Стань моей тенью

      Дэмин и не заметил, как они подошли к дому семьи Ляо. Высокие ворота с медными накладками отливали тусклым светом. Это было лицом любого поместья, чем знатнее семья, тем внушительней был вход в их дом. А ещё обязательным отличием был высокий порог, чем он выше, тем знатнее хоязева. А над дверью и у её основания часто можно было увидеть резные деревянные навершия. Тут и как во всём в Синторе был сокрыт смыл, потоум что по их форме можно было сразу понять, какого рода это семья, военного или гражданского, и как высоко она стоит. Например, если форма каменных блоков была круглой, это означало военный род, потому что такая форма напоминала барабан. А квадратные это знак чиновников или учёных. Так что не надо было долго ломать голову, чтобы выяснить эти первоначальные сведения. А о том, как высоко семья стояла в обществе, говорило богатство украшений поверх этих блоков. И не аляповатая пышность, унизанная золотом, самоцветами да росписью, а украшение должно было быть изящным и, опять же, со смыслом.       Но и тут Фушань показал своё лицо. Когда Дэмин скользнул взглядом по низу ворот, он увидел каменные квадраты, цветасто размалёванные. На них красовались знаки торговли и земледелия. Тогда он по привычке посмотрел и наверх, на навершия ворот. По их деревянным «шишкам», что торчали над проёмом, можно было определить ранг чиновника. Если только две, то положение низкое, если четыре, то звание приличное, а всё, что больше, уже говорило о важных и родовитых семьях. Однажды Дэмин видел дом, на котором было целых десять таких шишек. В таком поместье мог жить только тот, чья кровь соприкасалась с кровью дракона — императора.       На порог вышел худощавый мужчина в аккуратной тёмной одежде и с ровно собранными волосами. Он приветственно поклонился им.       — Линши Ведомства Безопасности, — произнёс Дэмин, показывая знак. — Проведи нас к хозяину дома.       На лице слуги тут же появилось беспокойство. И его можно было понять. Человек из Ведомства безопасности редко приносил радостные вести. А слуги переживали за судьбу хозяина не меньше его самого, а то и больше. Ведь это было не просто бедное сословие людей, а почти что бесправное. Практически имущество дома. Не раб, конечно, но и не человек, способный махнуть рукой на дела семьи и с лёгкой душой пойти прочь. Конечно, такие люди имели право сдать экзамен. В Синторе не ограничивали в этом плане, если достоин и головая светлая, то иди и попробуй, вдруг выбьешься в люди. Но слугам такое редко удавалось. Хотя бы из-за того, что мало кто и хотел. Несмотря на своё бесправие, они жили довольно неплохо, по сравнению с людьми многих других профессий. Хороший хозяин обеспечивал и едой, и кровом, и заботой о них и их детях. А тем, кому удавалось выбиться в управляющие и вовсе становились почти что частью семьи. Так что не удивительно, что они предпочитали стараться добиться высокой должности внутри дома, чем тратить деньги на учителей, учебники и принадлежности для письма.       Когда они вошли внутрь, Дэмин бегло окинул взглядом обстановку. Дом был роскошно обставлен, хотя и в духе столичной моды десятилетней давности. И тем не менее, хозява явно понимали суть каждой вещи. Всё вокруг говорило о достатке семьи и об их желании следовать высоким вкусам.       Дэмин отметил про себя, что следует разобраться в их родословной и финансовом положении получше, такие вещи редко бывают лишними. Он надеялся, что секретарь предоставит ему все необходимые документы. Всегда ведь существует вероятность, что за смертью скрываются не тайные болезни и не проклятия, а самые обыкновенные недруги, порождённые денежными вопросами.       Их провели в просторную комнату. Глава семьи, Жэнь Ляо, встретил их без особой радости. Его лицо было замкнутым, а взгляд усталым.       Дэмин не сомневался, что весь Фушань уже знает, кто он и зачем приехал. Но необычным казалось то, что человек, потерявший сына при столь странных обстоятельствах, не испытывал облегчения от вида линши, прибывшему прояснить причину.       Он учтиво приветствовал хозяина, и тот нехотя ответил тем же. Затем взгляд мужчины скользнул на Мингли. Дэмину даже не нужно было оборачиваться, чтобы догадаться, что мечник, как всегда, проигнорировал все правила приличия и поприветствовал главу семьи кое-как сделав это, скорее всего, коротким кивком.       Он, кажется, уже привык извиняться и придумывать для демона оправдание. В духе: что Мингли не здешний и не знает местных обычаев, или же что его сильно контузило в одной из битв. Эта мысль заставила его внутренне улыбнуться, но улыбка тут же сошла на нет. Он сосредоточился на деле.       — Вы уже догадываетесь о причине моего появления, — начал Дэмин.       Жэнь Ляо кивнул.       — Мне очень жаль, что ваш дом коснулась такая трагедия. Примите мои соболезнования.       — Спасибо, — сухо ответил глава дома. — А мне жаль, что вы, скорее всего, напрасно потратите время, придя сюда.       — Не беспокойтесь о моём времени. Оно существует как раз для таких дел. Расскажите о смерти вашего сына.       — Особо нечего рассказывать, — голос Жэнь Ляо звучал уставшим. — Мой сын умер от болезни.       — Судя по тому, что я знаю, — возразил Дэмин. — это была не типичная смерть для молодого человека.       — Надеюсь, вам так же сказали и то, что не всё нам известно и не всё в нашей власти? — с тяжёлым вздохом произнёс глава дома. — Есть множество заболеваний, причины которых нам пока не понятны.       — И всё же, — настойчиво сказал Дэмин, — я хотел бы услышать всё от вас.       В этот момент в комнату вошла женщина. По одежде и осанке можно было догадаться, что она либо жена господина, либо близкая родственница. Дэмин почтительно поклонился, приветствуя её.       — Моя жена, Минь-хуа, — представил её Жэнь Ляо.       Женщина остановилась рядом с мужем, её лицо было бледным, а в каждом движении чувствовалась сдержанная скорбь.       — Вы пришли узнать о моём сыне? — её голос слегка дрожал. — Он был прекрасным человеком. Человеком науки. Любил учиться, любил смотреть на природу. Добрый и честный. У него не могло быть врагов.       — И всё же, вам тоже кажется странной его болезнь?       Дэмин мысленно зацепился за её слова о врагах. Зачем упоминать об их отсутствии, если веришь, что сына унесла обычная хворь? Жена перевела взгляд на мужа.       — Нам кажется странным, — сурово сказал Жэнь Ляо, — что смерть моего сына вызывает такой повышенный интерес. Люди умирают в разном возрасте. Мы смертны, такова воля богов. И чтобы это понять для этого не обязательно высылать из столицы линши.       — Значит, ваш сын просто заболел без симптомов и умер? — не переставал пытаться всё выяснить Дэмин. — Может быть, были какие-то странности? Что-то предшествовало этой «болезни»?       — Нет... всё было как обычно, — тихо ответила женщина и снова украдкой глянула на мужа.       — Мой сын вёл довольно скучный и однообразный образ жизни, — сурово произнёс Жэнь Ляо. — В Фушане все так живут. У нас нет столько развлечений, работы и событий, как в столице. Он просыпался на заре, тренировался, завтракал, учился, встречался с друзьями... всё, как у других.       — Кто были его друзья? — уточнил Дэмин.       — Все в этом городе, у кого есть достойный статус, — отрезал глава дома.       — А как он отдыхал? — аккуратно спросил линши.       Но вопрос пришёлся не по душе хозяину дома. Он резко сдвинул брови, в его глазах сверкнула недобрая искра.       — Намекаете, что мой сын был развратником? — голос его зазвенел. — Что он спутался с продажными девками? Что пил или увлёкся тином? Вот зачем вы сюда приехали? Поддерживать слух, что распускает та завистливая и глупая женщина?       Он вскинулся с места. Лицо его налилось краской, а вены на висках проступили. Он выглядел в этот миг не как скорбящий отец, а как разъярённый чиновник, привыкший защищать честь рода.       — Считаете, если мы живём в уезде, то значит сосланы из славной Виты? — продолжал он, уже не скрывая гнева. — А раз так, то мы здесь все преступники и негодяи, прожигаем жизнь за отвратительными развлечениями? Так и напишете в своих отчётах? Что мой сын был распутником, разгульным бездельником и умер от позорной болезни или пагубной привычки?!       — Я вовсе не хотел сказать ничего подобного, — спокойно ответил Дэмин, никак не реагируя на злость хозяина дома. — Я приехал лишь разобраться в причинах произошедшего.       — Знаю я таких, как вы! — голос Жэнь Ляо задрожал от нарастающей ярости. — Государственные чиновники, что выполняют работу спустя рукава! Закрывают глаза на истину и вписывают в бумаги то, что выгодно, лишь бы не марать себе руки.       Он говорил всё громче.       — Именно из-за таких, как вы, многие оказались выброшены за пределы нормальной жизни. Именно вы — причина наших бед! Таких, как моя семья, ссылают сюда из столицы, будто мы отбросы! И за что спрашивается? Думаете, что мы совершили что-то ужасное? Нет! Просто у кого-то оказалось больше власти, а мы стояли на его пути.А такие, как вы6 безликие винтики системы, отнимаете у людей их дома, их работу, их честь, а теперь ещё смеете приходить к нам и поучать, как мы должны жить и умирать!       Минь-хуа дрожащей рукой коснулась его запястья, пытаясь успокоить.       — Жэнь... — тихо прошептала она.       Но он резко отдёрнул руку. Его глаза сверкнули, и он снова уставился на Дэмина.       — Я понимаю ваше горе, — с нажимом произнёс линши. — И потому прощу вам эти резкие слова в мой адрес и в адрес государственных служащих.       В комнате повисла тяжёлая тишина. Лицо Дэмина осталось ровным, он никогда бы не опустится до взаимной неприязни на уровне бранных слов.       Глава дома покраснел, сначала от гнева, затем от неловкости, потом от растущего понимания. Его оборонительная ярость потускнела. Он поднялся, сложил руки и коротко поклонился в знак извинения. Но было видно, что это далось ему с трудом. Затем он тяжело опустился обратно в кресло и обхватил голову руками.       — Мы потеряли двоих сыновей, когда они были ещё совсем детьми, — тихо обратилась к Дэмину Минь-хуа. — А теперь потеряли последнего. Наследника нашего рода. Мой муж в отчаянии и сам не понимает, что говорит.       Она подошла к столику у стены, чтобы налить себе воды. Её пальцы заметно дрожали, и вода в чаше задрожала вместе с ними. Неожиданно Мингли оказался рядом с ней. Он перехватил чашу, чтобы та не пролилась.       — Осторожнее, — сказал он тихо, и голос его прозвучал удивительно бережно. Женщина кивнула, подняла глаза и Дэмину показалось, что Мингли что-то произнес только одними губами. Лицо Минь-хуа на мгновение стало благодарным.       Дэмин стоял рядом и потому сумел увидеть, как их пальцы на мгновение соприкоснулись на чаше. Прикосновение было случайным, коротким и от того допустимым.       — Может быть, тогда вы расскажете нам всё, — обратился Дэмин к жене Ляо.       — Мой сын... — начала Минь-хуа, но голос её дрогнул. — Он стал угасать постепенно. Никто этого не заметил сразу. Сначала ел чуть меньше обычного. Потом стал часто грустить, подолгу сидел один, будто уходил в свои мысли. А потом...       Она сжала пальцы на чаше.       — На его щеках появился странный нездоровый румянец. Я пыталась понять, что с ним происходит, но он не хотел открывать мне своего сердца. Я не знаю, что вам ещё сказать.       Она замолчала и ее глаза наполнились слезами.       — Достаточно, — резко прервал глава дома— Вы видите, нам не о чем вам рассказывать. Прекратите изводить мою жену.       Дэмин едва заметно склонил голову.       — Прошу прощения, госпожа Минь-хуа, что мои вопросы причиняли вам боль. — Он обратился только к ней, отрезая из разговора ее мужа. — Могу я осмотреть комнату вашего сына и его вещи? Это стандартная процедура, без которой я не смогу составить отчёт.       — «Отчёт»... — проворчал глава дома, — как легко вы называете смерть моего сына «отчётом».       Он презрительно хмыкнул и, не глядя на жену, махнул рукой в сторону двери.       — Проводи их в комнату и предоставь всё, что они потребуют.       ***       Комната любого человека — это, по сути, его портрет. Об этом Дэмин читал в уложении о ведении следствия. Там говорилось, что по вещам человека и по тому, в какой обстановке он живёт, можно узнать и его характер, и любые дурные привычки.       Как правило, в поместье семья проживала во внутренней части закрытых дворов. Самые почётные покои всегда были у старшего поколения и располагались в центральном здании, детям же отводили боковые флигели или отдельные постройки. Комната покойного находилась в соседнем здании — почти как комната самого Дэмина в его доме. Только размерами была поменьше. И, в отличие от покоев Дэмина, что имели отдельную комнату под кабинет, где наследник учился и работал, здесь всё было соединено в одном пространстве. Дэмин оглядел помещение. Всё было очень аккуратно. Даже более того — порядок был просто невероятным.       Книги стояли ровными рядами, на письменном столе свитки и бумаги были аккуратно разложены, а на полках, помимо книг, разместились несколько фарфоровых сосудов с остатками трав и настоек, свёрнутые картины и карты. На кровати лежал простой постельный набор, без кричащих узоров и цветов. Сама постель была застелена столь аккуратно, словно на неё никогда и не ложились, вероятно, постарались слуги. То тут, то там на глаза попадались учебные принадлежности. Всё говорило о том, что молодой человек любил учёбу.       Минь-хуа стояла в дверях, сжав в руках край одежды, в глазах её читалась растерянность.       Дэмин тихо обратился к ней:       — Могу я осмотреть эти вещи внимательнее и, если понадобится, взять несколько записей на временное изучение? Это поможет нам понять, что с ним происходило в последние дни.       Она кивнула, губы её чуть подрагивали:       — Берите всё, что нужно. Только... только не говорите мне, что всё бесполезно. Дэмин понял, что, в отличии от мужа, она хранит последнюю надежду разобраться с тем, что случилось.       Он взялся за работу, стараясь подмечать то, что могло бы иметь значение: карта со странной складкой, свёрток с печатью, записи о встречах и лекциях, перечень лекарств, купленных за последние дни. Мингли же не спешил ему помогать. Он скользнул взглядом по комнате, не задерживаясь ни на одной детали, а затем вдруг поморщился. Подошёл к окну и задумчиво постучал пальцем по деревянной раме, глядя во внутренний двор. Видя такое поведение, Дэмин невольно отвлёкся, став за ним наблюдать.       Внимание Мингли переключилось на свиток с картой, лежавший на столе покойного. Он подошёл ближе, наклонился и осторожно развернул края кончиками пальцев. Брови его сошлись, а глаза задержались на линиях дорог и изгибах рек. На короткое мгновение в его лице мелькнуло узнавание, но, едва почувствовав на себе взгляд Дэмина, он тут же выпрямился и отвернулся, снова подойдя к окну.       Теперь уже сам Дэмин бросил взгляд на карту. Вроде ничего необычного. Просто карта провинции. И всё же чувство беспокойства не отпускало.       Что же ты заметил, Мингли?       — Мой сын любит изучать мир, — сказала Минь-хуа, видя куда тот смотрит. — Он так замечательно рассказывает...       Она осеклась, и в комнате повисла тишина. Женщина вытерла внезапно выступившие слёзы краем рукава. Мингли, не говоря ни слова, подошёл, достал из-за пояса платок и положил его на край стола. Он не протянул, не навязал, а просто оставил, чтобы она могла взять сама. Что было одним из принятых в Синторе правилом приличия. Минь-хуа осторожно подошла, потянула платок за краешек и коротким взглядом поблагодарила его. Дэмин стоял в стороне и вдруг остро почувствовал себя лишним.       Лишь спустя мгновение Минь-хуа добавила:       — Со смертью сына трудно смириться. Но так уж случилось... так решили боги...       — Но вы ведь так не думаете, — мягко произнёс Мингли. — Вы слишком умны и проницательны, чтобы списывать всё только на богов.       Женщина вздрогнула и отвела взгляд.       — Пусть вы не знаете всего, — продолжил он, а Дэмин с трудом верил, что это был голос его мечника. — Но ваше сердце подсказывает вам, как подсказывает любой матери: с её ребёнком случилась беда.       Минь-хуа снова взглянула на него, и Дэмин едва удержался, чтобы показать своего удивления от, что в глазах Мингли было столько тепла и искреннего понимания чужой боли.       — Вы правы... — выдохнула она. — Я не верю, что судьба вершится без вмешательства других людей. Но и не знаю ничего, что могло бы помочь вам.       — Может быть, знают его друзья? — спросил Мингли, подойдя ближе. — Кто они? Где их найти?       Она подняла взгляд на Мингли. Он стоял совсем близко, но на допустим расстоянии, чуть наклонив голову. А улыбка у него была такой лёгкой и успокаивающей, что Минь-хуа не отводила взгляда, как зачарованная. И Дэмин готов был поклясться, что между ними шёл какой-то немой разговор. От этого по затылку у него пробежал холодок. Внезапно женщина нервно оглянулась. Мингли уловил этот жест и сменил тему:       — Где бы вы посоветовали нам перекусить? Мы с самого утра на ногах и очень голодны. На лице Минь-хуа впервые появилась хитрая женская улыбка с тусклым отблеском веселья. Она посмотрела на Мингли так, будто перед ней был давняя подруга, понимающая её с полуслова.       — Есть таверна «Три чаши вина» — сказала она и затем добавила со странной интонацией в голосе: — Правда, говорят, там собирается шумная компания. Они любят садиться у стены и играть в кости. Надеюсь, это не помешает вам вкусно поесть.       — Ни в коем случае, — улыбнулся Мингли.       — Скажите, — вдруг произнёс Дэмин , — возможно, вам что-нибудь известно о произошедшем на тракте?       Жена Ляо вздрогнула. Она подняла глаза, но сразу же отвела взгляд.       — О чём вы?.. — спросила она тихо.       — О том, что происходит в вашем уезде, — продолжил Дэмин. — Вы ведь наверняка слышали об убийствах. Трёх людей. На тракте.       Она замялась. Пальцы её сжали край рукава.       — Совсем немного... — ответила она после паузы. — Только то, что говорят люди. Я... я вряд ли могу быть вам полезна.       — А что именно говорят люди? — мягко спросил Мингли.       — В основном... — она понизила голос, — о демоне-лисе.       В комнате повисла пауза.       — А другие версии? — уточнил Дэмин. — О них тоже говорят?       — Я не знаю... — она растерялась и снова посмотрела на Мингли, ища в нем опору.       Он чуть наклонил голову и ответил ей поддерживающей улыбкой.       — Я боюсь, — выдохнула она почти шёпотом. — Боюсь, что мне никогда не узнать, почему это случилось с моим сыном. Всё это... намного сложнее, чем вы думаете. Вы не знаете Фушань.       — Вы могли бы помочь нам узнать его, — сказал Дэмин.       Она резко покачала головой.       — Нет. Нет, я не могу. Я всего лишь женщина. Жена господина Ляо. Я не имею отношения к делам уезда. Я мало что понимаю... и ещё меньше знаю.       — Но вы хотели бы понять, что случилось с вашим сыном? — тихо спросил Дэмин.       Она замерла. На её лице отразилось нерешительность.       — Мой сын... — сказала она наконец. — Он всегда был очень любознательным. Он изучал мир. Всё вокруг. Он был человеком науки.       Она горько усмехнулась.       — Это опасное качество для Фушаня.       Она снова оглянулась, всматриваясь в коридор.       — Уезд у нас маленький, — продолжила она, — но именно поэтому он непрост. Здесь всё видно, всё помнят, всё про всех знают, вместе работают, вместе решают дела, а ещё каждые имеет свои секреты. Возможно, мне не следовало говорить вам даже это...       Она сглотнула.       — Впрочем, защищать мне уже некого. И да... — её голос дрогнул, — я хочу понять, что случилось с моим сыном.       Она говорила всё тише и часто оборачивалась, прислушивалась к каждому шороху.       — Но я боюсь,что это погубит и вас. Вы такие молодые... — она слабо улыбнулась. — Вы как мой сын.       — Не беспокойтесь, — ответил Дэмин. — Это наша работа. Мы готовы к риску.       Она медленно покачала головой.       — Нет... вы не готовы, — прошептала она. — Как и он не был готов.       Она вздохнула.       — Я знаю, что что-то случилось. Что-то непоправимое. И случилось это после того вечера, когда он вернулся очень поздно. Обычно он не задерживается дольше сгоревшей палочки после захода солнца. А тут пришёл, когда уже луна вовсю освещала землю. И он был сам не свой.       Она сделала паузу, собираясь с духом.       — Он иногда уходил за город. Говорил, что нужно проветриться, что в доме душно... что там ему есть что изучать. Он очень любознательный к окружающему миру, а у нас в уезде, кроме полей, холмов, да леса с рекой такому уму нечем напитаться. Поэтому я не удивилась, он любил прогулки. Но в тот вечер... — её пальцы задрожали, — он напугал меня.       — Чем? — тихо спросил Дэмин.       — Он вернулся в странном виде и состоянии. Совсем не таким, каким я знала его всю жизнь. Подол одежды был в грязи, руки в царапинах, волосы растрёпаны, а подошва обуви вся в комьях сырой земли. На лице у него был растерянный и напуганный взгляд, в котором проскальзывала злость. Он пытался скрыть это, не глядя мне в глаза. Но я заметила, как дрожали его плечи.       Она прижала ладонь к груди.       — Я спросила, что случилось. Он сказал, что его скинула лошадь. — Она горько усмехнулась. — Но какая лошадь? Все наши кони были в конюшне.       Она замолчала, затем тихо добавила:       — И был этот запах. Странный. Сладкий и горький одновременно. Как старое вино... смешанное с чем-то ещё. Я подумала, может, женщина? — Она покачала головой. —Но его лицо... это был не запах ночи полной любви.       — Вы знаете, куда он мог ходить? — спросил Дэмин.       — Он ходил за реку, к горам, к развалинам старого храма, да много куда ходил...       — А с кем?       Она молча отрицательно покачала головой.       — Что он изучал? — продолжил Дэмин.       — Травы, — ответила она еле слышно. — Он всегда интересовался лекарским ремеслом. Даже говорил, что хотел бы поехать в столицу учиться вслед за...       Она резко осеклась.       — Глупые мечты, — поспешно добавила она. — Забудьте. Я не хочу новых смертей.       Она посмотрела на них умоляюще.       — Пожалуйста... Лучше уезжайте. Фушань не то место, где прощают интерес. Пока не поздно. Пока вы не привлекли ненужное внимание. Пока с вами ещё не начали происходить странные вещи. — Чего вы боитесь? — прямо спросил Дэмин. — Демона-лиса?       Она устало вздохнула.       — Демоны мне не страшны. — И после короткой паузы добавила: — Я боюсь людей.       Она снова посмотрела на дверь.       — Вы не представляете, что может твориться в маленьких уездах за ширмами и закрытыми окнами. Здесь опаснее всего не то, о чём говорят вслух. Опаснее то, что приносят тайные письма, взгляды, молчание, шёпот под лестницей и улыбки. Пообещайте мне быть осторожными, — её голос дрогнул. — И остановиться, как только вам вдруг покажется, что камень, о который вы споткнулись на улице, возник там не случайно. Я не хочу, чтобы из-за меня вы погибли. Возможно, вам кажется, что люди здесь недобры. Что мы ненавидим тех, кто приезжает из столицы. Что мы грубые, невоспитанные и презираем вас. Но это не так. Даже гнев моего мужа, за который я искренне прошу прощения, был направлен не на вас. Он, как и я, просто не хочет новых трагедий в Фушане. С нас и так достаточно. А теперь, пожалуйста, уходите.       Она отступила от дверного проёма, тем самым ясно давая понять, что разговор окончен. Дэмин вежливо поклонился, понимая, что дальше давить бессмысленно. Он направился к выходу. Мингли двинулся за ним, но у самого порога на мгновение остановился. Он обернулся к госпоже Ляо, мягко улыбнулся и спросил, словно между прочим:       — Вы выращиваете глицинии в вашем саду?       Женщина удивлённо посмотрела на него.       — Нет, — ответила она после короткой паузы. — Это слишком прихотливое растение. А в нашем уезде мало слуг, способных ухаживать за таким.       Мингли молча кивнул и повернулся к выходу. Дэмин поймал его настороженный взгляд. Демон тут же пожал плечами улыбнулся, как бы говоря, что этот вопрос был пустяком. Но тому так не показалось.       Что ты скрываешь от меня, Мингли? И было ли твоё стремление оказаться здесь действительно случайным или этот путь ты выбрал задолго до того, как я пойму, куда он ведёт?