Мисс Конгениальность

POV Реджина Иногда я думаю, что в моей жизни слишком много блеска. Он ослепляет, мешает видеть правду. Сегодня свет прожекторов был нестерпим — даже сквозь ресницы. Финал конкурса. Аплодисменты, фальшивые улыбки, запах духов и лака для волос. На сцене — десятки идеальных девушек, каждая из которых мечтала о короне, а в зале — сотни глаз, ищущих только зрелище. И всё же где-то внутри у меня клокотало предчувствие. Что-то шло не так. Я видела Эмму. Она стояла чуть в стороне, у кулис, в платье цвета шампанского, и казалась... не здесь. Не среди них. Не частью шоу. Она смотрела на сцену, будто видела невидимое. И эта её сосредоточенность пугала больше, чем все слухи о её прошлом. Мисс Мэн, агент под прикрытием, женщина, от которой пахнет непослушанием. И теперь, когда я знала правду, я не могла перестать наблюдать за ней. Белль появилась внезапно — будто выросла из тени. Её шаги были быстрыми, глаза — настороженными, губы сжаты. Я видела, как она пробирается к Эмме, как что-то шепчет, протягивает руку. Серебристый блеск. Флешка. Моё сердце замерло. Голд сидел в первом ряду, чуть позади оркестра. Выглядел спокойно, даже самодовольно. Только одна деталь его выдавала — лёгкий тик в уголке губ, как у человека, который слишком долго сдерживает победную усмешку. — Что ты задумал, Румпель... — прошептала я, глядя на него. Эмма взяла флешку, и что-то в её взгляде изменилось. Она больше не играла роль мисс. Это был взгляд хищницы, которая наконец видит цель. Сцена дрожала от аплодисментов. Девушки выстроились в линию, ведущий объявлял последнюю тройку. А я... Я не слышала ни звука. Всё внимание было приковано к Голду. Он поднялся, словно собирался сказать тост. Микрофон в его руке блестел. Но в другой — мелькнул крошечный пульт. Я почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом. — Нет… — выдохнула я. Эмма уже двинулась вперёд. Я видела, как она что-то кричит, но шум заглушил слова. Мир на секунду замер. А потом — вспышка. Свет. Грохот. Огненное дыхание прошлось по сцене. Я упала. Не помню, когда именно — просто пол исчез под ногами. Воздух вырвало из лёгких, шум стал тягучим, будто под водой. Запах гарей, лака, расплавленного пластика. Глаза щипало, сердце стучало где-то в горле. Крики. Дым. Кто-то бежал, кто-то звал на помощь. Я пыталась подняться, но ноги не слушались. Где-то среди этого хаоса я увидела — её. Эмма. Она рванулась ко мне сквозь дым, платье в пепле, волосы растрёпаны. Кричала моё имя. Я не слышала, но по губам прочла — «Реджина!» Она подхватила меня, обхватив за плечи, и я впервые за много лет позволила себе — опереться на кого-то. Рука горячая, сильная, пахнет потом, пеплом... и правдой. — Ты ранена? — спросила она, голос дрожал. — Нет… думаю, нет. — Нужно выбираться. Я хотела что-то сказать, но взгляд зацепился за Голда. Он стоял у разбитых декораций, с ожогом на щеке и безумной улыбкой. И тогда я поняла — это не конец. Это было только начало. Мы выбрались за кулисы. Воздух был чуть чище, но уши всё ещё звенели. Эмма сжала мою руку — слишком крепко, чтобы я не почувствовала дрожь. — Он планировал больше, — сказала она тихо. — Это был не просто взрыв. На флешке — его схемы. Белль нашла их. — Белль? Где она? — Я не знаю. Она исчезла после того, как передала мне носитель. Я кивнула, чувствуя, как внутри растёт ледяная пустота. Белль… девочка, которая всегда верила Голду. Эмма посмотрела на меня — устало, с пеплом на щеках и отчаянной решимостью в глазах. — Мы должны закончить то, что начали. — Мы? — я усмехнулась, хотя голос дрогнул. — Ты всё ещё думаешь, что я на твоей стороне? — Я знаю, — прошептала она. — Потому что ты первая заметила, что он лжёт. Эти слова ударили сильнее, чем взрыв. Когда мы наконец вышли на улицу, над зданием всё ещё поднимался дым. Сирены резали ночь, люди суетились, кто-то плакал. Я стояла, чувствуя, как платье прилипло к коже, а руки дрожат. Эмма рядом. Молчит. Я смотрела на пылающее здание и думала, что, возможно, в этом огне сгорело всё, чем я пыталась управлять. Фасад, порядок, идеальная жизнь. Осталась только правда. Когда огонь стал стихать, Эмма повернулась ко мне. — Это ещё не конец, — сказала она. — Знаю, — ответила я. И, впервые за много лет, не попыталась это отрицать.