Часть 5
24 октября 2025 г., 20:00
Тихий весенний вечер у общежития героев был нарушен звуками, далекими от геройских тренировок — яростным шипением и душераздирающими кошачьими воплями. Бакуго и Монома, возвращавшиеся с дополнительных занятий, замерли как вкопанные, увидев картину на газоне.
Посреди лужайки, выгнув дугой спину и распушив хвост до невероятных размеров, стоял маленький зеленоватый котенок — Изуку. Его уши были прижаты, глаза горели зеленым огнем, а из горла вырывалось низкое, угрожающее урчание. Его противником был крупный, уличный рыжий кот, явно претендовавший на эту территорию.
— А... — Бакуго издал нечленораздельный звук, его мозг явно отказывался обрабатывать это зрелище.
—О-хо-хо... — прошепелявил Монома, его глаза округлились. — Это... это же...
Драка началась с клубка меха, когтей и неистового шипения. Изуку, несмотря на размеры, отчаянно отбивался, применяя явно не кошачьи, а скорее геройские тактические уловки — увороты, обманные маневры, пытаясь зайти сбоку.
Бакуго и Монома смотрели, застыв в странном ступоре.
— Ч... ЧТО ДЕЛАТЬ? — прошептал Монома, в панике глядя на Бакуго. — Геройский устав не предусматривает протоколов для межвидовых конфликтов питомцев!
— ЗАТКНИСЬ! — прорычал Бакуго, не отрывая глаз от драки. На его лице боролись самые противоречивые эмоции: дикое желание расхохотаться, приступ беспокойства и полнейшая растерянность. — Это... это же Деку... Он же будущий Величайший Герой... а его лупит какой-то рыжий бродяга!
Они наблюдали, как Изуку, отскочив, сделал стремительный выпад и вцепился противнику в холку, издав боевой клич — тонкое, но яростное «Мяу!».
Бакуго не выдержал. Из его горла вырвался сдавленный, хриплый смех.
—Боже... он так яростно... мяукает...
Монома, заразившись, тоже начал хихикать, прикрывая рот рукой.
—Смотри, смотри! Он пытается применить какой-то прием! Это похоже на бросок через бедро! О, нет, промахнулся!
Но смех длился недолго. Рыжий кот, разозлившись, ударил Изуку лапой с выпущенными когтями. Раздался жалобный взвизг.
В тот же миг улыбки с их лиц исчезли.
— Эй, рыжий! А ну улепетнул быстро отсюда! — рявкнул Бакуго, делая шаг вперед. Его ладони с треском выпустили пару мини-взрывов для устрашения.
Монома, недолго думая, поднял с земли палку и принял геройскую позу.
—Отстань от нашего пушистого героя, негодяй!
Рыжий кот, напуганный взрывами и криками, фыркнул и с достоинством ретировался в кусты.
На лужайке остался только взъерошенный Изуку. Он тяжело дышал, его шерсть стояла дыбом, а один ус был слегка помят. Увидев Бакуго и Момому, он смущенно опустил голову, его боевой пыл моментально сменился привычным смущением.
Он подошел к ним, жалобно мяукнул и потерся о ногу Бакуго, оставляя на штанине комки шерсти.
Бакуго присел на корточки и, хмурясь, осмотрел его.
—Идиот. Нашёл с кем драться, — пробормотал он, но его пальцы уже проверяли, нет ли ран.
Монома тут же достал из кармана расческу.
—Немедленно требуется привести шерсть в порядок! Ты вел себя достойно, но внешний вид героя должен быть безупречен!
Изуку, громко мурлыкая, терся между ними, принимая их заботу как нечто само собой разущееся. А Бакуго и Монома, переглянувшись, снова не смогли сдержать улыбок. Их герой-кот мог быть милым и беспомощным комочком, но при необходимости он был готов сражаться за свою честь. И в этом они узнавали того самого Изуку, которого всегда знали.
Они принесли его в комнату Бакуго — взъерошенный, немного помятый, но явно гордый собой зеленый комочек. Рыжий уличный боец отступил, а значит, поле битвы осталось за ним.
Бакуго, все еще ворча что-то про «рыжую бестию» и «идиотскую драку», тем не менее, действовал с удивительной аккуратностью. Он усадил Изуку на свою кровать и влажным полотенцем протер запачканную пылью мордочку, осторожно размял помятый ус.
— Сиди смирно, кретин, — буркнул он, но в его голосе не было ни капли злости.
Монома, тем временем, уже развернул свой настоящий арсенал грумерских инструментов, который он, видимо, носил с собой на всякий случай. С важным и сосредоточенным видом он принялся вычесывать колтуны и прилипшие травинки из зеленой шерстки.
— Видишь, видишь? — бормотал он, работая щеткой. — Без должного ухода после боя шерсть теряет свой блеск! Но не волнуйся, я исправлю это!
Изуку, зажмурившись, терпеливо сносил все манипуляции. Шипение щетки, теплые прикосновения рук, глухое ворчание Бакуго и восторженные комментарии Мономы слились в один успокаивающий фон. Адреналин от драки постепенно уступал место приятной усталости. Его раны были несерьезными — пара царапин, которые Бакуго уже смазал антисептиком.
Постепенно его громкое, победоносное мурлыканье стало тише и ровнее. Глаза начали слипаться. Голова все чаще клонилась к лапам. В конце концов, он не выдержал. Сделав последний довольный вздох, Изуку сложился калачиком прямо на коленях у Бакуго, уткнувшись носом в его штанину, и погрузился в глубокий, восстановительный сон. Его ушки изредка подрагивали, вероятно, вновь переживая недавнюю битву во сне.
Бакуго и Монома замерли, боясь пошевелиться.
— Спит, — констатировал Бакуго тихим, почти шепотом, ворчливым тоном.
—Естественно, — так же тихо ответил Монома, с удовлетворением убирая щетку. — Битва отняла много сил. Но он проявил себя достойно.
Они сидели в тишине, нарушаемой лишь ровным дыханием спящего котенка. Ни споров, ни пререканий. Только странное, мирное чувство совместной опеки над этим сражавшимся и теперь умиротворенным существом, которое было их общим — хоть они никогда в этом не признавались — самым пушистым и дорогим сокровищем.
***
Делегация из четырех студентов — Изуку, Бакуго, Тодороки и неожиданно примкнувшего Мономы — стояла перед массивной дверью кабинета директора Недзу. Повод был серьезным: обсуждение нового совместного проекта по тактике между классами. Изуку, как обычно, нервно переминался с ноги на ногу, мысленно повторяя ключевые тезисы. Дверь открыл сам директор. Недзу, как всегда, был безупречен в своем маленьком костюмчике, с чашкой чая в лапке. —А, мои юные друзья! Проходите, проходите! — его голос прозвучал приветливо. Изуку сделал шаг вперед, готовясь вежливо поклониться. Его взгляд упал на директора. И в этот момент что-то в его мозге, в самых глубинных кошачьих инстинктах, щелкнуло. Его радужные оболочки сузились в вертикальные щелочки. Его уши, обычно мягко опущенные, резко насторожились и прижались к голове в позе охотника. Все его тело напряглось в одной точке, сфокусировавшись на маленькой, усатой фигурке в дверном проеме. В его восприятии исчезли костюм, должность и невероятный интеллект. Осталось только одно: Добыча. Мышь. Из его горла вырвалось низкое, хищное урчание, которого они раньше никогда не слышали. — Мррррррррррр... — зашипел он, припадая к полу. Недзу, почувствовав инстинктивный взгляд, замер с поднятой бровью. Его собственный нюх уловил внезапный всплеск охотничьего азарта. — Мидория-кун? — вежливо спросил он, но уже отступил на полшага назад. Но было поздно. С громким, боевым «Мяу!» Изуку ринулся вперед. Что последовало дальше, было хаосом. — ДЕКУ, ТЫ ОХРЕНЕЛ?! — завопил Бакуго, пытаясь схватить его за хвост, но Изуку ловко увернулся. Тодороки, с присущим ему спокойствием, попытался создать ледяную преграду, но Изуку, обладая кошачьей гибкостью, просто перепрыгнул через нее. — СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ПРОСЧЕТ! — закричал Монома, метаясь между ними. — Это же ДИРЕКТОР, а не игрушка для погони! Изуку же, ведомый лишь зовом крови, устроил настоящую погоню за самым неуловимым «грызуном» в Академии Юэй. Он носился вокруг ножек стола, прыгал на кресла, пытаясь зацепить Недзу, который, надо отдать ему должное, с поразительным хладнокровием и грацией уворачивался, перемещаясь по кабинету. — Ого, его реакция и ловкость возросли, — комментировал Недзу, перепрыгивая через летящую вазу с цветами (ее смахнул хвост Изуку). В конце концов, Бакуго и Тодороки сработали в тандеме. Шото создал ледяную горку, по которой Изуку понесся прямо в руки Бакуго. Тот с силой сжал взъерошенного парня, зажимая ему лицо ладонью. — Успокойся, идиот! — прорычал он ему прямо в ухо. Изуку вздрогнул, и словно пелена спала с его глаз. Его зрачки снова стали круглыми. Он увидел перевернутый вверх дном кабинет, запыхавшихся одноклассников и директора, который с интересом поправлял галстук. — Я... я... директор... простите... это... инстинкты... — Изуку был пунцово-красным. Недзу мягко улыбнулся. —Ничего, Мидория-кун. Это дает нам уникальные данные для изучения. Но в следующий раз, пожалуйста, оставляйте свои охотничьи порывы за дверью моего кабинета. Монома, тяжело дыша, вытер лоб. —Я предлагаю ввести в учебный план курс по контролю над зооморфными инстинктами! Бакуго же просто потащил Изуку прочь, ворча под нос о «конченом кошаре» и «позоре на всю академию». Но крепко держал его за руку, на всякий случай. Спустя несколько минут после жуткого провала в кабинете директора, Изуку сидел в пустом коридоре, прислонившись к стене. Но «сидел» — это было слишком громко сказано. Он скорее расплылся там бесформенной, жалкой лужицей стыда и отчаяния. Его уши безнадежно прижались к голове, хвост беспомощно лежал на холодном полу. Он зарылся лицом в колени, и сквозь ткань брюк доносилось приглушенное, несчастное мурлыканье, больше похожее на всхлипывания. «Я напал на директора... Я напал на директора Недзу... Я видел в нем... мышь...» — этот ужасный факт снова и снова прокручивался в его голове, заставляя сжиматься все внутренности. Он представлял себе исключение из академии, разочарование Всемогущего, вечный позор. Вдруг над ним с двух сторон встали тени. Он не поднимал головы, но узнал их по запаху и по энергии — резкому, взрывному и такому знакомому, и другому — театральному, но в последнее время ставшему своим. — Ну что, устроил представление, — раздался над ним голос Бакуго. Но в нем не было привычной злобы. Было скорее... отстраненное констатирование факта. — Эпический провал, Мидория! — это был Монома. Но и его голос звучал без обычной ядовитости. — Напасть на самого директора... Это даже в моих самых смелых планах по дискредитации класса А не было такого! Изуку только глубже зарылся в колени, ожидая продолжения унижения. Но его не последовало. Вместо этого Бакуго тяжело вздохнул и грузно опустился на пол рядом с ним. —Встань, лужа. Выглядишь жалко. — Да, согласен! — Монома присел с другой стороны, приняв позу мыслителя. — Герой не должен так раскисать из-за пустяков! — Пустяков? — пискнул Изуку, наконец поднимая заплаканное лицо. — Я на директора напал! — А он что, пострадал? — отрезал Бакуго. — Эта хитрожопая мышь... то есть, директор... сам от тебя уворачивался, как заправский акробат. Ему даже понравилось, я уверен. — Именно! — подхватил Монома. — Он же сказал, что это «уникальные данные»! Ты предоставил ценный исследовательский материал! С точки зрения науки, твой поступок был... полезен! Изуку смотрел на них попеременно, не веря своим ушам. Они... не ругали его. Они не смеялись. Они пытались его... утешить. Самым причудливым и свойственным только им образом. Бакуго вдруг ткнул пальцем в его лоб. —А теперь слушай сюда, Деку. Ты — полудраный кот. У тебя инстинкты. Иногда они сдают. Это факт. Значит, будем с этим работать. Будешь учиться их контролировать. Понял? — Да мы с тобой специальные тренировки устроим! — воодушевился Монома. — Будем развивать твой мозг, чтобы он побеждал твои кошачьи рефлексы! О-хо-хо, это будет величайший вызов! Изуку смотрел на них — на хмурого Бакуго, который уже строил план тренировок, и на сияющего Моному, который видел в этом новую «стратегию». Его паника и стыд начали потихоньку отступать, сменяясь странным, теплым чувством в груди. Да, он облажался. Но он облажался не один. И эти двое, несмотря ни на что, были здесь. С ним. Он медленно вытер глаза и слабо улыбнулся. —С-спасибо... — Никаких спасибо! — отрезал Бакуго, поднимаясь. — Встал и пошел. Надо обдумать, как тебя отучать от погони за всем, что шевелится и пахнет мышью. — Я уже думаю! — заявил Монома, следуя за ними. — Например, можно... Изуку встал, его хвост снова обвился вокруг ноги, но уже не от стыда, а от привычки. Он посмотрел на спины своих... своих чего? Тренировочных партнеров? Друзей? Стражей его кошачьей чести? Неважно. Они были рядом. А это значило, что он справится. С чем угодно.
