Глава пятая
4 ноября 2025 г., 10:36
Перед самым выездом слуга вручил Дэмину свёрток документов от Гувэя. Он бегло пролистал бумаги, но откладывать дорогу ради них не стал и сунул свёрток в седельную сумку, прикрыв аккуратно свёрнутым походным плащом.
Выехали они, когда утренний свет только пробивался сквозь туман. Дэмин сел в седло, как человек, привыкший к дороге. Мингли проделал это так, словно совершал тяжёлую услугу. Его тёмная лошадь с белой отметиной на лбу встрепенулась и фыркнула. Ни демон, ни она не были рады такому сотрудничеству.
Улицы Верхнего города ещё дремали: редкие стражи, сонные слуги, влажные камни мостовой, усыпанные листьями. Над крышами домов медленно таял ночной туман.
Дэмин любил свой город. Все его три части: Верхний, Нижний и Портовый районы. Каждый из них имел свой неповторимый колорит. В первом, располагался дворец правителя, главный храм бога Хитера, Ведомства и учебные заведения. Тут царил порядок, даже белые камни улиц были сложены так, что не придраться к ровности зазоров в стыках. Тут были поместья самых влиятельных семей и чиновников, чей род мог похвастаться достойными профессиями и хорошим образованием.
Нижний город славился своими ремесленниками, артистами, театрами, питейными, едальними и борделям. Одним словом, это было место для искусства и развлечений. А ещё там можно было приобрести разнообразные товары на рынке или в отдельно стоящих лавках. Именно там, в книжных, часто пропадал его мечник. И именно там, на улице Снежных цветов, они с ним любили засесть в какое-нибудь заведение, чтобы скрасить вечер пряной едой и напитками. А потом, если у Дэмина будет подходящее настроение, они отправлялись в театры.
А вот Портовый квартал имел славу опасного района. Там проживали бедняки, там же располагался речной порт, склады, площадь казни, местный рынок. В последнем по слухам можно купить, что угодно, в том числе и то, что запрещено. И Дэмин знал, что Мингли бывал и там. То, какие книги он иногда читал, вызывало ужас. В Синторе существовала запрещённая литература, поди, что запрети этому демону.
Наконец, они проехали через главные ворота, высокие, тяжёлые, с железными створками, над которыми золотом сияли иероглифы: Закон — опора Империи.
В этот час проход был ещё почти пустым. Только редкие торговцы пробирались с телегами, да патруль, сменивший ночную вахту, устало пил воду из бурдюков. Дэмин показал свою подвеску с символом семьи и их пропустили. Больше никто не обращал внимания на двух всадников, исчезающих за пределами города.
Солнце поднялось, когда они ехали уже второй час. Дэмин заранее распорядился выехать до зари, он знал, насколько утомительна дорога под палящими лучами. Спустя ещё час это начал понимать и Мингли. Он, вообще, не переносил верховую езду несмотря на то, что довольно быстро овладел этим навыком. Еще, в отличие от Дэмина, который придерживавшегося синторской моды и коротко стриг волосы, у Мингли они были длинными. Он собирал их в высокий хвост, что было практично, но не всегда удобно. Сейчас влажные пряди прилипали к шее, к вискам, заставляя демона то и дело раздражённо их поправлять.
— Проклятая жара, — пробормотал он. — Как вы, люди, вообще это терпите? Никогда не любил солнце.
— В мире демонов всегда мрак?
— Нет, но там, где я обитал только он и был.
Разговор не клеился, отчего дорога стала еще утомительнее.
Дэмин оглянулся по сторонам, ища взглядом указатель. Накануне, он решил, что по пути в уезд стоит заехать в несколько поселений. Поспрашивать, что говорят люди о разбойнике, вдруг кто-то что-то выболтает, а может, и вовсе окажется, что знают, кто он. Карту свойе провинции он знал на зубок: семь основных уездов, перевалы, оснвоные дороги и объездные тропы, даже те, что шли через горы. Всему этому он учился в Военной Академии. Никто не смел покинуть её стен, пока даже в болезни или сквозь сон отчётливо не был в состоянии перечислить все важные объекты. Особенно военного назначения.
И насколько подсказывала ему память, вскоре должны были начаться первые поселения. Но, повернув голову в другую сторону, внезапно осознал, что все это время, пребывая в мыслях, он совсем не замечал мира вокруг. А между тем стояла прекрасная пора. Лето прощалось, уступая власть осени. Наступало время, когда воздух напоён солнцем, но в его глубине уже таится будущая прохлада.
Синтора славилась своими горами — высокими, молчаливыми, с заснеженными вершинами, которые, казалось, видны были из любой точки. Тем самым Клыком Волка.
Он тянулся на севере, словно застывшая в небе хищная пасть. С другой стороны провинцию омывало тёплое море. Юг приносил зной и солёный ветер. Север — ледяную тишину и медленное дыхание зимы. Именно между этими крайностями рождалась особая, неуловимая синторская погода: ни дня без перемен. Ни часа без капризов.
Зимой Клык Волка накапливал ледяной воздух. И бывало, что в один момент он срывался со склонов без предупреждения. Горные ущелья ревели, как зверь, лавины ветра с грохотом катились вниз, сметая всё: деревья, неосторожные караваны торговцев и даже крыши домов. Летом же всё происходило наоборот. Жаркое дыхание юга сталкивалось с холодными остатками северного потока и воздух будто взрывался изнутри. Пыль, сухие грозы, вихри, похожие на закрученные полотна из золы и света.
Местные часто шутят на этот счет: В Синторе только одна погода — не та, что ты ждал.
Поэтому Дэмин был рад, что несмотря на зной, ветер был спокоен, а небо чистым. А ещё он надеялся, что их расследование пройдёт так же гладко, как сегодняшнее утро, без неожиданных случайностей. И тут же вспомнились слова отца про Фушань. Тот, вероятно, переживал не только из-за тревожного прошлого дела, но и потому, что сам уезд с его сосланными чиновниками напоминал о том, насколько непредсказуема бывает жизнь.
Семья Каведа знала это слишком хорошо. В её истории тоже были трудные периоды, и одним из них стала ссылка со двора. Род Каведа не был изначально связан с Синторой. Его корни уходили в Лиор — богатую провинцию у границы с Пустынными землями. Это было давно, но семейное древо, которое Дэмин изучал в детстве, не скрывало даже самых мрачных пятен прошлого.
Его семья не сразу стала чиновниками при дворе и не передавала из поколения в поколение судебную профессию. Род Каведа поднялся и разбогател на торговле с варварами — зерном и рабами. Это было очень давно, ещё в те времена, когда отношения с людьми из пустоши не были окончательно испорчены. Еще не было войны с ними, еще не родилось пылающей ненависти, что прокатилась почти по всем семи провинциям.
Столь прибыльное занятие, как торговля, позволило семье не только жить на широкую ногу, но и приобрести вес и статус. К сожалению, именно это и привело к падению. Всего один слишком громкий проступок, слишком явное нарушение и закрыть глаза на него при дворе оказалось невозможно. Тогда их славный род был сослан в ничтожную и крохотную провинцию Мьява. С ними поступили так же, как теперь поступали с теми, кто населял уезд Фушань: убранные с глаз люди, преданная забвению семья.
Но род Каведа славился предприимчивостью. Чего у них не отнять, так это умения приспосабливаться. В Мьяве они довольно скоро занялись посреднической торговлей белым камнем, закупая его в провинции Тиям и переправляя в Синтору. В то время как раз вошла мода на этот камень, им стали массово выкладывать улицы богатого квартала столицы.
И именно там, в Мьяве, благодаря связям и деньгам, один из представителей рода догадался: лучшая защита от гнева власти — самому разбираться в законах и вершить суд. Он сдал экзамены и начал постепенно подниматься по карьерной лестнице в судебном деле. Слава о его профессионализме дошла до столицы. После одного громкого процесса семья была вознаграждена и призвана ко двору правителя. С тех пор семья Каведа обосновалась в Синторе, и теперь их род из поколения в поколение занимался судебным делом. Но никто из них никогда не забывал, как капризна бывает судьба. Память о ссылке, о позоре и внезапном падении передавалась от старших к младшим, словно скрытое предупреждение: всё, что построено, может быть разрушено в одно мгновение.
Поэтому Дэмин ощущал ещё больший груз на своих плечах, отправляясь в уезд Фушань. К этому прибавлялось и беспокойство насчёт Мингли. Демон был сам по себе, и хотя ни разу не причинил вреда ни ему, ни его семье, всё же играл в какие-то свои игры, вызывая в Дэмине осторожность и недоверие. Именно поэтому Дэмин твёрдо решил, что теперь будет предельно внимателен к мечнику и не допустит, чтобы тот снова втянул его в сомнительную историю. А пока стоило использовать дорогу с пользой и тщательно подготовиться к делу.
Дэмин потянулся к седельной сумке и достал документы, переданные Гувэем. Путь предстоял долгий, а значит, время для чтения было.
Он развернул бумаги и, щурясь от солнца, стал вчитываться.
— Давай посмотрим, — произнёс он то ли себе, то ли обращаясь к Мингли, — какие сведения у нас есть по сложившейся ситуации.
Мингли слегка придержал своего коня, потом объехал своего господина и встал сбоку, заслоняя того от яркого света. Его тень легла на него, и демон взял поводья его лошади. Дэмин с облегчением закрыл глаза на миг, резь от солнца отступила.
— Что мы имеем, — начал Дэмин, разворачивая бумаги. — По поводу смерти сына из благородного рода сведений почти нет. Зато Гувэй предоставил информацию о жертвах на дороге: первой жертвой был богатый торговец. Затем чиновник при дворе императора. А недавно пострадал сын учёного. Все они двигались по тракту в сторону столицы. И все убийства произошли в течение последнего месяца.
Дэмин замолчал, задумчиво глядя на Мингли. Его взгляд блуждал по лицу и фигуре мечника, но мысли были далеко отсюда. За то время, что он успел служить линши и работать во Ведомстве Безопасности, он не только наводил порядок, но и тщательно изучал архивы преступлений. Постепенно он начал видеть систему, как в самих преступлениях, так и в людях, что их совершали.
— Об убийце нам известно мало, — заговорил Дэмин, снова возвращаясь к бумагам. — Но не стоит забывать о жертвах. Нужно рассматривать не только личность преступника, но и тех, кого он выбирает. Случайные жертвы встречаются редко. Чаще всего они либо являются прямой, либо косвенной причиной совершённого нападения.
— Хочешь сказать, что жертва сама виновата, что её убили? — лениво протянул Мингли. — Идеальное оправдание.
— Ты не совсем верно понял, — поправил его Дэмин. — Речь не о вине, а о цепочке обстоятельств. Например, жертва может ввязаться в спор с потенциально опасным человеком. Или, не зная того, задеть его интересы, перейти дорогу. В таком случае можно сказать, что она невольно спровоцировала собственную смерть. Логично?
Мингли усмехнулся и вскинул брови.
— Ещё бы. Особенно если у этого «опасного человека» в руке нож.
— Или власть, — добавил Дэмин сухо. — Иногда это страшнее любого ножа. Мингли хмыкнул, но промолчал, наблюдая, как его господин готовится к долгому объяснению.
— Но может быть и косвенная провокация, — продолжил Дэмин, задумчиво листая бумаги. — Богатый господин надевает шёлка и украшения и в одиночку отправляется ночью в неблагополучный район. Он никого напрямую не провоцирует, но становится жертвой, потому что проигнорировал здравый смысл.
Он сделал паузу, перевёл взгляд на Мингли и добавил:
— Или ещё более неочевидная ситуация: жертва просто напомнила убийце его обидчика. И тогда тот срывает на ней затаённую злобу.
Мингли усмехнулся, чуть склонив голову набок.
— Значит, в любом случае жертва, осознавая или нет, совершает какое-то действие, которое приводит к её же смерти? Удобная теория.
— Это не теория, а практика, — возразил Дэмин. — В архивах полно подобных случаев. Понимаешь? Поэтому и важно понять, чем схожи погибшие. Если мы увидим, что их объединяет, то найдём и причину, и, возможно, выйдем на след самого преступника.
Мингли чуть фыркнул и, прищурившись, подытожил:
— То есть, есть три типа жертв: те, кто сами нарываются и провоцируют ситуацию; те, кто просто оказались не в то время и не в том месте и... неудачники?
Дэмин позволил себе едва заметную улыбку.
— Можно и так сказать.
Мингли кивнул, словно учитель, что услышал правильный ответ.
— А ещё, — продолжил Дэмин, — чаще всего оказывается, что жертва знала своего убийцу. Или вела такой образ жизни, который сам по себе нёс высокий риск. Например, мы с тобой. Мы расследуем преступления и этим самым становимся потенциальными жертвами.
Мингли поморщился и скривил губы.
— Хотел бы я посмотреть на того, кто решит, что я его жертва.
Дэмин на миг задумался.
— Интересная мысль. — Он медленно провёл пальцем по краю документа. — В моих рассуждениях и классификациях не хватает ещё одного места, для преступника, который притворяется жертвой, чтобы на самом деле совершить преступление.
Мингли коротко усмехнулся.
— Это ты обо мне так думаешь?
— Следует еще разобраться, наш преступник женщина или мужчина, — Дэмин проигнорировал его вопрос. — Был случай, когда певичка в борделе усыпляла клиентов настойкой лотоса с тином, а потом грабила. Продавала им то, что не имело цены — иллюзии любви и страсти. А утром от них оставалась только одежда.
Мингли усмехнулся, чуть потянувшись в седле:
— Ммм... людские сказки о женщинах-чудовищах. Очаровательно.
— Да, — невозмутимо согласился Дэмин. — Но примечательно, кого она выбирала.
— И кого же?
— Таких, кто не мог устоять перед обещанием чужого тепла, даже зная, что оно ложь. — Он сделал небольшую паузу и добавил чуть тише: — А ты же сам говорил, что во лжи легко заблудиться. Даже в собственной.
Мингли обернулся, его бровь едва заметно приподнялась.
— Хм... любопытный типаж, — произнёс он. — И как же она их вычисляла? Как человек может узнать, что чувствует другой человек?
Дэмин наконец поднял взгляд от бумаг и окинул им мечника. Его голос оставался безупречно спокойным, но в интонации мелькнул странный, почти насмешливый оттенок:
— Например, по взгляду, — произнёс он негромко. — По тому, как он задерживается чуть дольше, чем должен. Особенно если этот «взгляд» повторяется слишком часто, чтобы быть случайностью.
Их глаза встретились. Два янтарных огня напротив него мягко вспыхнули. Дэмин продолжил:
— Да, люди не могут ощущать чужих эмоций, но они способны замечать очень многое, Мингли. Иногда даже самые тайные мысли проскальзывают тенью в глазах. Особенно, если они полны злобы или страсти. Так мы понимаем без слов, что кто-то любит нас или хочет нам зла.
Демон моргнул. На мгновение в его лице промелькнуло замешательство, редкое для него явление, почти человеческое. Он нахмурился и вновь наклонил голову в бок, будто никак не мог понять того, что чувствует в эмоциях Дэмина:
— ...Прости, что? Это к чему?
— Просто иллюстрация к делу, — сухо заметил Дэмин, возвращаясь к документам.
Мингли рассмеялся, но вышло немного нервно:
— Опасная теория, — произнёс он. — О том, как жертва сама желает быть жертвой. Тут и не разберёшь, кто преступник.
— Вот именно, — тихо ответил Дэмин, не поднимая взгляда. — Иногда границы стираются слишком легко.
Мингли заносчиво хмыкнул:
— Ну, я точно не рождён стать жертвой физического насилия.
— У насилия множество форм, — спокойно заметил Дэмин, смерив его оценивающим взглядом.
— Какая-нибудь и для такого, как ты, подыщется...
Мингли снова выглядел поражённым, даже растерянным, не веря, что услышал это от него, а потом рассмеялся:
— Столь приятно мне ещё никогда в жизни не угрожали, — усмехнулся он, прищурив янтарные глаза. — Ты прямо-таки провоцируешь во мне демона, Дэмин!
Дэмин отвернул от него взгляд и вновь опустился к бумагам, но уголки его губ чуть дрогнули.
— В любом случае, — снова твёрдо произнёс он, — в большинстве преступлений преступник скрыт, а жертва, живая или мёртвая, налицо. Поэтому основательное изучение связей между ними даёт шанс подойти к делу с другой стороны. Давай посмотрим на тех, кто уже погиб: чиновник, торговец и сын учёного.
Он перевернул страницу и всмотрелся в строки.
— Что могло их связывать? — спросил Дэмин, не отрываясь от бумаг. — Деньги, — коротко ответил Мингли.
— Хорошо. А ещё что? — надавил Дэмин.
— То, что они опрометчиво шатались по тракту, — лениво предложил Мингли.
— Тут сказано, что у торговца была охрана, как и у чиновника. Значит, наш преступник либо очень хитёр, либо дерзок, раз расправился сразу с несколькими людьми.
— Или профессионал своего дела, — вмешался Мингли. — Наёмник. Нет особого труда перерезать кучку людей, если знаешь, когда и как сделать шаг.
Дэмин задумался. Он учился в Военной Академии, тренировался и добился немалых успехов, но по-настоящему сражаться довелось ему лишь недавно, в прошлом деле. И тогда он понял, что в реальности всё куда сложнее, не говоря уже о том, чтобы решиться кого-то убить. Он сам никогда этого не делал. Да и, вообще, не любил сражения. Поэтому в военной стороне вопроса в значительной мере полагался на слова и опыт Мингли. После того, как он увидел, как у демона загорается жуткий огонёк в глазах во время боя, сомнений в его умении не было.
— И что ещё? — возобновил допрос Дэмин.
— Убийца не грабил жертв, — ответил Мингли. — Либо мы ещё не знаем, что он у них забрал.
Дэмин невольно едва заметно улыбнулся. Обычно он работал в одиночку: учёба, заботы о семье, рядом не было никого. И ему доставляло тихое удовольствие, что теперь появился кто-то, кто способен дополнить его рассуждения, подкинуть мысль или проверить догадку.
— Значит, мы имеем, — резюмировал Дэмин, загибая пальцы, — деньги, общий маршрут, отличные способности убийцы и отсутствие грабежа. Или, возможно, кражи того, о чём мы пока не знаем.
— А ещё это может быть просто развлечение, — добавил Мингли.
Дэмин вопросительно посмотрел на него.
— Ну, вдруг ему просто нравится убивать, и он так развлекается? — пояснил демон. — А тракт это ведь отличное место для подобных игр. А еще ясно, что если он снова и снова делает это в одном и том же месте, значит, обосновался где-то рядом.
— А ты отлично мыслишь, — похвалил Дэмин.
— Да я во многом хорош, — лукаво улыбнулся Мингли. — Тебе невероятно повезло. Жаль только, что ты всем этим не пользуешься.
— Так ведь ты мне ничего о себе не рассказываешь, — парировал Дэмин. — Откуда мне знать о твоих талантах? Пока что я приметил лишь хитрость, непослушание и ловкость в бою.
— Ты узко мыслишь, — заметил Мингли. — Если кто-то хитёр, значит, умен. Если непослушен, то, возможно, обладает достаточным опытом, чтобы иметь собственное мнение. А ловкость в бою это не только мышцы, но и отличное владение телом. Тут уж сам додумывай, где это можно применить.
Демон подмигнул ему.
— А ещё ты себе на уме и вечно пытаешься вывести меня из себя, — вздохнул Дэмин.
— Конечно, — с довольной ухмылкой ответил Мингли. — Ты ведь так любишь казаться бесстрастным и командовать... поэтому мне и интересно, как ты выглядишь, когда теряешь контроль?
— Лучше бы ты стремился выполнять то, что велит тебе твой господин.
— Как пожелаешь, — хитро прищурился Мингли. — Только одно уточнение: ты хочешь, чтобы я исполнял твои приказы или твои желания? Они у тебя, знаешь ли, не всегда совпадают, достопочтенный.
— Главное, свои не начни реализовывать. А со всем остальным я как-нибудь справлюсь, — неожиданно отпарировал Дэмин, изобразив натянутую улыбку.
Мингли разразился звонким хохотом.
