Eclipse

Тишина на складе давила, заставляя черепную коробку ныть от боли. Суровая реальность обрушилась будто лавиной снега, ударив сильно по голове и перекрыв доступ к кислороду. Так ощущалась обречённость, которая окутывала мраком от потерянного шанса. Было так много надежд, но они рассыпались будто бусины бисера, без возможности собрать их обратно. Феликс осел на грязный пол и пальцами зачесал назад светлые непослушные волосы. На лбу выступила морщина, а зубы сжались до противного скрежета. Никто не смел отбирать у него выстроенное кровью и потом, его дом и то, на что он положил свою жизнь. Никто не смел подвергать его друзей, его семью опасности. Затмение заслуживало мести — беспощадной и разрушительной. Однако перспектива этого меркла на глазах, и в этом даже нельзя было винить единственного человека, который работал на организацию. Основной работой Им Сонджэ было служение полиции. В качестве хобби он предоставлял услуги «подрывника на час», чем и пользовалось Затмение. Он не был их частью или псом, всего-навсего брал их заказы и точно не мог знать об организации того, что она сама не давала ему знать. О том, что творилось внутри неё, даже речи не шло. Хёнджин стоял, прикрыв глаза, и старался совершать долгие и глубокие вдохи, чтобы скрыть внутреннее отчаяние. Пускай он изначально готовил себя к неудачному завершению плана, всё равно было гадко на душе оттого, что он вновь остался ни с чем. Таким был каждый итог за все четырнадцать лет. — Это вряд ли вам поможет, но я всё же расскажу, — внезапно раздался голос Сонджэ. — Когда они только начали пользоваться моими услугами, то носили мне деньги наличкой. Я много раз встречался с посыльными: все они были одеты непримечательно, в маски, скрывающие лицо, поэтому ни одного из них я не смогу опознать. Но у каждого на шее была набита английская «E» и лунный месяц рядом с ней. Что-то вроде клейма, наверное. — Мужчина замолчал и смочил горло слюной. — Также они использовали кодовую фразу, чтобы отличать своих. Так как я работал с ними на протяжении долого времени, я тоже её знаю. Когда слепнет солнце? Когда тень обретает имя. На склад вернулся Чанбин — привез деньги — и встал у двери, не привлекая к себе внимания. — Это всё, что мне известно, — закончил мужчина. — Но скажу вам кое-что ещё. Враг ближе, чем вы думаете. Феликс принял положение стоя и сменил упаднический настрой на нейтральный. Крупицы информации, только что данные Сонджэ, были ничтожными и не факт, что хоть как-то помогут. Хёнджин же надеялся, что эти две детали окажутся полезными. Больше терять времени и терзать Сонджэ не было смысла. Маловероятно, что он пытался что-то утаить. Поэтому Хёнджин развернулся, кивнул Чанбину, чтобы тот отдал деньги, и покинул помещение склада. Дальнейшая судьба Сонджэ его не волновала. Феликс, вопреки своим желаниям, последовал примеру Хвана и тоже вышел на улицу, напоследок одарив мужчину на стуле презрительным взглядом. Былое рвение не оставить на том живого места улетучилось вместе с разбитыми ожиданиями от добытой информации. Рядом со складом была припаркована только машина Чанбина, значит, Хёнджин уже свинтил домой. — Бесполезный кусок дерьма, — озвучил свои мысли Феликс. — Только кичится своим званием лидера, а толку от него — ноль. Мог даже не участвовать в плане, высокомерный ублюдок. — Мне стоит отрезать твой язык? — послышалось из-за спины. И обернувшись, Ли увидел Хёнджина. — Твой Джисон выпросил у меня ключи от тачки и весь обнылся оттого, как ему скучно. Пришлось дать ему машину. — И? — выгнул брови Феликс. — Это не отменяет моих слов. — Ребят, — обратился к ним Чанбин, вышедший со склада. За ним, прихрамывая, следовал уже развязанный Сонджэ, а потом скрылся в тёмном дворе, — давайте купим еды и хорошо поужинаем. Мы все славно потрудились, и не забывайте про наших юных хакеров. Никто не спорил. Действительно, после такого изнурительного дня хотелось поскорее вернуться домой, съесть горячую еду и без сознания завалиться на подушку. У машины, точнее у двери пассажирского сиденья рядом с водительским, образовалась новая проблема. Феликс не норовил уступать это место Хвану и стоял у открытой двери под его недовольным взглядом. — Садись назад, — рявкнул на него Ли, пытаясь сесть. Но Хёнджин схватил его за запястье, не давая уместиться в салоне. — Сам садись назад. — Сейчас оба сзади поедете! — повысил голос Чанбин, давно сидевший за рулём. Феликсу пришлось переступить через себя, и он, оттолкнув Хёнджина, открыл заднюю дверь, после чего сел в машину. Это можно было считать достижением.

***

В Доме Криса стояла непривычная тишина. Казалось, он пуст, но нет, каждый, кто теперь в нем жил, находился в гостиной в нетерпеливом ожидании. Когда в дом вернулся Джисон, ему начали задавать миллион вопросов по поводу успеха операции. Ни на один из них Хан не мог ответить, ведь понятия не имел, что именно Сонджэ поведал. И Минхо, вытащивший себя из глубокого сна ради того, чтобы узнать — преуспевание или провал — был готов его убить. А ожидание оставшихся участников стало мучительным. Стоило им переступить порог дома с крафтовыми пакетами в руках, как можно было вздохнуть. Теперь всё станет известно. — Это праздничный ужин или поминальный? — уточнил Сынмин. — Это ужин, знаменующий нашу безысходность, — удручённо ответил Феликс, стаскивая обувь и заходя в зону гостиной. — Прекрати, — закатил глаза Хёнджин и оставил пакеты с едой на столе. — Не всё так плохо. У нас есть две хорошие детали, они могут нам пригодиться. Или ты думал, что Сонджэ даст нам точные координаты базы Затмения? Феликс вперился в него стальным взглядом. Истеричный смешок вырвался из его рта, а за ним последовал целый смех, который противным звуком отдавался в ушах. Все молчали. — Ты серьёзно считаешь, что эта ничтожная информация способна помочь? — Феликс широко растянул губы. Но эта улыбка была пугающей, отзеркаливала сумасшествие, творившееся в её обладателе. — Это тупик. Выхода нет, — он вернул лицо в прежнее состояние. — Мы больше ничего не сможем сделать! — перейдя на крик. Хёнджин глубоко втянул воздух, стараясь не потерять самообладание. Почему он мог не терять дух и видеть просвет там, где его не могло быть, а Феликс вёл себя как маленький истеричный ребёнок? — Я живу с этими мыслями почти пятнадцать лет, — ровным тоном проговорил Хван. — На протяжении всех этих лет я искал хоть малейшую зацепку и всегда возвращался ни с чем. Даже я сейчас не отчаиваюсь. Сделай то же. — Да мне плевать на тебя и на то, что ты пятнадцать лет страдаешь! Мне плевать на то, что и кого ты потерял! Мне абсолютно плевать на твою утрату! — почти срывая голос, кричал Феликс, видя подходящего к нему вплотную Хёнджина. Хван кусал внутреннюю сторону щеки и был готов сорваться. — Ну давай! Ударь меня! — Я не буду тебя бить, — холодно. Хёнджин сказал это таким тоном, что всё тело будто окатили ледяной водой. — Почему? — с усмешкой в голосе. — Не хочу портить твоё красивое лицо. Феликс ошарашенно выкатил глаза, а потом непритворно скривился. — Что ты, блять, несёшь? — выплюнув это, Ли оттолкнул от себя Хёнджина и скрылся в своей комнате. Устало потерев складки между бровями, Хван повернулся к кухне и за столом увидел троих. Сынмин, Чонин и Суми набивали рот картошкой фри, словно жуя попкорн и наблюдая за напряжённым моментом в фильме. — Ух, ну что за жаркое соперничество, — высказался Ким и в ответ получил короткие смешки рядом с собой. Лёжа в кровати, Феликс всё никак не мог заснуть. Он то ворочался, то вставал, чтобы открыть, а потом снова закрыть окно. Из-под щели двери просачивался тёплый свет гостиной, по ту сторону шумели голоса и посуда. Дом жил. И Феликс начал задумываться о смысле проживания здесь и попытках работать с людьми Хвана. Значимость всего этого меркла, ведь изначальная идея крылась в совместной каре Затмения. Теперь же общая цель представлялась недосягаемой. И как Хёнджин смог вынести четырнадцать лет неудач? Феликс привстал на локти. Насколько значительной была утрата Хёнджина, раз он за эти годы ни разу не сдался и продолжал искать эту чёртову организацию? Насколько глубока его рана на сердце? Размышления прервал стук в дверь. Не дожидаясь одобрения, чтобы войти, Суми встала в проёме, держа в руках тарелку. — Я принесла тебе еды, — тихо произнесла она и зашла в комнату, закрыв за собой дверь. — Нужно поесть. Отказы не принимаю, — строго сказала она. Феликс искренне улыбнулся. Эта девочка была чудом — безмерно умной, понимающей и рассудительной, словно ей было не шестнадцать, а лет на десять больше. Он с благодарностью принял в руки тарелку и оставил её на тумбочке, так как Суми села на край кровати с явным желанием поговорить. — Я помогу тебе. Я помогу всем вам, — её рука легла на его щиколотку с жестом уверенности. — Я найду Затмение, как бы это ни было сложно, и все мы совершим месть. Феликс не находил ответных слов. Он ей верил. Не потому, что фразы звучали убедительно — в них не было ни пафоса, ни громких обещаний, — а потому, что в голосе Суми ничего не дрогнуло, в нём сквозила решительность. Ли медленно выдохнул и опустил взгляд на её руку. Тёплую, живую, слишком настоящую для мира, состоящего из постоянного круга боли и потерь. Затмение тоже лишило её кого-то важного? Среди жертв могла быть её мама, то есть жена Хёнджина? — Я понимаю, что тяжело смириться с неудачами, но постарайся набраться терпения, — Суми сжала ладонь на его ноге. — Мы доберёмся до Затмения.

***

Феликс поднимался по бетонной лестнице на самый последний этаж, едва сдерживая улыбку. Наконец-то настал день заказа. Наконец-то у него появятся деньги, а то пользоваться средствами Хвана было уже тошно. Недостроенное здание будущего офиса было идеальным местом для того, чтобы сразить цель. Феликс бросил спортивную сумку на пол и принялся совершать ритуал, отточенный до автоматизма. Установка винтовки давно перестала быть чем-то сложным и нервным — всего пара движений, и оружие стояло в удобном положении, готовое к работе. Он устроился на жестком бетоне, плотно прижимая приклад к плечу. Металл отзывался холодом, и это успокаивало. Казалось, винтовка была живой, а значит, становилась соучастницей преступления. Феликс не один пачкался в крови. Мир сузился до одного настежь открытого окна в доме напротив. Идеально — не будет лишнего шума. В том окне виднелась фигура какого-то богатого ублюдка, чья жизнь окончится совсем скоро. Феликс опустил палец на курок и на мгновение задержался, прислушиваясь к тишине вокруг. Помимо собственного дыхания слышалось и чужое. Черт. Остроту его слуха во время выполнения заказа можно было сравнить с Сынмином, который мог при любых обстоятельствах распознать звук таймера на взрывчатке. Поэтому вместе с ним на этаже однозначно кто-то был. — Долго целишься, — эхом раздался знакомый голос. — Ебаный Хван! — Феликсу не нужно было даже оборачиваться, чтобы точно знать, что это был Хёнджин. Нажав на курок и даже не удостоверившись, что пуля пронзила черепушку того мужика, Ли за минуту убрал всё содержимое сумки обратно и потратил ещё одну минуту на то, чтобы поиграть с Хёнджином в гляделки. — Ну и нахера ты сюда припёрся? — спросил Феликс, спускаясь вместе с ним по лестнице. — Было интересно посмотреть, — хмыкнул Хёнджин и врезался в спину Ли на одном из пролётов. — Что? — Зарплату свою забыл, — Феликс поднялся на этаж выше и выудил из полой ступеньки толстый конверт. Когда спустился обратно, увидел Хёнджина все на том же месте. Странно. Зачем дождался? — И как, понравилась моя работа? — продолжил он ранее заведенный диалог. — Нет, — честно ответил Хёнджин. — Ты, конечно, мастер своего дела, но это всё ещё ужасно. — Сочту за комплимент, — усмехнулся Феликс. Пройдя несколько кварталов по свежему воздуху, Ли ощутил вторую странность за последнее время. Он шёл рядом с Хёнджином и не испытывал к тому неприязни, а случившийся небольшой разговор даже был приятным. Возможно, этому поспособствовало, что сам Феликс не создавал провокаций и не пытался вывести из себя. После разговора с Суми в его комнате он отчего-то решил быть менее вспыльчивым и стараться не создавать конфликтов с Хваном и его людьми. Точнее, только с Хваном, потому что с остальными он смог найти общий язык. Даже с Суми. Хотя, наверное, это именно её заслуга. Хёнджин остановился рядом со своей машиной, и Феликс вновь ощутил радость по всему телу. — Подбросишь до дома? — Я собираюсь в свою квартиру, — пожал плечами Хёнджин, мол, пиздуй сам. — Уебок, — фыркунл Феликс, бросил в его ноги сумку, потому что самому тащить ее не хотелось, и, развернувшись, отправился в сторону логова банды, которое находилось у черта на куличиках и куда придётся вернуться на своих двоих. — Сочту за комплимент, — бросил ему вдогонку Хван, на что получил средний палец. Дорога заняла около полутора часов, и всё это время Феликс усердно думал, какое пиво ему следовало купить. Теперь у него были свои деньги, и их было более чем достаточно, чтобы содержать себя и своих товарищей до нового заказа. Планировал ли он снять квартиру или дом и покинуть пространство Хвана? Нет. Даже и мысли такой не было. Строение в богом забытом районе было удобным (за исключением его местоположения), в нём было всё необходимое для жизни. Более того, там под рукой всегда находились союзники — при особой надобности всем можно было собраться в гостиной в кратчайшие сроки. Да и климат в этом доме был приятный, домашний, а все его жильцы стали вроде бы целостным организмом. Случались ссоры и недопонимания, в основном между собой цапались Джисон и Минхо, в остальном — процветали комфорт и взаимопонимание. Чонин и Сынмин крепко сдружились с Суми — оно и немудрено. С Минхо тоже находились темы для разговора. К Джисону нормально относились только члены его же банды, и то с небольшим сомнением. Чанбин вёл себя отстранённо по отношению ко всем, но копаться в его мозгах и странностях не было необходимым. А ещё был Хёнджин. Однако это совершенно другая история, и Феликс не мог проецировать отношение других к нему через призму личной неприязни. Сладились с ним и ладно. В отдалении уже виднелся дом, однако свет в окнах не горел. Довольно-таки странно при том, что с недавних пор там была хотя бы одна живая душа. А время было непозднее, так что спать ещё все не могли. Но стоило подойти ближе, как всё-таки можно было увидеть одну душу, правда, с видом неупокоенной. Суми сидела на холодных ступенях, дрожащими руками держа пачку сигарет и сверля её взглядом. Когда Феликс встал напротив неё, она подняла голову на него — на её лице отпечатались следы слёз. Феликс оставил на земле пакет с банками пива и грузно уместился рядом, прочувствовав все неудобства лестницы своей пятой точкой и тут же снова поднявшись на ноги. Дальнейшие его действия могли показаться весьма странными, но он снял с себя лёгкую куртку, а потом и водолазку, оставшись оголённым выше пояса. — Не сиди на холодном. Он бросил рядом с Суми одну из вещей и дождался, пока она беспрепятственно расстелит ткань на ступеньке и сядет обратно, после чего накрыл её ноги курткой, ведь девочка была в школьной юбке. — По кому страдаешь? Мальчик нравится? — Феликс вновь уселся и боднул Суми плечом, чтобы подбодрить. — Не нравится, — сухо ответила она. — Тогда девочка? — Суми посмотрела на него с эмоцией, мол, что за хрень ты несёшь? — А что? Я сам своим полом балуюсь. Образовалась тишина, и она вновь вернула взгляд на пачку сигарет. Феликс поёжился то ли от холода, то ли от понимания, что этого ребёнка что-то сильно ранило. — Можешь рассказать, что у тебя случилось, — мягким тоном начал Ли. — Можешь попробовать закурить. Но это не поможет избавиться от мыслей в голове. Суми молча открыла пачку и подрагивающими пальцами выудила оттуда никотиновую палочку. Чиркнула зажигалка, и из сигареты начал сочиться дымок. Вдохнув один раз, Суми закашлялась, её горло обожгло, а из глаз пошли струйки слез, но не от едкого дыма. Когда тело девочки перестало её слушаться, а сама она горько заплакала, Феликс приобнял её за плечо, прижимая к себе, и забрал из её пальцев сигарету, выкинув куда-то в сторону. Он невольно задумался, что убьёт того, кто довёл её до такого состояния. Суми продолжала утопать в слезах, уткнувшись лицом в плечо мужчины. И Ли ощутил неприятные мурашки по всему телу — не от ветра, холодившего оголённые участки кожи, а оттого, что слышать всхлипы девочки было невыносимо больно. — Тебе же холодно, — с надрывом сказала она. — Не нужно было раздеваться, — и зарыдала сильнее, потому Феликс из-за неё мерз. — Глупышка, — тихо усмехнулся Феликс. Он крепче прижал её к себе, ладонью накрывая затылок. — Я переживал холод и похуже. А вот видеть тебя в таком состоянии реально паршиво. Суми судорожно втянула воздух, пытаясь успокоиться, но не получалось. Плечи подрагивали, слезы продолжали орошать его кожу, и Феликс позволял этому происходить, не отстраняясь и не одергивая. Наступит момент, когда все слезы выльются и Суми станет лучше. — Я хожу в самую обыкновенную школу, и многие там задирают меня, говоря что мой папа богатый урод, — осипшим голосом заговорила она, продолжая жаться к Феликсу, но уже более не роняя соль. — Мне всегда было плевать на их слова. Но сегодня мне сказали, что я ему не нужна, что мешаю ему и лучше бы меня не было в его жизни. — Бред, — не задумавшись, выпалил Феликс, немного отсраняя Суми от себя и заглядывая в ее глаза. — Он любит тебя всем сердцем, больше, чем кого-либо. И я уверен, что ты смысл его жизни. Не слушай этих идиотов. — А если они правы? Папа не часто проводит со мной время из-за работы и дел банды и... — её голос дрогнул, — он ни разу не пришёл на школьные концерты. Феликс хмыкнул, криво, почти устало. — Тогда пусть весь мир идёт к черту с их правотой, — хотелось добавить «и с Хёнджином». — Запомни: ты нужна всем, каждому в этом доме. А если Хёнджин не может найти для тебя свободной минутки, то у тебя всегда есть я и мои титанчики, — Феликс намеренно использовал уменшительно-ласкательную форму и не прогадал — Суми улыбнулась. — И ещё — нахуй всех, кто тебя обижает. Они не имеют права и слова плохого тебе говорить. — Да, нахуй их, — Суми улыбналсь ещё шире — ей стало намного лучше. — Так ты материшься! — радостно воскликнул Ли, будто делал на это ставку, и принялся щекотать девочку до заливистого смеха. Они дурачились ещё какое-то время. Феликс открыл банку пива, предложил Суми, и она, на удивление, согласилась. После эмоционального стресса ей было даже полезно. Они выглядели очень комично: полуголый мужчина, школьница и пиво в руке у каждого, а ещё пачка сигарет, которую почему-то продолжала держать девочка. Суми склонила голову на плечо Феликса, и он старался не двигаться, чтобы не нарушить её покой. Ли прикрыл глаза — пиво медленно оседало на горле, и в тишине этого района, казалось, скрывался дивный мир. Однако идиллия была нарушена появлением человека и вопросом, заданным стальным тоном: — Что здесь происходит? Феликс нехотя разлепил веки и встретился взглядом с тем, кого следовало не убить, конечно, но хорошенько избить. Суми дёрнулась. Перед ними стоял Хёнджин, его челюсть была напряжена от картины увиденного: алкоголь и сигареты в руках Суми и полуобнажённый бесстыдник. — Это мои, — пояснил Феликс, забрав у неё пачку. — Капля пива для поднятия настроения, а моя одежда для тепла. Ещё вопросы? — совершенно ровным тоном проговорил он, хотя норовилось сказать по-другому, с нотками яда. Оставался спокойным ради Суми. — В дом. Быстро, — со злобой отчеканил Хван и, пройдя между двумя сидящими, зашёл первым. Феликс глубоко вздохнул и провёл языком по нижнему ряду зубов. Этого ублюдка всё-таки хотелось прибить. Перед тем как подняться на второй этаж и закрыться в комнате, Суми посмотрела на Феликса с немой просьбой, чтобы сегодня её больше никто не трогал. Просить и не нужно было. С грохотом бросив пакет с банками на стол, он вперился в Хёнджина убийственным взглядом. И да, он всё ещё не удосужился накинуть на верхнюю часть тела хотя бы какой-то элемент одежды. — Решил затесаться Суми в друзья и научить её плохим вещам? — Хёнджин стоял, прислонившись к спинке дивана со скрещенными на груди руками. Его лицо выдавало неприязнь к Феликсу, которую он пытался задавить. — Да и нет, — раздельно ответил на вопрос Ли и открыл холодильник, чтобы убрать с десяток банок пива. — Я лишь поддержал её. И кстати, если бы ты в достаточной мере интересовался её жизнью, то узнал бы, что в школе ей говорят очень обидные вещи. Хёнджин округлил глаза, не веря в услышанное. — Ее обижают? — тихо и надломленно спросил он, всем сердцем желая, чтобы Феликс произнес «нет». — Да, — сквозь зубы. — В её сторону бросают очень много словесной дряни, обвиняют в чём-то. Хотя виноват здесь только один ты, — он с такой силой захлопнул дверцу холодильника, что всё его содержимое зазвенело и затряслось. — Я... Мне стоит с ней поговорить, — скорее для себя бросил Хёнджин и уже развернулся по направлению к лестнице. — Стой, блять, на месте и слушай меня, — прошипел Феликс и приблизился к нему вплотную. — Она сомневается в том, что нужна тебе. Делай с этой информацией всё, что хочешь, но сегодня не трогай Суми, — тряхнув его за плечо, Ли пригвоздил его взглядом. — Я надеюсь, ты меня понял, — и ушёл в свою комнату. А Хёнджин так и остался стоять, чувствуя стойкий привкус того, что он опять проебался там, где нет места для ошибки. В погоне за местью и развитием фирмы он забыл о самом главном. О том, кому не были нужны его деньги. О том, кто не требовал от него расплаты над Затмением. О том, кому был необходим он сам, его внимание и его любовь. И только. Он действительно ослеп. Прикрываясь заботой и безопасностью, он оставлял Суми наедине с её страхами, одиночеством, шёпотом за спиной и гадостями, сказанными в лицо. Он думал, что давал ей всё, но на самом деле забирал самое важное — ощущение родного тепла, которое не могли компенсировать ни Минхо, ни Чанбин. Хёнджин провёл ладонями по лицу, чувствуя, как внутри нарастало глухое раздражение, направленное не на Феликса с его действиями и высказываниями, а на самого себя. Он медленно прошёлся по гостиной, словно пытаясь вытоптать внутреннюю дрожь. Сегодня он действительно не должен был подниматься к Суми. Не сейчас, когда лишним словом мог сделать больнее. Хёнджин остановился у лестницы, посмотрел наверх и не сделал шага. Лучшим выбором было остаться на диване и вдолбить в свою голову то, в чём поистине нуждалась Суми. А в наказание — тишина за закрытой дверью на втором этаже. Тишина, в которой Суми спряталась от него.