Стань моей тенью

      Лигэн уже собирался отправиться вместе с ними, когда из дверей гостиницы выглянула девушка, бледная и заспанная, с растрёпанной прядью у виска.       — Лигэн, — позвала она негромко. — Забери письма.       Мальчишка рванулся вперёд, но тут же оглянулся на Дэмина, и выпалил, захлёбываясь словами:       — Я быстро! — затараторил он, пятясь и разворачиваясь на бегу. — Подождите меня! Мне тоже нужно к градоначальнику. Там столько бумаг для меня накопилось, что, если бы мне платили за каждую печать и каждое письмо, я бы давно ходил в шёлковом халате и ел сладкий рис прямо на завтрак!       Он исчез за углом.       Повозка оказалась небольшой, со входом за спиной извозчика. Внутри были лишь две узкие лавки вдоль окон. Мингли забрался внутрь первым иуселся слева, у окна, откуда тянуло свежим воздухом. Он вытянул ноги, и устроился так расслабленно, словно ехал не по делам Ведомства, а на прогулку.       Дэмин задержался у входа.       Другое место тоже было у окна, но туда падало солнце, и он потянулся взглядом к противоположной стороне. Но, после недолгого колебания и при виде позы мечника, он решил, что выбора у него, в сущности, не было. Конечно, он мог бы напомнить, кто здесь господин, а кто слуга. Мог бы потребовать. Но он молча уступил. Так же, как когда-то уступал младшим братьям место у окна, не потому, что хотел, а потому что спорить казалось ниже достоинства. И всё же внутри что-то шевельнулось. Мингли он позволял слишком многое.       — У тебя скверное настроение, — заметил демон, глядя в окно. — Фушань так не понравился?       — Он... странный, — ответил Дэмин после паузы. — Здесь всё как-то неправильно.       — Ты заложник привычек и постоянства. И к тому же невероятно помешан на контроле.       — Я бы так это не назвал.       Мингли тихо усмехнулся.       — Да ладно. Это проявляется во всём. В том, как ты раскладываешь кисти для письма. В одежде. В любимом типе бумаги. В порядке предметов на столе. В привычных вкусах еды. У тебя всё должно быть... как всегда.       Дэмин бросил на него короткий взгляд.       — Не знал, что ты так внимателен к моему поведению.       — Да ты даже не представляешь насколько, — лукаво улыбнулся Мингли. — Мне потребовалось приложить немало усилий, чтобы узнать не только о твоих привычках, но и обо всём, что тебя окружает. И поверь, твоя привязанность к постоянству граничит с помешательством последователей культа Деликтоса.       —Этот культ давно запретили и уничтожили, — Дэмину больше не нашлось, что ответить.       Потому что демон был прав. Если Дэмин к чему-то привязывался, то с трудом переживал лишения. А в новых обстоятельствах, и вовсе, терялся. Не внешне, конечно, лицо его оставалось непроницаемым, голос ровным, а движения выверенными. Но внутри его будто расшатывало. Как сегодня утром, например. Произойди всё это в его доме, он бы сразу знал, что сказать и как поступить. А тут так нелепо растерялся.       Резкий порыв ветра занёс в окно пыль. Она осела на рукаве, как ещё одно подтверждение несовершенства этого города. Он потянулся стряхнуть её, но не успел. Мингли сделал это первым, лёгким и небрежным движением пальцев. Так, словно касаться чужого рукава для него было так же естественно, как дышать. Дэмин замер.       — Кажется... — произнёс он неожиданно тихо, — я тебе завидую.       Мингли приподнял бровь и вопросительно посмотрел на него.       — Ты как семя тростника, — продолжил Дэмин, не глядя. — Куда ни занеси ветром — везде прорастёшь.       У Мингли была лёгкость во всём, в жестах, в нарушении правил, в нарушении личных границ. Казалось, демону всё давалось без усилий. Он умел ладить с людьми. Просто говорил, улыбался, и его принимали. Он легко расставался с вещами, привычками, даже со словами, если те мешали. И относился к поступкам других беззлобно, с тем равнодушием, которое, возможно, и было настоящей мудростью.       Демон усмехнулся и покачал головой.       — Нет, Дэмин, — сказал он мягко. — Ты неправильно понимаешь свои чувства.       — Я прекрасно понимаю, что это за чувство. И оно ужасно, — Ответил Дэмин. — Потому что почти всегда приводит к дурным поступкам. Помнишь, я однажды повёл себя недостойно по отношению к тебе?       — Это в какой из разов? — шутливо съехидничал Мингли, не отрывая взгляда от окна.       — Когда я насмехался над тем, как ты сидел в седле.       Он помнил вспомнил тот день. И вспомнил свой собственный надменный голос. А ещё, как позволил себе усмешку там, где следовало промолчать. Тогда он поступил отвратительно, высмеяв собственного мечника за посадку в седле. Демон, очевидно, раньше никогда не ездил верхом, и в тот момент выглядел непривычно скованный и слишком сосредоточенный на собственном теле, которое ещё не считал своим до конца.       — Всё было именно из-за этого чувства, — продолжил Дэмин после короткой паузы. — Я увидел, как ты тренируешься. И позавидовал. А потом плохой день наложился на это... и я позволил себе лишнее.       Он умел признавать правду, какой бы она не была.       — Так вот почему ты так долго сокрушался? — удивлённо протянул Мингли. — А я-то думал, случилось что-то по-настоящему серьёзное.       В его голосе не было ни упрёка, ни обиды, только лёгкая и беспечная насмешка.       — И ещё я удивлён, — добавил Дэмин. — Ты так легко к этому отнёсся. Я был уверен, что ты обязательно припомнишь мне этот случай. Но ты ни разу... ни словом. А ведь ты всё-таки демон.       — И потому не знаю ни милости, ни прощения? — усмехнулся Мингли, повернувшись к нему вполоборота.       — Что-то вроде того.       Мингли тихо рассмеялся.       — Я не обиделся, — сказал он просто. — Потому что мне понравились твои чувства.       Дэмин нахмурился.       — Как может понравиться такое чувство?       — Я же говорил, — мягко ответил демон, — ты неправильно его понимаешь.       Он чуть подался вперёд.       — Ты называешь это завистью, потому что тебе так удобнее, — продолжил он. — Потому что в твоём мире этому слову уже выдали приговор. Оно у вас сразу стоит рядом с низостью, подлостью и слабостью. Но для меня...       Он на мгновение задумался.       — Для меня это совсем другое.       Дэмин молчал, не перебивая, сжав пальцами край своего рукава.       — Это внимание, — сказал Мингли. — Ведь ты сравнил свои умения с моими. То есть, ты поставил нас на одну линию и стал сравнивать. А это чувство не про желание отнять или разрушить. Оно про желание дотянуться.       Он усмехнулся краем губ. А Дэмин отвёл взгляд, едва заметно вздохнув. Слова не принесли ему облегчения.       — И всё же я повёл себя плохо, — тихо сказал он.       — Да, — согласился Мингли без колебаний. — Повёл. Но именно потому это было... приятно, потому что в тебе что-то треснуло. Пусть и ненадолго. И оттуда выглянул живой человек, а не идеально выстроенный господин. Без всех этих требований, ожиданий, устоев, правил...       — Зато в тебе, — перебил Дэмин негромко, — ни планов, ни гарантий, ни постоянства. Только живое, беспечное и безрассудное «сейчас».       — Да я практически совершенен, — усмехнулся Мингли. — А для всего остального у меня есть ты.       — Как можно быть таким самоуверенным, если ты в седле-то только недавно научился держаться?       — Это проблема не моя, — отозвался демон. — Это проблема ваших тел.       — Наших тел?       — Тел, — повторил Мингли. — Знаешь, сколько времени я потратил, чтобы научиться держать равновесие в человеческом теле? В первый день я только и мог, что ползать.       Дэмин невольно представил эту картину: гордый, заносчивый Мингли на четвереньках, упрямо пытающийся подняться и тут же падающий носом в пол. Он отвернулся, делая вид, будто его внимание целиком поглощено улицей за окном, но уголки губ всё равно предательски дёрнулись.       — Сколько тел у тебя было? — спросил он, притворившись незаинтересованным в ответе.       — Людей? — Мингли наклонил голову, словно и правда считал. — Дай-ка подумать... Пять. Может, шесть.       — Я полагал, ты прожил среди нас куда меньший срок, — нахмурился Дэмин. Его неприятно кольнула мысль, что демон и здесь ввёл его в заблуждение. — Судя по твоим странным вопросам, что ты иногда задаешь, создаётся впечатление, будто ты только вчера впервые увидел живого человека.       — Я вселялся, — поправил Мингли, — но не жил. Не настолько долго, чтобы что-то по-настоящему понять. Обычно тело нужно было временно. Для забавы... или, — он отвёл взгляд, и в голосе мелькнула осторожность, — для коротких прогулок по делам.       — Для забавы, — медленно повторил Дэмин. Слова ему не понравились. — Я давно хотел спросить... что происходит с теми, в кого ты вселяешься? Ты ведь силой отбираешь чужое тело.       — Нет, — ответил Мингли, чуть прищурившись. — Не всегда. Всё не так просто.       Он помолчал, словно решая, сколько именно можно сказать, и добавил:       — Например... это тело я обменял.       Дэмин резко повернулся к нему.       — Обменял?       — Да. Он хотел уйти из всего, что его мучило. А я дал ему выход. А он...        Демон едва заметно пожал плечами.        — Оставил мне оболочку.       — И ты считаешь это честным?       — Честным? — Мингли поразился. — Я считаю это отличной сделкой! Для многих из вас куда страшнее оставаться внутри.       — Ты слишком легко к этому относишься, — задумчиво отозвался Дэмин. — Как будто речь идёт не о человеческой жизни. Воспользоваться чьей-то слабостью, чтобы заполучить тело, даже пусть по личному выбору, это всё равно звучит, как насилие.       — Знаешь, иногда худшее насилие — это заставить человека оставаться там, где он больше не может быть.       — Ты снова говоришь так, что у меня не остаётся простых ответов.       — А ты снова пытаешься их найти, — ответил демон. — Мы просто созданы друг для друга.       Дэмин отвёл взгляд. Он так не считал, но спорить с Мингли было опасно.       — Но знаешь, — продолжил Мингли, — я тоже не на всё нахожу ответы.       — Неужели?       — Да, — он лукаво прищурился. — Например, на то, почему ты был так раздражён, когда вернулся из купальни.       — Тут нет большой тайны. Мне не понравилось поведение слуг.       — И только? Тогда почему ты вообще в последнее время так часто раздражён? Эта эмоция звучит в тебе с удивительной настойчивостью.       — Может, ты просто слишком зациклился на моих эмоциях? Лучше бы с такой старательностью следил за своим поведением.       — Всё готово! — выпалил Лигэн, заскочив в повозку и хватаясь за край сиденья, чтобы не упасть. — И, кстати...       Он гордо выпятил грудь.       — Я добыл для вас свежие лепёшки!       И, к удивлению, Дэмина, первым протянул свою добычу Мингли.       — Держите, господин мечник, — сказал он с торжественным видом. — Самую огромную оставил вам. Вы ведь, наверное, больше всех тратите сил.       Мингли приподнял бровь, взглянул на Дэмина, и принял угощение.       — Какой проницательный мальчик, — заметил он, откусывая кусок. — Как там говорят? Глаза ребенка видят истину?       Лигэн замер, покраснел и торопливо к Дэмину.       — Простите, господин! — выпалил он, вытягиваясь почти по-военному. — Я не подумал... просто...       Он поспешно протянул вторую лепёшку. Дэмин молча принял её, лишь коротко кивнув. Мальчишка сел рядом с Мингли, а повозка качнулась и медленно тронулась с места, гулко загремев колёсами.       — Раз ты тут всех знаешь, — произнёс Дэмин, рассматривая лепёшку так, будто искал в ней изъян, — расскажи о градоначальнике и о семье погибшего. Любая мелочь может пригодиться.       — С радостью! — оживился Лигэн. — Я всё расскажу!       Он подался вперёд, сияя энтузиазмом и, с готовностью расправив плечи, начал свой рассказ:       — Градоначальник у нас старый уже, — сказал он с важным видом, явно наслаждаясь вниманием. — И у него только один сын, которого он безумно любит. Кстати, странный он, этот сын. Как бы сказать... ну, такой весь неправильный какой-то. Прям волшебный, с претензией.       Мальчишка хихикнул и бросил быстрый взгляд на Мингли. Тот ответил ему лёгкой улыбкой, и, кажется, они поняли друг друга без слов. А вот Дэмин — нет.       — Волшебный и с претензией? — уточнил он с недоумением.       — Ну да! — с жаром подтвердил Лигэн. — Не от мира сего. Писульками какими-то занимается, птичек, бабочек рисует на бумаге. Из военного мастерства разве что на охоту скататься любит. А так, какой-то он... ветреный. Одним словом, беда на нашу голову. Потому что он же будущий градоначальник.       — От этих градоначальников и их сыновей всегда одни беды, — усмехнулся Мингли.       Лигэн прыснул, прикрывая рот ладонью.       — Вот! — с жаром подхватил он. — Я тоже так думаю.       Он понизил голос и наклонился ближе.       — Если бы не отец, его бы тут никто всерьёз не воспринимал.       Дэмин отломил кусочек лепёшки, попробовал на вкус. Та оказалась пресная и чуть тёплая.       — Он вроде бы и не злой, — продолжал Лигэн, — но... как бы сказать... живёт не так, как положено такому, как он. Всё время что-то ищет. То знаки какие-то, то предзнаменования, то вдохновение своё. У него и дом не чиновничий. Столов с печатями почти не видно, зато бумага везде, кисти, свитки, тушь. А ещё говорят... — мальчишка замялся, — что он с чароплётами якшается.       Дэмин поднял взгляд и заметил, как нахмурился Мингли, и в тот же миг повозку резко повело в сторону. Доски жалобно застонали, под днищем что-то хрустнуло, и вся конструкция опасно накренилась. Лепёшка вылетела из рук, тело дёрнуло и подбросило, спина съехала с лавки, и его потащило вперёд прямо на Мингли . Его пальцы судорожно заскользили по дереву, нащупали край лавки, но этого было недостаточно.       Демон же мгновенно подстроился под движение. Он перенёс вес, жёстко упёрся носком сапога в противоположную лавку, принимая на себя рывок, и перехватил Лигэна за ворот, в самый миг, когда мальчишка уже летел на него. А его вторая рука легла Дэмину на грудь, остановив падение. Все замерли. Повозка дёрнулась ещё раз, жалобно качнулась и наконец застыла, накренившись на один бок.       — Эй! — заорал Лигэн, мгновенно придя в себя, и высунувшись в окно с яростью оскорблённого героя уставился на извозчика.— Чтобы тебя духи задрали, ты что творишь?!       Мингли первым ловко перескочил через сплетение ног и мягко выпрыгнул наружу. Лигэн поспешил за ним, споткнувшись у порога, отчего повозка опасно заскрипела, наклоняясь ещё сильнее, и Дэмин, следовавший за ним, ухватился за её крышу.       Демон, увидев это, усмехнулся и протянул ему руку с насмешливой вежливостью. Но его господин одарил холодным взглядом и сам спрыгнул вниз.       Они обошли повозку и остановились рядом с извозчиком, который растерянно суетился, пытаясь понять, что произошло. Внизу, под правым колесом, торчал странный обломок дерева — грубо выдолбленный клин. Настолько неумело соструганный, что казалось, его слепили наспех из первой попавшейся ветки. И всё же сидел в колесе под нужным углом.       — Его точно не было, когда мы выезжали, — уверенно сказал Лигэн. — Иначе повозку бы перекосило сразу.       Дэмин нагнулся и присел рядом с колесом. Дерево было свежим, на срезе поблёскивали влажные волокна, этот клин вырезали совсем недавно и наспех. Он провёл пальцами по краю и перед глазами всплыл недавний путь. Поворот. Короткая остановка. Телега, гружённая товаром, которую извозчик пропускал, придерживая поводья. И никого подозрительного.       — Вот тебе и гостеприимство Фушаня, — хмыкнул Мингли. — С утра уже палки в колёса вставляют.       Дэмин выпрямился и оглядел дорогу. Люди шли мимо, как и прежде, но теперь многие замедляли шаг, бросая любопытные взгляды на них.       — Не переживайте, господин, — поспешно сказал извозчик. — Сейчас всё исправлю, и поедем дальше. Колесо цело, я вовремя остановил. Тут делов на пару движений.       Он присел на корточки и принялся вытаскивать клин из-под оси, что-то бормоча себе под нос.       Дэмин бросил внимательный взгляд на Мингли, надеясь, что тому удалось что-то заметить. Демон лишь безразлично пожал плечами, носком сапога поддел мелкий камешек с дороги и ловко поймал его в ладонь. Потом снова подбросил и пошёл вдоль повозки, описывая неспешный круг.       Лигэн тут же пристроился рядом, не отставая ни на шаг.       — Но если бы нам действительно хотели навредить, — задумчиво произнёс он, — этот клин слабоват. От такого мы бы не перевернулись.       — Угу, — отозвался Мингли.       — Значит, хотели просто припугнуть? — оживился мальчишка. — Похоже, вам тут не особо рады.       Дэмин проводил их взглядом, видя, как Мингли считывал всё вокруг.       Забавно...       Когда-то на охоте он так же наблюдал за своим псом, выжидая тот миг, когда зверь уловит след и подаст знак. Он усмехнулся этой мысли и тут же наткнулся на взгляд Мингли. Тот смотрел прямо на него с укором, словно прочитал его мысли. Дэмин поспешно откашлялся.       — Ты что-то заметил? — спросил он, видя как губы демона расползаются в улыбке.       — Нет.       — Тогда к чему эта улыбка?       — У меня внезапно появилось предчувствие, — протянул тот в ответ, — что нам будет очень весело.       — Надеюсь, это не какое-нибудь жуткое предсказание.       Он подошёл ближе к Лигэну.       — Ты, кажется, собирался рассказать нам о семьях этого уезда, — сказал он. — Повозка всё равно пока никуда не поедет.       — Ах да! Семьи! У нас тут три влиятельные семьи. Но между собой они не особо ладят. Вот, к примеру, одна семья разбогатела на торговле. В столицу возят всякие дорогие штуки. У них, кстати, сын и помер. Странно как-то, вроде здоров был, а потом вдруг... завял. Я как-то читал, что такое бывает от любовной тоски.       — И где же ты такое читал? — сухо спросил Дэмин.       — В романах, конечно же! — с гордостью ответил Лигэн. — А вы что, не читаете?       Дэмин едва заметно поморщился, словно ему предложили выпить прокисшее вино.       Ещё один любитель этих безвкусных книжонок.       — Эти книги не для детей, — сказал он вслух. — Да и взрослому мужчине читать подобное не стоит.       — Так я читаю те, что без картинок! — возмутился Лигэн, округляя глаза. — А те, что совсем взрослые, мне не продают... — добавил он с таким искренним огорчением, что даже Мингли тихо рассмеялся.       Мальчишка тут же повернулся к нему, будто этот смех был наградой, и засиял.       — Так вот, — продолжил он уже деловым тоном, — есть три семьи. Семья Ляо — это те, у которых сын умер. Семья Чжоу — они раньше тоже торговали, но потом что-то пошло не так, и теперь живут только с дохода от земель. А семья Иньшань... — он понизил голос, — те вообще нос задирают выше крыши нашего храма. А у нас, на минуточку, у него пять ярусов! Родовитые, в общем. Говорят, с самого основания Фушаня тут живут.       Он прищурился.       — Из-за этого они часто ссорятся с Ляо. Те богатые, но род у них не славный. Ляо, говорят, чуть ли не из крестьян вышли. Я, конечно, в архивы не лазил, — он смущённо почесал нос, — но слухов хватает. В общем, семьи грызутся потихоньку, а нам, простым людям, только веселее. А так-то у нас тихо, скучно. Хотя Ляо за последние годы сильно разбогатели. Я вроде говорил? Многое в городе на их деньги построено. Сам бюджет уезда — нищета, один пшик.       — А что можешь сказать о погибшем? — спросил Дэмин.       — То же, что и про всех богатеньких сынков... — начал Лигэн и тут же осёкся. — Ой. Простите, господин.       — Его гнева можешь не бояться, — лениво заметил Мингли. — Он следует пути семи добродетелей.       Лигэн вытаращил глаза.       — Зачем вы вообще служите такому человеку? — искренне поразился он.       — Для баланса моих десяти пороков, — невозмутимо парировал Мингли.       — Десяти? — задумчиво протянул Дэмин. — Я знаю только о семи.       Мингли хитро прищурился.       — Неплохо лжёшь, мой господин. А за остальные два не переживай... — он усмехнулся. — Я тебе их сам покажу.       Дэмин на мгновение растерялся, но тут же стер это со своего лица.       — Господин, — вмешался извозчик, — всё починил. Можем продолжать путь.       Они снова забрались в повозку. Лигэн устроился ближе к окну и ещё какое-то время напряжённо вглядывался в дорогу, явно надеясь разглядеть того, кто подложил клин.       — Если ты прав и семья Ляо настолько богата, что на их средства держится весь уезд, — задумчиво произнёс Дэмин, возвращаясь к прерванной мысли, — а тут внезапно умирает их сын...       Он тоже бросил взгляд в окно.       — Тогда неудивительно, что дело стало настолько важным, что дошло до столицы.       — Наверное, — согласился Лигэн, понизив голос. — Только странно... шуму-то особого не было. Помер их сын, и сразу обряд, тело сожгли, и будто ничего не случилось. Вот все и удивились, когда вы приехали.       Он говорил это, то и дело бросая короткие взгляды на Мингли. А потом и вовсе притих, принявшись разглядывать мечника безо всякой маскировки. Мальчишка явно находился под каким-то очарованием демона. Смотрел на него так, словно перед ним был не человек, а герой баллады: ловил каждое слово, каждое движение, будто искал одобрения или тайного знака.       Знал бы ты, кто перед тобой, — подумал Дэмин, — твоё восхищение мигом обратилось бы в страх.       Он и сам когда-то, в детстве, восхищался мечниками. И было ведь чему: когда-то давно они являлись не просто наёмниками или слугами, а людьми, посвятившими всю свою жизнь служению другому человеку. Их растили в особых школах, учили владеть не только клинком, но и собой. Это было не просто ремесло, это был их смысл существования, и слово «верность» значило для них даже больше, чем собственная жизнь. Но, к сожалению, подобный институт был утрачен, и теперь мечники не более чем люди, стерегущие своего господина да убивающие за деньги.       Наверное, Лигэн тоже начитался историй про такого рода людей. Синторские писатели часто сочиняли романы про воинов, наделяя их качествами мечников. Дэмину иногда казалось, что утраченный кодекс мечников на самом деле хранится в руках какого-нибудь романиста и тот раскладывает его на столе, прежде чем приступить к рукописи. И вот мальчишка, что явно обожал книги, теперь идеализировал Мингли, даже не представляя, насколько тот далёк от этого образа.       Он нахмурился, поймав себя на том, что смотрит на демона слишком пристально.       И в этот момент Мингли, не поворачиваясь от окна и не меняя позы, улыбнулся.       — Ты смотришь на меня так, будто собираешься связать и допросить, — тихо сказал он. — Впрочем, если честно, я не против развлечься. Даже пусть таким способом.       Он медленно повернул голову и янтарь его глаз вспыхнул.       — Ты же знаешь, я всегда открыт всему новому. Только предупреждаю... — он сделал паузу и продолжил уже тише, — я редко задерживаюсь в роли допрашиваемого. Предпочитаю быть по другую сторону этой забавы.       Он улыбнулся ещё шире.       — Хотя... — он понизил голос, чуть склонился в сторону своего господина, и глаза его игриво блеснули, — для тебя, Дэмин, могу сделать исключение. Если тебе по душе такая роль или статус не позволяет иного, то я уступлю.Что не сделаешь, чтобы скрасить серые будни. Работёнка-то у нас до жути унылая.       Дэмин свёл брови и осуждающим тоном произнёс:       — Мингли.       Имя прозвучало так, что даже камни могли бы пристыженно уйти под землю.       Лигэн тихо прыснул, прикрывая рот ладонью и тут же постарался принять серьёзный вид под взглядом Дэмина.       — Простите, господин, — выдохнул он, виновато глядя в пол.       Однако губы его всё ещё дрожали, выдавая сдерживаемый смех.       Кажется, даже такая выходка Мингли его восхищает, — с досадой подумал Дэмин, бросив на мальчишку строгий взгляд. — Что же в нём такого, что люди так охотно тянутся к нему?..