Часть 2
16 октября 2025 г., 11:39
Изуку чувствовал себя так, будто шел по минному полю. Каждый шаг отзывался эхом в слишком тихих утренних коридорах Академии Юэй. Его хвост, предательски подергивающийся от нервного напряжения, то обвивался вокруг ноги, мешая идти, то взметался вверх, реагируя на малейший скрип двери или отдаленный голос.
«Директор Нэдзу и Айзава-сенсей… О чем я им вообще скажу? «Простите, я, кажется, наполовину кот?» Но как это сочетается с Всемогущим? Это какая-то новая форма? Или… или это всегда было во мне?» — его мысли неслись в бешеном темпе, заставляя уши прижиматься к голове.
Он свернул за угол и замер. Прямо перед ним, с невозмутимым видом поправляя перчатки, стоял Монома Нейто.
— А, Мидория из 1-A! — голос Мономы прозвучал слишком громко в тишине коридора. — Как раз вовремя! Я хотел обсудить с тобой…
Его взгляд скользнул по фигуре Изуку, и слова застряли у него в горле. Его глаза, обычно полные надменности, медленно округлились, перемещаясь с взъерошенных зеленых волос на два пушистых уха, нервно подрагивавших на макушке, а затем опустились вниз, к тонкому хвосту, который в панике закрутился вокруг лодыжки Изуку.
На лице Мономы медленно, как восход солнца, расползлась широкая, абсолютно блаженная ухмылка. Его глаза сверкнули.
— О-хо-хо! — воскликнул он, поднося руку ко рту. — Что это?! Один из сильнейших класса 1-А превратился в безобидного котика? Какая жалость! Какое унижение для вашего жалкого класса!
Изуку попытался пройти мимо, бормоча что-то невнятное про срочную встречу, но Монома был неумолим. Он шагнул вперед, блокируя путь.
— Не спеши, не спеши! — его голос стал сладким и ядовитым. — Позволь же мне как будущему герою и лидеру оценить обстановку. Мягкие ушки… пушистый хвостик… — он сделал вид, что задумался. — Скажи, Мидория, тебя теперь в лоточек нужно сажать и наполнять его песком? Или ты будешь гоняться за лазерной указкой во время уроков тактики?
Изуку побагровел от стыда. Его уши прижались так плотно, что почти исчезли в волосах, а хвост взъерошился.
— Н-Нейто-кун, это не так… я не…
— О, не смущайся! — Монома расхохотался. — Это же идеально! Теперь весь мир увидит, что 1-A — это просто собрание милых, безобидных зверушек! Я просто обязан рассказать об этом всем! Представляю, какое лицо будет у Бакуго, когда он узнает, что его соперник мурлыкает от поглаживаний за ушком!
С этими словами Монома, все еще хихикая, повернулся и побежал по коридору, видимо, чтобы немедленно приступить к выполнению своего «долга».
Изуку остался стоять один, сгорая от стыда и предчувствуя неминуемый хаос. Теперь, помимо разговора с директором и Айзавой, ему предстояло пережить еще и насмешки всего класса 1-B. Он тяжело вздохнул, и из его груди вырвалось совсем уж жалобное мурлыкающее всхлипывание. Этот день явно не задался с самого начала.
***
Стучаться в массивную дверь кабинета директора дрожащей рукой было одним из самых пугающих переживаний в жизни Изуку. Изнутри послышался веселый, тонкий голос: «Входите!» Изуку толкнул дверь и замер на пороге. Кабинет был просторным и светлым, но атмосфера в нем была плотной, почти осязаемой. За большим столом в кресле-качалке восседал сам директор Недзу, попивая чай из изысканной фарфоровой чашки. Рядом, прислонившись к стене с видом человека, которого разбудили посреди лучшего сна в жизни, стоял Айзава. Его красные глаза безразлично скользнули по Изуку, задерживаясь на ушах. А в центре комнаты, с невозмутимым видом рассматривая какую-то диаграмму на планшете, находился Всемогущий. Его массивная фигура и героическая осанка заставляли Изуку инстинктивно выпрямиться, отчего его хвост нервно дернулся. — А, Мидория-кун! — радостно пропищал Недзу, ставя чашку. — Мы как раз о тебе. Проходи, присаживайся. Не хочешь чаю? Молока, может быть? Изуку почувствовал, как по его щекам разливается румянец. Он робко подошел и опустился на указанный стул, стараясь прижать хвост и сложить его на коленях, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Прошу прощения за беспокойство, директор, Айзава-сенсей, Всемогущий! — выпалил он, глядя в пол. — Беспокойство? О, нет! — Недзу весело улыбнулся, но его черные глаза-бусинки внимательно изучали каждую деталь. — Напротив! Это захватывающее развитие событий! Проявление латентной мутации в твоем возрасте, да еще и на фоне уже существующей причуды… Феноменально! Тошинори обернулся. Его знаменитая улыбка была на месте, но в глазах читалась легкая озадаченность. — Юный Мидория, — его голос пророкотал, заполняя комнату. — Это, должно быть, очень сбивает с толку. Как ты себя чувствуешь? — Я… я в порядке, сэнсэй! — соврал Изуку, чувствуя, как уши самопроизвольно прижимаются к голове от громкого голоса героя. — Просто… я не понимаю, как это произошло. И почему сейчас. Айзава тяжело вздохнул. —Мы проверили медицинские записи. Никаких упоминаний о латентной мутации у тебя или твоих родителей не было. Логичнее всего предположить, что это побочный эффект Всемогущего. Твоё тело адаптируется к причуде нестандартными путями. — Или, — перебил Недзу, снова делая глоток чая, — Всемогущий, будучи причудой, передаваемой из поколения в поколение, мог вобрать в себя… некие генетические особенности предыдущих носителей. Возможно, кто-то из них обладал зооморфными чертами. А твой собственный, пока дремлющий, генетический код среагировал на это. Всемогущий почесал подбородок. —Хм… В моё время со мной такого не случалось. Но теория директора имеет смысл. Причуда — это всё же часть биологии, хоть и необъяснимой. В этот момент Изуку, пытаясь незаметно поправить сидящий на спине неудобно хвост, неловко дернулся. Его локоть задел край стола, стоящую на нем ручку, которая с грохотом покатилась на пол. Реакция была мгновенной и совершенно непроизвольной. Уши Изуку встали дыбом, а всё его тело подпрыгнуло на месте от неожиданности, издав короткое, испуганное: «Мяу!» В кабинете воцарилась мертвая тишина. Айзава закрыл лицо ладонью, и его плечи слегка задрожали. Тошинори закашлял в кулак, пытаясь скрыть смешок, но его могучее тело слегка тряслось. Даже у Недзу дрогнули усы, и он поставил чашку, чтобы не расплескать чай. Изуку сидел, пылая таким стыдом, что, казалось, мог обогреть своим лицом всё общежитие. — Я… я… простите… — прошептал он, чувствуя, как предательские слёзы наворачиваются на глаза. Недзу первым пришел в себя. —Не извиняйся, мой мальчик. Рефлексы — это естественно. Вопрос в том, как мы будем с этим работать. — Его взгляд стал серьезным. — Айзава, я поручаю тебе помочь Мидории взять под контроль эти новые… проявления. Возможно, они даже смогут стать его преимуществом. Айзава мрачно кивнул, глядя на Изуку так, будто тот был самой сложной проблемой во вселенной. —Понятно. Значит, теперь я еще и котовод. Изуку сглотнул. Его ждали не просто дополнительные тренировки. Его ждал ад.***
Возвращаясь из кабинета директора, Изуку чувствовал себя... иначе. Его уши, все еще пушистые и торчащие из волос, улавливали каждый звук: от скрежета уборочной машины за три коридора до тихого перешептывания студентов из соседнего класса. Когда он проходил мимо темной кладовой, он с удивлением понял, что прекрасно видит очертания швабр и вёдер в полной темноте. Его зрачки легко адаптировались, впуская больше света. «Итак, усиленный слух и ночное зрение... — размышлял он, подходя к двери своего класса. — Это... на самом деле может быть полезно для геройской работы...» Его мысли прервались. Его новые уши, повернувшись вперед, как радары, уловили знакомый, надменный голос по другую сторону двери. Монома. «Он уже здесь!» — панически подумал Изуку. Он осторожно приоткрыл дверь, стараясь быть незамеченным, и заглянул внутрь. Монома Нейто, стоя перед классом 1-А с театральным размахом, как раз заканчивал свою тираду. - ...и представьте, этот ваш так называемый «сильнейший» теперь мурлыкает и играет с бантиком! Где ваш пафос? Где ваша угроза? 1-B теперь точно... Монома не закончил. Его взгляд, скользя по аудитории, поймал движение у двери. Он увидел Изуку, застывшего в дверном проеме с настороженными ушами и широко раскрытыми глазами. И тут произошло нечто неожиданное. Изуку не смутился и не покраснел. Вместо этого его кошачьи зрачки резко сузились в вертикальные щелочки. Он не моргнув уставился на Моному. Его взгляд был не испуганным, а... оценивающим. Острым. Он уловил каждую детять позы Мономы — раздутая грудь, высоко поднятый подбородок, — и его собственный хвост, который до этого нервно подрагивал, вдруг замер и медленно, подобно змее, начал раскачиваться из стороны в сторону. Это было не нервное подергивание, а скорее... движение хищника, засекшего добычу. На лице Мономы застыла глупая ухмылка. Он попытался продолжить, но под этим пристальным, не моргающим взглядом слова застряли у него в горле. — ...и... и... — он запнулся. Изуку не сказал ни слова. Он сделал один маленький шаг вперед. Его уши наклонились вперед, фокусируясь на Мономе. Тихий, едва слышный рычащий звук, больше похожий на вибрацию, исходил из его груди. Это был не звук угрозы, а звук... предупреждения. Этого было достаточно. Монома, не в силах выдержать этот внезапно хищный, животный взгляд, отшатнулся. Вся его бравада испарилась, сменившись на легкую, но отчетливую панику. — Л-ладно! Я, пожалуй, пойду! У меня... дела! — выпалил он и, почти бегом, ринулся к выходу, ловко обходя Изуку широкой дугой. Дверь закрылась. В классе на секунду воцарилась тишина. А потом весь класс 1-А взорвался смехом. — ЧТО ЭТО БЫЛО, МИДОРИЯ?! — закричала Джиро. — Ты его просто ИСПУГАЛ! — Взгляд охотника! — с восхищением произнес Эйджиро. — Это было так мужественно! Изуку, казалось, вышел из транса. Его зрачки снова стали круглыми, а хвост обвился вокруг его ноги, снова выглядя неуверенно. — Я... я не знаю, что на меня нашло, — пробормотал он, потирая затылок. — Просто... он был так громок и... раздражающ. Кацуки Бакуго, наблюдавший за всей сценой, фыркнул, отворачиваясь к окну. —Кошка-то, выходит, с когтями, — проворчал он так тихо, что только Изуку с его новым слухом мог это уловить. И, к своему собственному удивлению, Изуку почувствовал, как в ответ в его груди зарождается довольное, тихое мурлыканье.
