Зов Леса

Комната, выделенная Лиане в замке баронессы Штарк, была просторной, холодной и безликой. В ней не было ни намёка на уют, лишь функциональная мебель из тёмного, тяжёлого дерева и гобелены с изображениями чужих, суровых предков. Когда она переступила порог, баронессы не было в замке; служанка, проводившая её, сухо сообщила, что госпожа отлучилась по неотложным делам. Какое-то время Лиана была предоставлена самой себе, и эта передышка казалась ей и благословением, и самой изощрённой пыткой. Она приняла ванну, смывая с себя дорожную пыль. Облачившись в чистое платье, она подошла к единственному в комнате окну. Оно выходило на восток, и за бескрайним мхом тёмного леса на горизонте уже розовели первые предвестники заката. Где-то там, за этими бесчисленными деревьями, осталась Рейвен. И с этим осознанием в груди Лианы разверзлась бездна. Вина, горькая и едкая, поднималась по горлу, сжимая его так, что становилось трудно дышать. Она вспоминала последний взгляд Гвен — полный презрения и жалости. Вспоминала молчаливое осуждение в глазах женщин у костра. И самое мучительное — представляла себе Рейвен. Её ярость. Её боль. Её пустое место в их постели. «Я должна была остаться, — шептала она, прижимаясь лбом к холодному стеклу. — Я должна была бороться. Почему я не могу бороться за себя?» Но тут же, как отголосок проклятия, в ушах звучал голос матери: «Ты хочешь меня в могилу свести, Лиана? Без денег баронессы мы по миру пойдём!». Эти слова были прочнее любых цепей. Долг, вбитый в неё с детства, оказался сильнее любви, сильнее свободы, сильнее её собственного желания быть счастливой. Она стояла у окна, разрываясь между двумя безднами, и тихо плакала, чувствуя, как её сердце превращается в тяжёлый, безжизненный камень. Внезапно в коридоре раздались быстрые, твёрдые шаги, от которых по каменным плитам пола отдавалось эхо. Они не предвещали ничего хорошего. Лиана инстинктивно выпрямилась, смахнув слёзы тыльной стороной ладони, и обернулась к двери. Дверь распахнулась и в проёме возникла фигура баронессы Биатрис Штарк. Она была высокой, широкоплечей женщиной в строгом платье, её светлые волосы были убраны, а на лице застыла холодная, недобрая усмешка. — Моя милая невеста, — её голос прозвучал притворно-сладко, но в глазах не было ни капли тепла. — Жива… Здорова. Какое облегчение. Лиана поднялась и сделала неглубокий, формальный реверанс, опустив глаза. — Баронесса. — Мы уж думали, что вы исчезли в этом лесу навсегда, — продолжала Биатрис, медленно обходя комнату, будто осматривая новоприобретённую вещь. — Ваша матушка даже траур объявила. Я рада, что ошиблась. Мне доложили, что вы были в плену у разбойников? — Да, — тихо ответила Лиана, чувствуя, как под взглядом Биатрис по коже бегут мурашки. — Была. — И вас так просто отпустили? — Баронесса остановилась напротив неё, скрестив руки на груди. — Не потребовали выкуп… Как странно. Обычно этот сброд не отличается благородством. — Они знали, что мой род разорён, — Лиана старалась, чтобы голос не дрожал. — Какой выкуп они могли бы потребовать? — Что-то тут не так, — Биатрис сузила глаза, её взгляд стал пронзительным. — Может, это не плен был? Может, вас приютила ваша старая подружка? Лиана отрицательно покачала головой, стараясь сохранить маску безразличия. — Мне известно, — ядовито протянула баронесса, — что после смерти Хельги атаманшей стала Рейвен. Так что я знаю, с кем вы провели эти дни. С той самой девчонкой, которую вы когда-то выпустили из своего поместья. Лиана невольно подняла на неё глаза, пытаясь разгадать её мысли, понять, куда клонит этот разговор. — Ну, и как вам она? — с притворным любопытством спросила Биатрис. — Она… была ко мне добра, — с трудом выдавила Лиана. — Ну, ещё бы! — фыркнула баронесса. — Насколько мне известно, эта воровка, — а она именно воровка, а не какая-нибудь благородная разбойница — никогда не пропускала ни одной юбки. — Она сделала шаг вперёд, нависая над Лианой, и та почувствовала резкий, тяжёлый запах неприятных духов. — Они и вас тоже отымела? Ложь была готова сорваться с губ Лианы, но слова застряли в горле. Она лишь снова, более резко, покачала головой. — Почему же тогда она вас отпустила, Лиана? — голос Биатрис стал тише, но от этого лишь опаснее. — Не убила, не потребовала выкупа? Просто… отпустила? — Я не знаю, почему! — в голосе Лианы прозвучали отчаянные нотки. — Может, потому что она не такое чудовище, как о ней говорят! — Она вас соблазнила? — Биатрис ухмыльнулась. На этот раз Лиана смогла лишь снова покачать головой, чувствуя, как предательский жар заливает её щёки. — Почему-то я вам не верю, Лиана, — прошептала Биатрис. И всё произошло с пугающей быстротой. Сильная рука вцепилась в запястье Лианы и дёрнула её на себя. Девушка вскрикнула от неожиданности и боли. — Отпустите меня! Вы не имеете права меня так хватать! — Вы без пяти минут моя жена, — лицо Биатрис исказила гримаса торжествующей жестокости. — Я имею право на всё. Она с силой прижала Лиану к холодной каменной стене, вывернув ей руку за спину. Боль пронзила плечо. Лиана отчаянно забилась, пытаясь вырваться, но хватка была железной. — Отпустите! Что вы себе позволяете! — Проверим товар, — сказала баронесса ей прямо в лицо. Её свободная рука грубо скользнула под юбку Лианы. Девушка издала крик, её тело забилось в попытке сопротивления. Это было унизительно, омерзительно, больно. Она пыталась оттолкнуть её, выкрутиться, но Биатрис была сильнее и тяжелее. — Уберите руки! — закричала Лиана, и в её крике был слышен ужас. Но баронесса не слушала. Её пальцы, грубые и бесцеремонные, нашли то, что искали, и резко проникли внутрь. Лиана вскрикнула — коротко, пронзительно, от боли и глубочайшего унижения. И тут же хватка ослабла. Биатрис отстранилась, её лицо выражало брезгливость. Она убрала руку и с отвращением вытерла пальцы о ткань платья Лианы. — Я так и знала… — её голос был низким и зловещим. — Ты спала с ней. ТЫ СПАЛА С НЕЙ! Лиана, едва дыша, прислонилась к стене, чтобы не упасть. Рыжие волосы растрепались и прилипли к её мокрому от слёз лицу. Всё её тело дрожало. — Я не стану говорить с уважением о подстилке разбойников, — Биатрис говорила теперь громко, с презрением, разгуливая по комнате. — Тебя все отымели? Или только атаман? — Да как вы… — Лиана задыхалась, её грудь болезненно вздымалась. — Как вы посмели! — Заткнись, шлюха! — рявкнула баронесса, оборачиваясь к ней. — Ты не девственница… а ты была обещана мне чистой! От этих слов, произнесённых с такой ледяной ненавистью, последние силы покинули Лиану. Она не выдержала и зарыдала, громко, безутешно, сползая по стене на пол. — Давай, поплачь, шлюха, — с наслаждением наблюдала за ней Биатрис. — Я так и быть, женюсь на тебе. Твой титул мне нужен… Но я хотела чистую невесту, а не разбойничью подстилку, которую отымели всей шайкой. И я очень сомневаюсь, что это было насильно. Ни синяков, ни царапин на тебе… Так что ты сама раздвигала ноги перед своей воровкой. Она снова подошла и пнула ногой край платья Лианы. — Твоя мать получит только половину обещанных денег. Я не буду платить полную сумму за порченый товар. — Я… я не товар! — всхлипнула Лиана, пытаясь подняться. — Товар, Лиана, — холодно констатировала Биатрис. — Вещь. Моя вещь. Свадьба будет через два дня. Деньги твоей матери переведут после церемонии. Она сделала паузу, давая этим словам проникнуть в самое сознание униженной девушки. Затем наклонилась так, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — А твою разбойницу… твою любовницу… я найду. И прикажу повесить её на стене этого замка, прямо напротив твоего окна. Чтобы ты каждое утро просыпалась и видела, как вороньё выклёвывает ей глаза. С этими словами, полными садистского удовольствия, баронесса Биатрис Штарк развернулась и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Она осталась сидеть на холодном полу роскошной и бездушной комнаты, содрогаясь от рыданий. Унижение, страх и осознание того, в какую бездну она добровольно шагнула, сдавили её горло. Она предала любовь, предала себя, и всё, что она получила взамен, — это участь вещи, которую приобрели с огромной скидкой. А где-то в лесу жила женщина, которой она нанесла сильнейшую рану.