Eclipse

Вылазка Хёнджина и Феликса стала поворотным событием. Это был первый раз, когда они смогли по-настоящему приблизиться к Затмению, это действительно было первой маленькой, но значимой для них победой. Дальше — больше. Они шаг за шагом будут настигать Затмение, пока окончательно не разрушат его. Каких-либо потрясений более не случалось — жизнь вернулась в привычный ритм. Пока у них было время до следующей цели — встречи Затмения, — лишних телодвижений к организации они не совершали. Хёнджин урабатывался в компании. Навалилось слишком много дел и задач, и Хван как ответственное лицо со всем разбирался, просиживая в своём кабинете полный рабочий день. Небольшая передышка в отношении Затмения даже сыграла на руку. На плечи главы другой банды же тоже свалились дела. Джисон вернулся из Пусана и вместе с собой привез не очень хорошие новости — поставщик показался ему подозрительным, поэтому сделка не состоялась. В этом плане на Джисона можно было положиться — когда дело касалось работы, в нем просыпалось шестое чувство, и он с точностью мог сказать: стоило ли водиться с человеком или нет. Потеряв поставщика и по совместительству с недавних пор единственный источник заработка конкретно банды, Феликсу пришлось вспомнить все свои связи. Так, он один или с кем-то чуть ли не по несколько раз на дню встречался с теми, с кем раньше имел дела, и заключал сделки. Также степень занятости подскочила и у Суми. Она готовилась к школьному концерту, который должен был пройти уже на днях. Для таких мероприятий ученики по обычаю сами ставили выступления и могли пригласить на них кого-то из родственников. Но только одного, потому что вместимость зала со сценой не позволяла. И конечно же, Суми хотела, чтобы на важном для нее событии присутствовал Хёнджин. Она надеялась увидеть его сидящим с другими родителями напротив сцены хотя бы раз. И когда он сказал, что точно придёт, надежда превратилась в уверенность, ведь ее родной человек не мог ей солгать. Одним утром в Доме Криса было по-семейному уютно. Все толпились на кухне, совершая последний ритуал перед выходом из дома, — готовился завтрак. И даже несмотря на то, что некоторым не нужно было идти на работу, а знчит, и рано просыпаться, они все равно находились вместе с остальными, разделяя утреннее время на всех. У плиты стояло сразу три человека — конечно, ведь приготовить завтрак на восьмерых — дело нелегкое. Минхо пек тонкие блинчики, потому что их очень любила Суми; Сынмин пытался сделать яичницу; а ещё рядом с ними орудовал сковородкой Джисон, жаря рис с разными ингредиентами — это блюдо было самым удачным в приготовлении для большого количества человек. По правде говоря, Джисон был единственным среди Титанов, кто мог готовить не просто съедобную, а действительно вкусную еду. А также у кухонной столешницы, где располагались электрический чайник и кофемашина, стоял Хёнджин и делал напитки для всей оравы. Честно, чувствовал он себя прислугой, но при этом не был как-то недоволен. Когда все оказались за столом, предварительно поставив на него два ароматных блюда и сгоревшую яичницу Сынмина, зазвучали палочки и завязался будничный разговор. — Удивлён, что ты умеешь готовить, — обратился Хёнджин к Джисону, попробовав его поккымпаб. — Да я сам иногда в шоке с этого, — усмехнулся Хан. — Когда Чонин был маленьким, я и Сынмин всегда пытались делать ему вкусную и полезную еду. Он вообще был таким привередой, — начал Феликс. — Но почему-то, когда мы готовили вместе, у нас совершенно ничего нормального не получалось. В один из разов мы сожгли кухню. С тех пор готовил только Джисон. Со стороны каждого полетели несдержанные смешки. А после — разговор сместился в другое русло. — У вас есть какие-то планы на ближайшие дни? — спросил Чанбин. Интересный вопрос, однако. — У меня в эту пятницу концерт в школе, — похвасталась Суми, сверкнув счастливой улыбкой. — Мы сами поставили выступление. — И с чем будете выступать? — сидящему рядом с ней Феликсу было поистине любопытно узнать. И добавить в свою копилку новый повод для гордости за Суми. — Сказка о Пастухе и Ткачихе. Это была моя идея. Эта легенда отсылает к двум влюбленным — дочери Небесного царя и пастуху, — которые безумно любили друг друга, но были разделены. И видеться им было позволено лишь раз в году, в седьмой день седьмого месяца. — Вау, — пораженно в самое сердце проронил Феликс. — Ты такая умница, — и потрепал Суми по макушке. — А теперь важный вопрос, — внезапно заговорил Минхо. — Я закинул машину в сервис, а права забыл в бардачке — кто отвезёт меня на работу? Минхо вопрошающе заглянул в глаза тех, у кого точно была машина, — обратился к Хёнджину и Чанбину. И если быть честным, оба не блистали желанием оказать услугу их другу. Хёнджину и так придётся сделать крюк, чтобы отвезти Суми в школу, поэтому заезд ещё и к Минхо никак не вписывался в расписание. А что до Чанбина, то его время было рассчитано вплоть до минут, — опять же, подбросить Минхо до его работы и приехать на свою не получится. — Прости, не могу, — поджал губы Хёнджин и взглянул на время. — Блин, мы опаздываем. Жуй быстрее, — обращение к Суми. — У меня тоже не получится, сам ведь знаешь, — сказал Чанбин. И Минхо действительно знал, как Чанбин щепетильно рассчитывал время, поэтому дуться на него не было смысла. — А у вас есть машина? — с последней надеждой Минхо вперился взглядом в Феликса. — Есть, — озвученное отдалось блеском в глазах Минхо. — Но как бы тебе сказать, — Феликс почесал затылок, — права есть только у Джисона. Минхо удрученно вздохнул, смиряясь с тем, что ему придётся либо ехать на общественном транспорте, либо заказывать такси. В первом случае он очень сильно опоздает на смену, а во втором — потратит кучу денег. Казалось бы, в чем проблема заплатить за такси? Все потому, что, несмотря на нехилое число на счёте, Минхо никогда не тратил много на не очень нужные вещи. Привычка из прошлого. Времени на размышления о том, как добираться до клиники, не осталось. Хёнджин и Суми уже покинули дом, оставив на растерзание мыслям Минхо, который близился к опозданию на работу. — Я подвезу, — тихо, но решительно произнес Джисон, не смотря на Ли. И Минхо согласился. Потому что иного выбора уже не представлялось. Вообще, с возвращением Хана из Пусана Минхо выбрал для себя стратегию в отношении него — не обращать на него внимания, будто его вовсе и не существовало. Из памяти вряд ли выветрятся воспоминания о том, как он чуть не подвергся насилию, но Минхо думалось, что лучше не зацикливаться на этом. Было и было. Однако отношение к Хану теперь никогда не поднимется выше нуля, как бы тот ни старался. Но он и не будет. Прежде чем уйти из дома, Минхо одарил Чанбина, продолжающего пить чай, скверным взглядом. — А чего ты расселся? На работу не надо, что ли? Дохлебывай и уебывай, — всё-таки он на него самую малость дулся. Не столько из-за того, что отказался подвозить, а сколько из-за того, что теперь Минхо был вынужден ехать с Джисоном.

***

Машина Титанов или тачка Джисона, потому что только он мог ей пользоваться, стояла через две улицы от Дома Криса. Хорошая попытка скрытности. Стоило уместиться в салоне, как Минхо с головы до ног охватило волнение. Если приглядеться, то можно было заметить, как дрожали его пальцы, пока он устанавливал телефон с навигатором на панели машины. Джисон, казалось, тоже нервничал. Подобное состояние для него было непривычным — он всегда был уверен в себе и никого не страшился. Сейчас же выглядел он напряженно, а нотки волнения прослеживались в неаккуратных движениях: слишком неуклюже провернул ключ зажигания, не с первого раза смог пристегнуться. Сидя рядом с Минхо, Джисон испытывал неловкость и дикий стыд, боялся двинуться как-то не так, чтобы не спугнуть его. Джисон провел несколько дней наедине с собой. И по правде говоря, большую часть времени он занимался не пусанским поставщиком, а самокопанием. Мысли о Минхо начали грызть практически сразу после содеянного. Джисон никогда не слетал с катушек до такой степени, хотя обладал образом неуравновешенного психа. Он также впервые ощущал настолько сильную тягу к другому человеку. К Минхо буквально примагничивало, и Джисон этому не препятствовал, пуская все на самотёк. Не учёл он одного: что все его действия приведут к конечной точке, где Минхо неотвратимо возненавидит его. Джисон не знал, что делать дальше. Как объясниться перед Минхо, как загладить вину? Хотя все это было точно бесполезным. После отношения к себе, как к куску мяса, Ли точно не станет выслушивать его и уж тем более принимать извинения. Но Джисону действительно хотелось что-то ему сказать, не чтобы оправдаться, а с целью сбросить часть груза вины со своих плеч. Машина двигалась по улицам в течение получаса. Еще немного — и они доедут до клиники. Джисону подумалось, что оставшееся время, пока они наедине, будет идеальным для слов. — Минхо, — тихо начал он. А Ли, стоило услышать свое имя, вздрогнул. — Я вёл себя по отношению к тебе ужасно. А то, что я чуть не совершил, отвратительно. Я приношу искренние извинения за это. И я знаю, что не смогу искупить свою вину полностью, но... Джисон хотел продолжить, но был прерван. — Просто сделай вид, что меня не существует, — холодно и отстраненно проговорил Минхо. — Или мне надо с тобой переспать, чтобы ты наконец отвалил от меня? Джисон отрицательно покачал головой. Больше он ничего не говорил — Минхо это было не нужно. И чтобы более его не напрягать, остаток пути прошёл в абсолютной тишине. Слова «но дай мне шанс исправиться» так и остались неозвученными. По возвращении домой Джисон принялся долбить мозги своим друзьям. Он хотел получить от них советы и решения для его проблемы, ведь Минхо совершенно точно больше не сможет покинуть его голову. Это было сродни помутнению разума — Джисон никогда не зацикливался на людях, более того, если они его и привлекали, то исключительно в сексуальном плане и на один разок. Хотя безумное притяжение к Минхо походило на то, что Хан наконец решил остепениться и обзавестись первыми отношениями. Возможно, Минхо был предначертан ему судьбой, и, преодолев преграды между ними, которые создал сам Джисон, они смогут сойтись друг с другом. Первым несчастным, к которому он обратился, стал Феликс. И если по дороге домой Джисон обдумывал, что Ли шкуру с него сдерет за просьбы о помощи, ведь сколько стоила одна его реакция на непозволительные действия к Минхо, то дома эти мысли улеутчились. Феликс стоял у раковины и намывал гору посуды, оставленную после завтрака. И выглядел он так невинно и беззлобно, что хотелось вывалить сразу все, что скрывалось на душе. Джисон подошёл к нему, но на всякий случай соблюл дистанцию, встав на границе кухни и гостиной, и решил дать себе несколько секунд на собраться с мыслями. Но Феликс был быстрее. — Че надо? — почувствовав присутствие за своей спиной, спросил он. — Только выслушай, а не посылай сразу, — предусмотрительно проговорил Джисон и, прокашлявшись, продолжил: — Помоги мне наладить отношения с Минхо. Дай какой-нибудь совет, как мне загладить перед ним вину. Феликс ответил лишь спустя минуту, перед этим сделав несколько глубоких вздохов и качков головой. — Ты же понимаешь, насколько сильно проебался? — Джисон понуро кивнул. А Феликс, смыв пену и вытерев руки о полотенце, повернулся, установив с ним зрительный контакт. — Ты реально подумал, что можешь без его согласия его трахнуть и обойтись без последствий? Я не знаю, что творится в твоей идиотской башке, но я уверен, что ты все похерил. И вообще, скажи мне честно, ты так пристал к Минхо ради того, чтобы он залез на твой член? — Поначалу он казался таким недоступным и это заводило. И я думал, стоит мне переспать с ним, как тяга к нему пропадёт. Но... — Джисону было сложно описать свои мысли и то, что зрело внутри него. Он ещё ни разу не сталкивался с таким... чувством? — Блять, скажи, нормально, что я хочу к нему чувствовать, даже если он никогда не перестанет испытывать ко мне отвращение? — Вау, Хан Джисон, ты меня удивляешь, — Феликс ошеломленно приоткрыл рот. — Оказывается, в людях ты можешь видеть не только объекты для ебли. И в таком случае... Чувак, я в душе не ебу, как тебе помочь. Хоть ковриком перед Минхо стелись — бесполезно будет. Тем временем из пределов своей комнаты вышел Сынмин. Разговор, ведущийся на кухне, казался довольно занятным. Особенно при том, что Джисон, их Джисон, страдал от чувств. Минхо, кажется, его сломал. — Что же здесь происходит? Человеку, который трахает все, что движется, нужна помощь в сердечных делах? — с насмешкой, растягивая слова, проговорил Ким и встал между друзей на кухне, сложив руки на груди. — Издеваться пришёл, — фыркнул Хан и показательно отвернулся от Сынмина. — Если есть что дельное сказать, то говори. — Ну, в подобных ситуациях, действенный вариант — слушать свое сердце. Оно укажет тебе путь, — предложил романтичное Сынмин. — Хуйню же опять укажет, — безрадостно отозвался Джисон. Он уже пытался делать то, что ему подсказывало тело и сраное сердце, если его вообще можно было сюда приплести. Итогом стало километровое, но справедливое отдаление от Минхо. — Хуйня и есть твой путь. В этих словах скрывалась правда, так что Хан не мог сказать ничего дурного Сынмину в ответ. Несомненно, хотелось услышать что-то толковое, но что Феликс, что Сынмин совершенно точно не верили в него, даже не пытались. А с учётом того, что Джисон успел натворить, это было более чем оправдано. Что ж, придётся ему своими силами выбираться из этого дерьма. Быть может, однажды Минхо посмотрит на него по-другому.

***

Говорят, беда не приходит одна. И в этом определённо был свой смысл. Если раньше Хёнджин мог в основном списать тяготы на незаканчивавщуюся погоню за Затмением, то сейчас изнывал от чертовщины, происходящей в компании. Вообще, ему следовало радоваться, ведь все то, чем он безвылазно занимался, приносило ему прибыль. Однако множество этих спонтанных встреч и сделок начало порядком выводить из себя. И все же выбора, кроме как работать, не представлялось. В день школьного концерта Суми Хёнджин несказанно радовался тому, что все бумажки оказались разобранными, а новых встреч не было в расписании. Он провел в компании от силы пару часов и уже собирался отправиться в школу, однако в его кабинете материализовался помощник. И принес он с одной стороны замечательную, но с другой — неудачную новость. Потенциальный заказчик из Китая, за которым они гонялись в течение месяцев, наконец согласился обговорить сотрудничество. И захотел он этого сегодня, буквально сейчас, и уже находился в здании компании, ожидая приёма директора. Хёнджину хотелось схватиться руками за голову или начать биться ею о стену. Ну почему все как по сценарию обязательно должно было пойти наперекосяк? Хёнджин нуждался в том, чтобы разорваться. Он не мог упустить такой шанс для компании и так же не мог не приехать к Суми — он ведь ей обещал. Желая ухватиться за все сразу, он дал добро на встречу с китайцем, мысленно отведя на нее не более двадцати минут. Так он точно успеет на концерт. Суми ждала его — не могла иначе. Сидя в пустом классе и проговаривая свои реплики, она ни на мгновение не задумывалась о том, что Хёнджин не сдержит свои слова. Она просила приехать его к началу концерта, несмотря на то, что ее выступление будет позже. И когда до назначенного времени оставалось всего ничего, Суми быстро повторила свой текст и отправилась в зал со сладким предвкушением. Ожидания начали трескаться, стоило ведущим объявить начало представлений. Окончательно они разбились, когда несколько групп ребят успели показать себя на сцене, а в зале так и не появился Хёнджин. Хёнджин, который бессовестно поставил в приоритет компанию, а не родного человека. Суми, потерявшая искру от скорого выступления, прежде чем смириться с тем, что со зрительных мест на нее так и не посмотрит никто из близких, отправила одно сообщение. «Он не придёт, да?» Суми наверняка знала, какой будет реакция адресата. «Кусок дерьма. Я убью его». Большего она не смела ожидать. Когда пришло время, Суми скрылась за кулисами, чтобы через несколько минут оказаться в центре сцены и отыграть свою роль. Она отбросила грусть и досаду, скрыв их под маской сияющей любовью Ткачихи. Она вжилась в роль, не позволяя разрывающей внутренности обиде прорваться наружу. Реплика за репликой, действие за действием — и половина выступления была уже пройдена. И перед тем, как по сценарию влюбленные оказались разделены, Суми посмотрела в зал, передавая зрителям боль и все чувства своей героини. Глаза зацепились за знакомое лицо. Понадобилось несколько мгновений, чтобы поверить, что к ней пришли и смотрели на нее вместе с родителями других учеников. Феликс сидел на одном из первых рядов и снимал Суми на камеру телефона с улыбкой, будто гордился своим ребёнком. Она впервые получала безмолвную поддержку от кого-то сидящего в зале. Впервые на школьном концерте она не чувствовала себя одинокой и брошенной. Суми зарядилась одухотворенностью, и остаток выступления прошёл как в тумане. Она произносила слова на автомате; незадумчиво, но безошибочно выполняла движения, ведь в мыслях был только Феликс, пришедший сюда ради нее. Наконец наступила финальная сцена, где разделенные Ткачиха и Пастух смогли встретиться, а после — бурные аплодисменты и звон в ушах. Не осознавая себя, Суми вместе с остальными актёрами поклонилась и, не увидев нужного человека на его месте, стремительно вышла из зала. А потом побежала что есть мочи за пределы школы. Остановилась лишь тогда, когда у ворот заметила фигуру, машущую ей. Феликс был одет с иголочки — в свободные брюки и выглаженную белую рубашку —, а в руках держал букет ярких цветов. В горле Суми застряла безграничная благодарность. Она обязательно выразит ее словами, но пока была способна лишь крепко хвататься за Феликса и рассыпаться от потока слез. — Ты ж моя девочка, — приговаривал Феликс, поглаживая Суми по голове, пока та сдерживала его в крепких объятиях. — Красавица, умница. Ты так замечательно сыграла Ткачиху. Покажу парням видео, и они все будут писаться от гордости. — Спасибо... — смогла вымолвить Суми между всхлипываниями. Феликс отнял ее лицо от своего тела и провел большими пальцами по ее щекам, стирая слезы. — Ну же, не плачь. Думай только о том, как хорошо ты справилась. Остальное не должно тебя волновать. Хочешь прогуляться? Поесть вредной еды? Или, может, чего покрепче выпить? Я все для тебя сделаю. — Давай зайдём в Дом Криса, а потом к реке Хан? — успокоившись, предложила Суми. — Как пожелает моя госпожа, — озорно улыбнулся Феликс и, вручив букет, взял Суми за руку, принимаясь раскачивать соединенные ладони. — Дом Криса? — и все же решил переспросить он. — Так называют дом, в котором мы все сейчас живем. В честь Криса, как ты понял. И насколько я знаю, это название было дано ещё при его жизни. Но я не советую говорить «Дом Криса» при папе, — предостерегла Суми. А у Феликса созрел новый вопрос. — Почему у тебя фамилия Хёнджина? — он выпалил это, совершенно не подумав. Вдруг для Суми это больная тема. — А ты, оказывается, осведомлён о наших семейных связях, — слегка удивлённо пробормотала девочка. — Чонин проболтался? — То есть Чонин уже все знает? Вот мелкий преуспел. Когда свадьба? — Феликс не мог не подтрунивать над взаимоотношениями этих двоих. Уж больно быстро они сблизились. — Если и будет, то лет через пять, — по голосу Суми было непонятно, шутила она или нет. Но Феликс решил не развивать эту тему и прислушался к вновь заговорившей девочке. — Отвечая на твой вопрос: мой папа так сильно любил мою маму, что попросил дать мне ее фамилию. Хёнджин — брат моей мамы и мой родной дядя, отсюда и одинаковые фамилии. Вот она, истинная любовь. Жаль, что трагичная. Умереть в один день — в книжках звучит романтично, однако в жизни Суми это было настоящим ужасом — в один миг лишиться обоих родителей. Благо у нее был человек, который очень сильно постарался заменить ей их. Без Хёнджина Суми бы пропала. Стоило задуматься о Хване, как у Феликса подскочил уровень агрессии. И он точно знал: как только увидит его, разобьёт ему лицо. Как Хёнджин мог не приехать к Суми, как посмел так нагло соврать? Феликсу было искренне плевать на причины, ведь факт оставался фактом: из-за Хёнджина Суми была вновь разбита. Всю долгую дорогу до Дома Криса с несколькими пересадками на общественном транспорте Феликс развлекал Суми дурацкими и иногда абсурдными разговорами. Пускай он мог казаться дураком, но пока Суми улыбалась и заливисто смеялась, ему было на это все равно. Несколько раз, правда, старания Феликса чуть не полетели насмарку, потому что Хёнджин решил объявиться и начал названивать Суми. И стоило ей увидеть родное имя, как весь весёлый настрой стремительно сменялся грустью. Однако она ни разу ему так и не ответила, а когда звонок повторился чуть ли не в сотый раз, отключила телефон к чертям. Конечно, она была обижена. На пороге Дома Криса Феликсу пришлось остановиться, отправить Суми внутрь, а самому остаться на крыльце. Телефон в кармане брюк, не переставая, нагло жужжал. И Феликс определённо знал, кто так отчаянно пытался до него дозвониться. Посчитав мысленно до десяти, чтобы не начать материться сразу, он приложил телефон к уху. — Где Суми? — прозвучало встревоженно. Оно и немудрено. — Тебя ебет? Совесть ещё как, не замучила? Какой же ты уебок, Хван Хёнджин, — ядовито проговорил Феликс. Всё-таки не покрыть Хвана матом не вышло. — Попадешься мне на глаза — прикончу. — Ты с Суми? Просто скажи, где вы, и сможешь меня убить на месте, — Хёнджин звучал обречённо, словно ещё слово — и он разрыдается. Феликс был бы только рад его помучить, чтобы неповадно было так беспечно относиться к важным для Суми вещам. Однако кто он такой, чтобы лезть в семейные отношения? Как он мог не сказать ответственному за Суми человеку, где она и все ли с ней в порядке? — Мы собираемся к реке Хан, — бросил Феликс и положил трубку. Понадобилось некоторое время, чтобы остудить пыл и как ни в чем не бывало зайти в дом. Суми крикнула со второго этажа, что скоро будет готова, и Феликс решил подождать ее на кухне. На удивление, там за столом сидел Чанбин. На самом деле, в этом доме все появлялись или исчезали так рандомно — никогда не знаешь, кого застанешь там по возвращении. И чтобы не сидеть в неловком молчании и заодно скоротать время, Феликс заговорил с Чанбином. — Не знаешь, где все? — имел он в виду, конечно, членов своей банды. — Когда я пришёл, никого уже не было, — сухо ответил Со. Что ж, диалог не удался. Феликс прикусил губу, думая, что ещё можно обсудить с этим совершенно неразговорчивым человеком. — Суми так хорошо выступила на концерте. Хёнджин многое потерял. — Он не пришёл? — Чанбин изумленно выгнул брови. — Совсем уже ахуел, да? Поэтому у нас сегодня с Суми «день без Хёнджина», — почти что торжественно произнес Феликс, после чего повисло молчание. — Куда пойдёте? — скорее из вежливости, чтобы поддержать диалог спросил Чанбин. По его виду можно было сказать, что он не тяготел к беседе. — К реке Хан. Спустя пару минут на первый этаж спустилась Суми, и Феликс смог избавить себя от высосанного из пальца разговора с самым скучным и незаинтересованным человеком. Вечер обещал быть чудесным.

***

Казалось, они прошли через весь Сеул. Им подумалось, что будет замечательной идеей дойти от захолустья, где находился Дом Криса, до реки Хан пешком. И когда наконец завиделась набережная, ноги были готовы отказать. Однако время, проведённое в пути, было поистине приятным. Феликс рассказывал истории из своей жизни и травил шутки, а Суми, в свою очередь, внимательно его слушала и в некоторые моменты не могла сдержать смеха. Они также успели побывать в кафе и обсидеть приличное количество лавочек, чтобы восстановить силы. До набережной они дошли к позднему вечеру, когда весь город загорелся огнями. Вид на водную гладь открывался завораживающий. Прохладный ветерок приятно трепал волосы, а неподалеку слышался шумный гомон компаний, который добавлял концу дня живости. Феликс надеялся, что голову Суми покинули грустные мысли, что она провела этот день с наслаждением, позабыв о досадах. Суми, казалось, и впрямь была счастлива. Её глаза, отражающие огни города, светились, а на губах играла лёгкая улыбка. Смотря на нее, Феликс чувствовал, как тепло разливалось по его груди, — ради безмятежности Суми он и старался. И честно, он был готов обойти Сеул ещё не раз, лишь бы видеть эту улыбку и свет в ее глазах. Какое-то время они постояли в тишине, наслаждаясь видом и атмосферой, а после неспешно пошли вдоль по набережной. Напряжение в мышцах ног было приятным, служа напоминанием о насыщенном дне, а усталость даже не пыталась проявиться. Был заведен незатейливый разговор одновременно обо всем и ни о чём. Суми вновь играла на лице искренними эмоциями, а Феликс не мог перестать за ними следить. А когда Суми предложила сделать селфи с видом на реку и яркий город, Феликс почувствовал себя фанатом, которому посчастливилось создать совместное фото с кумиром. Бестревожная и ничем не омраченная атмосфера была нарушена фигурой, запыхавшись идущей навстречу к ним. Настроение тут же спустилось с высокой отметки к нулю. С лица Суми пропал намек на улыбку, а глаза предательски заслезились. «День без Хёнджина» не смог остаться таковым. — Боже, я обошёл чуть ли не всю реку по несколько раз, чтобы найти вас, — встревоженно проговорил подошедший Хёнджин, после чего облегчённо выдохнул. — Вот незадача. Мы пришли сюда всего минут пятнадцать назад, — безэмоционально произнес Феликс. Несмотря на то, что при виде Хвана все внутренности закипели, он старался быть спокойным, чтобы не делать обстановку хуже для Суми. — Суми... — обратился к ней Хёнджин, но та не удостоила его и взглядом и, развернувшись, пошла в противоположную сторону. — Мне очень жаль, что я не смог прийти к тебе! — бросил он ей вдогонку и сделал шаг, порываясь приблизиться к ней, но Феликс схватил его за руку, останавливая. Теперь они шли в напряжённой и слегка мучительной тишине: Хёнджин подле Феликса, а Суми — впереди них. Хёнджину хотелось так много ей сказать, но он понимал, что все, вылетевшее из его рта, покажется лишь жалкими оправданиями. Думая о том, чтобы не упустить хорошую сделку, он не допускал мысли о том, что у него не получится провести встречу за довольно короткое время. Отведённые себе двадцать минут быстро превратились в час, а дальше встреча затянулась на неприлично долго. Китаец оказался дотошным и нерасторопным, старался обговорить даже самые маленькие и незначительные детали, тем самым заставив Хёнджина задержаться с ним на длительное время. Хёнджин мог бы прервать встречу и перенести ее на более удачный день, однако итогом все равно стала ложь в лицо Суми. Что сделано, то сделано, и Хёнджин сам ненавидел себя за то, что не сдержал данное обещание и, встав на развилке, не выбрал Суми. Самым справедливым было, если бы Феликс воплотил свои слова в реальность и при первом взгляде на него прибил бы его. Но, к сожалению самого Хёнджина, Феликс просто шёл рядом и даже не метал в него язвительными словечками. Складывалось ощущение, что вместе с Суми против него ополчился и Ли. Это стало осязаемым, когда Феликс спустя несколько десятков шагов слегка ускорился, оставляя его позади себя, — хотел хоть немного увеличить дистанцию между ними. И теперь все они шли друг за другом через определённое расстояние, где каждый пребывал в своих мыслях. Неоживленная в такой час проезжая часть внезапно озарилась ревом мотора. Спустя секунду появилась черная машина, проезжающая на бешеной скорости. Следующие события произошли слишком быстро, чтобы можно было среагировать. Окно со стороны водителя опустилось, и из него показалось дуло пистолета, направленное на цель. На Суми. Раздался выстрел. Одежда окрасилась кровью.