Стань моей тенью

      Секретарь провожал их по длинному коридору, беспрестанно рассыпаясь в уверениях:       — Вам совершенно не о чем беспокоиться. Мы сами разберёмся с текущей ситуацией и скоро представим вам преступника. Зовут меня Ван Юнчжи и, если что понадобится, сразу обращайтесь только ко мне. Но такой ответ не устроил Дэмина.       — Нам нужно больше информации, — твёрдо сказал он.       — Информации?.. — секретарь удивлённо моргнул.       — Да. Сведения о погибшем сыне Ляо, о его семье. Отчёт о происшествии на тракте. Схожие происшествия, если были. Результаты осмотра тел убитых. И ещё, нам нужен художник.       Секретарь резко остановился и уставился на него.       — Художник?       — Мы столкнулись с преступником по пути сюда, — пояснил Дэмин. — Вероятно, вы уже знаете, что сейчас у лекаря находится пострадавший. Я хочу, чтобы художник нарисовал преступника с наших слов. А когда пострадавший придёт в себя, мы получим больше сведений. Портрет поможет поймать его быстрее. Наверняка кто-то видел этого человека. Или даже знает.       — Самого пострадавшего я не видел, но да6 слышал о нём. — Секретарь нахмурился, не скрывая замешательства. — Что до художника, то тут проблема... Никто у нас не владеет таким мастерством, разве что сын градоначальника. Он увлекается живописью. А по поводу документов, то я постараюсь их подготовить, но...       — Сделайте это как можно быстрее, — отрезал Дэмин. — Я не хочу терять время.       Секретарь поспешно закивал, его губы растянулись в неприятную, заискивающую улыбку. Он чуть мял край рукава, и низко поклонился, пряча собственное волнение под личиной услужливости.       — Конечно, конечно... Но, господин линши, прошу вас не слишком волноваться. Уверяю, дело пустяковое. Мы и сами умеем тут разбираться с подобными происшествиями. А вам лучше бы провести время с пользой... и удовольствием, — голос его стал вкрадчивым. — Пусть у нас и нет тех замечательных домов увеселений, что в Вите, но кое-что найдётся. Трактиры, кости, девицы...       Дэмин метнул на него взгляд и тот был такой ледяной, что способен заморозить до самых костей. Секретарь тут же осёкся, его маслянистая улыбка застыла, прилипнув к лицу. Он поспешно поклонился и возобновил шаг. А на лице мечника появилась ухмылка.       — Постойте, я решил, что прогуляюсь с вами до канцелярии, — произнёс Дэмин. — Вы ведь, конечно, туда собираетесь, чтобы поскорее подготовить документы? Я помогу вам ускорить этот процесс.       Секретарь Ван недовольно сдвинул брови, лицо на миг исказилось, словно он проглотил что-то горькое. Но тут же резко переменился: услужливая улыбка вновь расплылась по его лицу.

***

      Они покинули дом градоначальника. Выйдя во двор, обогнули основное здание, и направились к более скромной постройке.       Канцелярия в уезде была совмещена с архивом. Здание стояло, как тень при основном доме. Одноэтажное, длинное, с узкими окнами и крышей, где черепица сбилась неровными рядами. Его фасад не был таким грозным, а краска местами облупилась. Внутри пахло тушью, пылью и засохшими травами, которыми, натирали столы, чтобы отгонять насекомых.       Они прошли вдоль коррида, бока которого были полны дверей. Дела в цправе весгда было принято делить по родам и типу. Подачи, перепись дворов и земли, судебные тяжбы, наказания, обряды, постройки и работы, а также экзамены, если таковые были в городе. Каждая такая комнатушка была маленьким ведомством.       Наконец они прошли в нужное помещений. Внутри стояли рядами низенькие столики, повсюду виднелись стопки бумаг, торчащие из шкафов, корзин или наваленные в груды так, что за ними не было видно сидящего чиновика.       Несмотря на то, что те выглядели неприметными, что с виду, что по званию, на самом деле должность писца была очень уважаемой. Нередко она переходила по наследству, поэтому эти люди могли знать каждую пылинку и тростинку в собственном уезде. Между рядами прохаживались советники по тому или иному вопросу. Это были знатоки законов и правил, а также смотрящие за работой писцов и самим архивом или канцелярией. Здесь их было всего двоя и оба попеременно зевали.       Секретарь, сделав приглашающий жест у входа, расплывшись в улыбке:       — Вот она, господин линши, наша канцелярия. Здесь всё, что вам нужно.       Он вошёл следом за Дэмином и тот заметил, как с него спала услужливая сутулость, плечи расправились, а лицо вытянулось и заострилось. Он воздел подбородок, окинув помещение властным взглядом. Голос, прозвучавший следом был так громок, что тушечницы на столах задрожали:       — Немедленно принесите господину чай!       Писцы вздрогнули, отложили кисти и засуетились. И вдруг послышался звон чернильницы. Кто-то задел её и теперь по столу растеклось тёмное пятно, сливаясь в вязкую дорожку.       Секретарь обернулся, и любезность мгновенно спала с его лица.       — Бездари! — рявкнул он. — Руки вам отсечь, если хоть одна бумага испортится!       Тут же подскочили советники, мигом проснувшись. Они были взовлнованы, но не смели остановить гнев Вана. Секретарь ударил ладонью по столу, по той самой стопке, где растеклись чернила. Листы хрустнули, а тёмные капли брызнули на рукав провинившегося писца.       — Эта бумага стоит дороже твоей жизни, — прошипел он. — В каком свете ты меня тут выставляешь, безмозглый сын крестьянина?       Он уже поднял руку снова, когда тихий голос сзади прервал бурю:       — Господин секретарь, — сказал Дэмин, — не стоит...       — Не стоит? — оборвал тот. В пылу гнева он, не сообразил, кто к нему обратился. — Вы говорите мне «не стоит»? А что же «стоит», когда всё рушится, как только нам высылают городских чиновников! Как будто у нас тут и без них хватает никчёмных...       Дэмин застыл. В тоже мгновение, тень проскользнула мимо его плеча, так бесшумно, что только воздух слегка сдвинулся. Мингли уже стоял рядом с секретарём, наклонив голову и заглядывая тому прямо в глаза. Уголок губ изогнулся в хищной усмешке.       — Кто это тут тявкает на моего господина? — произнёс он негромко. — Сначала и не разглядел, что под столом градоначальника прячется собачья морда.       Он протянул руку, взял со стола канцелярский нож и, прежде чем кто-то успел выдохнуть, схватил секретаря за подбородок. Лезвие холодно блеснуло у его горла.       — Может, укоротить этот поганый язык? — спросил он ласково.       Секретарь Ван побледнел. Его губы его дрогнули, а горло издало странный звук.        — Мингли, — тихо сказал Дэмин.       Демон не обернулся, только чуть приподнял бровь, и, выдержав паузу, оттолкнул секретаря. Тот едва удержался на ногах, хватая воздух.       — Слова моего господина спасли твою шкуру, — произнёс разочарованно Мингли, бросая нож обратно на стол. Лезвие с глухим звуком вонзилось в чернильный камень, и по поверхности побежала тонкая трещина. — А то бы ты у меня расписал эти бумаги собственной кровью.       Он медленно отошёл, вернувшись за спину своего господина, вновь становясь лишь его тенью.       Дэмин не сказал ни слова, но чувствовал, как в висках гулко стучит кровь, не только от ярости на наглого чиновника, но и от тревоги из-за того, что он вновь позволил демону своевольничать. Последнее тревожило особенно остро, и вовсе не потому, что тот напугал секретаря, а потому, что Дэмин всё отчётливее осознавал, что не справляется с собственным мечником. Ещё мгновение, и он бы просто не успел произнести его имя, не успел остановить. Что было бы тогда? Ещё одна жертва в Фушане, ставшая бы новым камнем на душе и присоединившаяся к тому, что и так уже тянул её вниз?       — Простите меня, заработался, погорячился. Прошу, господин линши, — едва дыша пролепетал секретарь, снова натягивая на лицо привычную льстивую маску и не переставал кланяться, пока Дэмин не подал знак остановиться. — Я с удовольствием провожу вас в комнату для работы с документами.       Секретарь Ван резко повернулся к писцам, стараясь скрыть дрожь в голосе:       — Ну что вы уставились? Быстро уберите здесь! И чтобы ни пятна не осталось! Писцы засуетились, опуская головы, а советники выдохнули и снова исчезли в тени стеллажей.       — И принесете документы по делу об убийствах на тракте, схожие дела и документы по смерти сына господина Ляо, — добавил Дэмин.       Мингли тягостно вздохнул, увидев, как один из писцов уже волок к ним целую кипу бумаг. Вздох этот говорил сам за себя: впереди предстояли томительные и унылые часы за документами.       Секретарь проводил их в отдельный кабинет. Внутри пахло засохшими лепестками жасмина, которыми пытались перебить спертый воздух. Ван вырвал документы из рук нерасторопного писца и, держа их с раболепной бережностью, аккуратно положил на стол перед Дэмином.       — Я могу вам всё рассказать, — сладко заговорил он, — чтобы вам не пришлось тратить время на утомительное чтение.       — Я люблю читать, — сухо отозвался Дэмин, даже не подняв взгляда.       Мингли воспринял слова своего господина как недвусмысленное указание: чиновник здесь лишний. Он подошёл к секретарю Вану, бесцеремонно положил ладонь ему на лоб и одним небрежным толчком вытолкнул его за порог. Ван вылетел из кабинета с выражением искреннего недоумения, не успев ни возмутиться, ни даже вдохнуть для протеста. Мингли закрыл дверь с особой деликатностью и удовлетворённо кивнул, словно счёл задачу выполненной безупречно. А затем окинул взглядом комнату, оценивая её с тем вниманием, с каким обычно выбирают поле боя или место для засады.       В углу притулился узкий шкаф, у стола стояла пара жёстких стульев, вдоль стены тянулись высокие полки, забитые бумагами. Кресла не было. Кушетки — тем более. Демон задержал взгляд на стульях, потом на столе, затем снова на стульях. Он тихо выдохнул и повернулся к Дэмину.       — Чиновники, — произнёс он с презрением, — никогда не думают о главном.       После чего снова осмотрел комнату.       — Великолепно, — пробормотал он себе под нос и, не найдя иного выхода, придвинул стул и сел за стол, напротив Дэмина.       Тот уже успел открыть окно и погрузился в отчёты. Те оказались просто отвратительно составлены. Начиная с того, что были нарушены правила оформления документа и заканчивая всем остальным. Даты в них не совпадали, в одних местах события перескакивали без связки, в других же растекались длинными, бессмысленными описаниями. Где-то писцы умудрились перепутать имена, где- то вставить целые абзацы, которые никак не относились к делу. В одном отчёте говорилось, что на тракте убиты крестьяне, шедшие на поля. В следующем уже значилось, что погибли торговцы. Дальше внезапно появлялись сведения о сыне учёного, а в другом документе фигурировал чиновник из Ведомства по налогам. Хотя, они погибли в разные дни.       Свидетельства противоречили друг другу так, что складывалось впечатление: писцы либо вовсе не знали, о чём пишут, либо намеренно пытались запутать. В одном документе и вовсе говорилось, что дело раскрыто: преступник убил ради денег, затем его замучила совесть и он сам завершил свое существование.       Дэмин недовольно вздохнул, оторвался от бумаг, поднял глаза и непроизвольно вздрогнул. Мингли смотрел прямо на него. Не просто смотрел, а выжидал, и в этом было что-то жуткое. Особенно в янтарной блеске, напоминавшим глаза хищника.       Дэмин поймал себя на том, что сидит слишком прямо и держит дыхание. Демон улыбнулся. В такие моменты особенно остро ощущалось, кем он был. Человеческое тело не было способно скрыть его полностью.       Дэмин опустив глаза в отчёты.       — Согласно записям, — начал он, — у торговца была сломана шея. Сына учёного убили холодным оружием, удар попал прямо в сердце. Чиновника из налогового ведомства задушили. Три разных убийства, три разных способа. Почему? Это попытка скрыть, что убивал один человек? Или он не хотел выдавать себя? Если это чароплёт, то почему тогда не использовал магию? Чтобы не оставить следов? Или мы вообще видели не его, а кого-то другого? Может, все-таки, преступников несколько?       — Хочешь сказать, что тут место проклятое? — усмехнулся Мингли, откинувшись на спинку стула. — Столько убийц развелось за короткое время?       Дэмин нахмурился и покачал головой:       — Ты прав. Это странно.       Повисла короткая пауза. Мингли чуть склонил голову набок, в янтарных глазах мелькнул лукавый блеск.       — Но раз мы точно не уверены, замешана ли в этих смертях магия, — сказал он, и уголки губ изогнулись в улыбке, — то можем спокойно продолжить дело без твоего отчёта Гувэю.       Слова его прозвучали почти небрежно, но них чувствовался вызов, он нарочно подталкивал Дэмина переступить границу правил. И тот задумался над тем, почему мечник так упорно настаивал на продолжении дела без осведомления Гувэя? Неприязнь к нему? Нежелание просиживать здесь без толку, мучаясь от скуки? Или всё дело в его откровенной ненависти к чароплётам?       — Всё равно нужно сообщить, — твёрдо сказал Дэмин. — Мы нашли плащ. Странную записку. Мы видели самого чароплёта.       — Плащ мог быть товаром, — в который раз повторил Мингли, упрямо цепляясь за эту деталь.       — Ну уж самого-то чароплёта, которого мы видели, ты точно никак иначе оправдать не сможешь, — произнёс Дэмин, стараясь побороть его упорство. Внутри даже мелькнуло удовлетворение от того, что он подумал, что загнал демона в тупик. — Мы видели его. Видели, как он ранил человека. И видели его магию.       Мингли скрестил руки на груди и прищурился, глядя на своего господина поверх ресниц.       — Где ты видел, чтобы чароплёт пользовался синим огнём? — усмехнулся он. — Да, они могут управлять стихиями, но не менять их суть. Они не делают воздух солёным, а воду — красной. Конечно, можно очень сильно постараться и выдать разноцветный фейерверк... но зачем это делать на тракте?       Он чуть склонил голову, и в его голосе зазвучала насмешливая назидательность:       — Чароплёты используют воображение. Чем яснее они представляют то, что создают, тем лучше выходит результат. Но для чего тратить силы, чтобы превратить обычное пламя в синее? Это бессмысленные усилия, которые могут привести к ошибке.       Дэмин нахмурился.       — Не справляешься без меня? — самодовольно улыбнулся демон.       Дэмин тихо хмыкнул. Даже если бы это было правдой, он никогда бы в этом не признался. И уж точно не перед ним.       — Дам подсказку, — мягко сказал Мингли. — Это не человеческая магия.       — Демон? — резко спросил его господин, не скрывая удивления.       Он вспомнил взгляд преступника, устремлённый на Мингли и к нему нсова вернулись подозрения. Мингли либо как-то замешен, либо что-то знает больше, чем говорит. И вот, кажется, он получил первую зацепку, подтверждающую это. Правда, оставалось неясным, зачем он сам её озвучил. Может, ему просто нравилось так забавляться, считая, что даже с подсказками тот всё равно не сможет обличить демона в причастности?       — Если он демон... Но неужели столько демонов живёт среди людей? — задумчиво произнёс вслух Дэмин.       — Что значит «столько»? — удивленно отозвался Мингли. Его плечи напряглись, а глаза сузились в шутливом подозрении. — Ты что, ещё с каким-то демоном водишься, кроме меня?       — Нет... — покачал головой Дэмин. — Просто до встречи с тобой я вообще не сталкивался ни с магией, ни с демонами. А теперь, будто сплошные чудеса вокруг.       Мингли равнодушно повёл плечами.       — Просто совпадение.       — Даже если он не чароплёт, я всё равно обязан составить об этом отчёт Гувэю и ждать распоряжения, — твёрдо сказал Дэмин.       Демон закатил глаза.       — Ты боишься, что мы не справимся? Или что нарушишь правила, если не напишешь эту бумажку? У тебя же рядом Я, — он ткнул пальцем в себя. — Я прекрасно сражаюсь, умен и разбираюсь в магии.       — Твоя способность... — Дэмин замялся, подбирая слова, чтобы тактично сказать, что она слишком мала по сравнению с другой силой. Какой толк в сражении от умения ощущать чужие эмоции? — Она больше подходит для других задач. Если, конечно, это всё, на что ты способен.       Он пристально посмотрел на него. Янтарные глаза демона вспыхнули возмущением, и Дэмин понял, что задел его за живое.       — Вы, люди, всегда недооцениваете знания, а чувства других их даруют, — хмыкнул Мингли. — Вам подавай только грубую силу. Да такую, что бы вы от восторга забыли собственные имена. Но можешь просто поверить мне: я справлюсь.       В этом и была трудность для Дэмина — поверить демону.       — А ты? — спросил он своего мечника напрямую. — Почему так упорно не хочешь, чтобы я написал отчёт?       — Мы потеряем время, — начал перечислять Мингли с откровенно утомлённым видом. — А так как веселиться ты не желаешь, мы будем тоскливо сидеть в комнате и смотреть на падающие листья. Романтично, конечно, но я предпочитаю что-нибудь более активное.       Он задумался, явно представив себе эту картину, и скривился.       — А потом что-нибудь случится, и ты начнёшь душить меня своими чувствами вины и раскаяния.       Мингли лениво повёл рукой, словно отметая лишнее.       — К тому же я не хочу, чтобы под ногами путались чароплёты. В любом случае, в этом деле от меня будет куда больше пользы, чем от них.       — Они не помеха, а помощь.       — Да-да, знаем мы их «помощь», — поморщился демон и резко сузил глаза. — Или, может, ты просто увидел шанс сдать меня им? Избавиться от клятвы? Отправить на опыты? Кажется, ты спишь и видишь это. Поосторожней, ведь даже в своих снах ты можешь оказаться не один.       Дэмин удивлённо вскинул брови.       Это что, шутка? Или не он один сомневается в собственном напарнике?       В памяти всплыл тот странный момент у костра, когда он спросил о клятве и о том, можно ли разрушить её смертью демона.       Неужели он правда решил, что я собираюсь его сдать чароплетам?       Эта мысль возмутила. Подозревать его в такой подлости? Какая нелепость. Дэмин бы никогда не опустился до подобного. Он предпочитал только честный бой.       Он посмотрел прямо на Мингли.       — Ты снова смотришь так, — сказал демон, с легким смешком, — будто собираешься написать доклад о моих грехах. Хочешь, я продиктую?       Дэмин резко отвернулся, решив, что столь долгий взгляд был неуместен. Он проигнорировал слова мечника и снова уткнулся в бумаги.       — Вернёмся к делу, — произнёс он привычным бесцветным голосом. — В отчётах о смерти сына семьи Ляо сказано, что он умер от естественных причин. Только вот не указано, каких именно. Нам следует навестить эту семью, узнать побольше о них самих и о юноше. Неплохо было бы ещё запросить документы из архива: откуда они, чем занимаются...       В дверь постучали. И на пороге появился Лэйшень. Он коротко кивнул и вежливо произнёс:       — Простите, что отвлекаю. Мне сказали, что вы искали художника. Можно я украду у вас немного времени?       Дэмин поднялся, кивнул и пригласил:       — Прошу.       Лэйшень вошёл, сцепив руки за спиной. Его движения были изящными и утончёнными. Он прошёлся по комнате, окинул взглядом полки, провёл пальцем по пыли и усмехнулся.       — Ужасное место, — заметил он, оглядывая бумажный хаос с лёгкой улыбкой. — Как вы вообще можете здесь работать?       — Привыкаем, — коротко ответил Дэмин. — Нам действительно нужен художник. Мы хотели бы зарисовать портрет нападавшего.       — Ах, вот оно что, — Лэйшень повернулся к ним с любопытством. — А кто на вас напал?       — Предположительно убийца, — спокойно ответил Дэмин.       — Убийца... — юноша чуть приподнял брови, и в его глазах промелькнуло неподдельное любопытство. — Демон?       Дэмин насторожился.       — Почему вы это спросили?       Лэйшень пожал плечами, улыбка чуть потеплела, но глаза оставались всё такими же внимательными.       — Потому что все об этом говорят, — ответил он спокойно. — Что это демон- лис. Что он убивает путников и вытянул жизнь из сына семьи Ляо.       Он замолчал, а потом добавил с лёгкой усмешкой:       — У нас ведь тут есть старая легенда. Хотите расскажу?       — Не думаю, что легенда поможет нам найти преступника, — холодно заметил Дэмин.       — Конечно, хотим, — вмешался Мингли, вновь откинувшись на спинку стула. — Расскажите, кто у вас тут водится.       Лэйшень улыбнулся, будто только и ждал этой просьбы.       — Здесь, в Фушане, с давних времён рассказывают о демоне-лисе, — начал он. — Говорят, он поселился у подножия горы, ещё когда и города не было. И не ушел, когда стали возводить поселение. Лисы ведь такие, очень привязываются к своим норам. Вот и он остался несмотря на то, что тут стали обживаться люди.       Год за годом он жил здесь, охотился на путников, на глупцов, что осмеливались ночевать под открытым небом. А как вы, должно быть, знаете, демоны-лисы живут сотни лет и лишь постепенно становятся разумными. Сначала — дух. Потом — зверь. Потом — нечто промежуточное между зверем и человеком. А Потом... Их цель проста: обрести человеческий облик.       — Зачем демону человеческий облик? — спросил Дэмин и бросил короткий взгляд на Мингли.       — Чтобы дурить богов и людей, — ответил Лэйшень без тени колебания. — Это способ выживания. Став человеком, лиса может скрыться, жить среди нас, питаться человеческой энергией или плотью, или даже завести семью.       — Можно просто не вылезать из своей норы, тогда и прятаться не надо будет, — вдруг, не сдержавшись, холодно заметил Дэмин.       Мингли тихо хмыкнул, но промолчал, а Лэйшень продолжил, чуть склонив голову, словно рассказывал детям старую притчу.       — Говорят, тот лис прожил здесь больше ста лет. Он насытился человеческими сердцами и наконец обрёл желанный облик. Стал красивым мужчиной, утончённым, учёным, с безупречными манерами. Жил среди людей, никто не мог заподозрить его. Даже завёл семью, жену, ребёнка. Но, как это часто бывает, его сгубила жадность.       Он услышал, что в Фушань прибыл служитель храма, человек чистой души, будто сотканный из света. И лис возжелал его душу, захотел запятнать, сделать своей, чтобы утолить последнюю жажду. Но служитель оказался не прост. Он знал древние молитвы, распознал в человеке демона и обманул его. Когда лис попытался вырвать его сердце, служитель окутал его иллюзией, запер в зеркале и передал чароплётам. Говорят, те увезли его в столицу, где казнили.       — Какая чушь! — бросил возмущенно Мингли. — Нелепая людская сказка. Лэйшень лишь пожал плечами.       — Если того демона действительно убили, — спросил Дэмин, — то, кто тогда убивает теперь?       — Его дитя, вероятно, — спокойно ответил Лэйшень. — С тех пор прошло немало лет. Дитя выросло и окрепло... и, возможно, вернулось, чтобы отомстить.       — Вы в это верите? — спросил Дэмин, глядя на сына градоначальника поверх бумаг. Тот пожал плечами, но не сразу ответил.       Синторцы — особенно те, кто жил в столице, — давно уже перестали верить ни в духов, ни в демонов, ни даже в богов. Времена были спокойные: чароплёты выполняли свою работу безупречно, и потому обычные люди не видели ни магии, ни её последствий. Всё это превратилось в старые сказки, в поучительные истории для детей. Сам Дэмин тоже никогда об этих существах не задумывался всерьез, пока не встретил Мингли, и потому до сих пор поражался, что другие верят.       — Я не знаю, — ответил наконец Лэйшень, чуть прищурившись. — Но ведь чароплёты же до сих пор не распущены, верно? Значит, им всё ещё есть от кого защищать людей. Так что, возможно, в этих легендах есть доля правды. Кому, как не демону, понадобилось бы убивать путников и губить сына семьи Ляо?       — А чем этот ваш Ляо так мог приглянуться лису? — вмешался Мингли, потянувшись. — Он тоже был просвещённым, добродетельным служителем храма?       — Нет, — усмехнулся Лэйшень. — Скорее наоборот. Возможно, он просто оказался удобной жертвой. Вдруг лис уже живёт среди нас, и выбрал того, кого проще всего сгубить?       Он сделал паузу, а затем его голос прозвучал взволнованно:       — Я, признаться, страстно интересуюсь подобными вещами. Если пожелаете, я бы с радостью помог вам своими знаниями... или, может быть, чем-то иным. Не откажетесь от моей помощи?       Мингли поморщился. Дэмин же задумался, но лишь на мгновение, а потом вежливо кивнул.       — Буду рад любому содействию в деле. Но для начала хотелось бы начать с портрета преступника.       — Да, конечно, — оживился Лэйшень. — Приходите завтра после полудня ко мне. А что до вас?       Лэйшень неожиданно обратился к Мингли. Демон приподнял бровь и бросил быстрый взгляд на Дэмина, словно не знал, что ответить. Тот нахмурился. Тогда демон изобразил вежливую, безупречно выверенную улыбку и произнёс:       — Конечно. Рассчитываем на вас. Мы вам полностью доверяем.       Лэйшень, явно довольный услышанным, раскланялся. Когда дверь за ним закрылась, Мингли тут же добавил, уже без улыбки:       — Я ни капли ему не доверяю.       — Зачем же ты так сказал? — спросил Дэмин, не отрываясь от документов.       — Ты хотел это услышать, — пожал плечами мечник.       — Подстраиваешься под чужие желания? — неожиданно для самого себя продолжил этот, по всем признакам, бессмысленный разговор.       — Нет. Только под твои, — отрезал Мингли.       — А своих нет? — Дэмин произнёс это резче, чем собирался, и даже немного грубо. Он оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на демона.       Мингли ответил ему мягко улыбкой, и раньше бы его господин, возможно, и повёлся на на неё, но теперь он изучил демона слишком хорошо, чтобы не знать, какой яд способен прятаться за этим выражением.       — Они у нас не так уж сильно отличаются, мой доблестный чиновник, — добавил демон и чуть склонился вперёд.       — Абсурд, — спустя мгновение тишины холодно отрезал Дэмин, с трудом удерживая в голосе искреннее возмущение. — Свет и тьма не соприкасаются.       — Да ладно? — вдруг задумчиво ответил демон. — Мне всегда казалось, что ночь обнимает солнце, когда то опускается за горизонт.       — Обнимает? — удивлённо повторил Дэмин. Ему и в голову никогда не приходило такое сравнение. — Да ты романтик, Мингли. Кто бы мог подумать.       — А ты почаще обо мне думай, — внезапно серьёзно сказал демон. — И не такое узнаешь.       Дэмин непроизвольно задержал взгляд на нём, медленно скользнув по лицу демона, будто и правда вдруг захотел разглядеть в нём то, чего прежде не замечал. Он уже начал сбиваться со счёта, в который раз за последнее время его настигала тень тревожного чувства, выбивающего из равновесия и не имеющего названия.       Он моргнул, словно стряхивая странную пелену, и резко сменил тему:       — Так почему ты ему не доверяешь?       — Хотя бы потому, что это звучит нелепо, — отозвался демон, в голосе которого внезапно зазвучала скука. — Что бы какой-то надутый своей святостью служитель храма смог перехитрить лиса? Вы, люди, вечно думаете о себе слишком высоко.       Он поморщился, сложил руки на груди.       — И это все причины?       — Нет. Еще что он мне нравится, — спокойно произнёс Мингли.       — Тебе никто из людей не нравится, — заметил Дэмин с лёгкой иронией.       Мингли мгновенно переменился в лице. Скука исчезла, взгляд стал хищным. Он вновь наклонился вперёд, опёрся локтями на стол, и резко приблизился настолько, что между их лицами не оставалось почти ничего, лишь тонкая прослойка воздуха, хватившей бы на одно дыхание. Уголки губ изогнулись в знакомой дерзкой улыбке.       — Неправда, — произнёс он мурлыча, и глаза блеснули янтарём.       Дэмин вздрогнул, но выдержал взгляд, сохранив беспристрастное выражение лица.       — Да прекрати ты, — сказал он с выражением человека, отмахивающегося от надоедливой мухи, но слова прозвучали чуть поспешнее, чем это обычно бывает.       Он несильно оттолкнул Мингли ладонью в грудь, возвращая его на прежнее место. В пальцах руки, которой он коснулся демона, вдруг ощутилось непривычное покалывание, как после резкого ожога, и он машинально сжал их, пытаясь заглушить оставшееся на коже тепло.       — Документы помнёшь.       Демон усмехнулся, не оказывая сопротивления, и легко откинулся на спинку стула, будто то прикосновение было не упрёком, а чем-то забавным.