчивым теплом, исходящим от его «врага» Кокушибо? Того, кто просто ждёт момента, когда Гию наконец сдастся... Что касается Первой Высшей Луны... он так и не ушёл после того, как Томиока погрузился в сон. Напротив, он остался. После столь долгого отсутствия он не спешил уходить. Кокушибо сидел на деревянном полу веранды, согнув одну ногу в колене, а другую небрежно свесив над землёй, едва касаясь белого снега на каменной дорожке. В левой руке он держал кисэру¹ — изящный и красивый предмет. Он держал его за длинную бамбуковую трубку — рау. Кстати, то, как человек держит кисэру, может многое рассказать о его происхождении. Например, если человек держал кисэру за ганкюби — металлическую чашу, в которую насыпают табак, — и его рука была снизу, это означало, что он был фермером. Если человек держал кисэру за рау и слегка касался суйкути — металлического мундштука, — и его рука была сверху, то это был городской житель. Кокушибо поднёс рау ближе к ганкюби, но не коснулся его, а его рука была расположена снизу, что сразу указывало на его прежний статус самурая или аристократа, поскольку именно так дворяне держали свои кисэру... Кхм.. Теперь давайте вернёмся к демону. Высшая Луна лениво наблюдал за падающим снегом, медленно втягивая дым, словно это была единственная нить, которая ещё связывала его с прошлым. Глубокий, спокойный вдох, за которым последовал такой же плавный выдох, и клубы сероватого дыма растворились в холодном ночном воздухе, смешавшись с инеем. С каждым выдохом веранда наполнялась мягким, тонким ароматом кидзами² — мелко нарезанного табака, который придавал дыму стойкий терпкий запах. Дым висел в воздухе, словно лёгкий туман. В этом было что-то странно умиротворяющее, совершенно не соответствующее тому, кем он был на самом деле — монстром, убийцей, высшим демоном, под кожей которого пульсирует кровь бесчисленных жертв. Но у всего этого была причина: он пытался заглушить невыносимо манящий и приятный запах, витавший в поместье Томиоки. От этого запаха у него текли слюнки и хотелось наброситься, как на еду. — Хм... Ю-чан, — тихо начал демон, снова вдохнув кидзами, а затем выдохнув и снова смешав дым с зимним холодом. — Твой новый запах такой стойкий... тебе лучше поскорее проснуться, иначе мне действительно придётся уйти. Сказав это, мужчина покосился на покои, где мирно отдыхал Гию. Кокушибо слышал его дыхание за несколько метров — оно было ровным, без малейшего напряжения. А медленное, размеренное биение его сердца ясно давало понять: бывшего Хашира ещё не мучили кошмары. С одной стороны, это было хорошо — по крайней мере, его разум сейчас был спокоен. Но с другой стороны... Это означало, что он вряд ли проснётся в ближайшее время. Сделав ещё один глубокий вдох и так же плавно выдохнув, Кокушибо перевёл взгляд на катану, всё ещё лежавшую во дворе. Лёгкий снег уже начал покрывать её, словно забирая себе, но лезвие всё ещё поблёскивало под тонким слоем инея. Катана — это не просто оружие для фехтовальщика. Это часть его самого, продолжение его рук, мыслей и воли. Поэтому каждый, кто владеет клинком, заботится о нём так же тщательно, как о собственном теле. Тупой, ржавый клинок не сможет победить врага — а значит, его владелец не сможет и выжить. Губы демона изогнулись в лёгкой, почти незаметной ухмылке. Затем он небрежно спрыгнул на землю и лениво направился к оружию своего «партнёра». Он по-прежнему держал кисэру в левой руке и время от времени затягивался, пока шёл. В такой тишине, среди морозного воздуха зимней ночи, он выглядел поистине завораживающе. Его фигура, освещённая редкими вспышками лунного света, казалась величественной — почти нереальной. В такую погоду, при тихом ветре и в спокойствии спящего дома, Кокушибо был прекрасен, как сама луна, которая иногда выглядывала из-за густых облаков, напоминая всем о своих владениях. Первая Высшая Луна была великолепна — величественна и притягательна. И если бы не тот факт, что он был демоном... возможно, его жизнь сложилась бы иначе. Совсем иначе. Подойдя к клинку, мужчина слегка наклонился и потянулся к рукояти свободной рукой. Его пальцы легко обхватили её, и, подняв меч из снега, демон плавно выпрямился. Затем, не торопясь, он вытер сталь о рукав своего пурпурного хаори — осторожно, ведь, в конце концов, это оружие принадлежало Томиоке. Было бы невежливо обращаться с ним как-то иначе. Закончив, он так же медленно вернулся на веранду. Положив клинок на деревянный пол рядом с собой, мужчина вернулся на прежнее место и сел так же, как и сидел до этого, словно и не вставал. Ночь могла бы продолжаться в том же духе, но примерно через полчаса демон услышал, как в комнате Томиоки зашуршало одеяло, а затем он затаил дыхание. — «Хм... он очнулся», — подумал он и слегка наклонил голову набок. ××× Гию, очнувшись ото сна, почти сразу почувствовал чьё-то мощное, подавляющее присутствие. Ему казалось, что кто-то сдавливает ему горло. Из-за этого он затаил дыхание, стараясь не выдать себя, и медленно начал подниматься на ноги. Его мысли путались, как кусочки пазла. Но он ясно помнил одно: он убил демона, который отнял жизнь у его сестры. Всё остальное казалось окутанным лёгким туманом. Вспышки образов, обрывки звуков... и один момент, который казался особенно нереальным: как будто рядом с ним появился Кокушибо. Но его разум тут же отверг эту мысль. Нет, это невозможно... У этого демона была совершенно иная аура, иная сила, и то, что Гию ощущал сейчас, слишком сильно отличалось от Первой Высшей Луны. И всё же... Это было похоже. Несмотря на внутреннее сопротивление, он шагнул вперёд. Осторожно, почти бесшумно, он двинулся по татами, чувствуя, как каждый шаг отдается эхом в его груди. Он подошел к сёдзи, которые отделяли его от источника странного ощущения. Чужого... и в то же время по-своему теплого. Это сочетание вызывало у него странное чувство — тревожное, неприятное, но с тихой, скрытой мягкостью, которую он не мог объяснить. Томиока осторожно отодвинул сёдзи, и холодный ночной воздух тут же обдал его лицо. Вместе с морозом в комнату ворвался густой запах дыма кидзами, насыщенный и резкий после сна. От неожиданного сочетания холода и аромата Гию невольно закашлялся и прикрыл рот рукой. Другой рукой он помахал перед лицом, пытаясь разогнать окутавший его клубящийся дым. Глаза слегка защипало, и он прищурился, пытаясь разглядеть пространство перед собой — то самое место, откуда исходило это тяжёлое, гнетущее присутствие... — Ммм? Тебе не нравится? — этот знакомый низкий голос с таким раздражающим насмешливым тоном Гию узнавал всегда. Когда дым немного рассеялся благодаря энергичным движениям его руки, бывший Хашира наконец смог разглядеть виновника этой внезапной дымовой завесы. Кокушибо сидел на веранде, слегка прислонившись к деревянной колонне, как будто отдыхал там уже несколько часов. Его правая нога была согнута в колене и стояла вертикально, создавая впечатление, что он готов встать в любой момент. Левая нога тоже была вытянута вперёд, но лежала на полу в расслабленном горизонтальном положении. Длинная тень от его фигуры упала на пол веранды, рассекая мерцающий свет кисэру. Тонкие струйки дыма всё ещё поднимались и растворялись в холодном воздухе, словно следуя за каждым движением демона. Его взгляд, спокойный и неподвижный, был устремлён куда-то в сторону, но Гию не сомневался: Кокушибо почувствовал его пробуждение задолго до того, как он открыл дверь. — Как давно ты здесь? — Довольно давно. Томиока слегка нахмурился, прежде чем закрыть за собой сёдзи. — Сколько именно? — спросил он более настойчиво. — С тех пор, как ты убил того слабого демона, — ответил Кокушибо, выпуская дым из своего кисэру. — Понятно… — Он помолчал несколько секунд, но потом решил сменить тему. — Ты изменился… Я тебя даже не узнал. Кокушибо ответил не сразу. Он лишь слегка улыбнулся, едва заметно приподняв уголки губ, но по-прежнему не поворачивал головы. Он глубоко вдохнул дым кидзами, словно надеясь, что горький аромат снова наполнит его лёгкие и затмит всё вокруг. Но как бы он ни старался, запах, исходивший от Томиоки, был намного сильнее. Соблазнительный, приятный — такой, что пробивается сквозь демоническое обоняние почти так же, как мёд пробивается сквозь человеческие рецепторы. Это слегка раздражало его. И это раздражение отражалось в каждом его медленном вдохе, в каждом напряжении пальцев, сжимавших кисэру. От этого запаха у него текли слюнки, а разум жаждал поглотить его. — Хм... в этом ты не сильно отстаёшь, — наконец сказал он, устремив все шесть глаз на бывшего Хашира. Его взгляд был неожиданным, но в то же время пронизывающим до костей. В одних глазах читалось спокойное наблюдение, в других — что-то вроде голода, а в самых нижних скрывалась тень едва заметного раздражения. Томиока слегка нахмурился, услышав это заявление. — О чём ты говоришь? — спросил он, подходя ближе к Кокушибо. — Не подходи ближе, — внезапно ответил демон, прикрыв нос рукой и ещё глубже втянув дым от кисэру. Бывший Хашира был слегка ошарашен, но, несмотря на это, остановился и даже сделал пару шагов назад. Такое поведение явно удивило его и, возможно, даже в какой-то степени встревожило, но он не хотел показывать свою обеспокоенность. — Что-то случилось? Это совсем на тебя не похоже, — заметил Томиока, скрестив руки на груди. — Это из-за того, что тебя так долго не было? — Хм… — Демон тихо усмехнулся, отводя взгляд. — Возможно, но я в этом сомневаюсь… — С этими словами он на мгновение замолчал, а затем снова посмотрел на Гию. — От твоего запаха у меня текут слюнки, а тело так и норовит тебя поглотить. Это сводит меня с ума. Услышав это, Томиока нахмурился. Это было неуместно; как он посмел нести такую чушь? То, что его запах сводил с ума второго по силе демона, было просто невероятно... — Значит, мой запах вызывает у тебя такие безумные ощущения? — Можно и так сказать, но я не могу понять, почему это происходит. — Хм... может быть, из-за твоего отсутствия ты забыл, как я пахну? — Не говори ерунды. Как я мог забыть твой запах? — он фыркнул и тут же склонил голову набок, снова вдыхая дым от кисэру. — Я мог бы узнать твой прежний запах среди тысячи других, но думаю, что смогу узнать этот запах даже среди любого количества людей... когда, конечно, привыкну к нему. Томиока некоторое время размышлял над услышанным. Если то, что сказал демон, было правдой, то теперь ему самому стало интересно. Почему его запах изменился и, что ещё важнее, что стало ключевым фактором в этом? — Разве запах людей не меняется со временем сам по себе? — спросил Томиока, проводя рукой по левой руке. — Нет, только когда они становятся демонами, но ты не демон, чтобы это изменить, — коротко заметил мужчина, слегка прищурившись. — Ты всё ещё человек. Твоя структура и состояние не изменились... хотя нет, твое тело стало более изящным и подтянутым. Последние слова были произнесены с явным намёком, а то, что демон облизнул губы после их произнесения, слегка озадачило Томиоку. — Мне не нравится, как ты сформулировал последнюю фразу.., — сказал бывший Хашира с явным отвращением. — Ха-ха... Прошу прощения. Это просто вырвалось, — ответил он, слегка прикрыв глаза от смеха. Демон явно что-то скрывал... но Томиока сейчас не придавал этому особого значения. Его мысли были заняты другими, гораздо более важными вещами, которые нужно было обдумать, прежде чем задавать лишние вопросы. На мгновение между ними повисла тишина. Пространство наполняли лишь тихий шелест ветра, цепляющегося за углы веранды, и размеренное дыхание обоих мужчин. Гию время от времени поглядывал на Кокушибо, а затем на сёдзи позади него. Он не был уверен, что собирается делать — или говорить. Но в то же время он понимал, что для того, чтобы их сотрудничество — вынужденное или нет — выглядело правдоподобно, ему всё равно придётся что-то сделать. Он снова взглянул на Кокушибо. Тот сидел неподвижно, и только его золотые глаза медленно двигались, следя за каждым движением Гию. Такое внимание со стороны демона пробирало его до костей — не от страха, а от чего-то другого... от чего-то очень приятного и тёплого, от чего его сердце билось в груди, как птица в железной клетке. И это, конечно же, не осталось незамеченным Высшей Луной. Но прежде чем Кокушибо успел что-то сказать, бывший Хашира внезапно направился к нему. Такое поведение явно встревожило Кокушибо, и он уже был готов встать и уйти подальше от источника, из-за которого его сердце билось чаще, а мысли уносились куда-то далеко, но прежде чем он успел это сделать, Томиока опустился на одно колено и правой рукой быстро схватил рукоять своей катаны, которая всё это время лежала рядом с демоном. Невыносимо приятный — и в то же время удушающий — запах мгновенно ударил демону в нос. Он был таким пронзительным, таким сильным, что Кокушибо почувствовал, как всё внутри него горит. Голод вспыхнул мгновенно, почти болезненно: он ощутил, как во рту тяжёлыми волнами скапливается слюна, заставляя язык непроизвольно двигаться; с каждым вдохом он вдыхал всё больше этого опьяняющего аромата. С каждой секундой он всё больше ощущал себя так, как в тот первый момент трансформации, когда его сознание помутилось, а инстинкты кричали громче разума. И теперь, годы спустя, это чувство было пугающе знакомым. Запах Томиоки был завораживающим, удушающим и манящим. Он проникал в его лёгкие, распространялся по всему телу, напрямую воздействовал на мозг и разрушал его самоконтроль. Он сводил его с ума... Он должен был свести его с ума. Кокушибо напряг каждую мышцу, каждое сухожилие, каждую вену в своём теле. Каждый нерв кричал, требуя подчиниться первобытному желанию поглотить... Но он не мог снова опуститься до этого. Он не мог позволить себе опуститься до уровня дикого, безмозглого животного. Высшая Луна сдерживалась. Он стискивал зубы до крови. Его шесть глаз были широко раскрыты, но он не моргал. На его руках и лице заметно пульсировали вены. Гию наблюдал за происходящим с явным интересом, поэтому не спешил уходить — напротив, он словно нарочно оставался поблизости, наблюдая за тем, как долго и упорно Кокушибо может сдерживаться. Он хотел увидеть предел его возможностей. Но такая игра могла обернуться для него крайне неприятными последствиями. Поэтому, не говоря ни слова, Томиока медленно закатал рукав кимоно на левой руке. Его движения были уже отрепетированы. Затем, повернув запястье, он провёл лезвием по коже — легко, но достаточно глубоко, чтобы сделать надрез от запястья до локтя с противоположной стороны, где не было плечевой вены³, потому что для него это было бы небезопасно, да и он не хотел истекать кровью. Сразу же появилась кровь, густая и тёплая, и потекла вниз, окрашивая кожу в насыщенный алый цвет. Воздух мгновенно наполнился сладким, тяжёлым металлическим запахом, который сделал атмосферу вокруг него ещё более плотной. Кокушибо посмотрел на Томиоку, затем на рассечённую кожу, из которой сочилась красная жидкость... Запах крови был таким же, как у бывшего столпа , но в то же время это был обычный запах крови. От этого демону стало трудно дышать. Конечно, он этого жаждал, но не думал, что Гию так легко ему это даст. — Не заставляй меня пожалеть об этом, — сказал Томиока с лёгкой усмешкой на лице, поднимая руку к лицу демона. — Пей. Услышав эти слова, Кокушибо осторожно положил кисэру на пол рядом с собой, но в следующую секунду его движения стали более резкими. Демон быстро протянул руку и крепко, но очень нежно схватил Гию за левое запястье, а другой рукой обхватил его предплечье чуть выше раны, чтобы удержать его на месте. Затем он просто наклонился ближе, открыл рот и провёл языком по всей длине раны. От самого начала, где кровь только начала подниматься на поверхность, до конца, где она уже медленно стекала вниз. Движение было медленным и размеренным, как будто он смывал не кровь, а что-то гораздо более ценное. Первые капли, коснувшиеся его языка, обожгли его внутренности, как огонь. Терпкий, почти ядовито-сладкий вкус что-то затронул в нём, и кровь прилила к вискам. Его горло, язык, даже лёгкие — казалось, всё внутри него вспыхнуло. И чем дальше он продвигал язык по этой линии, тем сильнее становилось ощущение, что его с головой затягивает в безумие, из которого нет выхода. Закончив зализывать рану, Кокушибо, казалось, перестал замечать всё вокруг. Он лишь слегка отстранился, чтобы перевести дух, а затем почти сразу прижался к верхней части пореза — так близко, что его зубы почти касались кожи. Его поза была почти звериной: он словно пытался присосаться к руке Гию, как пиявка... или как голодный хищник, который наконец добрался до добычи, которую так долго ждал. Без малейших церемоний, без каких-либо попыток сохранить достоинство Первой Высшей Луны он начал пить кровь. Жадно, как будто каждая капля была ему нужнее воздуха. Кровь растекалась по его языку, стекала вниз, скользила по горлу — и с каждым новым глотком что-то внутри демона менялось. Сначала он почувствовал жжение, почти боль, разрывающую его изнутри. Но через мгновение огонь начал утихать, превращаясь в странное, обволакивающее тепло. Оно медленно разливалось по его венам, наполняя каждую клеточку его тела, как будто кто-то вливал в него жидкое золото. Тепло, которого демоны не должны были знать. Тепло, которое могло уничтожить… Кокушибо пил так, как будто впервые пробовал на вкус то, чего желал всю свою вторую демоническую жизнь. Томиока слегка нахмурился, почувствовав, как Кокушибо крепче сжал его руку, словно демон боялся, что источник его пищи ускользнёт. Кровь покидала его тело слишком быстро, и на лбу выступил холодный пот. Пальцы его правой руки ослабли, и катана выскользнула из них, с тихим, но звонким лязгом упав на деревянный пол. Гию пошатнулся. Ему пришлось наклониться вперёд и схватиться за хаори демона той же рукой, чтобы не упасть. Хотя Кокушибо пил его кровь совсем недолго, казалось, что он был прикован к ране с такой невыносимой жадностью не несколько секунд, а целых десять долгих минут. С такой скоростью он мог бы высосать его досуха. Даже не из злобы — просто потому, что не мог остановиться. — Кокушибо... — слабо прошептал Гию. Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым, как будто холодный воздух не доходил до его лёгких. Сердце болезненно громко стучало, отдаваясь эхом в ушах. К счастью, Кокушибо заметил это. Его пальцы задрожали, словно он очнулся от транса. Демон медленно отстранился от его руки и наконец провёл языком по ране сверху вниз, слизывая остатки крови. После этого он больше не чувствовал себя голодным зверем; его самообладание и голод исчезли после нескольких глотков крови. Только после этого он позволил себе немного... "перекусить". Кокушибо осторожно, почти нежно взял Томиоку за подбородок. Его холодные пальцы сомкнулись на коже, заставляя бывшего Хашира поднять голову и встретиться с ним взглядом. А потом... расстояние между ними стремительно сократилось. Внезапный, но удивительно приятный холодок коснулся губ Гию — так внезапно, что у него перехватило дыхание и он рефлекторно дёрнулся. Но его удивление не переросло в возмущение. Напротив, металлический привкус на его губах оказался неожиданно... волнующим. Гию поймал себя на том, что совсем не отталкивает демона. Кокушибо, казалось, прекрасно понимал, что он делает, и мастерски воспользовался моментом. Его правая рука всё ещё сжимала запястье Гию, крепко, но не причиняя боли. Другая его рука уже двигалась — пальцы легко нашли затылок бывшего Хашира и слегка, но настойчиво надавили, заставив его наклониться ещё сильнее, так что между ними не осталось ни миллиметра свободного пространства. Гию чувствовал себя загнанным в ловушку... но не в том смысле, что ему хотелось сбежать. Его сердце бешено колотилось от слабости и чего-то ещё — чего-то нового... от тепла в груди, такого приятного, что ему больше не хотелось его покидать или отталкивать. И в следующее мгновение, словно что-то щёлкнуло у него внутри, Томиока резко вырвал запястье из хватки демона. Кокушибо успел только удивлённо раскрыть глаза, но не успел он даже напрячься, как ладонь Гию уже схватила его за волосы — резко и грубо. Его пальцы скользнули по жёстким тёмным прядям, схватив их у корней, так что демону пришлось слегка запрокинуть голову и прервать поцелуй. Его шея напряглась, грудь вздымалась — и на долю секунды он перестал быть похож на Первую Высшую Луну. Но бывший Хашира сделал это не потому, что хотел остановиться; напротив, он придвинулся ближе. Он почти вплотную прижался к Кокушибо, лишив его опоры и личного пространства, которое демон обычно никому не позволял нарушать. Между ними не осталось ничего, кроме холодного зимнего воздуха и дымного запаха кидзами вокруг них. А между ними было только тепло человеческого тела, которое окутывало демона так же сильно, как вкус крови несколькими мгновениями ранее. Хватка на его волосах была грубой, но не жестокой — скорее демонстрацией силы, чем попыткой причинить боль. Да и как человек мог причинить боль существу, которое не боится сквозных ранений? Кокушибо почувствовал, как в груди нарастает странное напряжение — смесь раздражения и восхищения. — Хм? Как интересно, ты такой смелый, — ответил демон с лёгкой усмешкой, слегка прищурившись. Гию тяжело дышал, его грудь вздымалась и опускалась. Он крепче сжал волосы и ткань на голове демона и слегка наклонил голову в сторону. — Ты такой надоедливый, — тихо прошипел он, но на щеках убийцы появился румянец. Первая Высшая Луна лишь слегка фыркнул, почти незаметно, и взял кисеру в руку. Затем он вдохнул дым, закрыв глаза, словно собираясь с силами и сдерживая то, что уже готово было вырваться наружу. Когда он убрал трубку от губ, глаза демона слегка приоткрылись, и он пронзил взглядом стоящего перед ним человека. Без малейших церемоний он снова накрыл губы Гию поцелуем. Но на этот раз его жест был более требовательным и властным. Он буквально заставил бывшего столпа открыть рот, не дав ему возможности сопротивляться. В этот самый момент демон медленно выдохнул дым. Горький, терпкий, густой — он окутал их обоих, смешавшись с металлическим привкусом крови на губах Гию. Воздух вокруг них стал тяжёлым, сладким и горьким, он заполнял их рты и носы, подавляя чувства, словно заставляя их забыть обо всём, кроме этих странных отношений между ними. Томиока тихо застонал, закрыв глаза, и изо всех сил попытался вырваться. Но сильная рука Кокушибо, всё ещё сжимавшая его затылок, не давала ему отстраниться. Хотя он и пытался оттянуть демона за волосы, чтобы оттолкнуть его, тот лишь уверенно притягивал его к себе, словно играя с ним. Только когда дым изо рта демона полностью рассеялся, Кокушибо наконец позволил себе прервать поцелуй. Когда он отстранился и убрал руку с головы убийцы, Гию тут же убрал руку с головы демона, с усилием сделал глубокий вдох и закашлялся. Горький вкус табака смешался с металлическим привкусом собственной крови на его языке, вызывая лёгкое головокружение и неприятные ощущения во рту. Чтобы это не повторилось, Томиока немного отодвинулся от демона. — Как отвратительно, — наконец произнёс Томиока, всё ещё кашляя. — Я думал, тебе это нравится, — насмешливо ответил демон. Гию искоса взглянул на него и прикрыл глаза рукой. Этот демон действительно сводил его с ума. Каким же отвратительным он был... и в то же время таким желанным. Кокушибо, напротив, казалось, был вполне доволен сложившейся ситуацией. Томиока наконец-то начал высказываться более открыто — даже дерзко. Это был действительно большой шаг вперёд. Такими темпами... — Нам нужно кое о чём поговорить, — неожиданно начал Гию, избегая прямого зрительного контакта. — Мм? О чём ты хочешь поговорить, дорогой бисёнен? — довольно спокойным тоном спросил демон. Ну вот, он снова за своё... Но Томиока уже давно смирился с этим, и лучше было не обращать на это особого внимания. — Сначала мне нужно обработать этот порез, — сказал Гию, хватаясь за рукоять катаны и поднимаясь на ноги. — И перестань курить, я не хочу, чтобы в моей комнате пахло кидзами, — добавил он с явным раздражением, подходя к сёдзи. Слегка подтолкнув их, он вошёл в комнату. — Хм, как скажешь, бисёнен, — ответил демон, стряхивая остатки табака из кисэру на снег, а затем пряча трубку в кимоно Поднявшись на ноги, он последовал за Томиокой. Впереди их ждала долгая ночь. ××× Когда Кокушибо вошёл в комнату, закрыв за собой сёдзи, Гию уже сидел за низким столиком. На столе горела свеча, освещая всё вокруг. Конечно, одной свечи было недостаточно, чтобы осветить всю комнату, но её было достаточно. И при этом слабом свете Томиока уже начал обрабатывать рану. Сначала он вытер последние капли крови сухой тряпкой, а затем достал иголку и нитку. Ему всегда приходилось носить с собой такие вещи, потому что раны были для него обычным делом, и, каким бы искусным мечником он ни был, полностью избежать их было невозможно. — Позволь мне помочь, — неожиданно сказал демон, подходя ближе. Его голос звучал беззаботно. Это даже не вязалось с тем, что он сделал несколько минут назад. — Так будет удобнее. Он сел рядом с Гию и протянул ладонь в ожидании иглы и нитки. — Как заботливо с твоей стороны, — фыркнул Томиока, но всё же выполнил его просьбу и протянул ему инструменты. — Тебе действительно так нравится зашивать мои раны? С этими словами он положил руку на стол, обнажив предплечье, чтобы демону было удобнее работать. Лёгкая насмешка в его голосе была вполне осознанной — это была отсылка к инциденту, произошедшему двумя неделями ранее. Тогда, после столкновения с демоницей, владевшей искусством демонической крови, Гию получил сквозное ранение в плечо из-за своей беспечности и слабости. Кокушибо тоже предложил свою помощь — неожиданно быстро и, возможно, даже слишком настойчиво. Хотя Томиока был искренне благодарен, в тот момент он категорически отказался это показывать. — Хм... Думаю, можно сказать, что мне нравится, как твоё лицо искажается от боли, — лениво произнёс демон, вонзая иглу под кожу убийцы. Томиока лишь тихо зашипел в ответ на эти действия и отвернулся. — Ты такой отвратительный.., — прохрипел он, закрывая глаза правой рукой. Кокушибо лишь тихо усмехнулся, затем его шесть глаз сфокусировались на ране, и его движения стали на удивление точными для того, кто несколько секунд назад грубо вонзил иглу. Аккуратными и неторопливыми движениями тонкая нить легко легла на место, стягивая края разреза. Рана была не слишком глубокой, но Кокушибо действовал осторожно, хотя ему и хотелось увидеть, как Томиока корчится от боли. Но он сдержал это желание. Кроме того, это было меньшее, что он мог сделать после такого благородного поступка со стороны бывшего Столпа. Но зачем зашивать рану, если она неглубокая? Всё было довольно просто: если бы они этого не сделали, рана заживала бы гораздо дольше, чем если бы её зашили, а это не входило в их планы. — Почему ты так долго не приходил? — пробормотал Гию, стараясь не двигаться. Кокушибо слегка наклонил голову, но не оторвал взгляда от своей работы. — О, ты волновалась за меня? — спросил он с явным любопытством. — Тцк... Не глупи, — фыркнул Томиока, искоса взглянув на демона. — Ты так и не ответил на вопрос. — Я восстанавливался. — Так долго? И от чего же нужно было так долго восстанавливаться? Кокушибо на мгновение замер и перевёл взгляд на своего любопытного бисёнена. На долю секунды его глаза слегка прищурились, и это показалось убийце чем-то вроде насмешки. — Тебе не нужно это знать, да и тебе не стоит об этом беспокоиться, — спокойно ответил он, прежде чем вернуться к зашиванию раны, которое было уже наполовину закончено. — Как говорится, чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Томиока явно был недоволен этим ответом, но и настаивать не собирался. Это было не в его стиле — так назойливо лезть в чужие дела. — Я заметил, что ты обзавёлся неплохим местом, — начал демон. — На самом деле довольно неплохим. Большой двор, где можно тренироваться... К тому же я не ожидал, что ты обзаведёшься чем-то подобным. — А? Ты хочешь сказать, что у меня ужасный вкус? — возмущённо ответил Томиока. Это просто неприемлемо. Даже если Гию — минималист, это не значит, что он будет искать всё в рамках этих параметров. Возможно, так было в прошлом, но теперь большую часть своей жизни он будет проводить за закрытыми воротами или в длинной одежде, которая не позволит миру увидеть его уродливое тело. — Хм.. возможно. — Тцк... Как досадно. Мои стандарты не так низки! То, что я решил здесь жить, не значит, что я соглашусь на что попало. — Ммм... с твоим характером возможно всё. — ... — ... — Я тебя ненавижу, — прошипел Томиока, отворачиваясь. Кокушибо не ответил — только тихо усмехнулся. Закончив накладывать швы, он аккуратно завязал нить, затем отрезал лишнее и только после этого убрал иглу. Следующим шагом была обработка раны. Он медленно взял небольшой кусочек ваты, который приготовил Гию, и, взяв стеклянную бутылочку с жидким йодом, смочил вату, а затем начал аккуратно наносить жидкость на зашитую рану, которая начала окрашиваться в желтоватый цвет. Всё это делалось для предотвращения инфекции. Кроме того, со временем йод просто впитается в кожу, что будет очень полезно. — Кокушибо, почему ты так со мной поступаешь? — неожиданно спросил Томиока, по-прежнему не глядя на демона. Этот вопрос не слишком удивил Высшую Луну, но он всё равно не знал, что ответить, потому что, честно говоря, он ещё не был до конца уверен, что Гию сможет его понять и что он вообще готов к этому. Поэтому несколько мгновений демон просто молчал, надеясь, что парень сменит тему, но как же он ошибался. — Не игнорируй вопрос, — недовольно прорычал бывший Хашира, на этот раз глядя на демона. — Мм, — хмыкнул Кокушибо. — Тебе лучше самому подумать над ответом, — лениво ответил он. После этих слов он убрал вату и закрыл пузырёк с йодом. Затем он взял несколько ватных бинтов и начал накладывать их на порез на руке Гию. Всё это время он находился под пристальным взглядом своего «спутника». — Зачем мне искать ответ на этот вопрос, если ты можешь просто сказать мне? — Я не собираюсь тебе это объяснять, — довольно откровенно ответил он. Этот ответ явно не удовлетворил Томиоку, и, как только Кокушибо закончил перевязывать его руку, он тут же отдёрнул её. — Тебе нравится надо мной издеваться? — спросил он с явным раздражением и даже с лёгким оттенком разочарования. — Хм... Возможно, но это ради твоего же блага, — спокойно ответил демон, переведя взгляд на Гию. Бывший Хашира сидел, полуобернувшись к нему. В свете свечи его лицо казалось тёплым, но выражение лица говорило о разочаровании. Эти слегка опущенные веки и тёмно-синие глаза были поистине восхитительны в этом свете, просто божественны. — У меня для тебя подарок, — неожиданно сказал демон, сунув руку под хаори, к груди. При слове «подарок» бывший Хашира слегка повернул голову и искоса взглянул на демона. Кокушибо вытащил аккуратно сложенный фуросики⁴, завязанный маленьким, почти ювелирным узлом. Ткань была красной и явно дорогой — настоящий шёлк, мягко мерцающий даже в тусклом свете комнаты. Размер подарка был смехотворным: около семи сантиметров в длину и четырёх в ширину. Со стороны он даже напоминал сюги-букуро⁵ — конверт для денег. Томиока вопросительно приподнял брови. Его недоумение было искренним, и, похоже, именно эта искренность больше всего забавляла демона. — Ещё один подарок? — наконец произнёс Гию, не сводя глаз с крошечной вещицы. — Что на этот раз? Кокушибо, не торопясь ничего объяснять, просто протянул фуросики Томиоке. Его лицо оставалось невозмутимым, но в уголках глаз мелькнуло что-то вроде удовлетворения — как будто он наслаждался тем, как бывший Хашира сегодня проявляет свои эмоции. — Если тебе так любопытно, посмотри сам, — вот и всё, что он сказал. Гию невольно прищурился, глядя на подарок, но через несколько секунд взял его в руки. — «Эта штука тяжёлая..» — подумал он, прежде чем начать развязывать узел. Эластичная ткань была приятной на ощупь, а цвет, в который она была окрашена, казался слегка ироничным, но не раздражал. Развернув ткань, Гию был немало удивлён и вопросительно взглянул на Первую Высшую Луну, который уже сидел боком к нему, положив руки на стол. Лицо демона было бесстрастным и совершенно спокойным. Видя, что Кокушибо, скорее всего, ждёт от него реакции или похвалы, Томиока решил вернуться к изучению подарка. Это были серьги, которые по стилю напоминали те, что носил Танджиро, но в то же время узор был совершенно другим, а цвет — противоположным. Учитывая их вес, можно было с уверенностью предположить, что серьги сделаны из чёрного дерева. Довольно интересный выбор. Но что больше всего удивило Гию, так это мастерство, с которым было изготовлено изделие. Сразу было видно, что дерево было вырезано и обработано с большой тщательностью и точностью. На поверхности деревянных серёжек была изображена тёмно-красная неполная луна, больше похожая на тонкий острый полумесяц. Она висела на очень тёмно-синем фоне, который был различим при обычном освещении, но без какого-либо освещения он стал почти чёрным. Под луной был изображён другой узор — волны. Их основание было окрашено в очень тёмный голубой цвет, насыщенный, как вода в глубинах океана. Ближе к краям цвет постепенно переходил в бледный светло-серо-оранжевый оттенок. Благодаря этому переходу казалось, что волны освещены вспышками молний, что они сталкиваются друг с другом, поднимаются, мерцают и на мгновение становятся светлее от силы удара. Края серёг были того же цвета, что и эбеновое дерево, из которого они были вырезаны и отполированы, а чернила придавали им едва заметное мерцание. Он провёл пальцами по окрашенной поверхности серьги, двигаясь к верхней части, где тонкая металлическая цепочка соединяла её с застёжкой в форме петли, похожей на перевёрнутый крючок. — Ты сам их сделал? — наконец спросил Гию, не сводя глаз с подарка. Кокушибо тут же посмотрел на него, а затем отвёл взгляд. — Я не хотел доверять эту работу кому-то другому, — ответил он, проводя рукой по шее. — Я подумал, что они тебе подойдут. — Хм... спасибо, конечно, но ты кое-что упустил. У меня не проколоты уши, — с тяжёлым вздохом ответил убийца. Кокушибо слегка прищурился, глядя на Томиоку. — Это не проблема, ты всегда можешь их проколоть, — ответил он, слегка разочарованный, а затем добавил: — Конечно, если захочешь. Гию ничего не ответил, просто положил фуросики на стол в стороне, но даже после этого не сводил глаз с демона. При таких обстоятельствах в комнате воцарилась глубокая тишина, нарушаемая лишь их размеренным дыханием. Кроме того, ни один из них не спешил заговорить и, судя по всему, не собирался уходить. Кокушибо время от времени искоса поглядывал на Томиоку. Он видел, как бывший Хашира то и дело проводил правой рукой по перевязанной ране или просто по рукавам своего белого кимоно или чёрных хакама. Молчание было невыносимым для них обоих, но в то же время ни один из них не хотел его нарушать, и за этим было довольно забавно наблюдать. — Ты придёшь завтра вечером? — внезапно спросил Гию. Этот вопрос слегка удивил демона или даже заинтересовал его, потому что в прошлом Томиока никогда бы не спросил его об этом. Похоже, его отсутствие пошло ему на пользу. Кокушибо слегка наклонил голову в сторону, и его длинные волосы, собранные в высокий хвост, упали на плечо. — О? Это что-то новенькое, — тихо начал он. — Не припомню, чтобы ты раньше задавал такие вопросы. В этот момент лицо Гию покраснело то ли от смущения, то ли от гнева, а брови сошлись на переносице. — Будь ты проклят, — тихо прошипел он, переводя взгляд обратно на него. — Ты действительно умеешь выводить меня из себя. — Мм... Я рад, что мне это так легко даётся, — ответил он с лёгкой насмешкой в голосе. — Но отвечая на твой вопрос: нет, завтра меня здесь не будет. Услышав это, бывший Хашира на несколько секунд задумался о том, что он хотел сказать демону. Судя по тому, как он начал теребить пальцы, было ясно, что он нервничает и, возможно, даже не знает, что хочет сказать. — Через семь дней здесь пройдёт фестиваль, — неуверенно начал Томиока. — Я бы хотел, чтобы ты... — он резко замолчал и снова отвёл взгляд. — Я бы хотел, чтобы ты пошёл со мной. — На фестиваль? — Да. — Со мной? — Да. — Значит, это свидание? — Ч-что?! Нет! — громко ответил Томиока, чуть не подпрыгнув на месте. — Это не свидание! Это просто... — Просто? — перебил его Кокушибо и наклонился ближе, на его лице отразился внезапный интерес. Из-за того, что они снова оказались так близко друг к другу, бывший Хашира отвернулся и закрыл глаза, чтобы не смотреть в пронзительный и настойчивый взгляд Первой Высшей Луны. — Меня пригласили, и я не хочу идти один, — наконец выдавил он. — У меня просто нет других вариантов, с кем пойти. Кокушибо слегка нахмурился, услышав это, а затем медленно отошёл от убийцы. — И кто же тебя пригласил? Я думал, у тебя нет друзей, — начал демон с лёгким раздражением в голосе. Томиока тут же перевёл взгляд на него. Он не понимал, почему так отреагировал, но его замечание всё равно было не очень приятным. — Мои работники пригласили меня на фестиваль. Казуо и Алой, они здесь работают. — Слуги? Как неожиданно, — на этот раз голос мужчины звучал гораздо спокойнее. — Не слуги, а работники, — поправил он демона. — Как скажешь, — ответил он, пренебрежительно махнув рукой. —… Между ними снова повисла тишина. Демон сидел, слегка запрокинув голову. Он обдумывал предложение. С одной стороны, это была пустая трата времени, но с другой — отличная возможность хорошо провести время с Томиокой, что, очевидно, было бы неплохо, учитывая, что парень начал больше открываться и чувствовать себя гораздо комфортнее в его компании. — Это будет ночью? — наконец спросил Кокушибо. — Да, после захода солнца он начнётся. Это ночной фестиваль, — сразу же ответил Гию. — Хм... тогда я найду для этого время, — сказал Высшая Луна, поднимаясь на ноги. — Но до тех пор не жди меня ночью. У меня срочные дела. С этими словами Кокушибо медленно направился к сёдзи. Не было смысла продолжать разговор; всё, что нужно было обсудить, уже было обсуждено, так что они могли закончить встречу на этой ноте. — Спасибо тебе... Услышав эти слова, демон внезапно остановился и медленно повернул голову. Сама фраза удивила его... хотя нет. Его гораздо больше поразил тон, которым она была произнесена: тихий, неуверенный, но явно наполненный благодарностью. Томиока... был благодарен? И только за этот ответ? Несколько мгновений они стояли неподвижно, глядя друг на друга. И в этой тишине Кокушибо вдруг почувствовал, как по его груди разливается странное тёплое чувство — такое приятное. Он даже не заметил, как уголки его губ дрогнули и на лице появилась улыбка... не хитрая или раздражающая гримаса, к которой привык Томиока, а улыбка, которая казалась человеческой. Такая приятная, человеческая улыбка... Бывший Хашира замер, явно не ожидая такого выражения лица от демона, который всегда демонстрировал только свою мерзкую и раздражающую сторону. На его лице отразились недоумение и шок от этой новой трансформации. Но даже после этого ни один из них не осмелился нарушить неловкое молчание: Гию — из-за шока, а Кокушибо — потому что не хотел. В этой тишине демон покинул комнату Томиоки. Только тихий, почти неслышный шорох закрывающейся двери сёдзи вывел Гию из оцепенения. Только тогда он наконец смог сделать глубокий вдох, осознать всё, что произошло, и прийти в себя. Его щёки почти сразу залились румянцем, который быстро распространился по всему лицу. В следующую секунду он закрыл лицо ладонями, словно надеясь скрыть своё смущение. Его сердце колотилось где-то в груди, пытаясь вырваться наружу, как птица, запертая в клетке. И тепло — это странное, приятно раздражающее тепло — быстро распространилось по его телу, оставив после себя трепетное, почти болезненное чувство. — «Почему...» — такими были его первые мысли в тот момент. — «Почему я так радуюсь, когда он так улыбается?..» Он не мог поверить в то, что увидел, и в то, что почувствовал. Это было неприемлемо и бессмысленно... во всём этом не было никакого смысла... и всё же он не мог вечно отрицать то, чего желало его сердце.