Eclipse

В один из вечеров гостиная в очередной раз гудела. Орал телик, который якобы смотрел Хёнджин, полулёжа на диване. Имитацией заинтересованности он занимался лишь потому, что к его боку прижималась Суми и, в отличие от него, реально была погружена в телевизионную передачу. Теперь Хёнджин каждый день без исключений возвращался в Дом Криса — всё для того, чтобы больше времени проводить с Суми и развеять её сомнения по поводу ненужности. Разговор о школьном буллинге не удался — Суми от него отмахивалась, говоря, что её больше это не беспокоит. Либо намеренно избегала этой темы, либо слова Феликса помогли. Скорее второе. Сынмин и Феликс сидели за столом друг напротив друга и о чём-то яростно спорили, пока Чанбин рядом с ними тихонько пил чай, уставившись взглядом в ободок кружки. Оба пытались перекричать друг друга, доказывая правоту своей точки зрения. Казалось, Ким упоминал что-то про некрофилию, а Ли — про зоофилию. Их разговор слышался не в полной мере — оно и к счастью. В то же время Минхо использовал весь словарный запас мата в сторону Джисона, потому что стоило ему наклониться, как тот подошёл сзади и толкнулся в него через одежду. Ну точно озабоченный. Крики Минхо мог услышать весь район, если бы в нём кто-то жил, а Хан, насладившись реакцией, захихикал и игриво подвигал бровями. На самом деле, почти за месяц проживания в Доме Криса Джисон только так и доставал Минхо: не упускал возможности полапать, постоянно грязно флиртовал или прямым текстом заявлял о желании потрахаться. И Ли думал, что скоро реально сойдёт от этого с ума и при этом добровольно сдастся в психушку. Но он терпел, считая, что пускай этот взрослый пубертатник без тормозов лучше пристает к нему, чем, не дай бог, к Суми. В общем, в гостиной творился балаган — орали все, кому не лень — и частью этого не был один Чонин. Он сидел в своей комнате, слушая онлайн-лекцию. Сосредоточиться не давал сильный шум, а когда преподаватель задал вопрос и Чонин принялся отвечать, за дверью послышался отборный мат Минхо, ставший дополнением к остальным громким звукам. Преподаватель посчитал услышанное неуважением, снизил балл Яну и попросил покинуть лекцию. Когда Чонин вышел из комнаты, с треском древесины закрыв дверь, с глазами, полными слез, все закрыли рты и застыли, будто их выключили. Остался работать только телевизор. — Из-за ваших воплей мне снизили балл. Такими темпами я слечу с автомата! — обиженно всхлипнул он. — Неужели хоть иногда нельзя быть потише? — Мне жаль, — искренне произнёс Хёнджин, — но ты сам понимаешь, что тише вряд ли получится. Все здесь привыкли не стесняться громкости. — Во время занятий можешь использовать мою комнату, — предложил Минхо. Он определённо чувствовал свою вину, ведь больше всех кричал как резаный. — На втором этаже за закрытой дверью то, что творится в гостиной, будет почти не слышно. — Спасибо, хён, — без лукавства поблагодарил его Чонин. Минхо отмахнулся от него и сразу после этого врезал Джисону по скуле, потому что тот, не теряя рвения, попытался схватить его за задницу. Удар освежил Хана, и он отошел на безопасное расстояния от Ли, более того не трогая. В уничтоженном логове Титанов всегда творилась какая-то чертовщина, а по его жильцам плакал дом для душевнобольных. То же происходило теперь уже в Доме Криса, возможно, в несколько раз хуже. Однако вся эта дикость и шумиха добавляли интерьеру жизни. Чонин присоединился к Хёнджину и Суми на диване, так как более университетских дел не было. За столом вновь началось эмоциональное обсуждение, и помимо Чанбина эту ересь слушал и Минхо, подсев к ним. Даже Джисон себе место нашёл, разлёгшись на коврике перед телевизором, — хотя бы никого не доставал. Атмосфера была до одури уютной. Так, наверное, и выглядит семья, даже если их всех сложно так назвать. Кто-то слишком громко смеялся, кто-то жестикулировал и случайно опрокинул чашку с недопитым чаем, кто-то спорил, уже не вкладывая в это особого смысла. Всё это сливалось в один хаос, который не раздражал, а, наоборот, странным образом теплом отдавался на душе. Чонин ловил себя на мысли, что былая злость и обида отступили, растворяясь в этой неидеальной, но настоящей обстановке. Дом Криса принимал всех без разбора, не требуя тишины или порядка, лишь позволяя существовать так, как получалось. И в нем, несмотря на все загвоздки, было сложно чувствовать себя одиноким. Бестревожный вечер был нарушен звонком мобильного. Хёнджин неохотно взял свой телефон в руки и, взглянув на экран, нахмурился. Звонил его приятель, владелец подпольного казино. Этот звонок не мог предвещать ничего хорошего. Стоило приложить устройство к уху, как оттуда послышался запыхавшийся и отчаянный голос. — Блять. Это пиздец, Хёнджин, — человек сделал паузу, шикнув, по всей видимости, от боли. — Какие-то чуваки устроили у меня погром, когда там были все мои люди! Они все мертвы! А моё казино сожжено! Знакомый почерк. — Как ты? Ранен? — гостиная затихла, и каждый в ней напряжённо ждал завершения звонка. — Да, подстрелили. — Приеду через двадцать минут, — Хван положил трубку и молниеносно поднялся с дивана. — Ты и ты, — указание на Феликса и Сынмина. — Ещё Чанбин и Минхо, вы поедете со мной. Остальные — сидеть дома и не рыпаться. — С какой радости я должен куда-то ехать, да ещё и с тобой? — вальяжно раскинувшись на стуле, язвительно проговорил Феликс. — У меня нет ни времени, ни желания с тобой сраться. Можешь никуда не ехать, но это в твоих же интересах, — процедил Хёнджин и обратился к Минхо. — Возьми свои инструменты — там пулевое ранение. Лишних вопросов не было задано. И даже Феликс вместе с остальными покорно залез в машину Хвана.

***

Место происшествия выглядело удручающе. Разгромленное, с почерневшими стенами и разбросанными трупами. Ужасное зрелище. Ещё вчера в этом казино царила яркая и бурная жизнь, а сейчас здесь сквозила атмосфера смерти и крушения бизнеса. Минхо зашивал плечо Умути, владельца казино, пока остальные осматривали разнесенное помещение. Сынмин сначала ходил по периметру, а потом и вовсе вышел на улицу, дабы отыскать взрывное устройство. — Подрыватель Им Сонджэ? — размышлял вслух Феликс. — Нет, — слишком быстро ответил Чанбин и прокашлялся. — Вряд ли бы он вновь взял заказ от Затмения после того, как мы его прижали и ещё отвалили бабла. — Затмение? — Ли сощурил глаза, всматриваясь в профиль Со. — Почему ты уверен, что это опять оно? — Это же очевидно, — вздохнул мужчина и жестом руки обвёл состояние казино. Хёнджин молчал, присев рядом с телом, у которого на шее виднелось клеймо Затмения. Теперь причастность организации не могла оспариваться. И если она пришла, то кто-то перешёл черту или слишком близко к ней подошёл. Казино Умути было более чем прибыльным, да и сам владелец любил кичиться своим бизнесом направо и налево. Визит Затмения был ожидаем. — Камеры? — тихо проронил Хван, поднявшись в полный рост. — Вырваны с корнем, — отозвался вернувшийся с улицы Сынмин. — Взрывчатка была подключена к ручке двери чёрного входа. Среагировала, скорее всего, когда кто-то дёрнул за неё. — У вас была такая же? — поинтересовался у него Хёнджин. — Нет. У нас была управляемая. За нами следили, и только после того, как в дом зашёл Джисон, начался отсчёт на таймере. Хотели кикнуть всех разом. — Что делать будем? — устало спросил Минхо, затягивая последний шов и отстраняясь от Умути. — Или у нас, как по сценарию, опять нихуя нет? В таком случае давайте просто съебем из страны куда-нибудь на Гавайи. Криса и всех остальных всё равно уже не оживить, так зачем эта бессмысленная погоня за Затмением? — Рот закрой, — рявкнул Хёнджин. Казалось, со стен посыпалась штукатурка. — Тебя в моей банде никто не держит. Я изначально говорил, что можешь валить на все четыре стороны, но ты сам решил остаться. — В твоей банде? — Минхо проронил истеричный смешок. — Это банда Криса! И ты из неё сделал непонятно что. Заставил работать с отбросами. Хотя ладно, за всех не говорю. Чонин — славный, Сынмин — умный. Феликс... да на Феликса похуй! А Джисон... Джисон просто ищет возможности меня выебать! Ты всё, конечно, сделал правильно, лидер, — бросив всё это в лицо Хвану, он, не желая больше находиться с ним в одном пространстве, вышел из казино. — И в чём он неправ? — Чанбин пожал плечами. — Когда ты стал главой, то возложил на себя огромную ответственность. И увы, ты справляешься хуже Криса. — И ты туда же, — холодно проконстатировал Хёнджин. — Повторюсь: тебя никто не заставлял оставаться со мной. — Ребят, — раздался голос Умути, — не хочу прерывать ваши разборки, но у меня при входе стоят рамки, считывающие данные электронных устройств. Смекаете? Неужели не всё потеряно? — Они были глупцами, когда проникли ко мне, пускай с одним, но телефоном, — продолжил владелец казино. — Пока вы добирались, я изучил все малочисленные данные и узнал, что у этого Затмения через две недели будет деловая встреча с какой-то бандой. Даже адрес есть. А ещё, кажется, кличка их главаря — Jypapi. — Джу... кто? — Сынмин, совершенно не стесняясь, во весь голос заржал. — Похоже на ник на порнхабе. Чанбин сузил глаза и странно усмехнулся то ли на реакцию Кима, то ли на полученную информацию. Хёнджин же на пару с Феликсом не верил своим ушам. Это действительно было просветом в непроглядной тьме, которая стояла над ним уже почти пятнадцать лет. Первая значимая зацепка, возобновившийся шанс и разгоревшаяся надежда. Сердце билось глухо и тяжело — так же, как тогда, в самом начале, когда всё рухнуло. Но теперь Хёнджин знал: пути назад точно не было, только вперёд, к шансу, которому не позволят снова исчезнуть.

***

Минхо вернулся в Дом Криса с отвратительным привкусом после высказанного Хёнджину. Хотелось сказать тому что-то еще — то ли вылить побольше недовольства, то ли извиниться, — но он выбрал вызвать такси и отправиться восвояси. В глазах Ли Хёнджин не был ни плохим человеком, ни ужасным лидером, того ни в чем нельзя было упрекнуть, кроме как союзом с Титанами. Всё было безумно просто и оттого паршиво: погибшие Крис, Юджин и Дохён — родные люди, — и такой же родной Хёнджин, только единственный выживший. Тому, что Хван сохранил свою жизнь, следовало радоваться и благодарить высшие силы, — Минхо это и делал. Однако на подкорке отпечатался вопрос: почему он смог вернуться живым, а другие — нет? Почему трое близких стали прахом и единственный способ увидеться с ними — прийти в колумбарий, а Хёнджин жил свою лучшую жизнь, так еще и занял место лидера? Несправедливо, но в то же время позволительно, ибо Хёнджин был нужен живым, дышащим, должен был оставаться старшим братом. В гостиной было тихо, а из одной комнаты слышался разговор — Суми болтала с Чонином. Ей было интересно с ним, приближенным к её возрасту, не то что с тридцатилетними мужиками. Минхо не стал их тревожить — рассказать-то ему было нечего, разве что то, как он взъелся на Хёнджина, почти сразу пожалев об этом. Зайдя в свою комнату, Минхо почувствовал присутствие за спиной и, не успев даже обернуться, оказался поваленным на кровать. Ноги оказались в тисках, а руки — придавленными к матрасу над головой. Сверху на нем сидел Джисон. Гребаный Хан Джисон. Он, не давая возможности высвободиться, принялся лезть под одежду свободной рукой, пока другая — крепко удерживала запястья. Минхо подумал: «Сейчас меня возьмут силой». Он пытался сопротивляться, но Хан физически был сильнее и уже спускался губами к его шее, попутно рукой залезая под штаны. Казалось, разум того затмевало желание, однако это не могло оправдать действий. Беспомощность накрывала плотной, вязкой волной, а отчаяние не кричало — оно тихо разъедало изнутри, медленно и неотвратимо, оставляя после себя пустоту. Дышать было трудно, будто воздух стал чужим и враждебным, лёгкие разрывали прерывистые вздохи. Сердце сжималось в болезненных толчках, а мир сужался до одного чувства — ощущения собственной ничтожности перед случившимся. В голове мелькнуло одно желание — чтобы всё это наконец закончилось, даже если с этим исчезнет и он сам. Минхо обессиленно заплакал. Тихо, но надрывно, так что страшно стало. И Джисон от него отпрянул, будто ошпарился, и прекратил сдерживать его движения. А Минхо и не пошевелился, лишь продолжил лежать и со стеклянными глазами ронять слёзы. — Не трогай меня. Не прикасайся. Не подходи ко мне, — прозвучало почти бесшумно. И Джисон повиновался, ушёл, не осознав, что только что натворил. В какой момент он стал таким? Абсолютно мерзким и непростительным в своих действиях, диким и не знающим слово «нет»? В привычной жизни Джисон всегда был падким на секс, словно был зависимым, однако никогда не опускался до насилия. Сейчас же он пробил самое дно. Наверное, из-за Минхо он действительно сошёл с ума и потерял все стоп-краны. Ли по сравнению со всеми ощущался неземным, с потрясающей красотой, острым характером и чудесными руками хирурга — его профессия вызывала восхищение. Такого человека хотелось бы себе: осыпать комплиментами, заботиться и в качестве бонуса получить крышесносную близость. Жаль, что до Джисона это слишком поздно дошло. Теперь, казалось, Минхо навсегда останется недоступным — и это было бы более чем заслуженно и справедливо. Джисон не знал, как искупить свою вину. А было ли это возможно? Он почти надругался над Минхо — прощения было можно не ждать.

***

— Они знают о предстоящей встрече, — телефон у уха казался детонатором. Голос в трубке противно усмехнулся. — И как ты это допустил? — на секунду повисла мучительная тишина. — Начинай ломать его. Убей девочку. А дальше всё рассыпется как карточный домик. Мне очень не нравится, когда другие идут против меня. Видимо, уроки прошлого не были усвоены. Но я ему напомню, — раздался сухой, режущий слух смех. От него стало не по себе. — Я всё сделаю, господин, — против приказа не смели идти. Звонок оборвался, а вместе с ним и последняя капля человечности.

***

После возвращения домой первым пунктом назначения стал холодильник, в котором всё ещё находились купленные Феликсом банки пива. Сам Ли несказанно радовался новой зацепке — на этот раз она была многообещающей. В назначенное время и в назначенном месте они заглянут на встречу Затмения, а дальше все должно будет пойти как по маслу — крах организации уже не был недостижимым, а пускай смутно, но представлялся. Ну как не отпраздновать продвижение в деле? Однако казалось, только один Феликс был навеселе: Хёнджин поникше сидел на диване (оно и немудрено после двух ножей, воткнутых в спину в казино); Сынмин заперся в туалете, отнюдь не по очевидной причине, а чтобы его никто не доставал; а Чанбин вообще шатался на улице — по приезде он не зашёл в дом, а остался на крыльце, наверное, курил. Остальные сидели по комнатам — ну что за тухляк! Открыв банку и сделав пару глотков, Феликс решил добраться до каждого, начиная с Хёнджина. Он подошёл к спинке дивана и, сам того не ожидая, наклонился, свесив руки на плечи Хвана, тем самым оказавшись с ним в непозволительной близости, щекой к щеке. А потом прошептал: — Что думаешь о враге? — В Эрвины решил податься? — безэмоционально проговорил Хёнджин и, казалось, даже близость Ли его не беспокоила. — Знаешь, — Феликс отпрянул от него, — твоя грустная рожа перебивает мой восторг оттого, что ты, оказывается, тоже в теме «Атаки титанов». — Он совершил прогулку до кухонного стола и обратно. — На, — в Хвана прилетело пиво, — не кисни. Следующей жертвой стал Чонин и, к несчастью, Суми, которая также была в его комнате. Не церемонясь и не утруждаясь постучаться, Феликс почти с ноги открыл дверь. Увиденное сразило. — Мелкие, вы че рыдаете? — расширенные глаза Ли выдавали непритворное удивление. А пара, сидевшая на кровати Яна, с невысохшими слезами на лицах выглядела вымученной. — У нас серьёзный разговор, свали, — глядя исподлобья, отозвался Чонин. Пояснений можно было не ждать, поэтому Феликс решил оставить их в покое. Однако если бы не выкинул ничего в конце, то не был бы самим собой. — Вы только это, придохраняйтесь. Этот так, напоминалочка. Подушка, прилетевшая в него, вызвала ехидный смешок, и Ли, довольный собой, ушёл, аккуратно закрыв дверь. И пока Хёнджин не стал задаваться вопросом, что за херню он только что сказал, Феликс поспешил к Джисону. Поступив по такому же принципу, он не стал спрашивать разрешения войти — ещё чего — и просто резко дёрнул ручку. Не ожидал Феликс одного — что дверь встретится с лицом Джисона. Послышался хруст, а за ним — поток мата, после чего Хан предстал во всей красе: с искривлёнными от боли бровями и кровью, сочащейся из носа. Феликс подумал: «Пиздец, уебал своего бро». В мыслях Джисона же было: «Карма». — Блять, прости, пожалуйста, — затараторил Ли и попытался дотянуться до лица друга, но тот дернулся, не желая получать новую порцию боли от травмированного участка. — Сейчас Минхо позову. — Не надо! — крикнул Хан, но уже было поздно. Феликса и след простыл. Его быстроту можно было понять — не каждый день ломал нос своему товарищу. Добежав до комнаты на втором этаже, он вновь зашёл в чужое пространство без приглашения — на этот раз по веской причине. — Минхо, нужна твоя медицинская помощь. Я, кажется, Джисону хуевую ринопластику оформил, — запыхавшись, проговорил Феликс, не замечая состояния своего однофамильца. Тот лежал, свернувшись калачиком, и глядел в одну точку на стене. — Мне плевать, — было произнесено едва слышно. — Знаю, что тебе плевать. Но помоги не ради него, а ради меня. А то я же себя изведу. Феликс был готов умолять на коленях, его голос был донельзя взволнованным и почти писклявым. И Минхо, преодолев внутренние преграды, поднялся с постели, чтобы исполнить долг как человека, который много лет назад подписался спасать жизни. Спускаясь по лестнице, он равнодушно бросил: — Найди тряпку, по возможности, чистую. Феликс, бодро кивнув, помчался вниз и принялся суетиться на кухне в поисках необходимого врачу. Вручив Минхо белое махровое полотенечко (не самый удачный цвет), он приложил кулак ко рту, прикусывая костяшки и наблюдая за дальнейшими манипуляциями. Переносица Джисона была смещена в сторону — одного взгляда хватило, чтобы понять, что следовало делать. Минхо через ткань надавил на носовую перегородку в сторону, противоположную смещению, после чего послышался щелчок — кости встали на место. Вот и всё. На лице Джисона отпечаталась гримаса боли, но он не издал и звука. — Промой нос от крови, — не смотря в глаза, вымолвил Минхо и сунул в чужие руки окровавленное полотенце. — Спасибо... — запоздало проронил Джисон, но Ли уже ушёл. — Пиздуй умываться, — Феликс подтолкнул его в сторону туалета. — Бля, там же Сынмин. После двадцатого по счёту стука и ни шороха за дверью стало ясно — Ким не откроет. Ругнувшись пару раз про себя, Феликс не нашёл ничего лучше, как вскрыть замок отвёрткой, найденной в кладовке. И о чудо, за распахнутой дверью, лёжа на коврике в неудобной позе, мирно спал Сынмин. Пока Джисон смывал кровь, Феликс, потерявший весь весёлый настрой, вернулся в гостиную. Там, распластавшись на диване, дрых Хёнджин, на полу валялась опрокинутая банка пива, а её содержимое лужицей растеклось по паркету. Отметили продвижение в деле, называется.

***

Утро было встречено адским издевательством, если точнее, то будильником Сынмина, который верещал на полной громкости. Сам Ким, не изменив местоположения, сладко спал в туалете, пока несчастные жильцы дома мучились. Слышал противную мелодию каждый, кто находился на первом этаже, а значит, страдали все, кроме Минхо. Будильник продолжал надрываться с упорством, достойным отдельной награды, и казалось, что он проникал не только в уши, но и прямо под кожу, заставляя мышцы напрягаться от раздражения. Дом приходил в движение: начали хлопать двери комнат; Хёнджин, подскочивший с дивана, поскользнулся на разлитом пиве и распластался на полу, ударившись затылком; а на кухне загудел чайник, включённый слишком резко. Сынмин же по-прежнему не подавал признаков жизни, уютно свернувшись на коврике прямо перед унитазом, словно там находилось его истинное место силы. Его телефон лежал прямо под ухом, бесстыдно выполняя миссию по уничтожению нервных клеток окружающих. Феликс, еле как разлепив глаза, начал проклинать Кима вместе с его особенностью не слышать сраные голосящие мелодии. И почему никто до сих пор не вырубил будильник? Стремительно выйдя из комнаты, Ли обнаружил три странности. Первая — на полу валялся Хёнджин с ладонями на лице. Вторая — Чанбин, несмотря на трель будильника, пил чай. И третья — Чонин вместе с Суми стоял в проёме своей комнаты. Со всеми странностями он разберется позже, ведь первостепенной задачей было заставить замолчать телефон одной глухомани. Игнорируя всех вокруг, Феликс двинулся к источнику звука и практически ворвался в туалет, чуть не снеся дверь с петель. Он наклонился, добравшись до цели, и с чувством выполненного долга отключил всеобщий кошмар. Тишина накрыла дом резко и блаженством окутала всех, не по своей воле поднявшихся. Утро всё ещё оставалось утром, но теперь у него появился шанс стать немного терпимым. — А теперь по порядку, — начал Феликс, вдоволь наслушавшись приятной тишины. — Чего валяешься? — обращение к Хёнджину. — На полу спать удобнее, — саркастически ответил тот и с сопутствующим кряхтеньем поднялся. На спине красовалось огромное пивное пятно. — Нахера ему вообще будильники, если ваша банда сейчас ничем не занимается? — Это ты так думаешь, — Феликс ухмыльнулся. — Через несколько дней у нас встреча с поставщиком в Пусане, я как раз хотел отправить на неё Сынмина. — Он перевёл взгляд на Чанбина. — Почему ты решил, что лучше будет почаевничать, а не запихать телефон Сынмина, например, тому в задницу? — Пихать что-то кому-то в задницу — это не ко мне, — буркнул Со и сделал глоток горячего напитка. — Ух, какой серьёзный. Каждый из нас хоть на бздюнечку любит члены, поэтому не надо строить тут из себя тестостеронового альфача, — съязвил Ли, а после обратился к последним допрашиваемым. — Вы че, спали вместе? Чонин закатил глаза, демонстрируя нелепость заданного вопроса. Да, они провели ночь в одной комнате, проговорив допоздна, и, поняв, что Сынмин не вернётся, разместились на разных кроватях, так и уснули. В глазах Чонина Суми несомненно была идеалом, а её естественная красота закрадывалась в сознание, там и оставаясь. Однако большим, чем дружбой, не веяло. Ян не воспринимал девочку как потенциальный вариант для романтических отношений, хотя та бесспорно была бы самым лучшим. — Тебя волнует? — раздражённо вздохнув, произнес Чонин. — Меня? Нисколько, — отмахнулся от него Феликс. — Но совет на будущее: тщательно подумай, прежде чем показывать свой крохотный писюн кому-либо, особенно Суми, — и с этими словами он устремился на безопасное расстояние от Яна, оказавшись на кухне за столом. Иллюзия безопасности. — Уебок, — шепнул себе под нос Чонин и напоследок одарил своего лидера презрительным взглядом, после чего скрылся в ванной, где по-прежнему крепко спал Сынмин. — А мы это чучело будить или хотя бы выносить отсюда собираемся? — вопрос, заданный в пустоту, и ни единого ответа. — Ну значит, похуй, — и, перешагнув через Кима, не боясь, что тот больше не вырастет, Чонин занялся утренними процедурами. Тем временем на кухне образовалось столпотворение. Все жильцы дома, за исключением двух пребывавших в ванной, оказались разом в одном маленьком пространстве. И если Чанбин, пивший не первую по счёту кружку чая, с Суми сидели за столом, то остальные толкались у кухонного гарнитура. Хёнджин варил кофе, Минхо что-то жарил на сковородке, а Феликс просто стоял между ними, наслаждаясь бубнежом Хвана по поводу бессмысленного занимания места. Джисон же рылся в холодильнике и, не найдя ничего лучше, чем пиво, взял сразу три банки и тоже уселся за стол — такой себе завтрак. — Че вы все такие кислые? Не выспались? — Феликс оглядел вымученные лица каждого. А сам был донельзя свежим. — Кстати, сколько времени? — Начало седьмого, — ответил Минхо. — Я встал по своему будильнику ровно в шесть. А вы, по всей видимости, ещё раньше. Феликс в шоке приоткрыл рот — от констатации раннего часа бодрость сама собой испарилась, а на её место пришли совершенно нелестные мысли об одном конкретном человеке: — Вонючий Сынмин. Хёнджин доварил свой кофе и даже услужливо сделал одну чашечку Феликсу, чтобы тот наконец перестал мешаться под ногами. И таким образом, последним у стола оказался Минхо. Взглянув на единственный свободный стул рядом с Джисоном, он тяжело вздохнул. — Я не буду здесь сидеть, — тихо, но достаточно твёрдо произнес Ли. — Да ладно тебе, — пытался переубедить его Феликс. — Его руки сейчас заняты пивом, так что не беспокойся. В голове всплыли картинки вчерашнего вечера. Те самые руки, которые лишали воли. И сила, которая подминала под себя, не давая высвободиться. Минхо шумно сглотнул, а в его глазах на секунду промелькнул блеск от унижения, в которое его вчера втоптали. — Я... Мне... — он не мог вымолвить целого предложения. Мысли метались, не пытаясь прийти к чему-то конечному. Минхо не знал, как объяснить усилившуюся неприязнь к Джисону. — Пожалуйста, давайте просто поменяемся местами, — прозвучало жалобно. У каждого присутствовавшего глаза на лоб полезли. Минхо никогда ничего не просил и никогда не выглядел таким сломленным. — Что он сделал? — серьёзно спросил Феликс. От его друга можно было ожидать всего, даже самого ужасного. Оттого, как Феликс заглядывал прямо в душу, невозможно было скрыться. И Минхо думалось, что этот человек, которого он некогда считал последним уродом, мог встать на его сторону, вопреки тому, что в этом был замешан друг и соратник того. — Он... — Минхо пытался собрать себя по кускам, пока Феликс выжидающе на него смотрел. — Меня... попытался... Он не договорил. Потому что Феликс, всё поняв, ударил кулаком по столу так, что посуда задрожала. — Ты, бесстыдник, смотри мне в глаза, — обращение к Джисону, который бегал глазами по всему чему угодно, но не мог остановиться ими на Феликсе. — Выблядок. Что мешало тебе, как ты обычно делаешь, сходить в какой-нибудь клубешник и подцепить пацана? Да во всем городе есть дохера людей, которые добровольно под тебя лягут! Так какого, мать твою шлюху, хуя ты лезешь своим членом куда не надо?! — Феликс резким движением встал, упираясь ладонями в поверхность стола. Стул с характерным звуком упал. — Смотри на меня, урод! Джисон, собрав все силы, поднял глаза на своего лидера, на лице которого отчётливо виделось, на какой степени ярости тот находился. Сам Джисон выглядел как побитая собака. — Ты и так ниже некуда. До насилия хоть не опускайся. Мне противно от тебя. И тебе тоже должно быть, — продолжил Ли, тон его голоса стал холодным и расчётливым. — Ты поедешь на сделку в Пусан вместо Сынмина. И за свое отсутствие ты подумаешь о том, как искупить свою вину перед Минхо. А теперь вали нахуй с глаз моих и не попадйся до своего возвращения из Пусана. Поставив незамысловатую точку в своём монологе, Феликс наклонился, чтобы поднять стул, а когда выпрямился, Хана на кухне уже не было. Минхо мысленно молился на своего однофамильца и коротко кивнул ему в знак благодарности, после чего смог занять место за столом и наспех позавтракать перед выходом на работу. Тем временем в зоне гостиной стояли Чонин и разбуженный им Сынмин со вздёрнутыми от небольшого шока бровями. Сцена, разыгравшаяся на кухне, выбивала из колеи и ставила под большое сомнение остатки адекватности в Джисоне. Однако для Сынмина всё же прозвучало нечто хорошее — в Пусан ему ехать не придётся. — А его мать — реально шлюха? — образовавшуюся тишину нарушил Чанбин. — Я назвал её шлюхой? — удивлённо переспросил Феликс. — Хотя ладно, я всё равно был прав. — Тебе не кажется, что ты был с ним слишком жесток? — слова Чанбина разрезали воздух. — Твой друг всё-таки. Феликс прищурился, вглядываясь в своего собеседника. Со как всегда выглядел невозмутимо, однако его слова, в который раз не сочетались с его образом жизни. Он затирал что-то про мораль, а сейчас ею вовсе не блистал. Защищал не друга, а вступался за члена ранее нелестной банды, который попытался совершить отвратительное. — А Минхо разве не твой друг? По-моему ты, наоборот, должен радоваться, что Джисон получил, — Феликс на секунду скривился, а после растянулся в противной улыбке. — Со Чанбин, ты мутный тип. — Достаточно, — вмешался Хёнджин и обратился к Феликсу. — Не нужно закипать по пустякам. Ли закатил глаза и фыркнул, борясь с желанием выплеснуть кофе из чашки в лицо Хвану. Он раздражал своей манерой отрезвлять и ставить точки там, где ему хотелось. Казалось, Хёнджин носил на голове воображаемую корону главы всего и вся, и от этого Феликс каждый раз ощущал приливы агрессии. Но вместо того чтобы затеять очередной словесный скандал, Ли лишь отвернулся от него и уставился на коричневую жидкость в кружке. А для Хёнджина Феликс открылся с новой стороны. С той, где защита давалась не по принципу близких связей, а тому, кто в ней действительно нуждался. Хотя, наверное, Хёнджин заметил в нём эту черту ещё тогда, когда Ли утешал Суми на крыльце. Не видел как, какими методами, но точно знал, что тот помог. И на самом деле Феликс постепенно переставал казаться отвратительной личностью. Находиться с ним было терпимо, а порой и приятно. Однако все эти мысли были ни к чему — общая цель, а после неё — возвращение к обыденному, к тому, что они соперники. — Раз уж мы все собрались вместе, — деловым тоном начал Хван, — сообщу о предстоящем деле сейчас. Суми нашла очень интересное место, которое является нейтральной зоной. Неважно, из какой ты банды и какой имеешь статус, — там это перестаёт быть значимым. А значит, кто-то из Затмения туда сто процентов захаживал. Поэтому вечером мы наведаемся в бордель некой госпожи Кагуи.