Стань моей тенью

      Солнце уже успело прокатиться по небу, когда дорога изменилась: пыль стала светлее и в ней всё чаще попадались отпечатки тележных колёс. Впереди показалась развилка. Там, посреди дороги, стоял каменный столб, потемневший от времени и покрытый тонкой сетью трещин. Дожди и ветра почти сточили вырезанные на нём иероглифы. Теперь название деревни можно было различить только тому, кто заранее знал, что именно здесь искать. И то, лишь сильно прищурившись. Для чужака же это был всего лишь набор нечётких царапин, наполовину скрытых пылью и мхом.       Дэмин посмотрел на камень и натянул поводья. Лошадь легко повернула вбок, по узкой и утоптанной дороге, ведущей к поселению. Вокруг пахло скошенной травой, золой и сладковатым соусом для пшеничных лепёшек. Из-за поворота показались крыши, затем потянулись кособокие заборы из утрамбованной земли. За одной из таикх изгородей громко залаяла собака, но потом резко стихла. Из-за вынырнуло одинокое дерево, склонённое изогнутыми ветвями к самому низу канавы и наконец показался центр поселения.       Когда они подъезжали к нему, то видели, как начали выглядывать лица. То появился ребёнок с узким личиком, но он сразу исчез в тени крыльца. То выглянул из-за дома старик в соломенной шляпе, державший на плече тяпку. Он замер, пристально разглядывая всадников и весь его вид не выказал радости перед приездом чиновника. Незваные гости настораживали. Особенно те, что одеты в дорогие одежды, а на их поясе висит подвеска Ведомства.       Дэмин остановил коня прямо у колодца на небольшой площади, потому что не знал, к кому следовало обратиться. Он медленно спешился, поправил ворот и, не поднимая голоса, сказал:       — Я — Дэмин, линши Ведомства Безопасности. Мне нужно поговорить с теми, кто что-либо знает о случившемся на тракте.       Позади него Мингли тоже соскользнул с седла. Его меч почти беззвучно ударился о бедро. Убедившись, что никто не собирается ни отбирать последнего барана, ни облагать новым налогом, ни вызывать на суд за преступления, которых не было, люди понемногу расслабились. Из соседнего дома высунулся мужчина и женщина с детьми на руках. А подростки, с интересом стали подходить, чтоб поглазеть поближе на приехавшего господина. Старики же приблизились последними. Люди сбивались в кучки у заборов, переглядывались, шептались, и смотрели на Дэмина и Мингли как на неведомую небесную комиссию, которая пока не наказывает, но уж точно что-то задумала. Мингли слегка склонил голову и прошептал:       — Что-то не похоже, чтобы люди этой провинции почитали твой любимый закон и самих законников.       Дэмин ничего не ответил. Страх перед властью не удивлял и не смущал его. В Синторе никогда не было равенства между людьми. Род, из которого ты вышел, чин, что носил, учёная степень, добытая на изнурительных экзаменах, удача и слава, приобретённые в битвах, каждая из этих мерок проводила между людьми незримые границы. И иногда они они были настолько глубокими, что человек одного круга порой и вообразить не мог жизни другого. Были чиновники, что восседали за высокими резными столами, и не имели понятия о том, что кладут в свои миски, сидящие на полу за грубо сколоченными подобиями столов.       Люди стали расступаться и поворачивать голову, давая понять, что идёт старший. Невысокий старик, сутулый и в выцветшем сине-сером халате шёл медленно, опираясь на резную трость. С каждым его шагом он всё сильнее поджимал губы и хумрился. Когда он приблизился, то поклонился пусть и не слишком низко, но достаточно, чтобы выразить уважение.       — Господин линши, — проговорил он хрипловато, не глядя прямо в глаза, — мы... не знали, что вы прибудете. Простите, если не встретили по статусу.       Он выпрямился, но взгляд был всё ещё опущен. А пальцы крепко сжимали трость.       — Скажи, — мягко начал Дэмин, — ты расслышал, зачем я приехал?       Староста кивнул, не поднимая головы:       — Узнать не знаем ли мы что. Так вот отвечаю: знаем. Про смерти. Про грабежи. Слухи и ветер, всегда бегут за бедой.       Дэмин чуть удивился. Для простого крестьянина староста говорил непривычно чётко. Да, многие слова он произносил уже не так ясно, как образованный человек из столицы. В некоторых слогах звучала деревенская глухота, в некоторых словах прыгали тоны, но то, как он строил фразы и как расставлял акценты, делая паузы перед важным, всё это говорило о грамотности.       Не сумевший сдать экзамен ученик или бывший чиновничий писец? Или простоодин из тех, кто не выдержал ритма города и был вынужден вернуться в сельскую глушь, где работа на рассвете кажутся менее страшными, чем столичная гонка за титулом?       — Вы... образованы? — не сдержал своего любопытства Дэмин.       Староста слегка опустил голову, на его лице промелькнуло что-то вроде смущения или, быть может, даже воспоминания.       — Был такой грех, господин, — произнёс он с осторожной улыбкой. — Молодым мечтал носить учёную шапочку. Но экзамены... Они, как порог в дом знаний: не всех пускают. Вернулся сюда. Тут, по крайней мере, слушают, даже если не всё понимают.       Мингли довольно хмыкнул.       — Если вы не против, господин, — добавил староста, — я бы продолжил разговор в моём доме. Слишком уж жарко для старика вроде меня.       Дэмин кивнул, а старик развернулся и медленно двинулся, опираясь на трость. Они пошли следом по узкой улочке. Спусят пару шагов Мингли подошёл ближе и без слов довольно бесцеремонно толкнул своего господина локтем. Тот бросил на него укоризненный взгляд, уже готовый напомнить, что мечнику не положено вести себя так, но прежде, чем слова успели слететь с губ, он заметил, как демон кивком указал в сторону.       Дэмин проследил за его взглядом.       На одном из мужчин, стоявших у забора, был пояс. Шёлковый. Пусть выцветший и поношенный, но настоящий шёлк, сомнений тут не было. Такой не купишь даже за пару мешков зерна. Повернув голову в сторону, он увидел ребёнка. На его ногах были вышитые тапочки с узором. Глаз сразу заприметил некогда роскошный атлас. Такие обычно дарят детям в благородных домах, или шьют на заказ, но уж точно не в этих местах.       Дэмин промолчал.       Старик подвёл их к своему дому, низенькому, с глиняными стенами и черепичной крышей. Она слегка провисала у карниза, а деревянная рама двери была покрыта трещинами, но над ней по-прежнему висел выцветший оберег из тростника, такие делали на удачу и защиту от болезней.       Под навесом, у стены, висели пучки сушёных трав и мотки шерсти. А на пороге стояла старая женщина. Лицо её было морщинистым, с тонкими губами и глазами, в которых всё ещё теплился живой огонь. Она держала руки перед собой и увидев гостей, одетых в ткани чиновников, вдруг замерла и глаза её расширились. Сначала она дёрнулась вниз, видимо, как учили с юности перед власть имущими или перед бедой, что они принесли. Но старик кашлянул, и это, а может, что-то в выражении его лица остановило её. И она, не сказав ни слова, резко развернулась, и, сбив полами своей тёмной юбки пыль с порога, скрылась в одной из внутренних комнат.       Зайдя, старик попросил разрешения сесть, и, получив кивок, опустился на низкую скамью у стены, проделав это со скрипом в коленях. Его мутный взгляд блуждал между лицами гостей, остановился на Дэмине, затем скользнул к Мингли, но он так и не произнёс ни слова. Он ждал. Как человек, который знает, что вопросы всегда приходят раньше ответов. Однако прежде, чем кто-либо успел их задать, занавес во внутреннюю комнату отодвинулся и на пороге вновь появилась старуха. Она двигалась медленно, с лёгким покачиванием. Поклонилась низко, но неловко, и поднос в её руках звякнул чашками. Чайник, три пиалы и миска с водой. От горячего напитка исходил запах горькой полыни. Она поставила поднос на стол, не поднимая глаз, отступила на шаг и, как тень, исчезла обратно за занавесом.       Дэмин и Мингли сели за стол.       — Мы разыскиваем человека, причастного к нападениям на тракте, — начал Дэмин своим беспристрастным голосом. — Говорят, он убивает путников, но не берёт с собой ничего из их вещей. Все товары, деньги, даже еда остаются нетронутыми. Вы слышали что-либо об этом? Старик молчал какое-то время. Провёл ладонями по коленям. Наконец заговорил, медленно, не глядя в глаза:       — Слышали. Как не слышать, если наше поселение стоит прямо у тракта? А одно из нападений и вовсе было недалеко отсюда. Если проедете дальше и свернёте в сторону пашни, то увидите сами. Телега там всё ещё валяется на обочине. Он помедлил.       — Барахло, конечно, уже растащили. Да ваш зоркий спутник, — он бросил опасливый взгляд на Мингли и нахмурился, — наверняка и так всё заметил.       Он опустил глаза, почесал задумчиво затылок и вдруг голос стал глуше:       — Скрывать смысла уже нет... Могу лишь просить: не вините людей. Они забрали то, что осталось, не из жадности. Из нужды.       Дэмин почти беззвучно выдохнул. Он слышал это уже не впервые. И всё же каждый раз, как заново. Но закон есть закон: если взял чужое, то отвечай. Только вот выносить решение не в зале суда, а сидя здесь, рядом с этими людьми и в их доме оказалось нерпосто.       Дэмин молча достал из-за пояса свёрнутый лист бумаги и кисточку. Открыл небольшой футляр, достал оттуда переносную тушницу, капнул в неё немного воды и развёл засохшую тушь. Кисть потонула в ней, а затем на жёлтой бумаге появились первые иероглифы.       Мингли чуть наклонился, делая вид, что разглядывает эти записи. Его дыхание едва коснулось скулы Дэмина.       — Ты что, и вправду поведёшь этого старика под суд? — прошептал он ласково, но с нотками яда, что частенько скрывался в его тоне. — Из-за пояса и пары тапочек? Признаться, я поражён. Твоё бессердечие не знает границ.       Уголок его рта чуть дрогнул, то ли от насмешки, то ли от какого-то тайного удовольствия.       — Мингли, — сквозь зубы процедил Дэмин.       Он должен так поступить. Такова его работа. Таковы правила, и они едины для всех. Этот человек – староста и обязан был остановить людей от воровства. Хорошо хоть покрывательством не занимается, это бы усугубило дело. А так ему причитался только штраф. И тем не мнее, когда он внес пометку, то почувствовал, как кисть тяжелее легла в руке.       — А что вы знаете о самом преступнике? — спросил Дэмин. — Или о той ночи, когда произошло нападение? Может быть, кто-то что-то видел?       Старик тихо усмехнулся.       — Я? Я уже собственных рук не вижу, господин. Ничего мы не видели. И мало что знаем. Не верите, можете провести перепись поселения, сравнить с записями уезда. У нас никто не исчез. Никто не уходил. Никто не прятался. Так что он точно не из наших.       Он сделал паузу, но потом добавил:       — И пришлых тоже нет.       — А слухи? — спокойно уточнил Дэмин.       Староста замолчал. На этот раз нахмурившись. А когда заговорил снова, голос его изменился:       — Говорят, он демон.       Слова прозвучали неожиданно твёрдо. Дэмин поднял взгляд от бумаг на старика.       — Появляется из ниоткуда и исчезает, забрав чью-то жизнь. Какому человеку может не понадобиться ни золото, ни лошадь, ни даже еда? Зачем тогда убивать?       Он медленно покачал головой:       — Только если ты пришёл не взять, а... сожрать. А кто поступает так, господин линши? Только демоны.       Сидящий на против него демон хмыкнул.       — Люди бывают страшнее демонов, — тихо сказал Мингли. — Может, он просто богатенький ублюдок, которому наскучила сытая жизнь. Развлекается. Или может мстит кому-то. Иначе зачем он убивает только богатых, раз ему не нужны их деньги и вещи?       — О, вот тут загадки как раз нет, — усмехнулся староста. — Кто ещё ездит по тракту? Крестьяне все сидят по полям, а бедняки по домам. По дороге ездят только купцы, чиновники, учёные, да вестники. Ну и военные, когда им положено.       Он пожал плечами.       — Вот и выходит, что убивают тех, кто на виду. Не потому, что богаты, а потому, что другие там не ходят.       Дэмин кивнул. Он как-то не додумался до этого сам. Слишком увлёкся деталями, искал какую-то загадку, а истина оказалась на поверхности.       Он сделал пометку у себя на листе.       — И насчёт демона... запишите, господин, — вдруг добавил старик. — Я так говорю не потому, что суеверен, как простые люди. Когда-то учился грамоте, знаю цену словам. Но в этот раз... думаю, они правы.       Дэмин удивился, но, как и полагалось, не выказал вида.       — Почему вы так считаете?       Старик потер колено, отводя взгляд:       — Потому что я видел то, чего не объяснить. В то утро я вышел на пашню, проверить всё ли подготовлено к сбору посевов. У старосты тоже есть своя работа.       Он немного помолчал.       — Прошёл по дороге. Дошёл до полей и увидел телегу. Перевёрнутую. Вещи разбросаны. К тому моменту еще никто не подходил, всё оставалось как было.       Старик медленно покачал головой.       — Я, конечно, удивился, но больше всего меня поразило не это. А трава рядом с телегой. Она была словно прижата чем-то сильным. Будто по ней прошёлся не человек и не зверь, а тяжёлый порыв ветра, плотный, давящий. И кончики травы были опалены. Но словно не огнём, потому что не пахло ни дымом, ни золой. Да и загорись поле, то пожар был бы таким, что все вокруг бы собой примял. Вокруг же деревья, листья, всё было целое и зелёное. Только этот след.       Он помолчал какое-то время, давая гостям представить рассказанное.       — Я, конечно, никому ничего не сказал, — продолжил старик, — чтобы панику не сеять. К чему рассыпать тревогу по ветру, если сам не понимаешь, с чем имеешь дело?       Он понизил голос.       — Разберитесь с этим, господин линши, — сказал старик, сложив руки перед собой. — Но если можно не судите строго людей за то, что они взяли чужое.       — Где тела убитых? — спросил Дэмин, слегка наклонившись вперёд.       — Забрали в Фушань, — ответил старик после короткой паузы.       — А когда произошли убийства? — уточнил Дэмин. — Время, день?       Старик провёл костлявой рукой по трости.       — Первое нападение было недели три назад. Ближе к вечеру. Говорят, солнце уже село, но темнота ещё не легла. Тогда погиб купец.       Он сделал короткую паузу, переводя дыхание.       — Второе случилось через несколько дней. Ночью. Луна тогда была тонкая, на дороге почти ничего не видно. Тогда убили чиновника.       Старик замолчал на время, глядя куда-то в пол.       — Последнее нападение было на сына учёного. Случилось уже утром, ещё до рассвета. Только петухи начали кричать. Его телегу нашли на тракте к полудню.       Он медленно поднял глаза, но не на Дэмина, а на пустоту между ним и Мингли.       — Видите? Вечер, ночь, утро. Каждый раз в разное время. Ни одного совпадения. И потому нам кажется, будто смерть бродит по дороге сама, выбирая себе час, как ей вздумается.       — Вы знали убитых? — спросил Дэмин. — Может быть, они останавливались тут на ночлег или хотя бы в соседнем поселении?       Староста покачал головой.       — В соседнем поселении особо негде останавливаться, господин. Там небольшая и дешевая лачуга. Обычно забитая осенью сверху до низу студентами. Другие путники делают привал у нас. У нас на трактире и еда есть, и ночлег. От нас до столицы близко, так что перекусил, отдохнул, а к вечеру как раз доберешься.       Он слегка вздохнул, вспоминая.       — Что же до убитых... торговца точно видел. Он украшениями торговал. Часто проходил этим маршрутом. Девушкам нашим местным на радость: бусины, браслеты, побрякушки разные. Мелочь, но глаза сияли, когда он раскладывал свой товар.       Он задумался.       — А чиновник тот был из Ведомства налогов и торговых сборов. Проверял пошлины, да торговые списки, что везли на тракте. Если бы убили только его, это мало кого бы удивило.       Дэмин поднял на него взгляд, в котором скользнул холод.       — Он слуга нашей провинции, — произнёс он сухо.       — Людям, господин, — смущённо ответил старик, — всё равно, кто ты — бог, служащий, демон. Если ты отбираешь у них то, на что они и так влачат жалкое существование, будь ты хоть трижды замечательным, всё равно приносишь в их дом беду.       Дэмин сдержанно выдохнул. Он буквально спиной ощутил, как Мингли, стоящий чуть позади, ухмыляется.       Он кивнул старику, сделал пометку в документе и продолжил:       — А сын учёного?       — Про этого ничего не слышал, — старик слегка пожал плечами. — Но студентов в столицу всегда много ездит. Экзамены, наставники, библиотеки... А тут как раз и время для вступительных. Ученическая братия по дорогам туда- сюда мотается, как муравьи. Кто его знает, может в соседнем поселении останавливался.       Он на миг замолчал и добавил тише:       — Но странность тут вот какая: студенты редко ездят в одиночку. Обычно кучкуются по пути, вместе дешевле и безопаснее. А этот, говорят, был один.       — Смотри-ка, — подметил Мингли, обращаясь к Дэмину. — Твоя теория работает. Этот словно сам напрашивался, чтобы его убийца заприметил. Как ты там говорил? Жертва сама стала причиной своей смерти? Если он так безрассуден, то может, вообще, пьяным был, споткнулся и шею в канаве свернул? Для людей свойственно погибать при дурацких обстоятельствах.       Дэмин бросил на мечника серьезный взгляд, недовольно качнул головой и снова склонился к документу. С этим демоном любая беседа превращалась в игру.       — Ты никогда не видел и не слышал, чтобы они тут останавливались одновременно и в одном месте? — продолжил Дэмин, внимательно всматриваясь в старосту.       Старик нахмурился и прижал ладонь к трости.       — Нет, господин, — покачал он головой. — Каждого из них помню только по отдельности. Торговец бывал чаще, чиновник проезжал один раз, а про студента только слухи. Но чтобы вместе... нет. Никогда. Они все были путниками разных дней, разных часов.       Дэмин поблагодарил старика и, вздохнув, предупредил:       — Я буду вынужден доложить о том, что местные взяли чужое имущество. Каждый получит штраф и выговор. Мне самому неприятно это говорить... но таков закон.       Старик посмотрел на него спокойным взглядом и тепло улыбнулся.       — Понимаю, господин. Это работа. Ваш долг такой же тяжёлый, как и наша нужда. Нечего обижаться на тех, кто делает то, что обязан.       Когда они покинули дом старосты, воздух снаружи показался Дэмину каким- то тяжёлым, как лечебный отвар, настоявшийся на горьких кореньях.       Они направились в сторону, где у околицы ждали лошади. Люди провожали их взглядами исподтишка, явно веря, что даже тень чиновника может навлечь беду. Но Дэмина терзало не это, а то, что в глазах этих людей не было ни уважения, ни просьбы о защите. Только глубокая и засторелая усталость.       Он перевёл взгляд на Мингли, стараясь отвлечься от этих мыслей. Тот не торопясь шёл чуть впереди. В его руке сверкала монета. Он ловко подкинул её в воздух. Серебряный кружок взвился вверх, блеснул плоским боком и с глухим стуком исчез в ладони. Дэмин вдруг подумал, что всё-таки есть в этой беспечности Мингли что-то вызывающе неуместное для мира, где все подчинено правилам.       А ещё его поражало другое.       — Я удивлён, что люди всё ещё верят в демонов, — заметил Дэмин.       — Серьёзно? — Мингли вскинул бровь, и в голосе его проскользнула знакомая насмешка.       — А я, значит, у тебя в галлюцинациях прописался?       Он прищурился, улыбнувшись краем губ.       — Почаще вылезай из своей столицы, мой господин. Только там успели забыть, что люди не единственные, кому позволено портить этот мир. Мы, знаешь ли, не сказка на ночь.       — Ты так точно, — тихо усмехнулся Дэмин.       Мингли повернулся к нему. Монетка, как по волшебству, продолжала своё движение между его пальцами: взлетала, ловилась, прокатывалась по костяшкам, исчезала в ладони и снова взмывала вверх.       — Кажется, кто-то распробовал искусство колких замечаний, добродетельный ты мой, — В его улыбке мелькнуло что-то хищное. — Могу научить тебя и другому искусству.       — Воздержусь от услуг такого учителя, — сухо парировал Дэмин, даже не поднимая взгляда от дороги.       — Напрасно, — протянул Мингли, покатывая монету между пальцами. — Мои ученики запоминают материал навсегда.       — Верю, — отозвался Дэмин с подчеркнутым спокойствием. — Обычно после общения с тобой никто уже не может вернуться к прежней жизни.       Мингли тихо и низко рассмеялся. Кажется он получил именно тот ответ, на который рассчитывал. Он шагнул ближе, поравнялся с Дэмином, наклонив голову чуть набок:       — Вот видишь, — сказал он мягко, — ты уже начинаешь понимать суть демонической природы.       Монетка взвилась в воздух, вспыхнув коротким золотым отблеском, и, описав дугу, полетела вниз. Дэмин даже не посмотрел, просто протянул руку. Движение было быстрым и точным. Металл звякнул о его ладонь, прежде чем успел коснуться руки демона.       — И ты тоже не расслабляйся, — холодно произнёс он, сжимая монету между пальцами.       Мингли прищурился, и уголок губ дрогнул в привычной усмешке.       — О, рядом с тобой я могу сделать многое, — сказал он негромко, — но точно не расслабиться.       — Можешь добавить это в свой список неудач, — отозвался Дэмин, не меняя тона. Мингли тихо рассмеялся.       — Ты у меня в другом списке, — подмигнул он, и в голосе его скользнула самодовольная насмешка.       Дэмин только выдохнул и покачал головой. Бесполезно.