Часть 3
17 октября 2025 г., 08:08
Тишину утра в гостиной для первокурсников нарушало лишь равномерное дыхание спящих студентов. Первым проснулся Серо. Он потянулся и направился к кухне, но замер на полпути, уставившись на диван.
На подушке, в луже утреннего солнца, свернувшись плотным пушистым клубочком, спал маленький кот. Его шерсть была нежного зелено-коричневого оттенка, точно такого же, как волосы Изуку Мидории. Он был изящным, с тонкими лапками и аккуратными ушками, а его бока мерно поднимались и опускались в такт дыханию.
Серо онемел. Он обернулся и жестом подозвал Урараку и Ииду.
—Э-это... — прошептала Урарака, поднося руки к заспанному лицу. — Неужели... Мидория-кун...?
—Навсегда?! — громко прошептал Иида, его руки замерли в рубящем жесте. — Это необратимая трансформация?!
Слух быстро разнесся по этажу. Вскоре в гостиной столпилась почти половина класса, наблюдая за спящим котенком в благоговейном, шокированном молчании. Даже Бакуго, разбуженный шорохами, стоял сзади, с нахмуренным лицом, но не сводя с кота глаз.
Внезапно котенок потянулся, тонко зевнул, и его зеленые глаза медленно открылись. Он увидел круглыми глазами, полными паники. Потом он чихнул. Маленький, звонкий чих. И в клубе легкого дыма на месте котенка оказался совершенно растерянный Изуку Мидория в пижаме, с торчащими ушами и хвостом, который тут же обвился вокруг его ноги в смущении.
— Ох... — выдохнул он, оглядывая одноклассников. — Это... это опять случилось? Простите, я, кажется, во сне...
Общее напряжение тут же сменилось всеобщим облегчением и умилением.
— Так ты не навсегда! — радостно воскликнула Урарака.
—Но он был таким МАЛЕНЬКИМ! — почти взвизгнула Мина, ее глаза сияли. — И таким МИЛЫМ!
Взгляд Изуку метнулся к Бакуго, ища хоть какого-то подтверждения, что это ненормально. Но Бакуго лишь отвернулся, сунув руки в карманы, и пробормотал так, чтобы слышал только сам себя: «Глупая кошка...»
Но было уже поздно. Правда дошла до всех одновременно, и в воздухе повисло молчаливое, единодушное решение всего класса 1-А.
Изуку Мидория, ученик Всемогущего, будущий Величайший Герой, отныне имел еще одну, куда более серьезную обязанность.
Он был их коллективным котом. И его будут тискать. Безжалостно.
Первой не выдержала Джиро. Она подбежала и, не сдерживаясь, погладила его по ушам.
—Можно? Ой, они такие мягкие!
Изуку попытался протестовать, но его тело предало его — из груди вырвалось громкое, довольное мурлыканье. Это был сигнал. К нему потянулись все.
— Мягче, ребята, не толпитесь! — пытался навести порядок Иида, но его рука тоже потянулась погладить пушистый хвост.
Изуку, красный как помидор, но мурлыкающий, как маленький моторчик, смирился со своей судьбой. Путь героя был тернист, но на нем встречались и такие... пушистые остановки.
***
Жизнь Изуку Мидории превратилась в странный, мурлыкающий сон. С того утра, когда он впервые полностью превратился в кота, его статус в классе 1-A безвозвратно изменился. Он был не просто одноклассником, не просто преемником Всемогущего. Он был их живым, дышащим талисманом, источником снятия стресса и объектом безоговорочной ласки. Особенно, когда он был в кошачьей форме. Маленький зеленоватый кот с огромными выразительными глазами стал привычным зрелищем в гостиной общежития. Он мог свернуться калачиком на коленях у Урараки, пока она делала домашнее задание, или ловить солнечных зайчиков на полу, пока Тодороки практиковал контроль над температурой. Его мурлыканье стало саундтреком их вечеров. Даже самые сдержанные не могли устоять. Токоями, не говоря ни слова, мог взять его на руки и почесать за ушком, вызывая бурю громкого мурлыканья. Иида, делая замечания о важности дисциплины, аккуратно поправлял бант на шее Изуку (подарок от Момо). Даже Айзава, заходя по вечерам с отчетностью, иногда задерживался на секунду дольше, чтобы провести рукой по его спине, бормоча что-то о «непрофессионализме» с таким видом, будто котенок на его коленях был самой большой проблемой в мире героев. Но настоящим чудом стала перемена в отношении Мономы Нейто. Однажды Изуку-котенок, убегая от слишком настойчивых ласк Мины, случайно выскочил в коридор и буквально столкнулся с учеником 1-B. Монома собирался начать свою обычную тираду о превосходстве, но слова застряли у него в горле. Котенок, опешив от столкновения, сел и жалобно «мяукнул», глядя на него снизу вверх. Монома замер. Его надменное выражение дрогнуло. Он огляделся по сторонам, убедившись, что никто не видит, и медленно, почти неверующе, присел на корточки. — Э-это не значит, что ты мне нравишься, представитель жалкого класса А! — прошипел он, но его рука уже тянулась к пушистой головке. Изуку, движимый кошачьим любопытством, потёрся щекой о его пальцы. Монома вздрогнул, а затем его лицо озарила самая глупая и счастливая улыбка. — О-хо-хо... какой же ты... мягкий, — он прошептал, уже вовсю чеша за ушком. Изуку ответил оглушительным мурлыканьем, переворачиваясь на спину. С тех пор Монома стал частым, хоть и тайным, гостем в гостиной 1-A. Он приносил «в знак презрения» самые дорогие консервы для кошек и мог часами сидеть в углу, с блаженным видом наблюдая, как пушистый зеленый комочек гоняется за лазерной указкой. Насмешки над классом А как-то сами собой сошли на нет. Что касалось Кацуки Бакуго, то он держался дольше всех. Он фыркал, когда котенок пытался умоститься рядом с ним на диване, и огрызался на любого, кто предлагал ему «потыкаться в эту тварь». Но однажды вечером все стали свидетелями того, как Изуку-кот, пользуясь тем, что Бакуго заснул за учебниками, устроился у него на коленях. И Кацуки, не просыпаясь, его... не скинул. Его рука даже непроизвольно легла на пушистую спину. Проснувшись и обнаружив это «предательство», он, конечно, взорвался и выгнал всех из гостиной. Но краска на его щеках выдавала его с головой. Изуку, вернувшись в человеческую форму, сидел с горящими ушами, но с теплым чувством внутри. Да, его новая особенность была нелепой, смущающей и совершенно неподходящей для будущего героя. Но она же подарила ему это — чувство безоговорочного, простого принятия. И иногда, в самые тяжелые дни, он ловил себя на мысли, что быть объектом всеобщей ласки — это не так уж и плохо. Особенно когда за это в награду получаешь такое громкое, всеобъемлющее мурлыканье.***
Уроки у Айзавы всегда требовал предельной концентрации. Монотонный, усталый голос учителя, подкрепленный властью его причуды, усыплял и без того уставших после тренировок студентов. Солнечный луч, падающий из окна прямо на парту Изуку, был последней каплей. Он боролся изо всех сил. Его кошачьи ушки, обычно чуткие, сейчас вяло опустились. Веки тяжелели. Кивок, еще один... и его голова мягко упала на раскрытый учебник. В тот же миг с тихим пфф на парте вместо зеленоволосого юноши свернулся клубочком маленький зеленоватый котенок, уткнувшись носом в лапки. Тишину класса прорезал сдавленный смешок Денки. Все взгляды устремились на спящего Изуку. Айзава, заметив отсутствующее внимание, обвел аудиторию усталым взглядом и остановился на источнике помех. Он увидел кота на парте Изуку. Его бровь дернулась. Он медленно подошел к парте. Студенты замерли в ожидании выговора, громовой речи или моментального пробуждения. Но Айзава просто уставился на спящее существо. Затем он... вздохнул. Глубоко и безнадежно. И в этот момент котенок во сне перевернулся на спинку, подставив солнышку пушистый животик, и издал во сне тонкое, беззащитное «мрр-мяу». Это было похоже на щелчок. Дамба сдержанности прорвалась. — ОЙ, ПРОСТИТЕ, Я НЕ МОГУ! — взвизгнула Мина и первая протянула руку, чтобы погладить его по голове. —Не будите его, пожалуйста! — прошептала Урарака, уже чеша за ушком. Котенок во сне буркнул и потянулся. —Такой беззащитный... — с придыханием произнесла Тсую. - У меня передоз милоты, - простонал Денки. Вскоре вокруг парты столпилась добрая половина класса, гладящая, чешущая и умиляющаяся над спящим Изуку. Даже Бакуго, скрестив руки, не ушел, а лишь стоял и смотрел с выражением, которое можно было бы принять за брезгливость, если бы не легкий румянец на скулах. Айзава наблюдал за этой сценой еще секунду. Потом он медленно, с видом человека, принявшего свою судьбу, достал из кармана спального мешка телефон. Он прицелился, нашел лучший ракурс, где котенок был особенно мил, и сделал несколько снимков. Быстро пролистав контакты, он выбрал чат «Учителя Юэй» и отправил самое невинное и одновременно самое компрометирующее фото: пушистый зеленый комочек, раскинувшийся на учебнике по геройскому праву. Ответ пришел почти мгновенно. Хизаши: АААААААА! ЧТО ЭТО ЗА СОКРОВИЩЕ?! ПРИНОСИТЕ ЕГО СЮДА НЕМЕДЛЕННО! Всемогущий: ХА-ХА-ХА! НЕУЖЕЛИ ЭТО ЮНЫЙ МИДОРИЯ? ВЕЛИКОЛЕПНО! Хизаши: (серия смайликов с сердечками) Я УМЫВАЮСЬ СЛЕЗАМИ! АЙЗАВА, ВЫ МОНСТР, РАЗБУДИЛИ ЕГО? Недзу: Кажется, нам стоит пересмотреть учебный план, чтобы включить в него сеансы пет-терапии. Для... повышения морального духа. Айзава с едва заметной, победоносной ухмылкой спрятал телефон. В этот момент котенок на парте наконец проснулся, медленно открыл зеленые глаза и с ужасом осознал, где находится и в какой форме. С тихим пфф на парте снова сидел Изуку, красный как рак, с прилипшими к щеке страницами учебника и десятками рук, застывших в воздухе над его головой. — А-ай-ай-зава-сенсей! Я проспал! Простите! — залепетал он. Айзава лишь взглянул на него своим мертвым взором. —Мидория, — его голос был ровным. — В следующий раз, когда ты решишь вздремнуть на моем уроке, убедись, что твоя вторая форма не вызывает массовых перерывов на ласки. Это отвлекает. Изуку мог только кивать, чувствуя, как его уши (кошачьи, но все еще на месте) прижимаются к голове от стыда. Он был уверен, что этот день станет легендой, и не в том смысле, о котором он мечтал.***
Тихий вечер в общежитии 1-A был нарушен решительными шагами Мономы Нейто. Он пришел с благородной, как ему казалось, миссией — случайно «забыть» на их диване новую игрушку-удочку с перьями, чтобы «жалкий класс А» хоть как-то развлекался. Но то, что он увидел, заставило его застыть на пороге гостиной с открытым ртом. На диване, в луже закатного света, лежал маленький зеленый котенок — Изуку. Он сладко посапывал, растянувшись на боку. Но самое шокирующее было не это. Рядом с ним, откинувшись на спинку дивана с учебником по тактике в одной руке, сидел Кацуки Бакуго. Его вторая рука, большая и обычно сжимающаяся в кулак для взрывов, медленно и почти... нежно... проводила по пушистой спинке котенка от головы до кончика хвоста. На лице Бакуго было привычное раздражение, но в его глазах читалось странное, глубокое сосредоточение, а кончики его ушей были подозрительно розовыми. Изуку-котенок во сне перебирал лапками и издавал довольное, громкое мурлыканье, которое было слышно по всей комнате. В груди Мономы что-то кольнуло. Горячее, колючее и очень, очень знакомое. Ревность. — ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?! — прогремел он, нарушая идиллию. Бакуго вздрогнул и резко отдернул руку, как обжегшись. Изуку проснулся от громкого звука и с удивлением уставился на Моному большими зелеными глазами. — Ты что, тут дежуришь, взрывной маньяк? — продолжал Монома, подходя ближе и сжав кулаки. — Разве у тебя нет своих...придурков, чтобы их гладить? Этот... этот ценный экземпляр должен получать ласку от ценителей! От будущих лидеров, а не от грубых громил! Бакуго вскочил с дивана, его лицо исказила ярость от того, что его застали врасплох. —А ТЫ СВОЮ ПАСТЬ ЗАКРОЙ, КОПИКАТ! Я ЗДЕСЬ ЖИВУ, В ОТЛИЧИЕ ОТ ТЕБЯ! И если эта тварь сама приперлась и уснула, это не мои проблемы! — «Тварь»?! — возмутился Монома, его голос стал фальцетом. — Ты даже не способен оценить такую редкую и прекрасную форму! Ты гладил его неправильно! Я видел! Нужно легче, кончиками пальцев, за ушком! — ДА Я ТЕБЯ СЕЙЧАС ВЗОРВУ, Я ПОКАЖУ КАК «ЗА УШКОМ»! — зарычал Бакуго, и на его ладони с шипением вспыхнули маленькие взрывы. В этот момент Изуку, окончательно проснувшись и поняв, что он — причина конфликта, с тихим пфф превратился обратно в человека. Он сидел на диване, красный как помидор, с взъерошенными волосами и торчащими ушами. — П-пожалуйста, не ссорьтесь из-за меня! — взмолился он. — Я... я ничья собственность! Но было поздно. — Он МОЙ одноклассник! — выпалил Бакуго, тыча пальцем в сторону Изуку. —Одноклассник — не значит владелец! — парировал Монома. — Я проявляю к нему стратегический интерес! Как будущий герой, я должен изучать все виды причуд, даже такие... пушистые! — СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ИНТЕРЕС У ТЕБЯ К ЕГО ХВОСТУ, УРОД! Спор превратился в хаотичный поток взаимных оскорблений и претензий на право «гладить Мидорию». Они стояли нос к носу, сверкая глазами, в то время как сам объект их спора пытался провалиться сквозь диван от стыда. В конце концов, их перепалка привлекла внимание других. В дверях появилась Урарака. — Ой, мальчики, что случилось? — спросила она, а потом ее взгляд упал на смущенного Изуку. — А, понятно. Мидория-кун, кажется, твоя очередь убираться. Иди к нам. Изуку с облегчением метнулся к выходу, как угорелый. Бакуго и Монома, оставшись одни, смерили друг друга взглядами. — Этот котенок все равно ко мне привык, — прошипел Бакуго и, развернувшись, ушел в свою комнату. — Мы еще посмотрим! — крикнул ему вдогонку Монома, с трудом переводя дух. Он посмотрел на пустой диван и вздохнул. Война за пушистого Изуку была официально объявлена.
