Eclipse

Изменившийся ход событий настораживал. Джисон с застывшим на лице напряжением переглянулся с Сынмином, а Ким лишь покачал головой и тихонько вздохнул — Феликс как обычно вёл себя нелогично и неразумно: сначала всеми силами старался заручиться поддержкой Хвана, а потом решил повыёбываться. Сынмин мог понять недовольство Феликса — неприятно, когда принижают роль собственной банды и поливают обидными словечками, — но он мог понять и Хёнджина, ведь Титаны реально были отбитыми, а значимость их деятельности спокойно подвергалась сомнению. Минхо сидел и, по виду, молился, чтобы Хёнджин решил выставить Титанов на улицу и закрыть перед их носами дверь. Чанбин же обладал непроницательностью. Он стоял чуть в стороне от Хёнджина, скрестив руки на груди, и не выражал ничего: на его лице не было и намека хоть на какую-то эмоцию. И вот в глазах Хёнджина мелькнуло что-то похожее на удивление с примесью раздражения. Несмотря на то, что он возвышался над Феликсом за счёт своего роста, они были на одном уровне, если вообще Ли не был выше, ведь он знал себе цену. — Ты, чудище, — голос Хёнджина был глубоким, с нотками хрипотцы, — думаешь, что твои Титаны — это какая-то непобедимая сила, которая может справиться со всем сама? Ты ошибаешься. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию между ними. Теперь Хёнджин был почти вплотную к Феликсу, и его взгляд, полный презрения, казалось, прожигал насквозь. Ли оскалился, ему хотелось остудить пыл Хёнджина, хорошенько тому вмазав. — Да, у меня есть свои проблемы. И да, я нуждаюсь в помощи. Но это не значит, что я позволю кому-то вроде блядского тебя говорить что вздумается. Мы собрались работать? Так давай, блять, работать! Если ты хуевый оратор, то не надо сбрасывать всю вину на меня и моих людей. У Хёнджина скоро случится коллапс. В висках пульсировало, а перед глазами стояла муть. Усталость, въевшаяся в каждую клеточку его существа, давила с такой силой, что казалось, вот-вот он рухнет на пол. Он устал постоянно всё решать. И, конечно, в списке желаний не было сейчас стоять перед заведённым Феликсом и вести с ним словесную перестрелку. Он отвернул голову от Ли в правую сторону, и его взгляд зацепился за степенно стоявшего Чанбина. Спокойствие, исходившее от него, было почти осязаемым, контрастируя с собственной дрожью от раздражения. После взгляд Хёнджина метнулся к Минхо. И тут его осенило. Вспышка осознания, болезненная и запоздалая, пронзила его. Он вспомнил, что должен был сделать вчера, когда договаривался с Феликсом. — Позовите Суми и решите вместе, хотите ли вы работать с Титанами. Я приму любое решение, так как полагаюсь на своих людей, — по-простецки сказав это, Хёнджин поочерёдно посмотрел сначала на Чанбина, потом на Минхо и, не удостоив Феликса больше никаким вниманием, взял свой телефон со стола и просто ушёл из Дома Криса, как принято, громко хлопнув дверью. Он шел по вечерней улице, вдыхая прохладный воздух, который, немного приводил его в чувство. Голова все еще гудела, но уже не так сильно. Хёнджин знал, что поступил правильно, хотя казалось, что он просто сбросил с себя ответственность и сбежал. Он остановился у фонаря и, подняв голову, всмотрелся в темнеющее небо. Напряжение медленно отступало. Усталость никуда не делась, но теперь она казалась не предвестником краха, а скорее сигналом к передышке. Хёнджин знал, что завтрашний день принесёт новые вызовы, но сегодня он сделал всё, что мог. Он отступил на шаг, чтобы дать своим людям возможность сделать собственный осознанный выбор. Хёнджин продолжил идти по пустынным улочкам района, думая о Феликсе без прежней остроты. Ли был самоуверенным и амбициозным, вместе с тем отталкивающим и недалёким, а его люди казались последними идиотами. Но Хёнджин ясно себе представлял банду Феликса и точно мог сделать вывод, что они ребята мозговитые и успешные, они обладали всеми необходимыми навыками для ведения контрабанды, и их заслуги в этом деле было бессмысленно отрицать. Титаны действительно были хорошими напарниками для плана по уничтожению Затмения. Но Хёнджина, и не только его, воротило от них. Хёнджин вышел к оживлённой и освещённой улице. Ему оставалось пройти несколько сотен метров до машины, которую он, естественно, парковал подальше от логова банды. Дом Криса остался позади, как и вся изматывающая ситуация. Хёнджин не испытывал ничего, только глубокое, всепоглощающее чувство усталости, смешанное с облегчением оттого, что сейчас ломал мозги для принятия решения не он, а Чанбин с Минхо. Хёнджин наверняка знал, что Со и Ли сначала попробуют договориться между собой и только потом позовут Суми. Однако Суми со стопроцентной вероятностью решит всё сама и ещё даст убедительные аргументы по поводу своего выбора.

***

Как только за Хёнджином захлопнулась дверь, Минхо подлетел с насиженного места, вмиг оказался рядом с Чанбином и, нацепив жалостливый взгляд, всмотрелся в его глаза. — Давай мы сойдёмся на мнении, что не будем с ними работать? — Минхо искренне надеялся на то, что сейчас Со с ним согласится и его проблема мимолётно исчезнет. — Ну, они ребята способные, почему бы и не объединить наши усилия? — Чанбин мыслил непредвзято, обдумывал все плюсы и минусы. И пока криминально негативных аспектов в отношении Титанов он не видел. — Да похер мне на то, что они могут хорошо работать, — Минхо оскалился, но говорил шёпотом, хотя ему очень сильно хотелось вспылить. — Ты понимаешь, что они конченные? Возьми хотя бы этого Хана. У него на лице написано, что он хочет меня выебать. Стоит мне повернуться спиной, как меня нагнут! Чанбин поджал губы и покачал головой. — Ну он же не какое-то дикое животное. — Нет, он именно и есть дикое животное! — Минхо раздражённо махнул на Со рукой и отошёл в сторону. — Раз ты не хочешь меня поддерживать, я приведу «судью», — и ушёл на второй этаж. Ожидал ли Минхо, что Суми встанет на его сторону, стоит ему по-щенячьи взглянуть на неё? Да. К тому же он ясно видел её реакцию на появление Титанов — они, конечно, пришлись ей не по душе. Поэтому Ли Минхо со всей самоуверенностью зашёл в комнату девочки и, предвкушая свою победу, начал вываливать суть своего визита. — Твой папаша подкинул нам головоломку. Мы с Чанбином не сошлись во мнении, и теперь настал твой черед всё разруливать, — Минхо уселся на кровати, которая была самой мягкой из всех, что были в доме, и, подложив под голову подушку, откинулся к стене. — Если коротко, то тебе надо просто решить, будем ли мы работать с теми парнями внизу или нет. Суми всё это время сидела за письменным столом и что-то чирикала в своей тетради — скорее всего, домашнее задание. На присутствие Минхо она не обратила внимания: то ли усердно была вовлечена в процесс написания, то ли специально его игнорировала. Однако же она внимательно выслушала всё, что он сказал ранее, и уже примерно накидала в своей голове варианты развития событий. — Бьюсь об заклад, именно ты против них, — вынесла Суми, не отрываясь от своего дела. — Значит, Чанбин «за». Папа привел их сюда, а значит, он был изначально настроен на совместную работу. Не знаю, что у вас там произошло, но не очевидно ли, что с... как их? — Титаны. — Что с Титанами нужно сотрудничать, тем более когда такое важное дело. Тебе бы не хотелось использовать всё возможное, чтобы покарать Затмение? Суми говорила тихо и размеренно, будто объясняла самую простую для понимания вещь. Ей не нужно было лично знать каждого из Титанов, исследовать их портфолио, чтобы точно осознавать, что они — необходимое звено в цепи. Ей было достаточно того, что самый главный и авторитетный человек в её жизни изначально сделал выбор в их пользу. А когда речь шла о Затмении, то любые сомнения в сотрудничестве, пускай и с недоброжелательной бандой, отпадали. Она знала всё. Конечно, знала. Скрывать от неё правду о том дне было бы не просто ошибкой — это было бы предательством. Хёнджин, её опекун, дядя по крови и отец по выбору, никогда не лгал. Несколько лет назад, когда Суми исполнилось двенадцать, он решил, что пора. В тот вечер они сидели за столом на кухне, а за окном шёл первый снег. Суми сжимала в ладонях врученную потрепанную фотографию — единственное, что осталось от той жизни, которую она едва помнила. На снимке были её родители: молодая девушка с теплой улыбкой, держащая на руках маленькую девочку, и такой же молодой парень с добрыми глазами, обнимающий их обеих. Суми было всего два, когда их не стало, поэтому она знала их только по фотографиям и рассказам. — Они были замечательными людьми, Суми. Они любили тебя больше всего на свете, — говорил Хёнджин сдавленным от боли голосом. Он также рассказал о Крисе — о человеке, благодаря которому их жизни сложились именно так. Поведал о былой обстановке в доме, как жизнь кипела в каждом сантиметре здания, о том, какими были Минхо с Чанбином, когда были моложе. А потом Хёнджин перешёл к тому злополучному дню. Пятнадцатый день десятого месяца был описан в деталях — конечно, ведь Хёнджин был участником события, был очевидцем случившейся трагедии. Он отнюдь не старался передать всю боль, которую носил в себе в течение долгих лет; его истинной целью было донести до Суми ужас, который принесло за собой Затмение. Во время всего повествования голос Хёнджина дрожал, моментами становился настолько тихим, что доходил до шёпота, руки, сложенные в замок на столе, были сильно сжаты до побелевших костяшек пальцев. Суми улавливала каждое слово, впитывала каждую крупицу информации, преподносимой ей. Вместе с тем она почти сразу начала плакать, бесшумно, но с такой горечью, что Хёнджин боялся поднять на неё свои глаза. Он заставил её сердце облиться кровью и расковырял собственную, едва зажившую рану. Но это было необходимо.

***

Минхо сильно хотелось разъебаться головой о стену. После того, как Суми объявила о своём мнении, которое равнялось решению для всей банды, Минхо, не попытавшись уговорить её на другой выбор, потому что это было бесполезно, вылетел из её комнаты и чудом сохранил самообладание, чтобы не сломать дверь при её закрытии. По сути, она подписала ему смертный приговор или заведомо дала направление в психиатрическую больницу, потому что жизнь рядом с ебаным Хан Джисоном точно сведёт его с ума. С отвратительным привкусом после поражения Минхо спустился на первый этаж, чтобы передать окончательный ответ в вопросе о Титанах. В гостиной остались только Чанбин и Феликс, и слава богу, иначе бы при виде Джисона Минхо прибил бы того на месте, дабы нейтрализовать свой главный источник опасности на ближайшее будущее. Феликс пластом валялся на диване, закинув ноги на бортик, и скучающим взглядом глядел в потолок. Чанбин же восседал на ковре в позе лотоса и гипнотизировал выключенный телевизор. А стоило обоим увидеть Минхо, как они оживились. Однако Ли с собой никого не привёл, что наводило на мысль, что их вопрос так и остался нерешенным. — Ну и где судья? — Феликс мимолётно принял положение сидя, откинувшись спиной на обивку дивана, и впился в Минхо замученным и немного осуждающим взглядом. — Вы остаетесь, — единственное, что он сказал. А после демонстративно закатил глаза и, развернувшись, удалился по лестнице к себе в комнату. Этого было достаточно, чтобы Феликс облегчённо выдохнул. Он бы, конечно, не отказался от слов, брошенных Хёнджину, но всё-таки перспектива их сотрудничества была более привлекательной. — Поздравляю, — слегка улыбнувшись, проговорил Чанбин. Он так же был вполне удовлетворён вынесенным решением. — Ага, — кряхтя отозвался Феликс, вставая с дивана. — Истеричке вашей передай, что мы теперь вместе. Хер он ещё раз попытается дать заднюю. Ли собирался вернуться в свою комнату и со спокойной душой наконец-то завалиться спать, но на пороге был остановлен голосом вновь заговорившего Чанбина. — Зря ты гонишь на него, — Чанбин не менял своего положения, оставаясь на полу. Его глаза были наполнены некоторым сожалением. — Хёнджин очень скуп на эмоции. После того дня он почти превратился в робота без эмоционального спектра. Все его жизненные силы уходят на Суми. Честно, я не помню, когда он искренне улыбался по чему-то, не связанному с ней. Пересмотри свое отношение к нему. Феликс не стал ничего отвечать и окончательно скрылся в комнате, захлопнув за собой дверь. Жаль, что замка не было, иначе бы ещё и на него заперся. Пересмотреть отношение к Хвану? Да конечно. Не много ли чести? Феликсу кристаллически было плевать на то, какие у того проблемы с эмоциями или вообще проблемы с башкой. Травма после Затмения? Да, жалко, что Хёнджин потерял лидера и людей банды, ну а дальше-то? Смотреть на него через призму этой жалости? Увольте. Феликсу не было дела до всего этого, особенно до копания в чувствах Хёнджина и отслеживания его эмоций. Не тот он человек, ради которого Ли будет ломать собственную голову и, упаси боже, за которого станет переживать. Феликс с головой накрылся одеялом и моментально отрубился. Завтрашний день обещал быть интересным — предстояла разработка плана для начального этапа в поимке Затмения. А вкупе с тем, что это будет делаться совместно с Хваном и его людьми, так вообще заряжало предвкушением веселья, ведь их симбиоз совершенно точно будет схож с цирком. И действительно, с самого утра началась какая-то неразбериха. Феликс нехотя открыл глаза, всем нутром чувствуя, что время раннее, и захотел пройтись кувалдой по головам тех, кто шумел за дверью. Отлично слышались два голоса: Минхо опять орал на Джисона, а второй, в свою очередь, рьяно защищал свою честь. На фоне их также можно было разобрать недовольные речевые вставки Сынмина и просьбы Чонина прекратить перепалку. Последней каплей для Феликса стал звук падения чего-то или кого-то на пол. И когда он вышел из комнаты, то увидел лежащего Джисона и сидящего на нём сверху Минхо, который держал того за ворот футболки, тем самым оторвав его голову от пола. — Давай, Минхо, — присвистнув, принялся болеть за своего товарища Чанбин, который, оказалось, всё это время был рядом со всеми ними и сидел за столом. — Пизди его, пизди! – Сынмин, сидевший напротив Со с ногами на стуле, активно подбивал Минхо на драку. Перспектива разбитого лица собственного друга в этой ситуации его мало волновала. — Не надо его пиздить! — а вот Чонин, тоже пребывавший за столом, был единственным на стороне Хана. Удивительным оставалось то, что благодаря какой-то сверхъестественной силе Минхо всё ещё не решился вмазать Джисону. Он только как разъярённый хищник, желающий разорвать свою добычу на куски, прожигал в нём взглядом дыру и сильнее сжимал ткань футболки в своих ладонях. Джисона же совершенно не смущало, в каком положении он оказался, наоборот, его это раззадоривало и заставляло глупо улыбаться. — Значит, тебе нравится поза наездника... Я учту, — сказав это, Джисон уместил свои руки на бёдрах Минхо и одним движением посадил того выше так, что тот почувствовал своей задницей его стояк. Не успев среагировать на действия Хана, Минхо на секунду застыл, а потом осознание произошедшего прошибло его током, и он как ошпаренный вскочил с тела под собой и отошёл от него аж на другой конец комнаты. — Извращенец! Минхо смерил Джисона взглядом, полным отвращения, и, не желая больше смотреть на его наглую рожу, забрал со стола кружку с почти остывшим кофе и двинулся в прихожую, обойдя всё ещё валявшегося на полу и лыбящегося, как умалишённого, Хана. Феликс, всё это время стоявший как будто вне поля зрения всех остальных и наблюдавший за состязанием Минхо против Джисона, не был ничему удивлён — его друг, который с огромной вероятностью был причиной провокации Ли, мог вытворить всё что угодно. — Что произошло? — Феликсу было довольно любопытно узнать первоначальный повод такой реакции на Хана. — Он ударил меня по заднице, — Минхо, кипевший от злости, в который раз пытался зашнуровать кроссовки, предварительно поставив кружку на пол. Его желание поскорее убраться из дома не сочеталось с желанием шнурков позволить ему сделать это. — Я не удержался, — состроив невинное выражение лица, Джисон «оправдал» себя и всё-таки решил изменить положение лёжа на положение сидя. Задняя сторона чёрной футболки ожидаемо была вся в пыли и невидимой грязи. — Да как вообще можно держать себя в руках, когда перед тобой такая сочная... Он не успел договорить. Минхо, так и не справившись с обувью, снял один из кроссовок и метко пульнул его прямо в голову Хана. Попал. И схватив первые же попавшиеся резиновые сланцы, нацепил их и, резко подняв кружку, покинул дом, долбанув дверью со всей силы. На паркете остались брызги кофе. После ухода Минхо воцарилась тишина. Троице за столом нечего было и говорить, каждый из них в голове самостоятельно думал о том, какой Джисон поехавший и какой он, как выразился Ли, извращенец. Феликсу тоже не хотелось ничего комментировать. Однако, когда Джисон поднялся с пола и прошёл мимо него в свою комнату, он бросил ему вслед: — У тебя спина белая!

***

Поздним вечером Дом Криса снова был наполнен людьми. Титаны, в принципе, ни разу за день не покинули его, а вот остальные в течение нескольких часов успели подтянуться. Суми вернулась первой, сразу после окончания занятий в школе. В доме она столкнулась с Чонином, который вышел из комнаты попить воды, и нормально с ним познакомилась. Раз уж они были вынуждены работать и часто находиться вместе (по её же выбору), стоило хотя бы иметь представление о том, с какими людьми. Суми не была настроена враждебно, но относилась к ним с опаской, поэтому в выражении её лица не было ничего дружелюбного. Это не смущало Чонина, который стоял под её оценивающим взглядом, — он прекрасно её мог понять. Однако нотки тревоги все же присутствовали. — Как тебя зовут? Сколько лет? Образование? Семейное положение? — Суми смотрела прямо в его глаза, представляя себя на допросе. А Чонин чувствовал себя прижатым к стене, как будто от его ответов зависело, казнят его или помилуют. Удивительно, каким давлением обладал подросток. — Ян Чонин. Двадцать два года. Получаю высшее образование. Семьи нет, только три полудурка-друга, — каждое слово, вылетевшее из его рта, казалось, было произнесено под прицелом. Он сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Можно было ожидать чего угодно, даже что его имя запишут в Тетрадь смерти. Суми, чьи глаза до этого были лишь внимательными, теперь сощурились ещё сильнее. Её взгляд был настолько пронзительным, что Чонин почувствовал себя голым. А потом она рассмеялась. Это был не просто смех, а всплеск чистого веселья. Суми стукнула его по плечу, и этот толчок был полон непринужденности. Её улыбка была такой яркой и живой, а образовавшиеся ямочки на щеках ослепляли. Она убрала прядь шикарных тёмных и длинных волос за ухо и, склонив голову набок и не убирая с лица сияющей улыбки, вновь посмотрела на него. В тот момент Чонин был готов поклясться, что попал в рай. — Расслабься, — проговорила Суми, и её голос хоть и звучал мягко, всё ещё нёс в себе отголоски той силы, что заставила Чонина замереть. — Мне тёмная аура от папы досталась, на самом деле я добрая, — она подмигнула, и Ян ощутил, как сковавшее его напряжение начало отступать. Но затем лицо Суми на секунду стало серьёзным. Взгляд стал более глубоким и проницательным, от него веяло намёком на то, что за добротой скрывалось нечто более сильное. — Но только с теми, кто не причиняет боль моим близким, — добавила она. — Ты ничего плохого вроде не сделал, — и на её лице вновь расцвела улыбка. Чонин выдохнул. Суми одновременно пугала и завораживала. С одной стороны, она была хрупкой девушкой, а с другой — человеком, способным перегрызть глотку. Чонин вдруг почувствовал, как на собственном лице появилась ответная улыбка, неуверенная, но искренняя. Напряжение полностью спало. Второй жертвой Суми стал Сынмин. Он, потянувшись и зевая, вышел из комнаты, намереваясь справить нужду. Но его слух уловил разговор, и пункт назначения сменился на кухню, ведь дуэт, стоявший там, не мог не заинтересовать. И Суми сразу же включила режим нападения, начав задавать ему вопросы, на которые ранее отвечал Чонин. — Ким Сынмин, тридцать лет. А всё остальное тебя волновать не должно, — он стоял, скрестив руки на груди и тоже не блистал приветливостью. — И вообще, где твоё уважение? Я раза в два старше тебя. — Его нет. Так же, как и твоего дома, — сострила Суми. Для каждого человека у неё была припасена отдельная манера разговора. Сынмин не был простаком в силу своего возраста или высокого уровня мозговой деятельности, не вёлся на уловки и просчитывал в голове самые уместные в той или иной ситуации варианты. Даже сейчас напористость Суми не смогла выбить его из равновесия. — Но ты прав, твоё образование и семейное положение меня мало беспокоят. Если после «эффекта Суми» Чонин был похож на напуганного мальчишку, а его вид кричал о неуверенности и пресмыкании, то Сынмин вёл себя достойно и думать не собирался о том, чтобы показать слабость перед девочкой. В целом Сынмин никогда не открывал свои слабые стороны, казалось, что он был всесильным и непробиваемым. Суми он приглянулся — люди, знающие себе цену и собственные права, полные уверенности и обладающие невидимой силой, всегда в её понимании заслуживали признания. Поэтому когда её сканирующий взгляд дополнился поднятием уголка губ, она дала знать и себе, и Сынмину, что тот прошёл проверку на прочность. К сожалению или к счастью, с оставшимися членами Титанов Суми не довелось «мило» поболтать. А через некоторое время в дом вернулся Хёнджин. Он бы остался в компании подольше, но мысль о том, что Суми находилась одна рядом с Титанами, заставила его закончить все дела быстрее. Спустя пару часов с дежурства также прибыл Чанбин. В приподнятом настроении и с пакетом из магазина в руках. Энергией его заряжало обсуждение плана, которое должно было начаться с приходом последнего участника. Минхо вернулся только в девять часов вечера. Вымученный, с тёмными кругами под глазами. И если бы не чёртов Хёнджин с его Титанами, то он бы уже давно сладко спал в своей квартире. К этому времени все уже собрались в гостиной и на кухне — где мест хватало. И каждого из них Минхо одарил тяжёлым взглядом, как будто все они были виновниками его состояния. — Че с тобой? — первым поинтересовался Чанбин — Работа, конечно. Сегодня самый загруженный день за последнее время — семь операций. И плюсом ко всему, ворчливая бабка, которая, отойдя от наркоза, сразу прибежала в ординаторскую и спросила, почему у неё швы на колене разошлись, — устало вздохнув, он скинул с себя пару кроссовок, которая была его запасной на работе в случае всяких казусов. Такой как раз произошёл утром. И следом он завалился на диван, положив голову на колени рядом сидящей Суми. — Продолжение будет? — вторым поинтересовался Феликс. — Да не разошлись у неё швы. Просто стежки широкие, — громко цокнув, Минхо продолжил. — Ну вот что это? Любопытство? Сразу после прихода в сознание стянуть повязку и начать разглядывать швы. Я вообще удивляюсь, как она встала, при том что ей в ногу блокаду ставили. Дурдом... Вот такие будни хирурга. Высасывающие последние жизненные силы и подкидывающие идиотские ситуации для большей загрузки. После такого дня Минхо явно заслужил отдых и покой, а не новую работу. Но так как откладывать их дело больше не следовало, было положено новое начало для разработки плана. В этот раз оратором выступил не Хёнджин, а его преемница. Суми, невзирая на свой возраст, умело просчитывала стратегии и иногда мыслила логичнее, чем Минхо, Чанбин и даже Хёнджин. Она была умна не по годам и очень смышлёна. Поэтому почти все планы вылазок и совершения сделок проходили через её одобрение и коррективы. В понимании Суми разработка плана, в их случае — важного, должна была начаться не с обсуждения деталей и тактики, а с совершенно другого. — Всем нам нужно иметь представление, кто в принципе чем занимается, у кого какие сильные стороны, — Суми поднялась с дивана под жалобный стон Минхо — ему пришлось сесть. Встала в центре гостиной так, чтобы быть в поле зрения всех, и с видом маркетолога, который собирается впаривать продукт, ненужный, но который обязательно купят, продолжила: — Я начну. Если кто-то не знает, то меня зовут Хван Суми. Я работаю с техникой, кодами и прочей фигнёй. Если нужно будет взломать аккаунт бывшей — милости прошу. Хёнджин, сидевший на бортике дивана, смотрел на неё с гордостью. Суми обладала лидерскими качествами, говорила чётко и уверенно, как будто такие ситуации происходили с ней каждый день. Её не смущали новые здоровые лбы в её привычном окружении — она с лёгкостью приняла на себя ответственность руководить ими. Во взрослой жизни Суми точно не пропадёт. — Мелочь, что за бред? — Джисону было скучно. Он грудной клеткой лежал на столе, подперев голову ладонью. По правде говоря, ему даже не хотелось обсуждать план, — единственное, что ему было нужно — день, время и место, куда прийти и кому набить лицо. — Давай сразу к делу и побыстрее. А то те, кого следует отпиздить, слишком долго будут ждать. — Выбирай выражения, – грозно зыркнув на Хана, Хёнджин вновь перевёл взгляд на Суми. А она на высказывание Джисона будто даже и не отреагировала — выражение её лица не менялось, поза оставалась расслабленной. — Ой, да как будто она не знает мат. Сама, небось, плохие словечки направо и налево раскидывает, пока ты не слышишь. — Хорошо, — Суми продолжила говорить, не обращая внимания на реплики вклинившегося Хана. — Я понимаю, что тебе не терпится перейти к основной части, — она обращалась к Джисону, смотря на него терпеливым взглядом, — но, представляешь, никто в полной мере не знает твои способности, так же как и ты — способности других. Поэтому ты либо слушаешь меня и участвуешь в этой нудной части, либо валишь отсюда и не участвуешь в плане. Что выберешь? — Я выбираю пропустить нудную часть и перейти к плану, — Джисон настаивал на своём, тем временем закипая: ему не нравилось, что какая-то девчушка диктовала ему условия. — И почему я вообще должен тебя слушаться? Ты у нас лидер лидеров, или кто? — Да заткнись ты уже, — не выдержал Минхо. — Или я проведу за сегодня восьмую операцию по зашиванию рта. И Джисон замолчал. Даже сел ровно, выпрямился и, нацепив на себя заинтересованный вид, махнул Суми рукой, мол, продолжай. — Тогда, пожалуйста, кто-нибудь следующий, расскажите про себя, — после этих слов она села на ковёр, предварительно взяв с тумбы, на которой стоял телевизор, заранее подготовленный блокнот с ручкой. Будет отмечать для себя важные детали. — И лучше называйте свои имена. Повисла тишина. Суми принялась разглядывать каждого в поисках малейшего желания продолжить начатое ею повествование о себе. Атмосфера была схожа с той, которая обычно случается в классе в школе, когда учитель задаёт вопрос, а в ответ не видит ни единой поднятой руки и не слышит ни одного отклика. — Вы, взрослые мужики, не можете сделать самое простое? — Суми выгнула брови, разочарование промелькнуло в ее голосе. — Вы же понимаете, что для составления чётко продуманного плана необходимо распределить роли каждого? И пока мы этого не сделаем, можете забыть о Затмении. Она демонстративно откинула от себя блокнот, подчёркивая важность своих слов. Без распределения ролей их затея была обречена на провал. И пока семь мужчин не соберутся с мыслями или силами, дальше они не продвинутся ни на йоту. — Да вы прикалываетесь, что ли? Почему все языки в жопу засунули? — вспылил Джисон. Ему до чёртиков хотелось быстрее разобраться со всей болтовней и перейти к самому соку. — Пару слов о себе? Да пожалуйста. Хан Джисон. Могу делать самую грязную работу. Себя мне не жалко, так что отпиз... отху... Короче, переломаю кости любому, — сказав свою речь, Хан расслабленно откинулся на спинку стула — отстрелялся. Оставалось дождаться, пока другие сообразят рассказы про себя. — Такое себе умение, — щёлкнув языком, Суми вновь взяла блокнот и сделала в нём пару заметок. — Но может пригодиться. Я правильно поняла, что даже в самой стрессовой ситуации ты не отступишь от противника? — Да, — вместо Джисона ответил Сынмин. — Он адреналиновый наркоман, — в целом, сказано было более чем кратко и по факту. — Ну, я тогда продолжу, — он призадумался, устремив взгляд в потолок. — Ким Сынмин. Карманник со стажем, умею собирать и разбирать взрывные устройства. — Сапёр? — уточнила Суми. — Типа того. — А ещё у него самый умный мозг на свете. Правда, цена ему — его острый язык, — прокомментировал Феликс, за что получил от Сынмина недовольное цоканье. Суми улыбнулась. Наконец лёд тронулся. Остались ещё пятеро, и каждый из них был обязан внести свою лепту. Суми оглядела членов своей банды, которые молча наблюдали за происходящим. — Следующий? Наступила очередная пауза, но на этот раз не такая напряжённая. Джисон и Сынмин задали тон, так что остальным следовало брать с них пример. — Я, — раздался уставший и слегка раздражённый голос Минхо. Он медленно поднял тяжёлые веки, хотя хотелось сделать обратное. — Ли Минхо. Я хирург, и этим всё сказано. — В общем, Минхо — наш спасательный круг. Умереть никому не даст. Ну, я надеюсь, — дополнила Суми. — Берегите его. — Слушай, а ты трупы вскрывал? — с диким огоньком в глазах Джисон, словно маньяк, устремился взглядом на Ли. — Да. Могу ещё вскрыть твою черепушку, чтобы удостовериться, что в ней нет мозгов, — это было последним, на что Минхо хватило сил. Он начал окончательно терять связь с реальностью и понял, что скоро потеряет сознание прямо сидя на диване. — Дальше я вам не нужен, — и, поднявшись на ватных ногах, пошёл к лестнице с единственной мыслью: хоть бы дойти до кровати. — Э, почему? — такой исход событий не удовлетворил Джисона. — Потому что в предстоящей операции я не буду участвовать. Моё дело — зашивать вас и обрабатывать раны, а не ходить на встречу с каким-то ментом. Вот когда дела пойдут поинтереснее, там, перестрелки и всё такое, то так уж и быть, составлю вам компанию, — больше не сказав ни слова, Минхо ушёл и не обещал вернуться. Джисон расстроенно выпятил нижнюю губу и проводил Ли взглядом. Когда в поле зрения больше не находился объект его, возможно, временного обожания, скука наваливалась в многократном размере. Особенно когда остальные продолжили рассказывать про себя, как будто для Джисона это представляло хотя бы малейший интерес. Минут двадцать он провёл так, словно десять часов, и под конец даже начал считать секунды, чтобы хоть как-то себя занять, — получилось четыреста двадцать. Последним высказавшимся был Феликс, который бросил не пару предложений, а вывалил почти всю свою биографию. Красоваться там было нечем. Он поведал и о своём отце, и о себе как о пиздатом лидере банды, и даже описал несколько своих заказов как снайпера. Напоследок Феликс внёс одну важную для него деталь, которую можно было назвать условием его работы. — Я не работаю с ножами. Рукопашка, перестрелка — пожалуйста. Но никакой резни, — этим он поставил точку в своём монологе. — Ни один из твоих противников не будет у тебя спрашивать отношение к ножам. Или ты собрался делать рассылку: «завтра мы придем по ваши души, только ножи с собой не берите»? — Хёнджин произнес очевидное, смотря на него как на идиота. Действительно, оружие врага не поддавалось выбору. — И с какой вообще радости мы должны потакать твоим словам? Если понадобятся ножи, то будут ножи. Твоё мнение меня мало волнует. Феликс глубоко втянул воздух, чтобы не сорваться на Хёнджина и, во-первых, не разрушить хрупкое равновесие для обсуждения плана, во-вторых, не избить того прямо на глазах у ребёнка. Чонин и Сынмин, сидевшие рядом, также старались сохранить самообладание, ведь знали первоисточник неприятия Феликсом ножей. Это было не простым закидоном или личной прихотью, это было настоящей боязнью. Ножи, не сами по себе, а то, что они могли сотворить с людьми, вызывали у Феликса панический страх. И всему виной — внутренняя рана, оставленная очень давно. Около семнадцати лет назад. Феликса было невозможно ничем травмировать: ни физически, ни психологически. Любого вида увечья он переносил словно обычные царапины, а уж сколько было инцидентов с отцом, которые могли довести до психиатра. Ничто из этого не задевало Феликса, не задерживалось в его голове и не оставалось невидимым шрамом на теле. Однако событие, случившееся, когда ему было тринадцать лет, убило его морально и по сей день не давало ему оправиться. Феликс помнил тот вечер: запах крови, смешанный с запахом дешёвого алкоголя, крики, пронзавшие стены дома. Помнил отца, державшего в руке кухонный нож. Феликс не мог вспомнить или попросту не знал, как это произошло. Была ли это ссора или обычный приход отца? Память была фрагментарной, но одно изображение оставалось кристально чистым: блеск стали, направленный на человека, которого Феликс любил всем своим сердцем, — его мать. Он видел, как лезвие перерезало горло. Видел, как хлынула кровь, стекая по шее вниз. Видел ужас в глазах матери. И видел, как его собственный мир рухнул в одно мгновение. Всё произошло необратимо быстро. Маленький Феликс, сидевший за столом на кухне, не успел даже среагировать, и перед его глазами уже стояла картина обмякшего, почти бездыханного тела матери, в которое её палач сделал ещё несколько ударов лезвием. Феликс оказался рядом с ней моментально, и последним, что запечатлелось в его сознании, были заключительный хриплый выдох, стеклянные безжизненные глаза и лужа багровой крови. А отец бросил окровавленный нож, вытер ладонь о штаны и ушёл. Просто ушёл, оставив зверски убитую жену и ребёнка, который только что потерял свою мать. Феликс очень любил её, пожалуй, она была единственным близким ему человеком. Женщина души не чаяла в своём сыне, дарила ему заботу, любовь и нежность, пыталась поддерживать в доме хоть какую-то нормальную атмосферу, а на стабильные наркоманские припадки отца всегда говорила: «Ничего, справимся». Она с копеечной зарплаты старалась приносить сносные продукты и готовить из них вкусные блюда, она делала всё для того, чтобы у её ребёнка было подобие обычного детства. И в один день всё это было уничтожено. Отец отобрал у Феликса самого родного человека и даже никак не поплатился за это. Для района, в котором они жили, такие происшествия были нормой, и никто за них почти никогда не нёс ответственность. Даже когда отец Феликса наконец сдох, дом остался в его собственности, что сыграло на руку Ли, когда этот самый дом с кучей оружия взорвался. Если бы он был оформлен на имя Феликса, то одним из последствий было бы его попадание в тюрьму. Со дня убийства матери Феликс стал панически бояться ножей. Поначалу даже их вида, поэтому выбросил все к чертям собачьим. А после знакомства с Сынмином и Джисоном, а потом образования Титанов, когда прошло достаточно времени, казалось, что страх изжил сам себя. На кухне вновь появились ножи, и Феликс, пускай и с опаской, сам начал ими пользоваться во время готовки. Но стоило однажды на улице случайно увидеть перепалку, которая переросла в драку и привела к тому, что один человек вонзил нож в шею другого, как Феликс выблевал все свои органы и в полуживом состоянии, со сбитым дыханием вернулся домой. Фобия никуда не делась. Страх не регрессировал и не прогрессировал, а оставался статичным и нёс за собой внутреннее разрушение. Потому что если Феликс видел ножевые ранения, то потом пытался отскребать себя от пола — настолько травмирующими были воспоминания. И несмотря на то, сколько прошло лет, реакция оставалась неизменной.

***

Тишина, заполонившая всё пространство, казалась предвестницей краха. После ремарки Феликса про ножи и последовавшего за ней недовольства Хёнджина все будто застыли. Хван и Ли испепеляли друг друга взглядами: Феликс бесил Хёнджина ровно настолько, насколько Хёнджин бесил Феликса. Остальные же наблюдали за их безмолвным противостоянием. Казалось, что обсуждение плана вновь полетит в никуда, что они так и не сработаются вместе, что на этот раз Феликс с ребятами точно уйдут. Хотя начало, положенное Суми, было многообещающим — оставалось совсем ничего, чтобы наконец перейти к главному. — Нужно уметь приходить к компромиссам, — начала Суми размеренным голосом с видом мудрого старца. — Иначе ничего не выйдет. Общая цель должна сплочать даже самых давних врагов. Понятно, что все мы здесь абсолютно разные люди с разными судьбами и мировоззрениями. Понятно, что не сходимся характерами. Вы, — обращение к Титанам, — своеобразные и немного дикие. По моему мнению. И точно так же у вас есть свое мнение по поводу нас. Например? — Насчёт всех претензий нет. Но Хван высокомерный мудак, — фыркнув, бросил Феликс. И пока Хёнджин не начал возмущаться из-за использования ненормативной лексики, Суми продолжила: — Видите, каждый из нас относится к другому по-своему. У каждого есть к кому-то личная неприязнь. Но это не должно мешать общей работе. Мы собрались здесь не дружить, а заниматься важным делом. Все здесь заинтересованы в одном. Я не говорю вам резко находить друг с другом общий язык, хотя это тоже важно, попытайтесь хотя бы на время обсуждения плана не цапаться и коллективно прикладывать усилия для его осуществления. Окей? Шесть одобрительных кивков. Шесть медленных, обдуманных движений головами, которые для Суми звучали как симфония. Она внутренне ликовала, надеясь на то, что после этих слов они окончательно к ней прислушаются и сольются в рабочем тандеме. Суми, шестнадцатилетняя девушка, в глазах которой отражалась мудрость не по годам, поистине вызывала уважение. Она обладала силой в умении видеть суть вещей, в способности находить те самые нужные слова, которые могли бы направить взрослых людей на определённый путь. Без неё они так бы и дальше продолжили цепляться друг к другу словами, а то и кулаками. Без неё союзу двух банд не было бы суждено быть. Но пока Суми выступала единственным звеном, которое могло бы их сплотить, существовала большая вероятность того, что совместными усилиями они добьются желаемого. Она была тихим голосом разума в бушующем хаосе. — Предлагаю перейти к плану, — Суми устало вздохнула — было изнурительно пытаться вдолбить в головы взрослым мужикам крупицы разумности. И наконец волна оживления и заряда уверенности прошлась по замученной шестёрке, которая уже больше часа ждала заветного. — Задействованы будут не все. — Какого хрена? — возмутился Джисон и даже вскочил со стула, который чудом не упал. Последняя фраза вызвала в нем личное оскорбление. — Джисон, сядь, — прошипела Суми. — Райнер, сядь, — со смешком вклинился Феликс, процитировав отрывок из своей любимой «Атаки титанов». — Жаль, что никто из вас не выкупит. — Как же ты достал, — Сынмин закатил глаза и мысленно посочувствовал Суми, ведь именно она старалась привести всех к плану, пока её всячески перебивали. — Значит так, — Суми закипела, — прикрой рот, иначе я в качестве Микасы снесу тебе башку. Феликс действительно замолчал — ему совершенно не хотелось заводить незаводимую Суми и херить их обсуждение ещё больше. Но потом произнесённое девочкой отголоском долетело до его мозга. — Погоди. Ты шаришь?! — воскликнул радостно Ли. Он нашёл единомышленника среди кучки серьёзных людей, которые ни разу в жизни не смотрели аниме и не читали мангу. — Как тебя удочерить? Ради этого я даже готов выйти замуж за Хвана. Повисла недолгая тишина. Помешанное фанатство Феликса вызвало странные эмоции. Суми смерила его взглядом, полным непонимания и осуждения, дополненным выгнутой бровью, и вернулась к первоначальной теме: — Участвовать будут не все, так как этого не требуется. Нам нужно прижать всего лишь одного человека, который в своей повседневной жизни ничего из себя не представляет, — она оглядела всех присутствующих, уже зная, кто из них будет прямым участником плана. — Поэтому всё, что мы сделаем: встретим Им Сонджэ по его дороге домой и отвезём поболтать на заброшенный склад, — Суми развела руки в стороны, мол, вот так как-то. — А теперь по порядку. Округ Тондэмунгу. Им Сонджэ обычно заканчивает смену в шесть вечера и в районе семи идёт по улочке в захолустном районе домой. Это самое удачное место, где мы должны с ним встретиться. — А разве он не может пойти другой дорогой? — задал логичный вопрос Чанбин. — Может, но вряд ли пойдёт. Я посмотрела его перемещения по камерам за последние несколько недель — у него один и тот же маршрут, — пояснила она. — Я не могу предсказать изменения, поэтому будем ориентироваться на то место. И именно в расчёте на то место был подобран склад — он буквально в двух минутах езды. — Сев поудобнее, Суми ехидно улыбнулась: — А теперь к нашим действиям. Всего нужно два человека и третий для подстраховки. На одном из вас будет самая главная задача — поймать Сонджэ и не упустить его. На другом — задача припугнуть. Итак, чудище, ты займёшь место в заброшенной многоэтажке и используешь свою работу снайпера. Это как раз для запугивания... — Нет, больше не хочу тебя удочерять, — перебил её Феликс, покоробившись от прозвища. — Ты такая же противная, как и твой папаша. — Тебе рожу начистить? — ощетинился Хёнджин и был готов сорваться с места, чтобы вступиться за Суми. — Оба успокойтесь, — встрял Сынмин. — Проявите уважение к юной леди и заткнитесь. — Спасибо, — улыбнувшись Киму, Суми продолжила: — Мы с моим коллегой, — она кивнула на Чонина, — свяжемся с ним, а ты помашешь ему из окна винтовкой. Таким образом сработает эффект неожиданности, и Им Сонджэ войдёт в ступор в силу человеческого фактора. Дальше он увидит ещё одного нашего человека и поймёт, что бежать смысла нет, а если попробует, то его будет ждать третий. Для большего эффекта запугивания вторым Сонджэ увидит Джисона — итого два человека из банды, чей дом он взорвал. Он поймёт, что кара настигла его и ещё больше дезориентируется. Но если всё-таки попробует дать дёру, то его с другой стороны будет ждать Чанбин. В любом случае мы его поймаем. Ну а дальше вы сажаете его в тачку, везёте на склад и достаёте из него нужную информацию. Для большего успеха на складе также будет папа. Вопросы? Суми, изложившая продуманный ею лично план в деталях и с аргументацией, ожидала и уточняющих вопросов, и недовольств по поводу распределения ролей, и других предложений. Однако всех, видимо, всё устраивало. Даже Сынмина, который не был задействован в плане. Но он, скорее всего, как самый вдумчивый здесь после Суми, понимал, что для поимки Им Сонджэ уступал в физической силе Джисону и Чанбину и что его способности пригодятся в каком-нибудь другом деле, поэтому никак не стал оспаривать свое участие. Единственным задал вопрос Джисон. — Когда действуем? И получил самый что ни на есть удовлетворительный для себя ответ от Суми. — Завтра.