Стань моей тенью

      Расстояние между посланиями было небольшое. На трактах, вроде этого, от столицы до уезда в Синторе всё продумали до мелочей: где остановится, где поменять лошадей, где сменить гонца, если другой заболел или попал в беду, где поспать, где перекусить, где стоят посты, в которых можно получить помощь. Этому синторцев научил климат и нескончаемые войны. Провинция то и дело ввязывалась в них. Лишь текущий период был на удивление спокойным. А вот погода не ведала покоя и не прекращала их испытывать. Поэтому каждая новая трагедия влекла за собой ужесточение норм и правил, а также модификацию путей сообщения между городами. Но несмотря на всю продуманность, это не сокращало расстояний. Поэтому, когда они добрались до следующего поселения, день клонился к закату. Там их встретили иначе. На вопросы отвечали неохотно и коротко, будто заранее договорилась, как и что говорить. И главное, о чём молчать. Только и было слышно:       — Никого не знаем.       — Ничего не видели.       Староста тоже встретил их холодно. Мужчина кратко ответил заученными словами, вторя другим жителям, а затем скоро распрощался.       Когда же они проходили мимо домов, то двери тихо закрывались, а голоса смолкали за изгородями. Мужчины не подходили ближе, чем на три шага. Женщины отворачивались, пряча лица. А дети исчезали, как только их взгляд встречался с чужаками. Лишь одна женщина — с корзиной на голове, — позволила себе сказать чуть больше остальных. Не останавливаясь, проходя мимо полубоком, не поднимая глаз, она пробормотала почти шёпотом:       — Не втягивайте нас в это. Дайте нам спокойно жить.       Дэмин сделал шаг вперёд, стараясь говорить, как можно мягче:       — Скажите хоть, где обычно останавливаются путники, что идут по этому тракту?       Женщина не замедлила шага. Корзина на её голове чуть дрогнула, но она не обернулась, лишь бросила через плечо:       — Идите в крайний дом у полей, там у нас что-то вроде постоялого двора. Еда, ночлег.       После чего она пошла дальше, будто и не было разговора.       Дэмин и Мингли переглянулись, демон пожал плечами, будто говоря: ну, пошли, сходим. Дом был самым обычным, с низким крыльцом и крошечным двориком. С улицы и не скажешь, что внутри подают еду и принимают постояльцев. Само помещение оказалось тесным: стойка, пара окон, плотный ряд неуклюже сдвинутых столов. Справа от входа виднелась дверь, за ней коридор с узкими комнатами, где, вероятно, размещали гостей.       Внутри царил, по мнению Дэмина, сущий мрак. Всё казалось неопрятным: перекошенные табуреты, обтертые доски столов, засаленные стены. К этому прибавлялся гул голосов, звон чашек и неистовая толкотня. Одним словом, это был хаос, в котором не было ни тени порядка.       — Ученики спешат в академию, — вдруг раздался голос. Перед ними возник круглолицый хозяин в замасленной одежде. — Это моё заведение. Проходите, усаживайтесь. Вон там, видите, в дальнем углу, если потесните ту компанию, место найдётся.       Дэмин проследил взглядом. У дальнего стола, покосившегося и заляпанного, толпились разношёрстные ученики в потертых ханьфу. Они кричали, расплёскивали напитки и ели прямо руками.       Дэмин остолбенел. Всё внутри сжалось. Отец был прав, для человека вроде него, работа линши действительно могла обернуться испытанием. Или даже карой богов.       Мингли, заметив, как тот замер, чуть усмехнулся и мягко подтолкнул своего господина ладонью в спину.       — Вперёд, доблестный чиновник, — негромко произнёс он, едва сдерживая улыбку.       Дэмин проталкивался сквозь толпу, стараясь никого не задеть. Он не привык к такому, от каждого случайного касания его передергивало. Пахло дешевой выпивкой, потом и жареной лапшой, а звуки смеха и ругани смешались в один сплошной гул.       — Простите, не могли бы вы немного подвинуться? Мы бы хотели присесть.       Поначалу казалось, что его просто не услышали. Пришлось повысить голос. Тогда двое студентов, разрумяненные и весёлые, наконец обернулись. Один из них махнул рукой и небрежно буркнул:       — Пролезайте.       Дэмин моргнул.       — Пролезайте? — переспросил он, ошеломлённый. Это он ему сейчас сказал?       Ученики сидели у соседнего стола, но так плотно, что между их спинами и скамьёй не осталось даже щели. Пролезть там мог разве что дух, да и тот с трудом. Дэмин растерялся. Мингли сделал шаг вперёд. Не говоря ни слова, он треснул ногой по ножке ближайшего стула. С оглушительным скрипом тот рухнул, а его хозяин со сдавленным возгласом растянулся на полу.       — Эй! Ты что творишь, проклята... — начал один из них, но осёкся, когда демон медленно положил ладонь на рукоять меча.       В зале на миг стало тихо. Потом, как по команде, вся компания вскочила, схватила свои миски и дружно отодвинула стол подальше, освобождая проход. Мингли повернулся к Дэмину.       — Прошу, мой господин, — сказал он с поклоном и приглашающим жестом. — Путь расчищен.       Дэмин медленно моргнул, потом вздохнул и тихо произнёс:       — Ты только что выбил человека из стула.       — Я действовал исключительно в интересах порядка, — невинно ответил Мингли, опускаясь на скамью.       Толпа тут же сомкнулась вокруг них, как вода за лодкой, стоило освободиться месту, как рядом уже втиснулись новые посетители.       — Ты и порядок — вещи несовместимые, — тихо сказал Дэмин, садясь. Он бросил взгляд на столешницу и едва сдержал гримасу: доски были липкие, в пятнах, с засохшими крошками.       Мингли заметил это. Не говоря ни слова, он потянул за рукав стоявшего рядом юношу. Тот удивлённо развернулся и не успел ничего понять, как демон, не моргнув, вытер его одеждой поверхность стола, а потом оттолкнул обратно в толпу.       — Вот так, — произнёс он с удовлетворением, словно только что восстановил справедливость во вселенной.       Дэмин медленно перевёл на него взгляд, в котором смешались потрясение, возмущение и капля обречённости.       Мингли расправил рукава, улыбнулся, почти с гордостью:       — Забочусь о своём господине. Как полагается мечнику.       — В следующий раз, — сухо заметил Дэмин, — постарайся заботиться так, чтобы потом не пришлось извиняться перед половиной поселения.       — Смирись уже, — сказал он, тихо усмехаясь. — Я демон. А у нас даже забота всегда с нарушением правил и морали.       — Да ты хоть задумываешься, как можешь своими словами или поведением задеть другого? — в голосе Дэмина прозвучал старший брат, тот самый, что всегда жаждал объяснить истину.       — В мире столько людей, — пожал плечами Мингли, — если о каждом думать, с ума сойдёшь. Я не хочу. Предпочитаю сам выбирать, о ком думать, а о ком — нет.       — Но ты можешь причинить неудобства и страдания окружающим, — твердо возразил Дэмин.       — Да какое мне дело до страданий окружающих? — безразлично протянул Мингли и пожал плечами. — Пусть не окружают меня, тогда и страдать не придется.       Дэмин поразился такому детскому самолюбию, полному отрицанию того, что Мингли тоже был частью этого мира, а значит, обязан думать не только о себе.       — Относись к людям так, как хотел бы, чтобы они относились к тебе, — спокойно напомнил Дэмин. Его голос звучал не столько нравоучительно, сколько устало, будто он повторял истину, которую уже сто раз говорил и себе, и другим.       Мингли лениво усмехнулся.       — Это неправильная стратегия, — произнёс он. — Она не работает. Ты заглядываешь в чужое зеркало, но ждёшь увидеть там своё отражение.       Он сделал паузу, а потом добавил, с издевкой в голосе:       — И, кстати, человек смотрит в зеркало лишь для того, чтобы полюбоваться собой.       — Значит, по-твоему, — произнёс Дэмин, — никто не делает добро просто так? Твой взгляд на мир ужасен, Мингли.       — Ужасен? — Мингли тихо рассмеялся, едва заметно качнув головой. — Любая доброта отбрасывает тень тщеславия. Но в этом нет ничего ужасного. Ведь от этого она не перестаёт быть добротой.       Он чуть подался вперёд, опершись локтями о стол. В его глазах блеснула насмешка:       — А вот настоящий ужас начинается там, где человек перестаёт признавать правду о себе.       Потом он вдруг отстранился и резко сменил тему:       — Мы будем уже что-нибудь есть? Надо кого-нибудь поймать.       — Лучше я сам, — ответил Дэмин, поднимаясь.       Но едва он выпрямился, как понял, насколько самоуверенно это прозвучало. Вокруг стояла такая толпа, что пробиться к стойке трактирщика казалось подвигом, требующим не меньше храбрости, чем бой с разбойниками.       Мингли поднялся вслед, огляделся, а потом громко свистнул и махнул рукой хозяину, как будто подзывал не человека, а лошадь. В зале стихло несколько разговоров, кто-то даже обернулся. Дэмин закрыл глаза и мысленно сосчитал до трёх, пытаясь удержать самообладание. Ему было неловко от такого раскрепощённого поведения спутника.       А хозяин трактира, тем временем, поражая ловкостью, протиснулся сквозь толпу и уже через миг стоял рядом, вытирая руки о передник.       — Что желаете? Сегодня в наличии: лапша с говядиной и зелёным луком, тушёная свинина с соевыми ростками и рис с солёными овощами, — отрапортовал он, почти не сбиваясь.       — Всё, — спокойно ответил Мингли. — И чай. Чёрный, покрепче.       — Всё? — переспросил трактирщик, растерянно моргнув.       — Всё, — сказал Мингли, хищно прищурившись. — Я голоден, как демон, которого лишили всех грехов.       Дэмин едва заметно напрягся, чувствуя, как на них снова оборачиваются головы.       — Не нужно было всё, — тихо сказал он, сквозь зубы. — Мы не съедим.       — Я съем, — безмятежно отозвался Мингли, — а если что-то останется, можно будет накормить твою сдержанность. Ей, бедняжке, давно не доставалось ничего тёплого. Дэмин нахмурился, скрестил руки на груди и спрятался за привычной маской безразличия.       Хозяин трактира снова ловко просочился сквозь людскую массу, не расплескав ни капли из принесённых блюд. Это был талант, достойный отдельного восхищения.       — Скажите, — обратился к нему Дэмин, пока тот расставлял тарелки по столу, — у вас, случайно, не останавливался недавно ученик... тот, что трагически погиб на тракте?       — Господин, — сказал трактирщик, — вы оглянитесь. Думаете, я их всех запомню?       — Но, может быть, вы что-то слышали? — уточнил Дэмин.       — Слыхал только, что его убили на тракте, — трактирщик понизил голос. — А потом отвезли в Фушань. Скверная смерть и скверное место для последнего костра.       — Почему скверное? — спросил Мингли, который уже ел так, будто и правда голодал вечность.       — Ну... — трактирщик замялся, почесал затылок. — Его же того... демон кокнул. А они тело в Фушань потащили.       Дэмин заметил, что при этих словах несколько человек за соседними столами обернулись.       — Кто сказал, что демон? — спокойно отозвался Мингли и отпил чай. Почти сразу поморщился. — Фу, дрянь какая.       Он взглянул на Дэмина, схватил его пиалу и убрал подальше.       — Не пей, — сказал тихо, — а то лицо перекосит.       Трактирщик виновато развёл руками.       — У нас тут с чаем не очень...       — Надеюсь, со сплетнями получше, — заметил Мингли, снова взяв палочки.       — Так это точно демон был, господин, — зашептал он. — В Фушане с ними давно беда. Как намазано чем-то — всё лезут и лезут. Говорят, там само место нечистое. Они даже храм поставили до небес...       — Да-а, — протянул кто-то за соседним столом, встряв в разговор. — Денег-то на храм не пожалели! Такой отстроили, что у самого бога, поди, встало, когда он его увидел!       Толпа вокруг загоготала. Смех разнёсся по залу. Мингли тоже улыбнулся, не удержавшись. Только Дэмин сидел неподвижно, с лицом, непроницаемым, как камень. Он не был верующим, но подобные шутки казались ему лишними. Боги, даже если и молчали, заслуживали хотя бы уважения.       — Так что там с демонами? — вернулся к разговору Мингли, крутанув палочками лапшу.       — Рассказывай давай, пока не остыло.       Трактирщик кашлянул, явно польщённый вниманием.       — Так демон этот там давно живёт. Говорят, лет сто назад поселился. Правда, чароплеты тогда его вроде как придушили, — он показал пальцами, будто затягивал удавку, — но, видно, плохо придушили. Вот и вернулся.       — Да эти чароплеты только деньги из людей тянут! — крикнул кто-то из-за соседнего стола. — Они ж, говорят, с демонами борются, а по факту только отлизывают им! По залу снова прокатились смешки. Мингли улыбнулся краешком губ, не отрываясь от своей лапши. Вид у него был такой, словно он искренне наслаждался и едой, и тем, как чароплетов полощут на людях.       — Как они вообще кого-то убить могли, — подхватил другой мужчина, — если носа из своей столицы не высовывают? Не торопятся марать свои одежды о наши лавки!Вы знаете, сколько мы уже прошений им отправляли? У нас тут, простите, деликтосовая задница разверзлась, а они и пальцем не пошевелили. Хотя... один приезжал, — он подмигнул трактирщику. — Но тот так выслужился, что потом, даже я сам три дня красный от стыда ходил, когда слухов наслушался!       Зал дружно расхохотался, кто-то стукнул по столу миской.       Мингли приподнял взгляд, уголки губ изогнулись ещё сильнее, застыв где-то между насмешкой и удовлетворением. А Дэмин сидел прямо и молчал. Он чувствовал, как у него внутри нарастает удивление, с какой лёгкостью демон подыгрывает толпе. Всего за месяц с небольшим Мингли кажется обжился среди людей лучше, чем сам Дэмин.       — Я что-то запутался, — сказал Мингли, выражая растерянность — простую, человеческую, совсем не свойственную ему. — Ученика убил демон, который давно поселился в Фушане? А что за демон-то? Может, имя есть или как выглядит?       — Да это точно лис, — со злостью сказал кто-то из-за дальнего стола.       Мингли чуть приподнял бровь, на мгновение перестав жевать.       — Они, — продолжил мужик, — хорошо среди нас прячутся. Кто его знает, может, и сейчас тут сидит, рядом. Вот потому и кажутся эти убийства странными. Ни у кого ничего не пропало, никто не видел следов грабежа. А почему мы так уверены, что ничего не взял? — он ухмыльнулся. — Может, откусил что-нибудь... где не видно!       Толпа разразилась смехом. Несколько человек даже ударили по столу ладонями.       — А тела-то, — добавил трактирщик, — в Фушань отвезли, а мы и не знаем, цел ли человек остался. Опять всё от нас скрывают. Как всегда.       — Понятно... — протянул Мингли, с видом человека, который пытается сложить картинку в голове. — Демон-лис, что откусывает людям части тела. А я- то думал, они по сердцам специализируются.       — Да может, он бешеный, — хохотнул кто-то. — Перепутал, что жрать надо! Толпа снова разразилась смехом. Кто-то забил ладонями по столу, кто-то стукнул кружкой.       Мингли улыбнулся уголком губ, но в глазах промелькнул тёмный отблеск. Люди ещё долго шумели, перескакивая с одной байки на другую, но ничего полезного больше сказано не было. Дэмин расплатился за двоих, и спросил трактирщика, нет ли поблизости нормального места для ночлега. Оставаться здесь ему решительно не хотелось.       — Других постоялых дворов у нас не держат, — пожал плечами трактирщик. — Путники либо проходят мимо, либо ночуют в полях. Там места много, тесно не будет.       Дэмин коротко кивнул. Мысль о поле под открытым небом казалась ему куда привлекательнее, чем тесная и душная комната в таком заведении.​​​​