Мисс Конгениальность

POV Реджина Запах яблок с корицей всегда успокаивал меня. Он был моим личным якорем, ароматом контроля. Когда волнение начинало грызть изнутри, я просто открывала флакон своих духов, вдыхала — и всё становилось на свои места. Всё под контролем. Но не сегодня. Сегодня даже этот запах не спасал. С самого утра атмосфера конкурса была натянутая, как струна. Девушки репетировали улыбки, шаги, жесты. Белль что-то тихо спорила с Голдом у сцены — он, как обычно, выглядел так, будто знает всё наперёд. И только одна фигура нарушала привычный порядок — Эмма Свон. Она была не как остальные. В ней не было этой театральной пластики, которой учат конкурсанток. Она не пыталась нравиться — и именно поэтому внимание к ней прилипало, как магнит. Я долго убеждала себя, что раздражена просто потому, что она выделяется. Но раздражение — слишком слабое слово. В ней было что-то… опасное. И, как назло, что-то неотвратимо притягательное. Позже, в своём кабинете, я открыла ноутбук. На экране — внутренние списки участниц, копии анкет, всё, что проходит через мой отдел. Просто рутинная проверка. Просто привычка держать всё под контролем. Но когда я дошла до анкеты Эммы Свон — что-то не сходилось. Фотография выглядела официальной, слишком официальной для простого конкурса. А в строке “контактное лицо” стояла подпись агента из федерального бюро. Я знала эти коды — слишком много лет работала рядом с политиками, спонсорами, людьми, которые любят играть в тайные дела. Я замерла. Сердце пропустило удар. Агент под прикрытием. Меня будто обдало холодом. Эмма Свон не просто участница — она следит за кем-то. И если она здесь, значит, на моём конкурсе происходит нечто большее, чем просто парад блестящих платьев. Я вспомнила, как она вчера, в перерыве, задержалась у сцены, будто искала что-то глазами в толпе. Как нервно поправила микрофон, который вообще-то не был её. Как замолчала, когда Белль спросила о прошлом. И как её глаза — зелёные, ясные — слишком быстро искали выход из любого разговора. Я закрыла ноутбук, прошла к зеркалу и посмотрела на себя. В отражении — идеальная картинка: строгий пучок, безупречный макияж, уверенная осанка. Женщина, которую уважают. Которой боятся. Но где-то в глубине отражения я увидела дрожь. Не от страха. От предчувствия. Я должна была сообщить Голду. Так требовала логика, протокол, здравый смысл. Но я не сделала этого. Почему? Потому что часть меня хотела узнать правду лично. Хотела встретиться с ней взглядом и увидеть, что она скажет, когда поймёт, что я знаю. Хотела испытать её. Разобрать по слоям, как она разбирает людей. Может, я просто устала от идеальных масок вокруг. Может, мне хотелось хоть одной честной игры.