Стань моей тенью

      — Знаешь, — сказал Дэмин, собирая вещи в своей комнате, — я уже устал повторять тебе: ты мой мечник. И каждое твоё дурное слово отбрасывает тень на меня. Гувэй — не просто кто-то. Он — сын градоначальника. Он — глава Ведомства Безопасности. В котором, между прочим, мы теперь оба работаем. Ты понимаешь?       Мингли сидел в кресле, полуспустившись. Его волосы, ещё влажные после ванны, распались по плечам и прядями прилипали к шее, блестя в свете лампы. Одет он был в лёгкий фиолетовый халат, небрежно запахнутый на груди. И под ним не было рубашки, что обычно надевают под ханьфу, отчего материя, что чуть разъехалась, открывала смуглую кожу ключиц. Но ему было всё равно. Он пренебрегал правилами и не только этими. Например, часто закатывал рукава до локтей, а то и выше. В Синторе такое считалось недопустимым и позволялось только слугам, рабочим, крестьянам, да рабам. И то, только тогда, когда они были заняты своим делом и этого никто не видел, кроме таких же, как они. Оголение любых частей тела не приветствовалось и считалось дурным нравом или даже распущенностью.       — Синтора — это провинция законов и правил, — продолжал Дэмин. — Ты слуга своего господина. Мой слуга.       Он повернул голову к Мингли и строго посмотрел. Тот выглядел так, словно собирался отдыхать, а не слушать отчитку. Он устало зевнул, а затем подарил своему господину тень улыбки.       Дэмин вновь принялся собирать вещи в походный мешок, расхаживая по комнате. Каждый его жест был резким, и кисти едва заметно дрожали от внутреннего раздражения, хотя лицо оставалось беспристрастным.       — Ты взял всю необходимую одежду? — спросил он, аккуратно складывая запасной халат с боковыми разрезами и штаны. Такой наряд носили всадники и чиновники из-за удобства и практичности. — И прошу, прислушайся к моим словам. В Синторе не шутят с правилами. Если я позволяю тебе нарушать моё личное пространство и вести себя излишне раскованно, то это моя вина, но и моё решение. Другие же такого не потерпят. Понимаешь?       Когда он обернулся, то на мгновение застыл, заметив, как Мингли чуть подался вперёд, не сводя с него взгляда. И в этом взгляде не было ни покорности, ни уважения, лишь затаённое превосходство, смешанное с тем тихим вызовом, который Дэмин терпеть не мог. В такие моменты он почему-то чувствовал, что теряет право требовать дисциплины. Мингли разрушал привычный порядок одним только своим присутствием, и делал это с такой естественностью, будто всё вокруг существовало только для того, чтобы развлекать его.       — В Синторе не прощают дерзости. Даже взгляд слуги должен быть опущен, Мингли, — строго сказал Дэмин. — Слуга не смеет смотреть на господина так, как ты сейчас смотришь на меня. Я делаю тебе исключение лишь потому, что понимаю твою природу. Но не испытывай границ моего терпения.       Мингли чуть приподнял бровь.       — Я стараюсь понять тебя, — поправился Дэмин, — но, повторяю: несмотря на это, для людей ты лишь мой мечник. Слуга. Тот, кто стоит ниже по статусу. И они не смогут понять, отчего ты ведёшь себя так. Это может привести к проблемам, как для тебя, так и для меня. Не усложняй мне жизнь.       Мингли тихо вздохнул, закатив глаза и лениво обведя их по кругу. Дэмин воспринял это , как оскорбление. Он рос и воспитывался господином, пусть и не жестоким, не высокомерным по натуре, но привыкшим к тому, что с его словами считаются. Но Мингли был то ли упрям, то ли невежественен, то ли всё сразу. Он жил, словно ни один закон мира не имел над ним власти. И каждый раз, когда он позволял себе подобную вольность, казалось, что все старания, дисциплина, принципы и честь, на которых держалась мораль Дэмина, превращаются в прах под этим небрежным взглядом.       Как же это раздражало. Джае то, как демон сейчас лениво водил пальцем по краю подлокотника, показывая всем видом, что он скучает. Дэмин встал, сложив руки за спиной. Он ощутил страстное желание зацепиться хоть за что-то, чтобы вернуть ощущение власти и видимость порядка.       — Сядь скромнее, — голос прозвучал громко и хлестко.       Мингли не шелохнулся. Лишь медленно, очень медленно повернул голову и посмотрел на него с тем лёгким прищуром, от которого у Дэмина кольнуло под рёбрами.       — Мне тесно, — протянул он низким, чуть глуховатым голосом. — Тесно в этом теле.       — Настолько жмёт в ногах, что ты их расставил, как рыночный торговец? — холодно парировал Дэмин.       Демон усмехнулся. Его глаза вспыхнули янтарным светом, и он чуть наклонился вперёд, опершись локтями о колени.       — Я бы сказал тебе, — его голос стал ниже и мягче, с бархатной насмешкой, — где у меня больше всего жмёт... да боюсь, ты сон потеряешь.       Дэмин замер, потеряв на секунду контроль над лицом: его брови взлетели вверх. А пальцы, сжатые за спиной, дрогнули.       — Мингли! — резко окликнул он, голосом, в котором смешались злость и замешательство. Тот откинулся на спинку кресла, запрокинул голову и тихо, искренне рассмеялся. Смех его был чуть хрипловатым, но не злобным.       — Прекрати свои дурацкие шутки! — вспыхнул Дэмин.       Мингли скосил на него взгляд из-под полуопущенных ресниц. Глаза всё ещё блестели от смеха. Он не ответил, только чуть наклонил голову, разглядывая его реакцию, как редкое зрелище.       Дэмин упорно убеждал себя, что смирился с натурой демона, что научился не реагировать на его выходки. Но это было далеко не так.       Он отвернулся, сжав губы. Демон нарочно выводил его из себя, наверняка получая удовольствие от каждой вспышки раздражения. То прикидывался равнодушным, то провоцировал, создавая нелепые, унизительные ситуации. И самое невыносимое то, что Дэмин никак не мог понять, зачем?       Он вздохнул, устало проведя рукой по лицу:       — Скажи честно, у меня есть хоть один, пусть крошечный, шанс тебя образумить? Нельзя так относиться к людям. И такие шутки... — он замялся, подбирая слова, — они просто неуместны. Особенно в нашем обществе. За подобное могут и язык отрезать.       — Я делаю это, потому что мне нравятся эмоции, — ответил Мингли так, как говорил о чём-то само собой разумеющемся.       — Я этого не понимаю, — тихо сказал Дэмин, глядя в сторону, — но очень стараюсь. Только и ты попробуй понять меня. Неужели нельзя довольствоваться эмоциями без подобного поведения?       Теперь настала очередь Мингли вздыхать. Он откинулся в кресле, опустил голову и на мгновение прикрыл глаза. На лице промелькнула тень усталости. Пальцы медленно скользнули по подлокотнику, постучали по дереву в задумчивом ритме. Он выдохнул вместе со словами:       — Если бы это было так просто.       — Это проще, чем ты думаешь, — твёрдо сказал Дэмин. — Достаточно думать, прежде чем открывать рот.       Мингли медленно перевел на него взгляд.       — Дэмин... — произнёс он растягивая слоги. — Ты даже не представляешь, насколько люди прекрасны для меня в своей нелепости. Каждый из вас — сосуд эмоций, тёплый и дышащий. Вы источаете чувства, как аромат над горячим вином: страх, зависть, вожделение, гнев, любовь... Всё это витает вокруг вас, переплетается и дурманит. Я ощущаю это кожей, я вдыхаю это, я пробую их на вкус.       Он чуть склонил голову, взгляд стал задумчивым, а уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке. Той самой, что Дэмин так и не научился понимать, и всегда её ловил.       — А ваши эмоции... — продолжил Мингли тише. — Ты ведь даже не представляешь, как они звучат для меня. Как пахнут. Как трепещут в воздухе, будто натянутая между нами струна. Радость, гнев, стыд, похоть — всё это, как дурман, от которого невозможно оторваться. Как сладкое вино, жгущее горло. Ты пьёшь его, голова кружится, а рука всё равно тянется за новой чашей.       Он провёл пальцами по ручке кресла, как по коже.       — Я чувствую эмоции телом. Они проходят сквозь меня, как электрический разряд. Каждая вспышка, каждый порыв, как жар, от которого я снова вспоминаю, что живу.       Он поднялся. Тень от его фигуры легла на стену, вытянулась, сделав его выше, чем он был на самом деле. Хотя он и так превосходил Дэмина ростом и шириной плеч.       — Поэтому я ищу их снова и снова, — тихо произнёс Мингли.       Он сделал шаг вперёд. Свет от лампы скользнул по его лицу, поймав янтарные глаза. Они мгновенно зажглись тёплым. Его голос стал мягче и вкрадчивее, с тем глубоким тембром, от которого слова проникали под кожу.       — А если рядом человек, который мне интересен... Тогда всё становится ещё приятнее. Его эмоции прорываются в меня, я тону в них. Чужое сердце бьётся в моих рёбрах, его жар становится моим. Я перестаю понимать, где заканчивается он и где начинаюсь я.       Он чуть улыбнулся, глядя прямо в глаза Дэмину. Взгляд был не дерзким, нет, слишком спокойным, чтобы быть вызовом, но в нём таилась власть, от которой хотелось отвести глаза.       — Да... я раздражаю тебя, злю, смущаю, — продолжил он мягко. — Заставляю думать о вещах, о которых ты не хотел бы.       С каждым словом голос становился ниже и теплее.       — Но я не могу иначе, Дэмин, — он произнёс его имя с лёгким нажимом. — Всё потому, что твои эмоции пахнут слишком сильно. Они густые, тёплые... тянутся, как плотный дым. Их вкус остаётся на языке, и он терпкий, как специи в вине. Я не могу от них оторваться.       Мингли наклонился ближе, настолько, что тень от его ресниц скользнула по лицу Дэмина.       — Вот почему я люблю эти "дурацкие шутки", — прошептал он. — Для тебя эмоции — слабость. А для меня — искушение. Жизнь.       Он склонился ещё ближе, почти касаясь губами воздуха между ними, и закончил едва слышно:       — Пока ты чувствуешь... я живу.       Затем он резко отстранился и Дэмин ощутил, как в груди освобождается дыхание, а в висках стихает гул.       — Я достаточно точно объяснил тебе причину? — спросил Мингли уже без прежней мягкости в голосе.       Демон не стал дожидаться ответа. Развернулся и медленно подошёл к стопке вещей, аккуратно сложенных для отъезда. Будто ничего только что и не было.       У Мингли была поразительная способность пудрить людям мозги. Когда он этого хотел, мог убедить слепого, что тот видит, а зрячего — что ослеп. Всё это были не более чем демонические уловки, от которых по спине пробегал холодок. И Дэмин не знал, делает ли тот это сознательно или просто по натуре, но от одной мысли, что кто-то способен так легко играть с восприятием других, внутри всё сжималось. Именно поэтому, как только появилась возможность, он решил заняться изучением демонологии, отчаянно пытаясь понять, кем на самом деле был Мингли. Хоть бы косвенно, хоть намёком, лишь бы узнать, чего именно стоит опасаться. К тому же, недавно у него появилась реальная причина быть с демоном осторожнее. Он перечитал массу легенд, сказок и преданий о демонах. Даже сходил в храм Хитера, чтобы посоветоваться с ректоном. Количество описанных существ исчислялось сотнями: от безобидных духов до кровожадных тварей из подземных миров. Но ни одно из них не напоминало Мингли.       Дэмин слишком мало знал о своём мечнике. Лишь то, что тот способен вселяться в человеческие тела и чувствовать эмоции других. Множество демонов, по записям, могли принимать человеческий облик, но их всегда что-то выдавало: хвост, клыки, странные уши, рога, отражение не того лица в зеркале. Нельзя спрятать истинную природу, не оставив хотя бы малейшего следа. Однако в книгах не было ни одного упоминания о существе, которое могло бы скрыться столь безупречно. Если не считать его глаз.       Изначально они были почти человеческими: тёмными, с жёлтыми прожилками. Но со временем в них начало происходить что-то странное. Иногда, в полумраке или при вспышке эмоций, в глубине этих глаз вспыхивал свет, не отражение, не игра огня, а что-то собственное, идущее из глубины. Тогда Мингли смотрел так, будто за радужкой у него горели два крошечных солнца. И каждый раз, когда это происходило, у Дэмина внутри что-то холодело, потому что в те мгновения он ясно чувствовал, что перед ним не человек.       Что же до угадывания эмоций, то по меркам демонологии это считалось даром ничтожным, почти бесполезным. Все грозные демоны из книг и преданий обладали куда более разрушительной силой.       «Может, Мингли — всего лишь крошечный, безобидный демон?» — пытался убедить себя Дэмин. Но тут же понимал: нет. Тот вёл себя слишком дерзко и слишком уверенно для ничтожного создания. Или он таков только с людьми?       Либо люди знали о демонах гораздо меньше, чем полагали, либо Мингли мастерски скрывал свои другие способности. Дэмин склонялся ко второму. И потому, в последнее время, стал наблюдать за ним внимательнее, чем прежде. Мингли потянулся к одной из книг, лежавшей обложкой вниз. Дэмин мгновенно вынырнул из своих мыслей и сердце кольнуло тревогой. Эту книгу демон не должен был видеть. Он быстро подошёл и схватил Мингли за запястье, не дав пальцам коснуться переплёта.       — Хватит. Ты наведёшь здесь беспорядок, — произнёс он раздражённо.       Мингли поднял взгляд и глаза его чуть сузились.       — Вот значит, почему ты так разнервничался? — протянул он с усмешкой. — Аж душно от твоих эмоций.       Дэмин ответил лишь строгим взглядом.       — Может, отпустишь уже мою руку? — добавил Мингли. — Это, наверное, тоже нарушение ваших правил, ведь господин не должен касаться слуги?       Он бережно взял Дэмина за кисть и отстранил его, но при этом его кончики пальцев скользнул по пульсу. Движение было едва заметным. Или казалось таким. Дэмин вздрогнул, а Мингли, словно ничего не произошло, прошёл к рабочему столу.       Вещи, аккуратно разложенные на нём, вызывали у него куда больший интерес, чем раздражение Дэмина. Он скользнул взглядом по бумагам, остановился на свёрнутом письме, которое недавно передал Гувэй. Дэмин знал, что там было лишь сухое оповещение о произошедшем. Ни одной детали.       — Что это за слово? — с искренней непосредственностью поинтересовался демон, коснувшись пальцем строки.       — Ты что, до сих пор не знаешь иероглифов? — с едва заметным удивлением сказал Дэмин. — Ты же столько книг читаешь.       — У вас их слишком много, я ещё не все выучил, — без стыда признался Мингли.       Дэмин подошёл ближе и аккуратно взял письмо из его рук. Мингли ткнул пальцем в знак.       — Это означает «подозрительный».       На миг Дэмин задержал взгляд на бумаге и отметил про себя странное совпадение: именно этим словом он бы описал свои чувства к Мингли. Не только Гувэй вызывал у него опасения после прошлого дела. Но он тут же оттолкнул эту мысль прочь, боясь, что демон способен ощутить его истинное отношение к нему.       — Есть уже какие-то мысли? — Спросил Дэмин. — Может быть, ты ощутил что-то в эмоциях Гувэя. Что-нибудь, что...       Дэмин искал подходящее слово, что деликатно бы отразило недоверие к собственному другу. Он был уверен, что Гувэй хороший человек, но где-то в глубине души был согласен с оценкой Мингли. Преданность Гувэя своей провинции была настолько всеобъемлющей и страстной, что ради неё он мог бы даже не пожалеть жизни самого близкого человека. Кто знает, не таится ли в этом деле очередной политической игры. К тому же, у него была и другая причина для недоверия.       — Что-нибудь похожее на ложь, ловушку, злой умысел или желание сбагрить на нас дело, которое может привести к большим проблемам? — Мингли озвучил его мысли, подобрав самые скверные варианты.       — Что-то вроде того, — не стал спорить с ним Дэмин.       — Ну... — довольно протянул Мингли, — я ощутил, что он искренне рад встречи с тобой, но еще больше он был рад, когда ты согласился взять это дело. Что он терпеть меня не может, но почувствовал облегчение, когда я предложил поехать в этот уезд. А еще я ощутил, что накануне он развлекался в борделе.       — Последнюю деталь мог бы оставить при себе, это неуместно, — осуждающе ответил Дэмин. — Значит он действительно очень сильно почему-то желал, чтобы именно я занялся этим делом. Возможно, он просто доверяет мне как никому другому в Ведомстве?       — Или просто все остальные, кого он просил, отмахнулись от этого дела. Ты был последним.       Мингли язвительно улыбнулся в ответ на укоризненный взгляд Дэмина.       — Иногда я не понимаю, то ли ты сам не знаешь ответов, то ли что-то скрываешь. — Эта мысль давно изводила Дэмина, но он никак не находил повода чтобы ее озвучить. — Ты постоянно отшучиваешься, философствуешь, говоришь загадками...       Но Мингли его уже не слушал. Он отвлёкся, переведя взгляд на тонкий металлический браслет, лежащий рядом:       — Это браслет-передатчик? Всегда было интересно, как работает эта штука.       — Или уходишь от ответа, — тихо закончил со вздохом Дэмин, понимая, что демон уже глух к его стенаниям. Он подошёл ближе и взял передатчик в руки.       Браслет был узкий, почти невесомый, отлит из тёмного матового металла с голубоватым отливом. Внутри тонкой ленты были вырезанные крохотные символы, почти незаметные, но ощутимо шершавые под пальцами. На внутренней стороне был плоский гравированный круг с сеткой линий.       — Все такие предметы основаны на крови чароплётов, — пояснил Дэмин. — В крови, как ты знаешь, содержится магия.       Он перевернул браслет в руке, показывая внутреннюю сторону.       — Видишь сеточку? В неё и заточена кровь одного из чароплётов. Каждый такой передатчик связан с особой картой, созданной тем же способом. Когда поступает сигнал, на карте появляется точка, откуда он пришёл.       Он на миг замолчал, давая Мингли рассмотреть браслет.       — Как правило, и карту, и браслеты создаёт один и тот же чароплёт. Так проще. Кровь одного человека взаимодействует с собой стабильнее и в карте, и в передатчике.       — Звучит не очень надёжно, — пробормотал Мингли, прищурившись на браслет.       — Да, иногда они срабатывают не так, как нужно, — признал Дэмин. — Но это лучше, чем ничего. А у демонов есть что-то подобное?       — Есть, — кивнул Мингли. — Связь. Но другого рода. Гораздо сильнее, чем могут себе представить люди.       Дэмин вложил браслет в руки Мингли и развернулся, направившись к одной из полок стеллажа. В комнате сейчас царил полный хаос. Не бедствие, нет, но для Дэмина, известного своей почти болезненной аккуратностью, разбросанные свитки, незакрытые коробки с вещами и перекошенное покрывало на кровати выглядели именно так.       Обычно здесь всё было выверено до мелочей. Тихое, ровное пространство: кушетка у окна, узкий книжный шкаф с идеально выстроенными свитками, небольшая деревянная кровать с жёстким матрасом и покрывалом в зелёно- золотых тонах, в точности таких же, как его повседневное ханьфу. Мягкий зелёный шёлк, расшитый сдержанным золотым узором по краям. Он носил его всегда, вне зависимости от погоды или настроения. В этом был не стиль, а принцип постоянства. К тому же, зеленый цвет всегда считался символом равновесия, терпения и спокойствия. Все, что он стремился развивать и поддерживать в себе. В отличии от Мингли, который предпочитал фиолетовый — цвет противоречия и отстранённости. Дэмин никогда не спрашивал, выбрал ли он его специально или неосознанно. Но демону он подходил, как нельзя лучше.       Дэмин мысленно пообещал себе, что разберется с этим бардаком в комнате сегодня же вечером, после чего достал с полки свернутую карту. Вернувшись к столу и разложив ее, он указал на небольшую точку справа от столицы.       — Уезд Фушань, — сказал Дэмин вслух, — маленький, полузабытый. Он состоит из крохотного городка и нескольких деревень. Торговых путей — минимум, зато чиновников с избытком.       — Как это так получилось? Всегда думал, что чиновники только там, где деньги и власть.       — Туда часто ссылают неугодных из столицы. Как бы «временно».       — Понятно. То есть мы поедем в город неудачников.       — Никаких крупных происшествий за последние годы не было, — продолжил Дэмин. — по крайней мере, официально. Судя по отчётам, что я успел посмотреть, место должно быть, как ты выражаешься, скучным до зевоты. Но теперь там сразу несколько смертей за пару месяцев. Причем преступники могут быть разными людьми. Или все-таки убийства на тракте и смерть в городе как-то связаны? Не находишь странным, что сразу столько навалилось на такое место?       — Совпадения случаются, — отозвался Мингли, вдруг теряя интерес к разговору.       Закончив рассуждать вслух и видя, что демон не настроен на общение, Дэмин снова вернулся к сбору вещей. Он уже почти закончил укладывать одежду в походный мешок, чувствуя нарастающее недовольство. В отличие от сундуков, в этих мешках всё мялось, как ни складывай. Материя теряла форму, запах впитывался, влага проходила насквозь. А потом носи всё это: помятое, пропитанное сыростью, пахнущее дорогой и лошадями. Хорошо хоть тащить не придётся самому, есть конь. Всё же облегчение.       Конечно, можно было бы упаковать вещи в сундуки и отправить в телеге, как поступали приличные люди. Но приличные люди в гости едут. А они направлялись на дело. Все-таки были в его работе неприятные моменты. И это нервировало Дэмина куда больше, чем он готов был признать. Хаос в пути — это предвестие хаоса в деле. Он всегда так думал.       До Фушаня день с небольшим. Хорошо, что в Синторе главные тракты, не придётся пробираться по узким горным тропам, извилистым ходам или непролазной чаще. Дорога обещала быть прямой и надежной. Но Дэмин был уверен: без сложностей не обойдётся. Он либо столкнётся с ними там, либо уже взял их с собой.       Он вздохнул и перевёл взгляд на Мингли.       Они встретился с Мингли при странных обстоятельствах, которые демон обещал объяснить после их первого совместного дела. Но обещание так и осталось пустым звуком. По правде говоря, они вообще никогда не говорили по душам. Мингли был не из тех, перед кем ему хотелось раскрывать сердце, а сам Дэмин и представить не мог, как возможно проникнуть в его. Так и возникла у них странная связь господина и слуги, только вот слуга порой казался опаснее любого врага.       — Ты уже собрался? — обратился к нему Дэмин, поправляя ремень на походном мешке. — У меня скоро ужин с семьёй. С отцом и матерью.       — Надеюсь, я не обязан там присутствовать, — уточнил Мингли. Он всегда избегал встреч с матерью Дэмина, упрямо именуя её «генералом ужаса». Это слегка забавляло: Мингли, демон, которому чужда человеческая мораль, и простая женщина, которая одним своим присутствием умудрялась его пугать.       Иногда Дэмин ловил себя на мысли, что хотел бы быть хоть чуточку похожим на свою мать: настойчивую, неутомимую, требовательную и невероятно упрямую. Она умела за один вечер вытрясти наружу все, что человек так упорно прятал. Ему же не хватало этой способности.       — Нет, твоё присутствие там не обязательно, — сказал он вслух, отгоняя эти мысли. — Поэтому я был бы рад, если бы ты проверил, всё ли слуги подготовили на завтра.       — Как прикажешь, — безоговорочно согласился Мингли и поднялся. Но вместо подобающего по статусу поклона лишь чуть склонил голову и с лёгкой усмешкой добавил: — Мой господин.