Глава четвертая
2 января 2026 г., 18:02
Повозка скрипнула и остановилась. Лигэн, не дожидаясь, пока колёса окончательно замрут, выпрыгнул наружу и, на ходу низко поклонившись, бросил на прощание:
— Я потом вас найду! Удачи!
И тут же сорвался с места, мчась по улице так, будто за ним гналась смерть. Дэмин выбрался наружу, стряхнув с рукава дорожную пыль. Запах у города был другой, не тот к которому он привык в столице. Фушань был окружён полями, выращивая зерно и овощи, а ещё скотину. Поэтому тут пахло прелой соломой, землёй, дымом очагов и навозом.
Он выпрямился и огляделся. На него смотрели белёные и высокие стены. Широкие ворота были уже распахнуты и оттуда им навстречу спешил слуга.
— Господин линши, вас уже ожидают. Прошу следовать за мной, — сказал служка, после того, как низко поклонился.
Здание уездного градоначальника резко выделялась на фоне всего Фушаня. Это был целый казённый комплекс построек, пусть и не такой величественный, как, например, ведомства в Вите, но сразу дающий понять, кто тут власть. Само строение выглядело строгим, ничего лишнего. Фасад без узоров, лент и имитаций подобия столичной роскоши. В Синторе существовал регламент, устанавливающим какими обязаны быть государственные учреждения, в том числе и внешне. И прежде всего, они должны внушать трепет, чтобы напомнить, что за их стенами не люди, а власть.
Необходимым были и высокие ворота, желательного тёмного цвета. Большая и легко читаемая надпись над ними, чтоб было ясно, куда вы направляетесь. Барабан или гонг подле них для того, чтобы люди могли потребовать правосудия. Особенно те, кого точно не пустят за порог такого здания, сколько бы он не стучал в двери.
Дорога была устлана каменными плитами, приглушённого цвета. У входа стояли два каменных чудища из подземного мира. Они олицетворяли мифических существ жадности. По легенде эти не то демоны, не то духи, были так ненасытны что пожелали сожрать солнце и луну. Поэтому изображали их часто с задранными головами и раскрытой пастью.
Ставили их подле государственных зданий, что вершили справедливость, как напоминание входящему о том, сколь губительны подобные намерения, и вместе с тем как знак того, что существа такого рода, будь они во плоти или нет, не смеют переступить этот порог.
Дэмин не успел разглядеть всех построек, хотя был уверен, что тут есть и канцелярии, и архив, и домики для слуг и посыльных, а где-то ещё должна была находиться тюрьма или камера для временного содержания.
Они вошли внутрь, и прохладный воздух дома мгновенно смыл с них пыль и шум улицы.
Полы блестели от натёртого лака, где-то в глубине тихо звенели подвески из нефрита — знак того, что здесь ценят порядок и утончённость.
Слуги встретили их с почтительными поклонами и проводили в комнату ожидания.
Помещение было просторным, обставленным с умеренной̆ роскошью. Дэмин с наслаждением заметил, что здесь, в отличии от гостиницы вещи были подобраны правильно. По бокам стояли резные ширмы, отгораживая вошедших от лишнего шума обстановки. Рядом с ними располагались вазы с нейтральными сюжетами. В центре находился столик, на котором стояла курильца, и два кресла. Над ним висел охотничий пейзаж — единственное, что здесь смущало. С одной стороны, такие картины отражали воинский дух и доблесть, что, безусловно, чтилось в Синторе, но с другой стороны, они же говорили о честолюбии, а это уже было неуместно в стенах подобного здания. В Синторе многое имело двойственную природу и хранило в себе подтексты, и каждый уважающий себя, воспитанный человек обязан был их знать и разбираться в таких тонкостях. Именно поэтому чужаку здесь было так непросто. Ведь даже честолюбие могли счесть и проявлением благородной натуры, и качеством отвратительным. Всё зависело не только от того, на что оно направлено, но и от того, кем и как выражено. Например, то, что Дэмин стремился завершить это дело к празднику Середины Осени, любому чиновнику казалось вполне разумным. Такая цель не только отвечала его личным интересам и способствовала упрочению положения нужных людей на местах, но прежде всего служила во благо империи. А это было превыше всего и перевешивало многое.
— Прошу, — сказал один из слуг, жестом приглашая их присесть, а затем скрылся за дверью.
Дэмин сел первым, привычно выпрямив спину. Мингли устроился рядом, гораздо свободнее, откинувшись в кресле и принялся разглядывать картины на стенах.
— Я успел подумать о том, что следует запросить у градоначальника, — начал Дэмин.
Мингли никак не отреагировал. Он продолжил:
— Мы не сможем вести расследование убийцы с дороги... — так он мысленно прозвал вчерашнего нападавшего, — пока я не сообщу обо всём Гувэю. Постараюсь составить письмо как можно скорее. Но мы займёмся второй смертью, о которой говорилось в прошении.
Он говорил всё это, чтобы мысленно упорядочить план действий.
— Не думаю, что стоит сидеть и ждать, пока письмо дойдёт до Гувэя, пройдёт все круги деликтосового ада и вернётся обратно, — отозвался демон. — За это время может случиться что угодно.
— Но я не имею права действовать самостоятельно в деле, где замешаны чароплёты, — возразил Дэмин. — Есть порядок, законы и нормы ведения дел. Я же говорил. Ведомство Безопасности отвечает за расследование, сбор улик, допрос и предоставление всех сведений Судебному ведомству. Но это всё касается только обычных людей.
Он на мгновение замолчал, а потом добавил:
— Одно ведомство не может переходить границы другого, это основа служебного порядка.
Дэмин устало провёл рукой по виску.
— Если я продолжу вести это дело, — сказал он уже тише, — это повлечёт межведомственный скандал. А значит, обвинение в превышении полномочий, служебное расследование и... возможно, отстранение.
Он бросил на Мингли быстрый взгляд, опасаясь, что тот мог уловить в этом не самые добродетельные чувства.С эмоциями было так же сложно, как и со всеми особенностями Синторы. Мингли просто не мог понять, что опасность за своё положение, это не что-то отвратительное, а важная составляющая образа жизни синторца.
— Мне нельзя действовать без разрешения. Я должен дождаться ответа.
— Или дождаться новой жертвы, — как бы невзначай напомнил Мингли о вчерашнем происшествии.
Эти слова резанули сильнее, чем хотелось признать. Ведь вина за того пострадавшего всё ещё мучала. И всё же Мингли был прав. Дэмину предстояло принять непростое решение: сидеть сложа руки, дожидаясь ответа и надеясь, что за это время не произойдёт ничего страшного или же пойти против правил, переступить через порядок, закон и собственные убеждения и продолжить расследование.
— Господин градоначальник ожидает вас, — произнёс вошедший слуга, почтительно склонившись.
Дэмин поднялся первым, привычно поправил складки одежды и бросив короткий взгляд на демона. Тот не спешил, неторопливо поставив чашку, и потянувшись, как кот после продолжительного сна.
Они прошли просторный зал и остановились перед дверью в приёмную. Слуга уже потянулся к створке, но Дэмин задержал шаг, нахмурился и кинул взглядом Мингли.
— Воротник, — тихо, но жестко сказал он. — Криво лежит.
Мингли скосил глаза вниз.
— И что? Неужели господин опозорится из-за одной неровной складки на одежде своего мечника?
Дэмин шагнул ближе. Его пальцы коснулись ткани у горла демона и тот ту же дёрнулся, откинув голову назад.
— Стой смирно, — приказал Дэмин.
Мингли приподнял уголок губ.
— У тебя пальцы ледяные. Ты хоть знаешь, какой ты холодный?
— Я знаю, что ты неряшлив, — сухо отозвался его господин, поправляя складку. — Это куда хуже.
— Хуже того, что лекари говорят, что холодные пальцы — это признак неправильной циркуляции крови? Я, знаешь ли, обеспокоен за здоровье своего господина, не хотелось бы остаться без работы, да ещё и с незавершённой сделкой в придачу. Хочешь впредь я буду их согревать?
Он усмехнулся и потянулся рукой к пальцам Дэмина, но тот отбил её в сторону, дёрнул напоследок его ворот и отстранился.
— Оставь свои глупые шутки. — Сказал он строго. — Всё, чего я хочу, это чтобы рядом со мной стоял мечник, а не уличный хулиган.
Демон тихо рассмеялся и уголки его глаз сузились.
— Хорошо, хорошо. Но если передумаешь, знай, моё предложение всегда в силе.
Слуга, услышав это, поперхнулся воздухом, густо покраснел и поспешно уставился в пол. Дэмин не изменился в лице, хотя знал, что демон вытворяет подобные вещи, чтобы вывести его из себя. Впрочем, внутренне ему было непозволительно весело от того, как сейчас выглядел слуга. Но в следующую же секунду он загнал это чувство глубже, расправил плечи и коротко приказал распахнуть дверь.
А Мингли тихо хмыкнул ему в спину, довольный произведённым эффектом.
***
Приёмный зал встретил их слабым светом из широких окон и церемониальной строгостью. Вдоль стен стояли ряды тяжёлых кресел с высокими резными спинками, обтянутых уже потёртым бархатом. На одной из тёмных лакированных колон висел флаг с гербом Синторы. На стенах висели картины, снова в основном об охоте, животных, а ещё о прекрасных юношах в доспехах и с оружием в руках. Дэмин начинал думать, что в Фушане смешивают понимание восхваления воинского дела и славы с излишнем бахвальством. Одним словом, дурновкусица. За столом, в дальнем конце зала, сидел градоначальник. Утомлённый жизнью старик с ввалившимися щеками и морщинами, которые тянулись сеткой от глаз к подбородку. Он сидел опершись на подлокотники, и лишь пальцы слегка постукивали по дереву. На столе перед ним, как и полагалось стояли казённая печать, кисть и тушечница, бумаги и деревянный брусок, которым он ударял по столу, призывая к тишине. Рядом с ним суетился секретарь, человек лет сорока с лишним, с острыми чертами лица и голосом, который звучал в угоду начальству. Он склонился к нему и что-то прошептал. Дэмин учтиво поклонился, как полагалось чиновнику. Мингли внезапно решил повторить его движение, но вышло слишком быстро, будто отмахнулся. Секретарь громогласно возвестил: — Линши Ведомства Безопасности Виты Дэмин Каведа и его... — он на миг запнулся, но быстро нашёл подходящее слово: — спутник! Градоначальник поморщился от громкости и звона голоса секретаря. — Мечник, — спокойно поправил его Дэмин. — Напарник, — одновременно уточнил Мингли. Слова наложились друг на друга, как плохо сведённые аккорды. В следующую же секунду они встретились взглядами. Секретарь нервно кашлянул, дёрнул рукав и, решив сгладить ситуацияю, поспешил выбрать третье, на его взгляд, нейтральное слово: — Его слуга. Это была ошибка, и прочитать об этом можно было по проскользнувшему оскалу на лице демона. Его пальцы легли на рукоять меча. Дэмин шагнул вперёд, секретарь двинулся назад, но мечник больше ничего не предпринял. Он мгновенно уловил то, что его господин пытается остановить происходящее. А секретарь поднял подбородок и громогласно продолжил: — Уважаемый градоначальник Фушаня — Чэнь Цзунъи. Он выговаривал каждый слог с преувеличенной важностью, будто объявлял имя великого полководца на параде. — Он занимает этот пост уже много лет, и при нём наш уезд процветает. Затем начал загибал пальцы, перечисляя достижения: постройка «чудесного фонтана» на главной площади, чьи струи, по его словам, «поют в честь славы Синторы»; самые пышные фестивали по праздникам, которые, будто зеркало, отражали богатство уезда и возвеличивали Империю; чистые улицы, «где и пылинка не задерживается»… Градоначальник медленно поднял руку. — Довольно уже, — произнёс он усталым тоном, — Думаю, линши знает обо мне даже больше, чем я сам. В Ведомстве Безопасности, как мне говорили, работают люди весьма осведомлённые. Мингли тихо прыснул, заметив, как вытянулось лицо секретаря. Дэмин бросил в его сторону быстрый взгляд, служивший молчаливым напоминание о подобающем поведении. Демон повел плечами и стал разглядывать убранство зала. — Зачем вы к нам прибыли? — спросил градоначальник, и Дэмин слегка удивился такому вопросу. — Я прибыл, — начал он спокойно, — по распоряжению Ведомства Безопасности. Из вашего уезда поступило обращение с просьбой разобраться с преступлениями, происходящими здесь. — Преступлениями? — секретарь даже задохнулся от возмущения. — Но, господин линши, у нас из всех «преступлений» разве что один учёный пожаловался: у него ночью украли цветочный горшок! И ещё крестьяне иногда жалуются на погоду, виня во всем духов и ведьм. Одним словом, пустяки! — Смерти на тракте тоже пустяки? — серьёзно произнёс Дэмин. Попытку свести всё к шутке он не оценил. В зале сразу повисла тишина, и даже градоначальник слегка наклонился вперёд, уловив перемену в его тоне. Он перевёл утомлённый взгляд на секретаря, затем вздохнул и спросил: — Какие ещё у нас преступления творятся, что ты, не спросив меня, посмел выслать в Виту прошение и вызвать линши? — говорил он не как человек, обеспокоенный бедами уезда, а как старик, которому помешали спокойно окунуться в сладкий полуденный сон. — Господин градоначальник... — секретарь поклонился, дрожа всем своим видом. — Никакого прошения никто не отсылал. Это, должно быть, ошибка. У нас в уезде преступлений нет. Так... по мелочам всякое случается, но ведь это везде так. Для такого и линши-то не нужен. Дэмин медленно достал из-за пазухи и показал свёрнутое обращение, что получил от Гувэя. — В обращении сказано... — начал он сухим канцелярским голосом и, развернув свиток, почти строчка в строчку зачитал текст: «В уезде Фушань в течение последнего месяца на тракте, ведущем в Виту, произошло несколько смертей. Убийца действует странно: нападает на богатых путников, но не берёт их вещи. Также в пределах уезда зафиксирована необычная и подозрительная смерть сына семьи Ляо. Юноша угас за считанные дни, без явной причины». Дэмин аккуратно свернул письмо. — Таково содержание обращения, — произнёс он холодно. — И именно на основании этих сведений я прибыл сюда. — Хм... — сказал градоначальник Чэнь Цзунъи и задумался. Молчание затянулось. Он сидел, опустив взгляд, и, казалось, ушёл в свои мысли так глубоко, что и забыл, где находится. Секретарь переминался с ноги на ногу, нервно поглядывая то на господина, то на гостей. Дэмин стоял прямо,а Мингли, напротив, изнывал, не желая играть в неподвижную статую. Его глаза то и дело скользили по залу. Наконец, видя, что градоначальник совсем уж утонул в раздумьях, секретарь торопливо прокашлялся. Чэнь Цзунъи моргнул, поднял голову и, будто вспомнив, где он находится, обернулся к секретарю: — Всё так, как там написано? Секретарь подскочил ближе к столу и торопливо заговорил: — У нас тут и правда есть некоторые сложности на тракте... пара незначительных нападений. Но всего-то три раза убили путников. Такое везде случается. Надо же с охраной ходить! Никто не застрахован от беды в дороге. К тому же... — Двое из них были с охраной, — негромко, но отчётливо вставил Мингли. Секретарь удивлённо вскинул брови, поражаясь то ли дерзости посмевшего его перебить, то ли самому факту, о котором он, похоже, не знал. Он замялся, но быстро взял себя в руки и снова повернулся к градоначальнику, натянуто улыбаясь: — Путники часто гибнут, ничего с этим не поделаешь. Но мы уже приняли меры. Наши люди скоро его найдут, и тогда мы организуем казнь: повешение или четвертование, как народ пожелает. У нас как раз праздник скоро будет, ярмарка собранного урожая. Он сказал это с таким воодушевлением, словно позабыл, что говорит о смерти. У Дэмина непроизвольно дёрнулась бровь. — А что там с мёртвым сыном семьи Ляо? — спросил градоначальник, нахмурив брови. — Да просто помер, — с улыбкой ответил секретарь. — Болезнь какая-то. Наш лекарь посмотрел и сказал: смерть не насильственная. Градоначальник довольно кивнул, будто этим всё и объяснялось. — В вашем прошении... — не выдержал Дэмин, желая напомнить, что всё звучало совсем иначе. Но тут двери зала с грохотом распахнулись. Вошёл юноша: стройный, красиво и богато одетый. На нём был длинный халат из голубого шёлка с серебряной вышивкой, широкий пояс с нефритовой пряжкой, волосы собраны в высокий узел и перехвачены золотой заколкой в форме птицы. На лице сияла улыбка, такая ослепительная, что казалось, будто зал в одно мгновение наполнился светом. — Отец! — громко сказал он, едва переступив порог. — Я добыл на охоте прекрасного оленя! Он заметил гостей, обернулся к ним, обворожительно улыбнулся и с должным почтением склонился в поклоне. Затем лёгким шагом направился к градоначальнику. И старик на глазах преобразился, сбросив десяток лет. Глаза его засияли, на лице расцвела гордая улыбка. Лишь грузные и медленные движения, когда он поднялся со своего места, выдавали настоящий возраст. После этих слов он позабыл о существовании всех остальных в зале, внимание его обратилось целиком к юноше. Секретарь, похоже, сталкивался с этим не впервые. Он отступил в сторону и смиренно замер. Дэмин тоже молчал и ждал, сохраняя безупречную осанку и спокойное выражение лица. Но только боги знали, что скрывалось под этой маской, ведь столь явное пренебрежение к присутствию официального лица было оскорбительно. — Отец, ты бы видел, как он рванул из зарослей, — Лэйшэнь всплеснул руками, изображая движение зверя. — Рога как настоящая корона, а шкура блестит, будто шёлк. Я натянул тетиву, целясь прямо между деревьями, и выстрелил. Стрела свистнула и вонзилась прямо в сердце! Старик слушал, улыбаясь и кивая, и его глаза светились гордостью. — Хорошо, хорошо, сын мой! — сказал он. — Охота воспитывает мужество и развивает зоркий глаз. А если ты добыл оленя, то значит, предки благоволят нам. Это знак удачи для всей семьи. Внезапно их радость и шумный разговор расколол другой голос: — А можно побыстрее? — раздражённо сказал Мингли. — Заканчивайте уже про рога и копыта, давайте вернёмся к нашим трупам на дороге. Мы, если что, не на почасовой ставке и даже ещё не ели нормально. Лицо секретаря вытянулось, словно его ударили по щеке. В зале повисла тишина. Дэмин едва заметно побледнел, чувствуя, как все взгляды устремились на них. Он не повернул головы, но видел боковым зрением, как демон улыбается. — Мингли... — тихо окликнул его Дэмин, в голосе звучало не столько предупреждение, сколько просьба. Но извинятся за поведение мечника, внезапно для себя и демона, не стал. Потому что тот озвучил мысли, которые бы он никогда не решился сказать вслух, но очень хотел. Градоначальник Чэнь Цзунъи заморгал, то ли не понял сказанного, то ли не поверил, что осмелились произнести это вслух в его зале. Лишь его сын, Лэйшэнь, мягко улыбнулся и посмотрел прямо на Мингли. В его глазах мелькнуло что-то вроде любопытства, смешанного с весельем, словно он увидел перед собой редкую птицу, заговорившую человеческим голосом. Градоначальник нахмурился, брови его сошлись к переносице, но прежде, чем он успел заговорить, сын шагнул ближе и склонился к нему: — Я помешал твоим делам, отец. Прости меня. Чэнь Цзунъи откашлялся, махнул рукой секретарю. Тот тут же подскочил, будто только и ждал команды. — Преступника скоро поймают? — спросил градоначальник. — Да, господин, — поспешно ответил секретарь. — А сын семьи Ляо умер от болезни? — Вы правы, господин. — Тогда чего вы от меня хотите? — голос его прозвучал раздраженно. — Ваш секретарь не прав, — спокойно сказал Дэмин. — Вероятно, действительно допущена ошибка, но пока не ясно, какая именно. Раз мы уже прибыли, то обязаны всё проверить и составить отчёт. Если преступлений нет, то мы уедем. Если же в прошении всё было сказано верно, то начнём расследование. На лице секретаря на мгновение мелькнула странная тень, но он тут же поклонился Дэмину, будто подтверждая, что полностью согласен с его словами. — Отлично, — отмахнулся Чэнь Цзунъи и, повернувшись к секретарю, добавил: — Помоги им со всем, что потребуется. А я хочу отдохнуть и послушать историю сына.
