Глава седьмая
14 ноября 2025 г., 20:20
Мингли первым вскочил в седло. Его волосы были перехвачены лентой, но пара коротких прядей у лица всё равно вырвалась и небрежно развивалась на ветру. Он не стал их поправлять. А вот у Дэмина чесались руки. Но он сдержался. Прежде чем сесть, проверил затяжку ремней и сунул за пазуху свиток с записями.
— Поправь волосы, — не выдержал Дэмин, разворачивая лошадь в сторону тракта. — Выглядит неопрятно.
— Не хочу, — беззлобно бросил Мингли через плечо. Но, встретившись со взглядом Дэмина, обречённо выдохнул, чуть скривив губы. — Когда остановимся, исправлю. Куда теперь? Может тут задержимся, а завтра продолжим путь, чтобы ночь в дороге не застала?
— Нет. Я бы хотел осмотреть телегу, заехать в поселение, где, возможно, останавливался сын ученого, и затем поспешить в уезд.
— Зачем спешить? — протянул демон. — Тела, скорее всего, уже сожгли. Вы же, синторцы, сжигаете мёртвых, если не ошибаюсь. Столько времени их никто бы не хранил.
— И всё же я не хотел бы затягивать, — твёрдо ответил Дэмин.
На самом деле ему было неловко оставаться среди тех, на кого он вынужден будет написать докладную и наложить штраф. Не все люди окажутся столь понимающими, как этот старик. Но Мингли он об этом говорить не стал, тот бы начал злорадствовать на тему того, как люди относятся к справедливости. А если долго вслушиваться в слова демона, то даже праведник начнёт сомневаться в собственных убеждениях. Дэмин и так уже ловил себя на излишней язвительности и подозрительности, неосознанно выискивая враждебность даже там, где её не могло быть. Хотелось бы ему верить, что он тоже влияет на Мингли.
— Ты проверил карту? Сколько до телеги? — спросил Дэмин, когда они выехали на широкую дорогу.
— Если не заблудимся в пыльной романтике здешних видов, то около получаса, — отозвался Мингли. — А если ты решишь поздороваться с каждым местным, то прибавь ещё десять лет к моей службе.
— Не понимаю почему ты жалуешься, — заметил Дэмин. — Ты сам подписался сопровождать меня до последнего вздоха. Да и десятилетия для тебя лишь цветочки.
— Это смотря с кем и как их проводить, — лукаво улыбнулся демон.
Дэмин тронул поводья. Лошади двинулись вперёд, с приглушённым фырканьем. Окрестные поля, что жались к опушке, встретили их безмолвием. Ветер лениво пробегал по колосьям, словно водя по ним ладонью, как заботливая мать по голове ребёнка.
Они свернули с тракта, следуя указаниям старосты. Тропа становилась всё уже, и пришлось спешиться. Кусты острыми шипами цеплялись за одежду. Мингли шел чуть впереди, держа поводья и лишь изредка посматривая в сторону сгущающегося леса. Он не говорил ни слова, но дыхание его изменилось, как у зверя, уловившего чужой запах, но ещё не решившего нападать или пройти мимо.
Чем ближе была ночь, тем сильнее он менялся. Это было почти незаметно, но Дэмин, привыкший наблюдать за ним последние несколько недель, уловил перемену. В его глазах вспыхивал внутренний свет, движения становились мягче, голос преображался, приобретая более низкие тона, и в нём появлялась та странная вибрация, от которой порой мурашки бежали по коже. Казалось, словно кровь в нём шла быстрее, и даже в насмешливой улыбке появлялось странное, опасное обаяние. Он притягивал к себе внимание. Женщины, мужчины, дети, старики — все оборачивались ему вслед. Это пугало и завораживало.
К своему стыду, Дэмин ловил себя на том, что иногда в такие мгновения ощущал укол зависти. Мингли жил вне человеческих законов и нужды в одобрении. Его существование само по себе казалось вызовом всему человечеству. В то время, как Дэмин полностью состоял из правил и ограничений. И это разница между ними порождала всё больше вопросов к демону. Как и недоверие и банальное любопытство. Кто он на самом деле, что с ним произошло, как он жил раньше, есть ли у него семья? Он объяснял себе это просто: человеку необходимо знать того, кто стоит рядом. Особенно если именно ему ты доверяешь свою спину.
На лице Мингли мелькнула едва заметная улыбки. Дэмин перевел взгляд выше и встретился с его глазами. Краткое мгновение обратилось в вечность, полную неловкости. Он резко отвернулся, наклонился и сорвал травинку, будто внезапно заинтересовался травоведением.
Вскоре они выбрались на небольшой просвет. Тропа расправилась и они вновь оказались на тракте. Камни под ногами здесь были крупнее, но в более плохом состоянии: кое-где вдавленные, обшарпанные от того, что их били колёса нагруженных повозок. Чем дальше от столицы, тем реже ремонтировали дорогу, поэтому, кто знает сколько эти булыжники тут прослужили.
Они прошли ещё немного, когда увидели на обочине, ближе к полю, телегу. Одно колесо откатилось в сторону, доски потрескались, края рассохлись, но сам кузов остался цел, как костяк мертвеца, которого так и не удосужились сжечь на обрядовом костре.
Дэмин подошёл ближе. Несколько секунд просто смотрел, молча и сосредоточенно, будто проверяя, действительно ли видит то, что видит. Затем опустился на корточки.
— Смотри, — негромко сказал он, кивнув головой. — Похоже, это то, о чём говорил староста. Что-то действительно прошлось здесь по траве.
Он указал на помятую траву: та уже успела за время чуть увянуть, но еще можно было разглядеть ее обожжённые кончики.
— Старик не врал, — подитожил Дэмин. — И след действительно странный. Неужели огонь так аккуратно прошелся только по верхушкам? Но как это возможно?
Мингли молча приблизился. Осторожно наклонился над травой, провёл пальцами по краю выжженного пятна и резко отдёрнул руку, будто обжёгся. На его лбу залегла складка, он нахмурился и вдруг прикусил губу. Жест вышел неловким и каким-то мальчишеским. Такой порыв был настолько не в духе демона, что Дэмин невольно задержал взгляд.
— Признаться, я удивлён, — пробормотал мечник.
— Тут замешана магия? — тут же предположил Дэмин, поднимаясь.
Мингли не ответил. Он медленно выпрямился и начал обходить место по кругу. Шёл не спеша, иногда останавливался, иногда бормотал что-то неразборчивое. В одном из его шагов что-то было от зверя, принюхивающегося к чужому следу. В другом же искреннее замешательство ребенка, столкнувшегося с еще непонятным ему природным явлением.
— Гувэй не говорил, что к этому может быть причастна магия. Но если это ведьмы... — Дэмин замолчал на миг. — Те, кто отрывают в себе силу крови без разрешения Совета. Тогда нам придётся немедленно сообщить об этом. Это уже прямая юрисдикция чароплётов.
— Нет, — резко бросил Мингли, даже не оглядываясь. И процедил сквозь зубы: — Ещё этих собак нам не хватало.
Всякий раз, когда речь заходила о чароплётах, лицо демона становилось жёстче, а голос мрачнее. Он не скрывал своего отвращения к ним. Но линши не имел права утаивать признаки магии ни от Ведомства Безопасности, ни от чароплётов. По закону, любое дело с признаками чар должно было быть передано в Совет чароплётов. Во-первых, потому что простой человек не имел ни знаний, ни средств, чтобы разобраться в магии, тем более противостоять ей. Во-вторых, потому что в Синторе всё подчинялось жёсткому порядку: каждое ведомство знало границы своей власти, каждая бумага — кому она направляется, каждый шаг следствия — кому он должен быть отрапортован. Если что-то отклонялось от схемы, то оно вызывало подозрение. А если вызывало подозрение, то оказывалось под двойным контролем.
— Мы не имеем права скрывать, — холодно возразил Дэмин.
— Сначала доберёмся до города, — бросил Мингли. — Вдруг я ошибся. Он отряхнул ладони и скосил на него взгляд:
— Или ты собираешься написать в отчёте, что твой мечник потрогал траву и его посетило прозрение? Тебе никто не поверит, мой господин.
И он был прав. Но лишь наполовину. Дэмин знал, что Мингли не ошибся. Знал по его глазам, по тому короткому вдоху, по тому, как тот отпрянул, не как мечник, а как существо, узнавшее чужой запах. А ещё он знал, что Гувэй ему поверит. А если поверит Гувэй, то он убедит и чароплётов. И бумаги, и доклады, и приказы, всё встанет на место, как того требует Ведомство. Но все же Мингли прав, лучше иметь доказательства.
Дэмин медленно выдохнул и вернулся к телеге.
Она лежала под углом, немного завалившись набок. Три колеса уцелели на местах. Бока обиты, но скорее всего, не от удара, а от старости. Наверняка путник гнал лошадь со всей силы, пока одно из колес не наскочило на камень или попало в колею, тогда оно оторвалось, а телега повалилась.
Он обошёл кругом, заглянул внутрь, но там было пусто. Только несколько зёрен в углу и пыль. И тут он заметил, в щели между досками, у земли, что-то зацепилось. Ткань.
— Помоги мне, — позвал он, не отрывая взгляда от щели между досками.
Вместе они навалились на телегу и медленно перекатили её на другой бок. Доски заскрипели, один из гвоздей вылетел с глухим звоном, а с другой стороны, поднялась туча пыли.
Дэмин отряхнул руки, поправил полы одежды, как всегда, наводя порядок, и вдруг едва заметно улыбнулся. Он наклонился, поднял с земли грязный, изодранный плащ, и расправил его, держа за плечи.
Когда-то он был чёрным, с золотыми вставками по краю и гербом под воротом. Теперь же, вымазанный в пыли, прожжённый и мятый, больше походил на старую половую тряпку, забытую под лавкой.
— А вот и улика, — довольно произнёс он, развернувшись к Мингли и слегка потрясая находкой, как победным флагом. — Плащ чароплёта. Причём не какого- нибудь, а полевого. Из тех, кто работает вне Академии: внутренние следователи, полевые чароплеты, те, кто занимается ведьмами и другими существами. Одним словом, это одежда того, кому поручают грязную работу.
Мингли нахмурился, затем наморщил нос, как волк, намеривающийся ощерится при запахе своего врага. В его глазах мелькнуло нечто большее, чем отвращение.
— Значит, в деле замешан чароплёт, — подытожил Дэмин, стряхнув с пальцев налипшую пыль. — Плохо, конечно. Это всё усложняет. Теперь, когда мы доберёмся до города, мы будем вынуждены бездействовать, по крайней мере в отношении этого преступника с тракта, пока не получим ответ на наш рапорт.
— Может, это просто товар, — безразлично пожал плечами Мингли. — Купец вёз в Академию чароплётов пошитые плащи.
— Плащи для чароплётов шьют в Вите, Мингли, — отрезал Дэмин. — А этот купец шёл в сторону столицы. Даже если предположить, что это был товар, партии одежды для чароплётов всегда отправляют опечатанными, с клеймами на ящиках. Ты видишь здесь ящики?
— Нет, — лениво протянул Мингли. — Зато чувствую, как тебе нравится быть правым. Почти так же, как не признавать, что мир — не упорядоченная система.
Эта реплика вдруг напомнила Дэмину о кое-чём важном. Он вновь взглянул на тряпку в своих руках. Плащ казался плотным, но на удивление податливым, будто сделанным из живой ткани. Он стал ощупывать его, провёл ладонями по спине, по бортам и удивился: карманов не было. Вообще. Ни внутреннего, ни бокового. Он перевернул подол, заглянул в рукава, даже проверил нижний шов подола.
Пока он копался, с плаща сыпалась пыль, серо-бурая, въедливая, с резким запахом гнили и чего-то неприятного. Казалось, будто эта вещь пролежала под землёй не меньше трёхсот лет. Дэмин начал чихать. Потом закашлялся.
Мингли, всё это время наблюдавший за ним с невозмутимым выражением лица, наконец не выдержал. Подошёл, забрал плащ из его рук.
— Отряхнись пока, — сказал он, — жалко на тебя смотреть.
Он легко перевернул плащ, ловко нащупал что-то под воротом, нажал и раздался приглушённый щелчок. Подкладка, которая до этого казалась цельной, отошла, как створка. На внутренней стороне были выведены тонкие, изгибающиеся линии, будто копии кровеносных сосудов.
Дэмин замер, вглядываясь в рисунок.
— Это символические обозначения каналов крови и магии, — пояснил Мингли.
Он просунул руку внутрь в поисках карманов.
— Откуда ты знаешь? — спросил Дэмин. — И как сразу догадался, что здесь есть подкладка?
— Тебе не понравится мой ответ.
— И все же, — упрямо настоял Дэмин.
— Однажды мне стало так скучно жить, что я решил развлечь себя раздеванием чароплетов. Всегда хотел посмотреть, что там у них под этой чёрной шкурой, — усмехнулся Мингли, криво и кажется с ноткой чего-то слишком личного.
— Раздеванием чароплётов? — поморщился Дэмин.
— Ну да, — лениво отозвался Мингли, понижая голос. — Ты знаешь, когда люди чаще всего выдают свои самые сокровенные тайны?
Он наклонился чуть ближе к Дэмину, взгляд его стал игривым:
— В те моменты, когда им особенно хорошо рядом с тобой.
Дэмин будто не сразу уловил смысл сказанного. Потом нахмурился, ощутив неловкость от такого признания. А следом почувствовал, как что-то неприятно ужалило в груди.
— Я же говорил, что ответ тебе не понравится, — с тенью усмешки добавил Мингли.
— Надеюсь, это очередная глупая шутка, — ответил Дэмин, и в голосе его прозвучала странная злость, в которой было что-то большее, чем простое раздражение.
Раздалось едва слышное шуршание. Из складок плаща рука Мингли вынула смятый клочок бумаги. С его краев осыпалась пыль. Он развернул его, быстро пробежал глазами и прочёл вслух:
— Если вы не вернёте то, что принадлежит мне — я приду за каждым из вас.
Повисла тишина. Только лошадь фыркнула где-то позади.
— А вот и мотив, — спокойно заключил Дэмин.
— Ты опять спешишь, — отозвался Мингли. — Может это приманка?
— Пусть будет приманка, — резко ответил Дэмин. — Я не против, если она приведёт нас к убийце.
— Те, кто клюют на приманку, редко доживают до конца охоты, — вкрадчиво сказал Мингли. — Надеюсь, ты это учёл, линши?
— Хочешь сказать, из меня так просто сделать ведомого?
Взгляд Дэмина стал холодным и тяжёлым. Он смотрел на Мингли так, будто хотел напомнить, кто из них носит печать Ведомства. Демон усмехнулся, чуть склонив голову:
— Что ты, мой господин, — произнёс он с фальшивой вежливостью. — Как бы я мог посметь на такое намекнуть?
Дэмину показалось, что тот с трудом сдерживает в себе смех.
— Ты же у нас ко всему так тщательно готовишься. Кстати, интересно, — протянул Мингли. — это у тебя на все сферы жизни распространяется? Или есть хоть одна, где ты перестаёшь действовать по протоколу?
— Я не собираюсь обсуждать подобное с тобой, — холодно отрезал Дэмин и посмотрел на Мингли так, будто пытался вспомнить, зачем вообще разговаривает со своим мечником.
— А зря, — лениво отозвался Мингли. — Мечнику, знаешь ли, полезно знать о господине всё. Особенно то, где именно он теряет самообладание.
Он сделал серьёзный, почти озабоченный вид:
— Всё ради твоей безопасности, разумеется. Служебный долг. Я должен быть готов спасти своего господина из любой опасной или.... затруднительной ситуации.
— Даже не найдется что я поведусь на эту провокацию. Не доставлю тебе такого удовольствия, демон, — произнёс Дэмин, глядя на него с холодной иронией.
Мингли тихо вздохнул, изобразив сожаление, почти искреннее, если не считать усмешки в уголке губ.
— Хорошо, не сейчас, Дэмин, — протянул он. — Но ты должен знать: я нечеловечески терпелив...
Его голос стал чуть ниже обычного, с той самой вибрацией, что делала тембр бархатным и касающимся кожи.
— ...и подожду, пока удовольствие не станет служебной необходимостью и ты будешь вынужден его мне доставить.
— Ты, как всегда, не понимаешь, когда пора выйти из игры, — произнёс Дэмин холодно.
— А ведь в твоём случае это единственное, что может спасти тебя от поражения. Мое терпение не бесконечно.
Мингли медленно присвистнул и качнул головой.
— Вот это поворот, — протянул он с усмешкой. — Человек угрожает демону...
Он хмыкнул, но его взгляд стал чуть теплее,
— Знаешь, мне это начинает нравиться всё больше.
Дэмин молча протянул руку, довольно бесцеремонно выхватив у Мингли записку и плащ.
Он развернулся резче, чем собирался, и направился к лошадям, стоявшим у дерева. Пыль мягко взметнулась под его сапогами. Спрятав записку в походный мешок и привязав плащ к ремешку на седле, он выдохнул, стараясь вернуть себе привычное самообладание, и, развернувшись, посмотрел вдоль тракта.
— Нам повезло, что не было дождя, — тихо сказал он, глядя, как ветер колышет примятую траву. — Иначе мы бы не увидели даже этого следа. Времени прошло достаточно, чтобы всё остальное стерлось.
Он задумчиво стряхнул с рукавов едва заметную пыль.
— Я даже не знаю, как правильно зафиксировать всё это в отчёте. Был ли убит торговец здесь, рядом с телегой, или раньше? И что случилось с его охраной...
Он окинул взглядом всё место: дорогу, телегу, тянущиеся поля, лесную кромку.
— Где всё это началось, — пробормотал он самому себе. — Как погибли эти люди?..
Пауза затянулась. Затем он повернулся к Мингли, посмотрел на него с тенью разочарования.
— Знаешь, — сказал он, — досадно, что у тебя нет какого-то более полезного таланта. Кроме этой твоей... способности лезть в чужие эмоции.
— Например, какого? — спросил Мингли и тоже подошёл к своей лошади.
— Не знаю, — отозвался Дэмин, задумчиво. — Может... умения видеть прошлое или будущее? Оно бы нам пригодилось сейчас.
Он забрался в седло, похлопав животное по шее. Конь тихо фыркнул, переступая копытами.
— До прошлого можно и самому докопаться, — отозвался Мингли, ловко заскочив на лошадь. — Если сильно захотеть и быть достаточно настойчивым. Так что это был бы скучный дар. Для тех, кто ищет легкие пути.
Он поравнялся с Дэмином, держа поводья и глядя вперёд.
— Что же до будущего... нет, я не умею его видеть. Хотя, пожалуй, иногда способен предсказать. Правда, сам того не осознавая.
— Это как? — удивился Дэмин, направляясь в сторону следующего поселения.
— Наверное, — Мингли задумался, — что-то вроде человеческой интуиции. Или даже озарения.
Он чуть улыбнулся уголком губ, но взгляд оставался рассеянным, будто говорил не с Дэмином, а с самим собой, пытаясь понять природу того, чем обладал.
— Я просто могу сказать что-то в моменте и потом это случается, — произнёс он, а затем вдруг осёкся. — Нет... даже не так. Это не дар предвидения. Скорее, способность чувствовать неизбежное, тот исход, к которому постепенно ведут эмоции, поступки и решения людей.
Он ненадолго отвёл взгляд в сторону, следя, как ветер гонит по полю траву.
— Но я не вижу ни дат, ни событий. Просто ощущаю, куда всё повернёт. Иногда это приходит, как навязчивая мысль, которую невозможно удержать, иногда, как ноющая боль под рёбрами. А порой, просто как порыв, вырвавшийся прежде, чем успеваю его осознать. Или, как сны, или, как видения. Это случается всегда по-разному.
Он тихо усмехнулся.
— Самое забавное, что в моменте я даже не понимаю, что сказал что-то пророческое.
Он взглянул на Дэмина, слегка пожал плечами и с едва заметной усмешкой добавил:
— В общем, это очень кривой дар. Результат фатальной ошибки, когда истина соединилась с иллюзией. Так что, я бы на него не рассчитывал.
Они оба погрузились в молчание. Мингли, похоже, не собирался рассказывать больше, чем уже сказал. Для такого скрытного, как он, и это было почти чудом и редкой уступкой. Только вот у Дэмина вопросов стало ещё больше. Один из них, самый навязчивый, не давал ему покоя прямо сейчас, свербя где-то в глубине мыслей, как заноза, которую не получалось вытащить.
— Почему ты так настойчиво отговаривал меня сообщать о произошедшем в Совет чароплётов? — вопрос сорвался сам собой, прежде чем он успел его обдумать.
На миг в нём вспыхнуло уже знакомое подозрение, как будто в картине, которую он тщательно собирал, внезапно появился фрагмент не из того набора. Но он отогнал эту мысль, прячась за маской спокойствия, чтобы Мингли не успел уловить его эмоции.
— Дай-ка угадаю, — сказал Дэмин, не дожидаясь ответа. — Потому что ты демон. И твоя задача — сеять сомнения. Разве не это ты всегда говоришь?
Мингли едва заметно усмехнулся. Его глаза блеснули, то ли от удовольствия, то ли от того, что его раскусили. Но вслух он не подтвердил сказанного, как и не опроверг.
