Стань моей тенью

      Всю дорогу до дома лекаря Дэмин шёл в тяжёлом молчании. Мысли глухо стучали в висках, и с каждым шагом всё сильнее обрушивалось чувство вины.       Однажды он уже оказался причастен к чужой смерти. Тогда он поклялся себе быть ещё осторожнее в словах, поступках, действиях и даже в бездействии. Поклялся приложить все силы, чтобы больше никогда не стать причиной чьего-то конца.       Но это произошло снова.       Он не спас. Не успел. Замешкался. И этот человек умер.       С каждым шагом в груди разрастался гнев, на самого себя. Мало того, что он не спас человека, он ещё и упустил убийцу. И сейчас Дэмину казалось, что всё вокруг безмолвно обвиняет его. И он принимал это обвинение. Нес его шаг за шагом, чувствуя, как оно давит на плечи.       Он остановился у дома лекаря, чтобы немного успокоится. Окинул взглядом строение. Над входом висела резная доска с надписью: Волчий корень. Он остановился у дома лекаря, чтобы немного успокоится. Окинул взглядом строение. Над входом висела резная доска с надписью: Волчий корень. Это было странное название, обычно предпочитали другие, рводе Зала долголетия или Зала ста трав, или что-то что указыывала на обещание возвращения молодости и сил. А тут занчилось ратсение. Дэмин не очень хорошо разбирался в таком, но волчий корень знали даже те кто не умели читать. Его еще называли скальным воином. Этот цевток с ярко синиеми соцветиями рос прямо на слокнах гор. Рассказывали, что в давние времена горстка воинов держала горный перевал, прикрывая отход своих. Их было мало, а враг шёл стеной. В итоге все полегли на голых скалах, так и не сойдя с места. А по весне там, где впиталась их кровь, поднялись синие цветы, в венчиках, похожих на воинские шлемы. Они росли там, где не смело укорениться ничто живое, на самом камне, обращённые к перевалу, будто всё ещё стояли в дозоре. И, как те воины, были смертельны для всякого, кто решался их тронуть. С тех пор цветок и прозвали скальным воином: он держит высоту, которую люди давно оставили, и убивает не хуже клинка. Это очень ядовитое растение.       Дэмин снова взглянул на дверь, отметив, что по её бокам виднелись затертые надписи с пожеланием долголетия и строки о врачебном милосердии. А затем он опустил напряженные плечи и шагнул внутрь, тут же ощутив характерный запах трав.       В прошлый раз усталость и волнения не дали разглядеть дом. Поэтому только теперь он заметил, что с боку от коридора было помещении с прилавком для торговли лекарствами и целая стена с крошечными ящиками. А сбоку выглядывал стол, на котором стояла ступка и железный желоб, в котором растирали травы в порошок.       Из полумрака коридора появился слуга, молча поприветствовал и пригласил следовать за ним. Их провели по узкому коридору, где под самым потолком тянулись связки сушёных трав. Они свисали низко, почти касаясь голов, что Дэмину пришлось отодвинуть одну из них рукой, чтобы пройти. Пальцы тут же покрылись сухой пыльцой.       Наконец он зашёл в комнату, краем глаза отметив, как следом проходит Мингли. Тот двигался между связками удивительно ловко, так, что не задел ни одной.  Дэмину невольно представился зверь, крадущийся сквозь пожухлую осеннюю траву к своей жертве. Мягкая поступь лап, не издающая ни звука.       Он прогнал эту картинку из мыслей и осмотрел помещение. В центре стоял низкий стол, укрытый тёмным покрывалом. Под этой тканью угадывались очертания человеческого тела. Рядом тлела курильница, и тонкая струйка дыма поднималась к потолку. Свет от масляной лампы был тусклым и жёлтым. А ещё неприятно пахло уксусом. Дэмин знал, что его часто используются для очищения тел. С лекарством он был не сильно знаком, лишь на базовом уровне, что считали в Военной Академии достаточным знанием для воина любого ранга. Многое ему потом пришлось изучать самому, потому что судья должен понимать, что он читает в отчёте знахаря. А ещё должен иметь представление о ранах, ядах и всём, что было способно убить человека. Но он по-прежнему имел огромные пробелы в этом, как и в искусстве чтения по телам.       Лекарь вышел из-за занавеси, отделявшей соседнее помещение. Он остановился у порога, коротко поклонился. На нём было тёмное, выношенное одеяние из плотной ткани, простое и без украшений. Рукава были закатаны, обнажая худые запястья, испачканные следами мазей, а пояс перетянут узким кожаным ремнём, к которому крепились нож и мешочки с порошками. Шрам, тянувшийся на его лице от скулы к подбородку, в этом свете бросался в глаза особенно резко. Тень подчёркивала его неровный след, делая черты жёстче и мрачнее, почти пугающим. И Дэмин невольно задумался, откуда у целителя мог появиться такой след? Вариантов оружие, что могли бы его оставить, в Синторе было слишком много. Провинция славилась кузнечным ремеслом. Но обычное лезвие легло бы ровно, а на шраме отчётливо виднелись зазубрины, напоминая следы от изогнутых мечей пустынников или даже когтей зверя. Последняя мысль показалась абсурдной и одновременно пугающей на фоне всего, что происходило в Фушане.       — К сожалению, — сказал лекарь усталым голосом. — он умер. Хотя я был уверен, что смогу ему помочь.       Дэмин очнулся от своих размышлений и перевёл взгляд на накрытое тканью тело. Он распрощался с глупой и напрасная надежда, что человек под покрывалом всё же шевельнётся или вдохнёт хотя бы раз.       — Рана была глубокой, но шансы оставались, — продолжил лекарь, задумчиво потирая подбородок. — Всё шло хорошо... а потом ночью что-то случилось. Возможно, внутреннее кровоизлияние.       Он тяжело вздохнул и подошёл к телу ближе.       — Странно, — добавил он. — Но такое иногда случается. Человек захлёбывается собственной кровью.       Он осторожно приподнял ткань и воздух в комнате стал гуще. Запах крови, трав и благовоний и углей жаровни смешался воедино.       Лекарь начал сухо начал перечислять, описывая угол удара, направление, глубину раны, повреждённые органы, ушибы на коже и прочие повреждения. Его голос звучал отрешённо, смерть явно давно утратила для него вес и стала ремеслом.       Закончив, лекарь молча кивнул. Лишь тогда стало заметно, что в углу комнаты всё это время беззвучно стоял слуга. По знаку своего господина он тут же подошёл ближе и протянул свернутый свиток. Лекарь развернул его, бегло оглядел и опять кивнул. Слуга без слов повернулся спиной, чуть наклонившись вперёд и врачевательприложил свиток к его спине. Он выравнял край листа, а после принял из протянутых рук кисть, слегка коснувшись её кончика языком. Провёл по документу, внеся заметки и поставив подпись. Закончив, он на мгновение замер, пробежался глазами по написанному, проверяя каждую строку, и лишь затем удовлетворённо кивнул, свернул свиток и с потчением протянул его Дэмину.       — Всё записано, господин линши. Надеюсь, это поможет вам понять, что произошло.       Дэмин принял свиток. Пальцы ощутили шероховатость бумаги и внезапно она показалась ему тяжелее, чем должна быть, будто написанное внутри весило не меньше камня.       — Вы назвали это странным, — произнёс он, глядя на лекаря. — Почему?       — Такое случается, — повторил тот, окуная руки в чан с водой, уже принесённый слугой. — Внутренний разрыв, который до этого никак себя не проявлял. Кровь поднимается к горлу, человек был без сознания и захлебнулся. Всё вполне естественно.       Он сделал паузу, подбирая слова.       — Но я назвал это странным потому, что ничто к этому не вело.       Вытерев руки чистой тканью, которая словно сама собой оказалась в руках слуги, лекарь медленно покачал головой.       — Ранение было в области брюшины. Я всё обработал, проверил и зашил. Если бы имелись иные повреждения, я бы заметил. Он дышал ровно и жар полностью спал. Но утром... — он осёкся, нахмурившись. — Возможно, я просто старею.       — А если предположить, — тихо сказал Дэмин, — что кто-то хотел его убить, но сделал это так, чтобы не оставить следов... Как можно вызвать подобное кровоизлияние?       Лекарь поднял на него пристальный взгляд. В тусклом свете лампы его глаза казались чёрными, и сейчас они впились в лицо линши.       — Достаточно просто.       Подойдя к телу, лекарь вновь приподнял край ткани. Он коснулся шеи под челюстью, надавил, отмечая точку.       — Есть травы и настои, — произнёс он, — которые разжижают кровь до такого состояния, что достаточно малейшего надрыва в сосудах. Его можно влить в горло, а надавив здесь, заставить проглотить.       Палец медленно скользнул ниже и остановился у основания груди.       — Или... — он на мгновение замялся, — понадобится очень тонкая игла. Нужно встаивть её между рёбер. Вот сюда. Прямо в диафрагму. Одно точное движение и внутреннее кровотечение начинается почти сразу.       Лекарь слегка надавил, обозначая место, затем сместил палец в сторону.       — Вот здесь, — произнёс он негромко.       Он согнул палец, имитируя движение иглы, и коротким жестом показал направление: внутрь и чуть вверх.       — Достаточно ввести её неглубоко, — продолжил он, — попасть точно в нужную точку. Остальное сделает само тело.       Он убрал руку.       — Следов почти не остаётся. В нашем случае... — лекарь наклонился ближе к телу и внимательно всмотрелся в покровы кожи.       Он задержался так на несколько мгновений, изучая поверхность.       — Я их не наблюдаю.       Он коротко махнул рукой, и слуга сразу понял жест, метнувшись к столу и схватив светильник. Он поднёс его ближе, направляя свет вдоль шеи и груди, и меняя угол, чтобы тени не скрывали возможных следов.       — Да, так и есть... — пробормотал лекарь. — Ничего не вижу.       Он выпрямился и кивнул. Слуга, наклонившись ближе, тоже внимательно осмотрел тело, затем отрицательно покачал головой.       Дэмин сжал зубы, тихо вдохнул и так же тихо, и долго выдохнул. Только профессионального убийцы ему здесь и не хватало. Он посмотрел на тело, которое вдруг показалось ему в образе безвольной куклы. Её трогали, в неё тыкали пальцем, водили лезвием и сшивали нитками. Не удивительно, что многие синторцы относились к чтенцам по телам с отвращением, а к самой процедуре — с ненавистью. Он и сам признавал, что в этом было что-то отталкивающее. Лекарем, линши, Ведомству Безопасности и многим судействим чиновникам пришлось приложить немало усилий, чтобы наконец добиться права проводить подобные процедуры.       — Но, если что-то и произошло... — лекарь замолчал, затем осторожно раздвинул губы мёртвого и заглянул внутрь, втянув воздух ноздрями.       Он выпрямился. Задумчиво погладив рам на лице.       — Запаха трав я тоже не ощущаю, — заключил он. — Если допустить, что его всё же хотели убить, остаётся лишь один способ.       Лекарь поднял взгляд.       — Мастерство, достойное восхищения. Кто-то знал, куда и как надавить пальцами, чтобы вызвать внутреннее кровотечение и при этом не оставить ни единого следа.       Он медленно покачал головой.       — И, как я уже говорил, если что-то и случилось, то это произошло этой ночью.       — Этой ночью... — тихо и задумчиво повторил Дэмин.       Его взгляд непроизвольно скользнул в сторону Мингли. Тот стоял, прислонившись спиной к стене, и листал медицинский справочник, без спроса взятый со стола лекаря. Пальцы лениво переворачивали страницы, взгляд скользил по строкам и рисункам. Чтение занимало его куда больше, чем несчастный̆ мёртвый человек на столе. Дэмин нахмурился. Рядом лежала смерть, а демон выглядел так, будто даже не замечал её.       — Мы даже не знаем, кто этот погибший, — вернулся к разговору Дэмин, посмотрев на лекаря. — А ведь где-то его ждёт семья.       — Те, кто путешествует по тракту, всегда готовы к смерти, — ответил тот спокойно, произнося извечную истину. — Как и их родственники. Угроза кроется не только в грабителях, но и в диком зверье, в непогоде, в стихийных бедствиях, в болезнях. Многое может случиться. И мало кто может что-то изменить.       — Это так, — согласился Дэмин.       Но в этот раз именно он был тем, кто мог всё изменить.       — Я ознакомился с документами по поводу других жертв, — снова обратился он. — Заметил, что отчёты были составлены вами.       — Других жертв? — лекарь нахмурился. — Вы о тех несчастных, что были убиты на тракте?       — Да, — кивнул Дэмин. — И о сыне семьи Ляо. Можете рассказать что-то? В отчёте сказано о разных причинах смерти путников и о том, что сын Ляо умер от естественных причин. Но не уточнено, каких именно.       — Там особо нечего рассказывать, — ответил лекарь, слегка пожав плечами. — Про путников: удушение, ранение мечом или ножом, и сломанная шея. Всё это я и указал в отчёте.       — Может быть, есть какие-то детали? — уточнил Дэмин, всматриваясь в его лицо. — Что-то необычное? Вдруг вы заметили, но посчитали неважным?       — Нет, ничего такого не было, — отрицательно покачал головой лекарь. Но после короткой паузы добавил: — Хотя, если вспоминать о сыне Ляо... там, да, было кое-что странное.       Он на миг задумался, прежде чем вдаваться в объяснения.       — Сын Ляо никогда не походил на болеющего, — заговорил он медленно. — Я знаю всю их семью, так как здесь я единственный лекарь, закончивший обучение. Так что, я точно могу вас заверить, что у него не было ни слабых лёгких, ни сердечных недугов, ни чего-то вроде наследственной хвори. Юноша был в расцвете сил. А потом внезапно начал угасать. И всё произошло очень быстро.       — Можно подробнее?       — Дайте мне вспомнить, — он нахмурился. — Сначала он просто начал уставать без причины. Родные думали, что переутомился, мол, учёба, книги до глубокой ночи. А ещё друзья и развлечения, как и у всех в таком возрасте. Можно и не заметить, ка кночь пролетит. Но очень скоро они заметили, что помимо прочего у него пропал аппетит, а силы таяли на глазах. В итоге юноша похудел так, что даже скулы заострились, а кожа стала бледной.       Лекарь вздохнул и развёл руками:       — Я осматривал его несколько раз. Ни жара, ни сыпи, ни укусов насекомых, ни признаков известных мне болезней. Но с каждым днём он слабел всё больше, словно кто-то вытягивал из него саму жизнь.       Он помолчал и добавил :       — В итоге однажды он просто не проснулся. Его утром нашёл слуга.       — Есть ли какая-то болезнь, что могла бы объяснить это? — спросил Дэмин.       — Если есть, то я такой не знаю, — покачал головой целитель. — Иногда с людьми случается то, что мы, лекари, пока не в силах объяснить. Не всё подвластно человеку, не всё нам известно. Я читал о многих недугах, которые до сих пор не поняты. Возможно, это один из них.       — Мог ли это быть какой-то яд?       — Я проверил на все возможные яды, но ничего не обнаружил. Его родители сильно тревожились и неоднократно просили меня осмотреть сына. Так что, поверьте, я изучил его тело вдоль и поперёк, но ничего не обнаружил.       Снова тупик? — подумал Дэмин, глядя на тело, скрытое под покрывалом. Какое странное дело досталось ему от Гувэя. С одной стороны убийства на тракте, с другой — смерть сына семьи Ляо. И оба случая были полны тайн и нестыковок. Сейчас бы ему не помешал чей-то совет, но рядом был только Мингли. Он скосил глаза на мечника.       Но могу ли я тебе доверять?       Дэмин едва заметно вздохнул и поблагодарил лекаря. Когда он направился к выходу, тот окликнул его:       — Господин линши, я тут вспомнил одну деталь.       Дэмин обернулся.       — Этот несчастный, — лекарь указал на тело под тканью, — перед смертью бредил в горячке. Я мало что разобрал, но кажется, он говорил о какой-то карте.       — Что именно он говорил? — спросил Дэмин, и голос его прозвучал более взволнованно, чем он хотел.       — Просто твердил: «карта... проклятая карта...» — пожал плечами лекарь. — И ещё, господин линши, что нам делать с телом? Долго оно здесь не продержится.       — Как только я найду художника, мы сделаем портрет, чтобы найти его родственников. После этого нужно будет зажечь похоронный костер.       Лекарь кивнул, довольный таким ответом. А Дэмин вышел на улицу, всё ещё чувствуя злость, как на убийцу, на обстоятельства, на самого себя и на Мингли, которого кажется вовсе ничего не волновало.