Стань моей тенью

      Многие считали Ведомство Безопасности ужасным местом и угнетающим сооружением. Оно высилось в Верхнем городе — одном из трёх районов Виты, где стоял дворец императора и жили лучшие представители человечества.       Его огромные серые стены отбрасывали длинные тени, но никто бы не решился укрыться в них даже от жаркого полуденного солнца. Это здание многим внушало тошнотворное ощущение страха. И на то было множество причин, начиня от сплетен о слепо разящий руке правосудия и заканчивая реальными громкими делами и их последствиями, способными устрашить даже самого храброго.       Но Дэмин относился к этому иначе. Для него Ведомство было не угрозой, а обителью справедливости и порядка. Он помнил, как еще будучи ребенком впервые тут оказался. Отец привел его сюда, чтобы показать, как выглядит мир взрослых и мир закона. До этого они уже успели побывать в соседнем комплексе зданий — Судебном Ведомстве. Там все выглядело более торжественно и даже дружелюбно, по сравнению с открывшейся картиной внутреннего двора Ведомства Безопасности. Всё пространство было продумано и для управления, и для устрашения. Никакого уюта и красоты. Из ярких красок только флаг провинции, стоящий на флагштоке в самом центре. Красная ткань, на которой красовался щит. Внутри него было изображено три горных пика, покрытых снегом, а от них шла тень. Каждый синторец знал, что в этом простом рисунке скрыт непростой смысл. Горы символизировали Клык Волка — хребет на массиве, что шёл вдоль части провинции и ограждал её с одной из сторон. Несокрушимая граница, а ещё источник силы Синторы, так как в них было полно залежей железа. Сам фон тоже был выбран не просто так. Тёмно-синяя краска позади пиков говорила о сдержанности и выносливости народа. А те самые тени, были указателем на то, что влияние Синторы выходило за пределы её границ.       Вокруг этого знамени был выстроен внутренниӗ двор. Вымощенный камнем, и лишь с несколькими деревьями. А на верху центрального входа висела огромная деревянная вывеска с девизом провинции: Закуй сердце в лёд, а волю в железо.       Отец объяснил Дэмину, что именно на этом дворе проводят построения для служащих по важным событиям, гуляют студенты, решившие связать свою жизнь с этим местом, и здесь же рыдают обиженные и ликуют отомщенные.       Помимо прочего, тут была и еще одна примечательная деталь — чёрный пьедестал рядом с флагштоком. На нём вершится правосудие за закрытыми дверями. Именно сюда приводят тех, кому «повезло» не быть выведенным на улицу и казнённым у столба, на глазах у сотен зевак. Обычно такое развлечение проходило в Портовом районе. Там, недалеко от моста с символическим названием «Мост опадающих листьев», выстроили целый комплекс для проведения наказаний. Позорный столб, эшафот с виселицами, место для стояния в колодках, заготовленные лавки для битья палками или прутами. Это было не только смертельно для тех, кто там оказывался, но и унизительно.       Поэтому для Дэмина оказалось открытием, что в смерти люди не равны, также, как и в жизни. И купить можно даже способ или место умерщвления и наказания. Это ему не понравилось, но он не мог с этим ничего поделать. Лишить привилегий верхушку, в чьих руках власть, это опасная мысль. И даже несмотря на то, что он был человеком высокой морали и большей веры в справедливость, даже ему было ясно: такая мысль редко заканчивается правосудием.       Дэмин пересёк двор и вошёл в центральное здание Ведомства — трёхэтажное строение, которое, если взглянуть на него с высоты, напоминало перевёрнутую подкову. Снаружи оно выглядело как крепость, а изнутри, как улей, в котором всё гудит.       Сразу у входа располагалась канцелярия. Высокие стеллажи с делами до самого потолка, узкие проходы между столами, десятки писцов, согбенных над бумагами и бесконечная суета. Служащие сновали туда-сюда, перенося кипы жалоб, рапортов, печатей и стопки отчетов. В воздухе стоял звон колокольчиков, которыми вызывают помощников, шорох движения кистей по бумаге, голоса, кашель, тихие стоны и ругательства просителей. Но все это удивительным образом успокаивало Дэмина. А вот Мингли ненавидел это место. Он как-то сказал, что здесь людей вообще не ощущаешь, здесь они перестали быть живыми существами и превратились в крохотных пожирателей чернил и листов.       Дэмин направлялся в сторону отделения для линши. Оно находилось в боковом крыле, по левую часть от этого муравейника. Когда его внимание привлек громогласный возглас:       — Дэмин Каведа!       Из толпы суетливых служающих вырисовалась фигура. Человек, лет двадцати пяти, кряжистый, с румяными щеками и совсем не выдающимися чертами лица. Фэйжун — такой же линши, коллега и одновременно соперник.       Вообще, как понял со временем Дэмин, люди тут работали специфичные. В них бывало то много яда, то много спеси, то злобы, то хитрости, то зависти. А то и все сразу, как например в этом человеке.       — Видел с утра тут твоего мечника. — Он покачал головой. — Какая же все- таки пренеприятная личность. Снова даже поздороваться не удосужился.       Дэмин часто выговаривал Мингли, что тот постоянно нарушает правила приличия и особенности норм синторцев. И не только нарушает, но и игнорирует. Но сейчас он ощутил, что был только рад этому. Чему незамедлительно устыдился.       — Он — мечник, господин Фэйжун. Человек, который готов в любой момент отрубить чью-нибудь голову или получить ранение. Такие люди грубы по своей природе. И, к моему огромному сожалению, я не в силах научить осу не жалить.       Дэмин сложил руки в приветственном жесте и коротко кивнул. Фэйжун ответил ему тем же.       — Прелесть ос лишь в том, что они погибают после того, как ужалят, но у твоей осы тысяча жал.       — Поэтому он так идеально вписался в структуру Ведомства Безопасности, — парировал Дэмин с вежливой улыбкой. — И кстати, вы спутали ос с пчелами. Только последние умирают после того, как ужалят.       Фэйжун громко засмеялся в ответ на его реплику. А потом подошел и дружески похлопал Дэмина по плечу. Этот жест, между почти незнакомыми людьми, был неуместным для того, кто был родом из благородной семьи, но Фэйжун таковым не был. В Ведомстве работали все, кто доказал свои умения распутывать дела, силу воли и физическую крепость. Поэтому сдать экзамены и попасть на службу могли даже сыновья простых горожан.       — Ты слышал, что постановил Совет Двенадцати Министров? — Фэйжун начал подходить ближе к сути разговора. — Хотят проверить всех чиновников на государственных постах. Говорят, что у нас тут много тех, кто пролез за счет родственников, друзей или удачных обстоятельств, а не талантов и упорного труда. А еще говорят, что некоторые своим поведением портят репутацию власти.       Он изобразил разочарование, покачав головой и цокнув языком.       — Они там все словно сговорились. Теперь устроят тут настоящий переполох. Я еще понимаю, если бы это решил Министр по судебным делам или Министр по безопасности, но куда остальные то лезут? Особенно Министерство обрядов и религии. Мы же тут не с богами дело имеем, какое это к ним отношение имеет, что они лезут подписывать такие приказы?       Безусловно, Фэйжун подошёл, чтобы не столько поделиться новостью, сколько намекнуть, что Дэмин обязан своей новой должности не заслугам, а удаче или дружбе с Гувэем. И, разумеется, не упустил случая уколоть его за непорядочность слуги-мечника.       Дэмин тут многим казался, как выразился Гувэй, инородным элементом. Слишком правильный, воспитанный, аккуратный до педантизма и идеалист правосудия. За его спиной подшучивали, но за короткое время, что он находился на службе, он уже успел проявить себя. Дела, что ему передали, были разобраны и приведены в такой порядок, что руководство осталось в восхищении. Вслед за этим остальным отделам пришлось туго: на них посыпались выговоры за неряшливость и бардак, и с тех пор немало людей в Ведомстве стали смотреть на нового линши с неприязнью.       Повсюду, куда он добирался, рушился привычный хаос. Даже в архиве, где казалось, что всё давно упорядочено, он сумел найти недочёты. Более того, он предложил новую систему классификации дел, ускоряющую поиск документов и коробок с уликами. А ещё он усмотрел систему и повторяющее паттерны, как в самих преступлениях, так и в преступниках. И теперь в свободное время занимался тем, создавал ещё один классификатор, который, по его мнению, должен помочь в раскрытии дел. Руководство снова пришло в восторг. Коллеги же погрузились в ужас. С тех пор, обиду на него таили многие, и нашёлся бы не один, кто охотно высказал бы всё в лицо или попытался очернить его имя. Но мешало одно обстоятельство: при Дэмине всегда стоял его мечник.       Тот оброс репутацией̆ бешеного пса. Без предупреждения и без всяких приличий он бросался на любого, кто осмеливался взглянуть на его господина искоса. Казалось, стоило лишь прошептать имя Дэмина в каком-нибудь закоулке огромного ведомства, как тут же из темноты вырастала скалящаяся тень Мингли. Естественно, никто не желал привлекать к собственной персоне подобное внимание.       Дэмин же догадывался, что Мингли просто изнывает от скуки и ищет любой повод развлечься. А развлечением для мечника, как водится, служила возможность вывести кого-нибудь из себя или нарваться на неприятности. Дэмину только и оставалось, что одёргивать его по любому поводу, ведь стоило отвернуться и вот он уже снова куда-то влез...       Так и вышло, что эта странная пара быстро стала примечательна для всех. Особый интерес к ним проявил Фэйжун — главный линши из отдела по делам о преступлениях против чести и морали, как раз тех, в которых так часто был замешан мечник Дэмина. Он буквально по пятам преследовал Мингли, и дня не проходило, чтобы они не обменялись оскалами.       — Если так постановил Совет, — вежливым тоном ответил Дэмин, — то мы, как слуги Синторы, должны подчиниться любому его решению. И не нам, ничтожным, обсуждать права глав министерств, которые были назначены самим императором. Это может показаться, направленным сюда проверяющим лицам, самым ужасным проявлением порчи репутации власти. А то и вовсе изменой.       Фэйжун обломал зубы об Дэмина и ему не оставалось ничего, как распрощаться, прикрывшись срочными делами. Уже несколько недель шла эта странная битва между ними, которая выматывала Дэмина. Он даже подумывал натравить на Фэйжуна Мингли, но посчитал это недостойным поступком.       Дэмин свернул за угол, оказавшись в крыле, где работали следственные отделы. Тут было тише, чем в канцелярии. Но не настолько, как в архиве, который находился чуть глубже за двумя запираемыми дверями. Вход туда был только по допуску. И только для старших линши. Вот там, за обитыми железом и зачарованными магией дверьми было по-настоящему тихо. И Дэмин иногда уходил туда, не только по делу, но, и чтобы насладиться спокойствием. В частности, скрыться от собственного мечника.       В Ведомстве было еще одно крыло с комнатами для допросов. А ниже по коридору — с камерами временного содержания. Дэмин завернул за угол, прошел несколько дверей, пока не достиг той, что вела в его кабинет.       — Добро пожаловать в царство уныния, — бросил Мингли, поднимая на него янтарные глаза.       Комната и впрямь была чересчур простой. Небольшой кабинет с нишей для дел, рабочим столом, двумя полками, стулом, крохотным столиком у окна и зеркалом. Его Дэмин купил себе сам. В остальном же, глазу тут попросту не за что было зацепиться.       Дэмин скрыл удивление, увидев, что его мечник оказался здесь первым. Обычно Мингли всегда находит повод опоздать. Или уйти раньше. Несмотря на то, что его забавляла атмосфера и люди, конкретно это место он терпеть не мог. Всегда называл его пустыней забвения — чем-то вроде адских чертогов Деликтоса, бога смерти и безумия.       Дэмин перевёл взгляд на стопку книг, стоявшую на его столе, затем на одну из них в руках Мингли. Всё стало ясно.       — Ты опять скупил половину книжной лавки и ради этого встал пораньше? Спрятался тут, чтобы спокойно читать эти глупые любовные романы для женщин?       — У каждого свои слабости, Дэмин, — улыбнулся Мингли. — А ты ведь знаешь, я питаю особую тягу к эмоциям. И пока вокруг нет никого, кто бы меня повеселил чем-нибудь забавным и остро ощутимым, я вынужден добывать их из книг.       — Даже не буду спрашивать, какие именно эмоции ты там черпаешь, — как обычно холодно отозвался Дэмин. — Освободи мой стол. У нас масса бумажной работы.       Мингли ловко подхватил свою стопку и перенёс её на маленький столик у окна. Свободной рукой он отодвинул стул для посетителей, уселся на него и снова уткнулся в книгу. Весь его вид ясно говорил: Это не у нас много бумажной работы. Это у тебя.       Дэмин погрузился в дела. Предстояло перебрать всё: прошения, обвинения, жалобы, заключения, пересмотр дел.       Каждое необходимо внести в книгу учёта. Затем, либо направить выше, на разбирательство, если дело того требовало, либо в архив, если суть заявления оказывалась пустой, ничтожной и безосновательной. Таких, к слову, было большинство: пустые просьбы, никчемные обвинения, в общем, жалобы ради жалобы.       Работа была нудной, но необходимой. Дэмин всегда был человеком ответственным. Аккуратист до кончиков пальцев, от безупречно разглаженного воротника до идеально выровненных свитков на рабочем столе. Даже если в рабочем пространстве и случался хаос, то он тут же был организован и подчинён строгой системе.       Он принялся за дело, страница за страницей перебирая прошения, отмечая важное и вычёркивая ошибки. Время текло незаметно, тушь подсыхала на полях, бумага шуршала под кистью.       Мингли же всё это время сидел напротив, не отвлекаясь от книги. Лишь изредка тихо хмыкал или едва заметно улыбался. Но Дэмин был уверен: стоит ему поднять взгляд, и он непременно наткнётся на его глаза. Тот любил наблюдать за ним.       Дэмин убеждал себя, что демон делает это исключительно из любопытства, и из желания изучать людей, не более. Но это раздражало. Особенно эта его странная улыбка, которая иногда появлялась на его губах. Она была не насмешливая и не доброжелательная, а будто знающая какую-то тайну, предназначенную только ему одному. И Дэмин до сих пор не мог понять, что за мысль скрывается за ней. А всё, чего он не мог понять, неизменно его нервировало.       В дверь внезапно постучали. Дэмин мельком поднял взгляд, прежде чем замок щелкнул и она приоткрылась. В проёме появился Гувэй. Он приветливо улыбался, широко, как всегда, даже чуть театрально. После чего уверенно переступил порог. Взгляд его был прикован только к Дэмину, а на Мингли он не посмотрел вовсе.       — Надеюсь, я не отвлекаю, — сказал он, конечно, зная, что отвлекает.       Дэмин поднялся и поприветствовал друга лёгким кивком. Несмотря на то, что они были сверстниками и знали друг друга много лет, он никогда не пренебрегал правилами. Мингли лишь медленно поднял взгляд от книги и посмотрел на Гувэя так, будто перед ним надоедливо жужжала муха. Но вставать не стал. Хотя по положению он был всего лишь мечником, тогда как Дэмин и Гувэй принадлежали к благородному сословию, и должен был подняться, поприветствовать вошедшего, как того требовали правила.       — Осень уже на пороге, — сказал Гувэй с улыбкой. — А солнце всё не утихнет. «Дыхание волка» палит так, будто вздумало зажарить нас до корочки. Проклятье этим огненным ветрам, что спускаются с гор. Если так и дальше пойдёт, они выжгут из людей даже воспитание.       Он покосился на Мингли, и тот ответил ему язвительной ухмылкой. Гувэй приподнял бровь, на мгновение задержав взгляд на нём, затем хмыкнул и направился к рабочему столу.       — Ты так часто жалуешься на нашу погоду... — Дэмин отложил документы, аккуратно уложив кисть на подставку. — Может, тебе стоит сменить провинцию?       — Я не могу, — рассмеялся Гувэй, искренне находя это забавным. — Ты же знаешь, как я люблю Синтору. Здесь всё прекрасно, если не считать погоды. За такое место, пожалуй, и душу не жалко демону продать.       — И друзей в придачу, — протянул Мингли, уголки его губ поползли вверх в злорадной усмешке. В янтарных глазах мелькнуло довольство.       Дэмин бросил на него взгляд, полный немого упрёка. Он знал, что Мингли недолюбливает Гувэя. Впрочем, тот отвечал ему взаимностью. Они почти всегда находили повод, чтобы сцепиться и, как правило, зачинщиком был именно Мингли. Поэтому Дэмин не стал дожидаться, когда последует ответная реакция на его колкое замечание, и сразу перевёл разговор в нужное русло:       — Зачем ты ко мне наведался, Гувэй?       Тот развернул документ, который принёс с собой, и положил его на стол перед Дэмином.       — К нам пришло письмо из уезда Фушань. Довольно странное, как мне показалось. И я тут же вспомнил о тебе, — он снова улыбнулся. — У тебя ведь отлично получается распутывать сложные дела.       Мингли хмыкнул. Дэмин нахмурился.       В прошлый раз, когда они взялись за дело, всё началось с мелочи, а закончилось раскрытием заговора, где оказались впутаны и семья Дэмина, и враги провинции. Всё едва не обернулось катастрофой. С тех пор он начал с осторожностью относиться к любому делу, в котором хотя бы вскользь упоминалось имя Гувэя. Но отказаться от своей работы он бы никогда не смог. Для Дэмина это было не просто обязанностью, а делом всей жизни. Он стремился изменить судебную и следственную систему Синторы, сделать её кристально прозрачной и по-настоящему справедливой. Такой, где от правосудия не сможет укрыться абсолютно никто.       — В этом уезде, — продолжил объяснять Гувэй, — произошло убийство. Но в прошении о вмешательстве подчёркивается: смерть была слишком странной, будто неестественной. К тому же погибший был не простой человек, а сын влиятельной семьи.       — Почему они сами не расследуют дело? В уездах для этого есть судьи или чиновники необходимого уровня.       — Сейчас там перестановка на должностях и временно судьи нет. Всем занимается секретарь градоначальника, как я понял.       — И почему тогда прислали прошение нам? Разве они не должны прежде сами разобраться. А тут даже не сказано о какой странной смерти идет речь.       — Конечно, конечно, — поспешно согласился Гувэй. — Но ты же понимаешь, что смерть сына влиятельной семьи, даже в таком ничтожном уезде, это уже не просто личная трагедия, а опасный прецедент. Влиятельные семьи редко молчат, они начинают давить на власти, требуют возмездия и справедливости, а вместе с тем запускают цепь слухов и обвинений. И если не найти объяснения, слухи доберутся и до столицы. А там любая неразбериха становится поводом для вмешательства Совета. Особенно сейчас. Ты же слышал, что Совет решил устроить всем ведомствам проверку перед началом праздника Осени?       — И поэтому они не стали разбираться самостоятельно и отправили прошение нам? —       Дэмин недовольно покачал головой. Ему не нравилось, когда люди избегают ответственности, стремясь переложить свои проблемы на плечи других.       — Что-то вроде того. Насколько я понял из прошения, они не смогли понять причин. Даже мотива для убийства не нашлось, чтобы дать хоть какое-то пояснение.       — Не нашлось мотива убить отпрыска богатого и влиятельного рода? — издевательски усмехнулся Мингли. — Я поражён.       Гувэй поморщился от его голоса.       — Мотива не было, потому что уезд небольшой, — продолжил он. — Все друг друга знают. И если у кого и были обиды, о них знали тоже. А тут сказано, что причин не было, а смерть странная: погибший будто угас на глазах.       — Может, болезнь какая-то? — предположил Дэмин, слегка нахмурившись. — Тут бы стоило обратиться к врачевателям.       Гувэй пожал плечами.       — В прошении не указано о результатах вскрытия, но раз пишут, значит, есть основания считать смерть необычной. Но это ещё не всё! — с неподдельным воодушевлением воскликнул Гувэй. — У них появилась вторая беда: разбойник на тракте от Виты до их уезда.       — Сначала человек умер без причины, потом разбойник появляется. Симпатичное место. Надо ехать. — оживился Мингли, откладывая книгу и уже с настоящим интересом прислушиваясь к разговору.       — А с разбойником что не так? — спросил Дэмин, заметив, как азартно загорелись глаза Гувэя.       — Он тоже очень необычный и...загадочный, — с нарочитым напряжением протянул тот. — Словно тень. Неуловимый!       — Нет неуловимых. Есть хромые гончие, — Мингли зевнул, явно рассчитывая на нечто более увлекательное.       Гувэй проигнорировал его реплику.       — Он нападает на проезжающих по тракту, — продолжил Гувэй, — но, возможно, выборочно. Сначала жертвой был богатый торговец. Потом чиновник при дворе императора. А недавно пострадал сын учёного. Но знаете, что ещё страннее?       Он сделал выразительную паузу, обвёл взглядом Дэмина и Мингли.       — Он ничего не забирает. Ни ценностей, ни товаров. Просто убивает и исчезает. А вещи оставляет прямо на дороге. Будто преподносит крестьянам дары.       Гувэй усмехнулся, покачав головой:       — Удивительный преступник.       — Возможно, это личная месть? — предположил Дэмин. — Я понял, что в каждом поступке, даже самого отъявленного мерзавца, есть какой-то смысл и причина. Иногда даже бывает, что он вовсе не плохой человек, просто так сложилась его жизнь.       — Это не меняет того, что он преступник, — мило улыбнулся Гувэй. — И его нужно поймать и отрубить руки-ноги.       — И всё же стоит разобраться в мотивах, — спокойно ответил Дэмин. — Нельзя просто так казнить, не поняв, что его подтолкнуло. Нужно бороться с первопричиной. С обстоятельствами, которые порождают преступников. Не исключено, что его могла подтолкнуть отчаянная ситуация.       — Дэмин, ты, как всегда, сама справедливость, — Гувэй усмехнулся, но в его голосе не было насмешки. — Я ценю это в тебе. Твою беспристрастность, жажду поиска истины и веру в изначальную чистоту любой души.       Он немного помолчал.       — Но этот человек уже убил. Не один раз. И с этого момента уже не так важно, что его на это подтолкнуло. Он — преступник.       Дэмин взглянул на Мингли, который всегда умел неплохо разбираться в людях:       — А ты тоже слепо считаешь его просто преступником?       — Я считаю его идиотом, — спокойно ответил Мингли.       Дэмин нахмурился. А Гувэй цокнул языком, явно и ожидая услышать ничего другого.       — Кто в здравом уме, — начал рассуждать Мингли, — станет рисковать всем, зная, что рано или поздно либо погибнет, нарвавшись на сильного соперника, либо окажется на виселице? Но при этом оставлять награбленное? — Он фыркнул и, лениво откинувшись на спинку стула, добавил: — Если он раздаёт всё другим, значит, у него ни еды, ни одежды. Так что, по сути, остаётся только подождать, когда зима сама его прикончит.       — Мы должны его поймать и казнить, чтобы люди увидели: такие поступки не остаются безнаказанными, — продолжал гнуть свою линию Гувэй.       — И выслушать его версию того, что случилось, — не уступал Дэмин. — Порой за злом скрывается доброе намерение. И это надо учитывать прежде, чем выносить приговор.       Они с Гувэем не всегда сходились по мнениях, но главным камнем преткновения были их разные взгляды на судебную систему Синторы.       — Он преступник. Каким бы ни был мотив, это не изменит совершенного, — не унимался Гувэй.       — Надо зреть в корень, а не общипывать вершки, — ответил Дэмин.       — Прежде всего необходимо сохранять крепость действующего закона. Чтобы люди знали, на что могут опереться.       — Если закон слеп, то ни один человек не захочет на него опираться.       — Может, вы для начала поймаете его, а уж потом будете спорить? — вмешался Мингли. — Зачем вообще всё так усложнять, с этими судами, разбирательствами... Проще поймать и убить. И спать спокойно. Разве не таково людское правосудие?       — Ты знаешь, что это не так. — с укором ответил Дэмин. — Я уверен, что ты тоже считаешь, что даже если предположить, что он оставляет всё крестьянам из благих намерений это уже повод поменять взгляд на совершенное. Возможно, его унизил кто-то из влиятельных людей. Или от бедности умер кто-то из его близких. А теперь он помогает другим. Ты же сам не раз пытался доказать мне, что не всё так просто. А теперь говоришь, что надо взять и казнить, не вдаваясь в детали? Неужели ты так быстро меняешь свое мнение?       — Он преступник, — упрямо повторил Гувэй. — Даже если его поступки и несут в себе оттиск благородства, сути это не меняет. Зачем копаться в этой чёрной душе? Так что ты не прав, Дэмин. Тут я вынужден, к своему ужасу, согласиться с Мингли.       — Да ну? — прищурился Мингли, восприняв это как повод к дискуссии.       И Дэмин сразу понял хитрый ход своего мечника: Мингли занял сторону Гувэя только, чтобы подбросить сухую щепку в огонь и разжечь с ним спор. А тот, как обычно попался.       — Тогда выходит, в этом мире одни преступники, которым следует, как ты выразился «отрубить руки-ноги», — Мингли скрестил руки на груди и довольно улыбнулся. — Чиновник, который откладывает от казны половину в карман, но строит мосты и дороги для блага граждан. Торговка, что подкладывает к спелым фруктам подгнившие, чтобы прокормить своих детей. Или... глава Ведомства Безопасности, готовый подставить кого угодно, но все ради общего блага провинции.       Остатки улыбки сползли с лица Гувэя. Это был не просто камень, а булыжник в его огород.       — На всех тюрем не хватит, — заключил Мингли, чувствуя своё превосходство в этой словесной схватке.       Воцарилось напряженное молчание.       — Прости моего мечника, — обратился Дэмин к Гувэю, заметив, что слова Мингли того сильно задели. — Он невоспитан. Но я приложу все усилия, чтобы это исправить.       — Ой, да брось ты. Кто вообще станет прислушиваться к словам какого-то слуги?       Он метнул взгляд в сторону Мингли. Его лицо сияло поддельным дружелюбием, а в глазах, пусть всего на мгновение, проскользнула колкая издёвка. Затем Гувэй подошел к сидящему за столом Дэмину, улыбнулся ему и положил тому руку на плечо. Мингли внезапно поднялся. Он сделал это с кошачьей грацией, но в каждом движении ощущалась скрытая угроза. Воздух в комнате отчего-то потяжелел.       Гувэй, уловив перемену, повернул голову, но не успел ни слова сказать, как Мингли уже стоял рядом. Его тень легла на обоих. Янтарные глаза полыхнули недобрым светом, уголок рта изогнулся в неприятную усмешку. Он не произнёс ни слова, просто протянул руку и лёгким, почти небрежным движением сбил пальцами ладонь Гувэя с плеча Дэмина.       В комнате на миг стало тихо настолько, что было слышно, как густая капля туши падает с кисточки в чернильницу.       Мингли наклонился к столу, так, чтобы этим движением поставить между Гувэем и Дэмином невидимую черту. Теперь он стоял между ними, и тень от его плеча легла на бумаги.       Он постучал пальцами по прошению, будто раздумывал, а затем медленно повернул голову к сыну градоначальника. В янтарных глазах мелькнула тень насмешки. Губы изогнулись в совсем не доброй улыбке, с тонким привкусом вызова и язвительности, как у человека, который не скрывает, что наслаждается чужим раздражением. Теперь он сам положил ладонь на плечо Дэмина.       — Тоже хочу заглянуть в этот документ, — произнёс он.       Их взгляды сцепились, как клинки. Воздух натянулся между ними, словно струна, готовая лопнуть.       Дэмин неловко кашлянул, пытаясь разрядить напряжение, и уже собрался встать, но Мингли осторожно надавил ладонью ему на плечо. Тот удивлённо взглянул на побелевшие суставы пальцев, крепко сжимавших ткань его одежды. Это движение ему не понравилось. Он перехватил запястье Мингли, намереваясь убрать его руку, и в тот же миг мечник повернулся к нему, на его лице появилась извиняющаяся улыбка.       — Не рассчитал силы? — тихо спросил он, глядя прямо в глаза.       Он часто одаривал Дэмина этим странным взглядом: долгим, неподвижным, от которого по затылку бежали мурашки. В нём было что-то хищное и жуткое.       — Нет, — ответил за Дэмина Гувэй. — Ты не рассчитал разницы в статусе.       — Я всего лишь загородил своего господина от неприятного сквозняка, — усмехнулся Мингли. — А то из-под двери дует.       Брови Гувэя сдвинулись.       — В этом вашем Ведомстве, — продолжил Мингли мягко, но каждая его интонация сочилась насмешкой, — вообще из многих щелей тянет. Хорошо хоть у моего господина есть я. Мимо меня ничто не проскользнёт.       Он замолчал на миг, а потом чуть наклонил голову набок, смерив Гувэя взглядом снизу вверх. И добавил:       — Даже крыса.       Воздух между ними затрещал, став густым и напряженным, как перед грозой. Их лица сблизились и казалось, ещё мгновение и прогремит гром.       — Мингли! — резко произнёс Дэмин, вставая.       Он отодвинул своего мечника за локоть.       — Мы возьмёмся за это дело, — сказал Дэмин, ставя точку в разговоре и чувствуя себя кроликом между двух псов.       — Вот и славно, — одобрил Гувэй, вновь примеряя на лицо привычную дружелюбную улыбку. — Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Надеюсь, твой мечник не станет проблемой в уезде. Не хотелось бы, чтобы он очернил репутацию Ведомства Безопасности.       — Очернить репутацию места, где людей отправляют на пытки и решают, кому отрубить «руки-ноги» или отправить гнить заживо? — Мингли усмехнулся. — Я, смею признать, не настолько искусен, чтобы сделать сажу еще чернее.       Дэмин почувствовал, как в нём разгорелось страстное желание самому отправить Мингли на пытки. Он посмотрел на того, стараясь вложить во взгляд всю силу убеждения, чтобы прекратить этот нелепый спор. Затем повернулся к Гувэю, сжал руку в кулак и коротко кивнул в знак извинения. Тот улыбнулся по-дружески и протянул руку, чтобы положить её на плечо Дэмина, но замялся, увидев, как Мингли за спиной̆ его друга сделал шаг.       — Ну где ты его достал? — нервно рассмеялся Гувэй. — Прям не человек, а гончая Деликтоса. Если бы он не был тебе так нужен, а ты не был бы моим другом, я бы давно отправил его в отдел по преступлениям против чести и морали. Посидел бы в камере, поразмышлял о вечном.       — Я приложу все усилия, чтобы исправить его дурной характер и воспитание, — ответил Дэмин, чувствуя на себе вину.       Гувэй кивнул.       — Что ж, если мы со всем разобрались, я пришлю тебе домой все необходимые документы. Хотелось бы, чтобы ты выехал в уезд уже завтра утром.       — Я так и поступлю, — чуть кивнул Дэмин, прощаясь с другом.