Мерзлая Казань

Утро тянулось мутным светом — таким, что будто солнце передумало вставать. Ночью сыпал мелкий, липкий снег, теперь он лежал тонким слоем на крышах и тротуарах. Боков рулил своей «Волгой», старой, но ухоженной. Салон пах табаком и бензином, печка гудела на полную, стекло всё равно запотевало. Он пару раз вытер ладонью, бросил короткий взгляд в зеркало — глаза усталые, но внимательные. Радио тихо шипело, ловило что-то вроде новостей, но он не слушал. Мозг уже работал: убийства, три тела. Он затянулся, выдохнул дым в приоткрытую форточку. — Ебаный холод, — пробормотал он, щёлкнув пеплом. Дворники хлопали по стеклу, разгоняя снеговую пыль. На перекрёстке — патрульная «Нива», два мента кутаются в бушлаты, греют руки над сигаретой. Казань просыпалась нехотя: редкие автобусы, гул трамвая где-то, запах дыма в воздухе. Боков свернул во двор, где стоял отдел. Мелкий снег скрипнул под колёсами, двор пустой, только у крыльца — замёрзший «уазик». Заглушил мотор, вылез, натянул воротник пальто, прикурил на ветру. Он шёл к двери отдела, дымил, пока не докурил до фильтра. В карманах — блокнот, спички, служебное удостоверение, уже поистрепавшееся и одна барбариска. Сегодня он должен был познакомиться со старшим следователем по делу — Мариной. Он толкнул тяжёлую дверь, вошёл — запах старого линолеума, табака и дешёвого кофе ударил в нос. В коридоре кто-то спорил про отчёты, кто-то смеялся. Боков стряхнул снег с плеч, прошёл мимо дежурного, коротко кивнув. — К Марине, — бросил. — Второй этаж, второй кабинет с права, — ответил тот. И пока шагал по коридору, Боков уже чувствовал, как что-то в этом деле не стыкуется. И почему именно район Кащея? Он толкнул дверь без стука. Кабинет встретил его теплом и дымом — кто-то тут курил без остановки. На подоконнике — пепельница, рядом чашка с засохшим чаем или кофем. В кабинете 4 стола, Один из столов находился у стены — заваленный делами, и женщина лет тридцати пяти в вязаном свитере, с заколотыми волосами и усталым взглядом. — Старший следователь Марина Шашлова? — сказал Боков, не снимая пальто. — Она, — коротко ответила, подняв глаза. — А вы, должно быть, Евгений Боков. — Он самый. — А это Виталик, мой помощник. Парень поднялся из-за стола. Лет двадцать один, максимум. Русый, глаза голубые, взгляд честный, как у тех, кто ещё не понял, что в этой работе честность долго не живёт. Одет тепло и просто. — Доброе утро, — сказал Виталик, чуть смущённо. — Ага, доброе, — кивнул Боков, бросив взгляд оценивающий и быстрый. Марина жестом показала: — Вон там свободный стол, можете расположиться. Боков прошёл, снял пальто, бросил на спинку стула. На столе — пыль, папка, старый телефон с крутящимся диском. Он сел, достал сигареты, прикурил. Дым встал столбом между ними. — Ну шо, рассказывай, шо у вас тут за пиздец происходит. Марина чуть прищурилась, но не возмутилась. — Три трупа за месяц. Все девушки. Ни свидетелей, ни места преступления. Тела просто появляются на окраине района, возле промзоны. — Время смерти определили последней девушки? — Боков нервно прикурил, затянулся, выпуская дым к потолку. — Нет, — ответила Марина, старший следователь, не поднимая глаз от бумаг. — А эксперты шо? — он кивнул на папку на её столе. — По месту преступления вообще пусто как я смотрю. — Эксперты ничего. — Она устало потёрла переносицу. — Место преступления не найдено. Тело просто привезли и оставили. Следов — ноль. — А родственников, соседей, друзей опрашивали? — Этим сейчас занимаются. Боков выпустил струю дыма, встал, прошёлся вдоль стола. — Какие ваши версии? — Думаем, кто-то из родных. Парня у неё не было. — На каком основании “из родных”? — На основании статистики. Боков фыркнул, стряхнул пепел в кружку. — Та ёпт... Где вы все этой статистики понабрались, а? Одну книжку всем районом читаете? Марина приподняла бровь, но промолчала. Повисла пауза. За окном тянуло серым утром и кофе пахло дешёвым. — Все три девушки живут в этом районе. Боков скривился, обводя глазами карту района, которая лежала на столе. — Значит, он их таскает на окраину, — сказал он, сжимая сигарету между пальцами. — И не просто так. — Ты думаешь, он местный? — Думаю, он родной для этих улиц и давно знает район. Каждый уголок промзоны знает. Марина кивнула, задумавшись. — Тогда нужно проверять промзону, гаражи, старые цеха. Может, что-то там найдём. — Значит так, — Боков бросил окурок в пепельницу и откинулся на спинку стула. — Марин, тебе надо сейчас съездить и добросить родителей и лучшую подругу последней. А мы с Виталиком поедем на промзону. ----------- Кащей сидел в своём гараже — в старой качалке, где пахло железом, потом и табачным дымом. Железные гантели лежали под лавкой, на стенах — пожелтевшие плакаты с бодибилдерами и кусками скотча. В углу потрескивала старая буржуйка, из трубы валил сизый дым. Он сидел в маленькой комнатке, вроде как «комната начальства». На столе — пепельница, пара пустых бутылок из-под пива и спички, свою зажигалку как он думал потерял где-то. Кащей курил молча, задумчиво глядя в никуда, дым плотно повис в воздухе. Рядом сидела Люся в его спортивной куртке. Болтала что-то вполголоса, о каких-то девчонках из соседнего двора, о драке у клуба, о том, что сосед опять музыку включил в три ночи. — Слышь, а я ему сказала: не вырубишь, мой парень приедет - Кащей — смеялась она, не замечая, что он не слушает. — Он, прикинь, сразу испугался и выключил. Кащей лишь кивнул, даже не улыбнувшись. Пепел упал на пол. В голове шумело — не от алкоголя, а от мыслей. Прошлая ночь стояла перед глазами обрывками. Он пытался не вспоминать, но чем сильнее гнал это из головы, тем яснее видел — как тот смотрел на него, как будто сквозь. Люся подняла глаза, заметила его взгляд, будто остекленевший: — Ты чего такой? Кащей затушил сигарету, посмотрел на неё. — Да так… думаю. — О чём? Он на секунду задержался. — О делах. — и отвернулся, снова прикуривая. Она пожала плечами, откинулась на стену, что-то бормоча. А он молча курил, глядя в потолок. Дым застилал воздух, как туман. Внутри всё гудело — странное чувство, будто его разрывает между злостью и чем-то, что он не хотел называть. Снаружи послышался вой ветра, где-то хлопнула дверь соседнего гаража. Кащей встал, медленно надел куртку, бросил взгляд на Люсю: — Я скоро. Она прищурилась: — Опять к своим? Он не ответил. Просто вышел, захлопнув дверь. Холод ударил в лицо. Он вдохнул глубже, будто хотел выжечь всё внутри. Но память всё равно не отпускала — ни взгляда Бокова, ни ту ночь, что теперь сидела в нём, как заноза. ------------ Около часа дня Боков с Виталиком вернулись в отдел. Машина въехала во двор, колёса шуршали по грязному снегу. Солнце било в окна, но толку от него не было — холод пробирал до костей. Боков вылез, хлопнул дверцей, расправил плечи. На нём — пальто, воротник поднят, лицо злое, глаза красные от недосыпа. — Хуйня полная, — бросил он, заходя в здание. — Там, блять, ни следа, ни блять ничего совсем. Они вошли в кабинет. Виталик первым к чайнику — дернул за провод, щёлкнул кнопку. Марина уже была там — сидела, облокотившись на стол, сигарета дымилась в пальцах. Вид у неё был уставший, под глазами лёгкие тени. Она подняла взгляд, когда они вошли. — Ну шо? Есть шо то? — спросил Боков, сбрасывая папку на стол. — Ничего. — Марина коротко качнула головой. — Родители обычные. Подруга — девчонка как девчонка, работает, живёт с матерью. Говорит, та вечером должна была с кем-то встретиться на остановке. Но не помнит с кем. Боков резко поднял голову: — "Не помнит", — передразнил он. — Ебаный стыд, как можно сука не помнить? С кем, когда, зачем? У них шо, память по праздникам только блять включается? Виталик усмехнулся, подливая кипяток в чашки. Он взял у Виталика чашку, отпил горячего кофе, обжёгся, выругался сквозь зубы. Горячий кофе обжёг язык, но в груди стало чуть теплее. — Мы по промзоне прошли, — сказал он, глядя на Марину. — Пусто. Ни следов, ни свежего мусора, — сказал, ставя чашку на край стола. В кабинете стало тихо. Только тикали часы и потрескивала розетка от старого чайника. Марина устало потушила сигарету, посмотрела на карту. — Завтра снова поеду к этой подруге. Может, вспомнит что-то ещё. Иногда они начинают говорить только на второй раз. Боков ходил по кабинету, как зверь в клетке. Пепел с сигареты осыпался на пол, он не замечал. На столе — карта, фото, отчёты. Всё одно и то же. Пустота. Ни свидетелей, ни следов, ничего. Марина молчала. Виталик сидел у стола, крутил ручку в пальцах. Боков подошёл к столу, ткнул пальцем в фото — камень, гладкий, на нём выцарапаны странные символы. — Вот с этого, может, и начнём. — Он глянул на Виталика. — Возьми эти камни, отвези в универ, к этим... как их... археологам, историкам. Пусть глянут, что за хрень. Может, хоть просвет какой будет. Виталик кивнул, записывая в блокнот. — Сделаю. Боков присел на край стола, потер виски. — Ненавижу, когда пусто, — тихо сказал он. — Когда ничего нет. Боков прищурился, глянул на Марину. — Надо узнать, с кем она должна была встретиться. Может подруга знает, но с переляку забыла или специально умалчивает. Боков подошёл к окну. Снег всё ещё падал редкими хлопьями. Казань выглядела серой, выжатой, будто сама устала от этих дел. Он докурил сигарету до фильтра, бросил в пепельницу, и сказал тихо, почти себе: — Найдем эту суку, которая девушек убивает. Марина посмотрела на него — в голосе не было бравады, только усталое, глухое упрямство. Он не любил проигрывать. А сейчас всё вокруг выглядело именно так, будто кто-то уже идёт на шаг впереди. Боков сидел за подоконнике, глядя на мелкий огонёк пламени. Щёлк — крышка, щёлк — снова. Металлический звук зажигалки бил по ушам. Он крутил её между пальцами, машинально, будто хотел стереть надпись на боку. На боку — едва заметно процарапан ножом «K». Он щёлкнул ею ещё раз, поднёс ближе к глазам — и вдруг нахмурился. " Откуда она у меня и что за «K» " Он вспомнить не смог. Ночь смазанная, мутная. Вроде кто-то был рядом… но память срывалась, будто специально. Он положил зажигалку в карман, встал, взял пальто. — К Кащею поеду, — сказал Марине, которая как раз заполняла бумаги. — Надо поговорить. — Опять к нему? — та подняла глаза. — Думаешь, знает что-то? — Конечно знает, он же главный на районе, может шо то вспомнил. Он вышел из отдела, хлопнув дверью. По дороге думал о Кащее. Тот был не просто информатором. Боков это понимал. Он был и подозреваемым, и жертвой обстоятельств. Из-за железных ворот доносился гул приёмника и лязг тренажёра. Он постучал кулаком — три коротких удара. Ворота со скрипом приоткрылись. Кащей, голый по пояс, стоял у штанги. Мышцы ходили под кожей, на шее — пот, на лице — спокойствие, чуть отрешённое. — Здорова, — поздоровался Боков, заходя внутрь. — Здорова, — ответил Кащей. В гараже пахло железом, табаком и потом. В углу шипел приёмник, играла какая-то зарубежная песня. — Я че приехал...хочу узнать про твой район лучше. Ты скажи мне, может кто-то недавно откинулся с зоны у вас или же есть какой-то местный дурачок. Кащей поставил штангу на стойку, откинулся на скамью, глядя в пол. Долго молчал, будто думал о чём-то своём. — Нету таких, — ответил наконец. Боков нахмурился. — Ты уверен? — А ты чё, сомневаешься? — поднял взгляд Кащей. В глазах мелькнула тень, что-то усталое и чуть колкое. Боков поморщился. Кащей молча достал сигарету, прикурил от спички. Огонёк дрогнул, отразился в его лице. — По району расскажи мне, шо тут у вас как и про пром зону расскажи — Район как район, обычные люди, все спокойно, не считая конечно, что сейчас происходит. На промке металлисты, бомжи, пара барыг. Все. — Конкретнее, блядь, — отрезал Боков. — Я не экскурсию слушаю Кащей усмехнулся уголком губ, глаза чуть прищурил. — Ну, есть тут один... Лом. Местный псих. Жил у железки. Иногда вылезает — бутылки тырит, баб пугает. Но чтоб убить — не верю. Он у нас тут давно. Безобидный тип. — Безобидный не безобидный, а проверить надо, - сказал он жёстко — заодно побалакаем. Он достал из кармана сигарету, покрутил в пальцах, потом достал зажигалку. Щёлкнул, поднёс огонь к губам… и он снова разглядывал выбитую на боку букву «К». Он протянул её Кащею. — Твоя? Кащей поднял глаза, задержал взгляд на предмете, потом на Бокове. — Моя, — тихо сказал он. — А шо она у меня в номере делала? — спросил Боков, чуть прищурившись. Кащей на секунду застыл. Он понял — Боков не помнит. Совсем. — А ты… не помнишь, что было вчера? — спросил он, будто невзначай. Боков затянулся, глядя в пустоту. — Не особо, — сказал он спокойно. — Помню, как сидели в кафе, жрали, бухали, про убийства базарили. Всё. Кащей молчал. Смотрел пристально, выискивал — врёт он или и правда не помнит. Секунды тянулись долго. — А шо было вчера? — продолжил Боков, прищурившись. — Как ты вообще у меня в номере оказался? Кащей выдохнул дым, нервно покусал губу. — Та ничего такого не было, — сказал тихо. — Ты нажрался, я тебя дотащил до гостиницы, помог дойти до номера. Видать, зажигалка и выпала. Боков кивнул, как будто всё сошлось. — Ясно. — Он докурил, стряхнул пепел. — Ну, спасибо за заботу шо ли. Боков глянул на часы, вздохнул: — Пошли пообедаем может? Я с утра на ногах, хоть супа поедим. Кащей поднял взгляд, и на лице его мелькнуло что-то, похожее на усмешку. — Дел полно, некогда мне с тобой обедать - буркнул Кащей. — Ну ладно, тогда это, завтра поедем за промку, проверим того бомжа. Может хоть какой-то толк будет. Кащей кивнул. — Ладно. Боков вышел, хлопнул воротами, гул прокатился по гаражам. Он пошёл к машине, докуривая на ходу. Воздух был морозный, колкий. А Кащей остался. Сел на скамью, стиснул кулаки и снова взялся за штангу — злость поднималась волнами. Он не мог выкинуть из головы одно: Неужели он правда не помнит? Всё то, что между ними вчера случилось. Каждое прикосновение, каждый взгляд — будто стерлось у него из памяти. Кащей сжал зубы и резко поднял вес. Железо звенело, будто отражало его злость.