that moment between us.

      Общежитие университета гудело, как улей. Было начало октября, и студенты, измученные первыми неделями семинаров, решили устроить вечер отдыха. Музыка звучала из колонок, в воздухе стоял запах чипсов, пиццы и дешёвого пива. На полу, в круге из подушек, собралась разношёрстная компания: Ландо, Оскар, Макс, Шарль, Карлос, Джордж, Юки и Кими. Все были с разных факультетов, но жизнь в кампусе как-то странно свела их вместе — шумные, разные, и всё же похожие.       — Ну что, господа, — с самым торжественным видом заявил Джордж, крутя в руках пустую бутылку из-под какого-то пива, — предлагаю классику для таких посиделок: «Я никогда не...».       — Бля, чувак, это же отстойно, — фыркнул Макс, облокотившись на стену. — Мы студенты, а не школьники.       — Тогда добавим немного... остроты, — сказал Шарль с лукавой улыбкой. — «Правда или действие».       — Хочешь сказать, что это точно для нас? — переспросил Юки, приподняв бровь.       — Да, — хмыкнул Карлос. — Или рассказываешь что-то из личного, или выполняешь задание. Всё просто.       — Прекрасно, — усмехнулся Ландо. — Только не заставляйте меня снова петь гимн университета на столе.       — Смотри, ты сам эту идею подкинул, — заметил Оскар, и его губы чуть дрогнули в улыбке.       Бутылка зазвенела по полу, завертелась, отражая огни гирлянд.       Первым «отдувался» Макс — он выбрал правду и признался, что однажды случайно отправил любовное сообщение преподавательнице, думая, что пишет своему парню. Все ещё долгое время подшучивали над этим. Потом очередь дошла до Карлоса — он танцевал с метлой, изображая страстное фламенко. Шарль и Юки снимали это на телефоны, а Кими невозмутимо потягивал сок из стакана.       Игра шла своим чередом — всё становилось громче, веселее, пока бутылка не остановилась, медленно указывая горлышком на Оскара.       — Ну, что, кенгурёнок, — протянул ехидно Джордж, явно забавляясь предстоящему пиздецу, — твой выбор будет?..       — Хм… — Оскар обвёл всех взглядом и его губы растянулись в усмешке. — Пусть будет действие.       — Тогда выбирай свою первую жертву, — сказал Шарль, подавляя смешок в кулаке.       Бутылка снова очертила круг и за этим действием наблюдали все, затаив дыхание. Она замедлилась, повернулась, покачнулась — и остановилась, указывая прямо на Ландо. На секунду стало тихо. Словно комнатушка превратилась в морг. Сам же Ландо поднял взгляд на Оскара, и между ними пробежала искра — мгновенная, но довольно ощутимая.       — Ну? — улыбнулся британец. — Что придумаешь, Пиастри?       Оскар задумался. Его взгляд скользнул по комнате, потом остановился на большом шкафу у стены — старом, деревянном, с тяжелыми дверцами.       — Всё будет предельно просто, — сказал он наконец. — Ты вместе со мной и этот дряхлый шкаф. На пять минут. Без света, без телефонов.       — Мне это кажется, нет? Шкаф? — переспросил Ландо. — Ты сейчас серьёзно? Это же так по-детски.       — Правила есть правила, — пожал плечами Оскар. — Или струсил?       — Ха, не того решил на слабо брать, — усмехнулся Ландо и поднялся со своего насиженного места.       Все взглянули на них с отвисшими челюстями, а после в одно мгновение засвистели, кто-то даже хлопнул в ладоши. Карлос театрально выдохнул:       — Пять минут в шкафу! Это ж классика всех вечеринок!       Шарль хихикнул:       — Только не подеритесь там.       Шкаф оказался довольно тесным, пахнущим деревом и старой одеждой. Когда двери за ними закрылись, свет исчез, и тьма мгновенно окутала всё вокруг. Первое, что услышал Ландо, — как Оскар неловко вздохнул рядом. Второе было уже собственное, хаотично отстукивающее ритм, сердце.       — Идея шикарная, правда? — тихо сказал Ландо, стараясь шутить.       — Ну, по крайней мере, не скучно, — ответил Оскар, и в его голосе звучала улыбка.       В темноте было слышно, как кто-то за дверью засмеялся и включил таймер на телефоне. Пять минут. Тишина. Только одно дыхание на двоих.       — Тут довольно душно, — пробормотал Ландо, упираясь спиной в стенку шкафа. — Или это ты такой горячий?       — Можешь отодвинуться, если хочешь.       — Было бы куда, Оскар.       Оскар тихо усмехнулся.       — Тогда придётся терпеть, Норрис.       Прошла минута.       Ландо пытался сосредоточиться на чем угодно, кроме того, насколько близко они стояли. Его рука случайно коснулась плеча Оскара — лёгкое, почти невесомое прикосновение.       — Извини, — в смущении пробормотал он.       — Всё в порядке.       И снова — тишина. Но теперь другая: плотная, тягучая. Воздух между ними будто стал гуще.       — Никогда бы не подумал, что ты такой тихий, — сказал Ландо, чтобы разрядить обстановку.       — Просто не с кем обычно сидеть в шкафах, — ответил Оскар.       — Тогда я счастлив стать первым, — усмехнулся Ландо.       Оскар тихо фыркнул.       — Не уверен, что это повод для гордости.       — Ещё какой, — сказал Ландо, и его голос стал мягче.       Пауза. Они снова замолчали, слыша дыхание друг друга — чуть сбивчивое, будто от нервного смеха или чего-то большего. Ландо повернул голову, стараясь различить хоть контур, и почувствовал, как их плечи почти касаются.       — Знаешь, — сказал он чуть тише, — если бы мне сказали, что я проведу вечер в шкафу с тобой, я бы не поверил.       — А теперь?       — Теперь... не уверен, что хочу выходить.       В темноте послышался тихий смех. Оскар двинулся ближе, едва-едва, будто проверяя реакцию. И тогда Ландо не выдержал. Он протянул руку, нащупал его пальцы и чуть сжал.       — Всё точно окей? — спросил он почти шёпотом.       — Да, — ответил Оскар. — Просто... всё слишком странно.       — В хорошем смысле?       — Наверное.       Снаружи кто-то крикнул:       — Эй, голубки! У вас осталась ровно минута!       Оба невольно рассмеялись. Смех сорвал напряжение, и всё вдруг стало проще. Ландо, всё ещё держась за его руку, сказал:       — Знаешь, если бы они знали, как тут темно, они бы дали нам фонарик.       — Или закрыли нас на десять минут, — заметил Оскар.       Ландо улыбнулся, хотя Оскар не мог этого видеть.       — Это звучит как просьба.       — Может, и так.       Между ними оставалось меньше ладони расстояния. Ландо почувствовал, как его дыхание отразилось от щеки Оскара. Тёплое. Реальное. Он не думал. Просто действовал. Лёгкое движение вперёд — не смело, но честно. И когда их губы едва коснулись, время будто застыло. Не пылко, не бурно — просто по-человечески тихо, осторожно, как будто оба боялись разрушить то, что возникло между ними. Руками они опутали тела друг друга, стараясь быть ещё ближе, теснее, передавая жар словно по очерченному кольцу.       Первый стон сорвался с губ Ландо, когда австралиец довольно ощутимо прикусил его нижнюю губу, оттягивая ту вниз. Но и без ответа подобный выпад со стороны Оскара британец терпеть не мог, вклинивая в отместку колено меж чужих ног и довольно-таки ощутимо надавливая на чужое возбуждение.       И именно в этот момент снаружи раздался громкий стук и смех.       — Время! Выходите! — крикнул Шарль.       Они отпрянули с глухим чмоком, разрывая нить слюны почти одновременно. Ландо провёл рукой по влажным и взъерошенным волосам и выдохнул.       — Ну, — сказал он, проводя пальцем по опухшей нижней губе, — опыт довольно интересный.       — Определённо, — с лёгкой хрипотцой ответил Оскар, и в темноте можно было услышать улыбку в его голосе.       Когда дверь открылась, свет хлынул внутрь. Все закричали, зааплодировали. Карлос первым поднял бутылку.       — Ну что, как там внутри?       — Тесно, — сказал Ландо, стараясь говорить ровно. — И душно.       — А вы оба подозрительно покраснели, — заметил Макс. — Что, устроили там жаркие дебаты?       — Типа того, — ответил Оскар, не глядя на него.       Игра продолжилась, но никто уже не воспринимал её так, как раньше. Ландо время от времени ловил взгляд Оскара — короткий, будто случайный. Шум, смех, хлопки, пицца, бутылка — всё стало чисто фоном.       Когда вечер подошёл к концу, Ландо вышел на балкон подышать. Холодный воздух обжёг лёгкие. Вдалеке слышались голоса студентов пока не раздались шаги за спиной.       — Прячешься? — спросил Оскар.       — Просто думаю, — ответил Ландо. — О том, что может случиться.       — Иногда бутылка знает лучше, — сказал Оскар.       Ландо усмехнулся, глядя вдаль.       — Думаешь, стоит сыграть ещё раз?       — Возможно. Только без шкафа.       — Почему?       — Потому что, — сказал Оскар, приближаясь, — в темноте не видно того, насколько ты сладок.       Ландо посмотрел на него.       — Тогда в следующий раз — без света, но с тобой.       — Согласен.       И где-то внутри обоих осталась та тишина шкафа — странная, тесная, но тёплая. Она больше не пугала. Теперь это было просто начало чего-то, о чём они пока не решались говорить вслух.