Зов Леса

Сознание Лианы медленно выныривало из тёмных, бредовых вод. Ей чудилось, будто она всё ещё на берегу того лесного озера у водопада, где когда-то была с Рейвен. Солнечные зайчики плясали на поверхности воды, а голос Рейвен звучал так близко и ясно. Это воспоминание было таким ярким, таким болезненно реальным, что, открыв глаза и увиливав склонённое над собой лицо Рейвен, она снова зажмурилась, не в силах вынести жестокости этого обмана. — Лиана. — Голос прозвучал снова, знакомый до боли. — Посмотри на меня. Ещё раз. Она не решалась. Это был бред? Последняя уловка угасающего разума? Или явь, слишком прекрасная, чтобы быть правдой? — Лиана, я прошу тебя. — Эй, аристократка чёртова! Ну-ка, глаза открой! — другой голос, грубый и требовательный, врезался в её слух. Гвен? Неужели Гвен? Послушание, вбитое в неё месяцами унижений, сработало быстрее сознания. Её веки дрогнули и медленно приподнялись. Перед ней стояли они обе. Рейвен. Её глаза, обычно насмешливые, сейчас были полны беспокойства и нежности, что Лиане перехватило дыхание. А рядом — Гвен. Её взгляд метал молнии, сгусток ярости и нетерпения. — Заставила ты нас поволноваться, чёртова аристократка! — произнесла Гвен, скрестив руки на груди. Лиана медленно перевела взгляд с Гвен обратно на Рейвен. Её губы шевельнулись. — Рейвен?.. — имя сорвалось с её губ едва слышным, хриплым выдохом. — Рейвен? — Да, это я. Тише. Береги силы. — Рейвен протянула руку, и Лиана попыталась поднять свою, чтобы прикоснуться к ней, проверить, не мираж ли это, но ее рука беспомощно упала на одеяло. — Все хорошо, Лиана. Мы нашли тебя, чёрт бы тебя побрал. Аристократка упрямая, глупая девчонка. — Голос Рейвен дрогнул. — Окрепнешь — увезу тебя в свой лес. И мне плевать на твои желания и страхи. Никто больше не причинит тебе боли. Лиана смотрела на неё в полном ошеломлении. Она не надеялась. Не смела даже мечтать. В её мире, полном предательства и жестокости, не оставалось места для чудес. — Рейвен… — снова прошептала она, и новый приступ кашля, уже не такой удушающий, но всё ещё изматывающий, сотряс её тело. Он отобрал последние крохи сил. Глаза снова закрылись, а на лбу и висках выступила мелкая, холодная испарина. — Так, а ну, разойдись! — над ними нависла тень лекаря. Её прокуренный, хриплый голос не терпел возражений. — Ей силы беречь надо, а вы её переживаниями терзаете! То, что она не отдала концы, ещё не значит, что она полностью поправилась. Теперь её силы восстанавливать надо, а не нервы ей трепать. Старуха склонилась над Лианой, прислушиваясь к её хриплому, прерывистому дыханию. Девушка, уловив близость этого морщинистого лица, невольно зажмурилась ещё сильнее, инстинктивно отстраняясь. — Посмотрите, недотрога какая, не нравлюсь я ей, — старуха усмехнулась, обнажив почерневшие зубы. — А вот вам юшка. Вливайте в неё по капле. И только попробуй выплюнуть! — она прошипела эти слова уже в сторону Лианы, а затем сунула глиняную миску Рейвен. Та приняла её, и её взгляд, снова упал на девушку. — Слышала, что лекарь сказала? Сейчас будешь есть. Понемногу. Рейвен аккуратно, с непривычной для её сильных пальцев нежностью, взяла деревянную ложку, зачерпнула немного тёплого бульона и поднесла к губам Лианы. Та послушно сделала маленький глоток, не отрывая от Рейвен широких, всё ещё не верящих глаз. Она словно боялась, что если моргнёт, то видение исчезнет. — Вот так… — голос Рейвен сорвался на шёпот. — Всегда бы ты была такой послушной, не пришлось бы скакать за тобой через пол-королевства. — Она пыталась шутить, но в её словах звучала такая разительная и неподдельная боль, что шутка рассыпалась, не родившись. Позже Лиану усадили на кровати, прислонив лицом к плечу Рейвен. Та сидела неподвижно, становясь для девушки живой, тёплой и дышащей опорой. В это время сзади подошла темнокожая помощница лекаря. Девочка-подросток, немая, с огромными, внимательными глазами. Её тонкие, ловкие пальцы с невероятной осторожностью начали обрабатывать спину Лианы лечебной мазью. Прикосновения были лёгкими, но Лиана всё равно вздрагивала, когда пальцы скользили по особенно глубоким или свежим ранам. — Вот так, девочка, ровным слоем, — старуха-лекарь наблюдала за работой своей ученицы, стоя в дверном проёме и куря скрутку. — Быстро учишься. Молодец. Девочка лишь кивнула, сосредоточенно выполняя свою работу. — Шрамы останутся, — равнодушно констатировала лекарь, обращаясь к Рейвен. — Кожа у вашей рабыни слишком нежная. — Она не рабыня, — тут же, резко парировала Рейвен. — Да мне всё равно кто она, рабыня, аристократка, как вы её называете… Для меня она просто пациентка. Как только хрипы в лёгких успокоятся, можете забирать. Да и теплее у вас там будет на юге королевства… наш холодный воздух ей сейчас ни к чему. Лиану снова уложили, на этот раз на бок, чтобы мазь лучше впиталась и чтобы ей было легче дышать. Сознание её теперь было яснее, она больше бодрствовала. Синяки на лице почти сошли, но она упорно молчала, словно язык отказывался ей служить. Её глаза, огромные и прозрачные на исхудавшем лице, бессмысленно блуждали по комнате, цепляясь за детали, но ни на чём не останавливаясь надолго. Рейвен присела на край лежанки и мягко, почти с робостью, погладила её по спутанным, но уже чистым волосам. — Я рядом, Лиана. Не переживай. Не хочешь — ничего не говори. Не надо. Набирайся сил. Отдыхай. А потом… потом поедем домой. Гера скучает. Малышка Марта всё время о тебе спрашивала. Все… все о тебе переживали. Лиана вздохнула, глубоко и прерывисто, а потом потянула одеяло, натянув его себе на лицо, пытаясь спрятаться в его грубой ткани. Это был жест испуганного, затравленного зверька, ищущего укрытия. Рейвен сдавленно вздохнула, ещё раз погладила её по голове и отошла к Гвен, стоявшей у печи. — Что с ней? — тихо спросила Гвен, её брови были сдвинуты. — Я думала, она обрадуется. Будет плакать, смеяться… а она… как не живая. — Она в шоке, — за их спинами раздался голос лекаря. Старуха подошла, вытирая руки о грязный фартук. — Не знаю я всего, что с ней приключилось. Но я вижу — ранено не только тело. Душа её переломана. Вот душу лечить будет куда сложнее. Я дам вам кое-какие снадобья. Чтобы держать её в полудреме, если будет перевозбуждена. Успокаивающие настойки, если чего-то испугается или вспомнит что-то ужасное. Но всё остальное… это терпение. Любовь. И забота. Больше я ничем не могу помочь. — Рейвен любит её. Да все мы эту глупую девчонку любим, — отозвалась Гвен, её голос прозвучал неожиданно мягко. — Любви ей хватит с избытком. — Ты нам её на ноги поставь, чтобы мы могли забрать её поскорее, — Рейвен повернулась к лекарю. — Отблагодарим так, что больше не придётся тебе жить в этой дыре. Заберёшь свою ученицу и переедете в квартал получше. — Да нам и тут неплохо, — старуха флегматично махнула рукой. — В квартале ремесленников и купцов лекарей — пруд пруди. А нищих кто лечить будет? Останемся тут. Права я, дочка? — она обняла за плечи свою немую ученицу, которая молча прижалась к ней. — Вот помру, а она моё ремесло продолжит. Надо же кому-то и бедноту отпаивать да отхаживать. Тут наша судьба. А вы… вы свою девчонку берегите. Чтобы больше не пришлось ей так страдать. — Не беспокойся, старуха, — Гвен усмехнулась, и в её усмешке снова появился знакомый стальной отблеск. — Теперь с неё глаз не спустим. Ни один волосок с её головы не упадёт. А в углу комнаты, укутанная в одеяло, Лиана лежала с открытыми глазами и слушала этот разговор. Сквозь щель в одеяле она видела профиль Рейвен, освещённый тусклым светом очага.