Стань моей тенью

      Они добрались до гостиницы прежде, чем дождь окончательно разошёлся и превратился в сплошной̆ ливень, падающий̆ стеной. Лежа в ванной Дэмин слышал,как капли барабанили по крыше и оставшейся листве.       Вымывшись и сменив одежду, и теперь сидя в своей комнате, он слышал его размеренный шум за окном. В углу мерно потрескивали угли в жаровне, наполняя комнату мягким теплом и терпким запахом дыма. Это действовало успокаивающе. Он налил себе горячего чая из чайника, принесённого слугой, но так и не сделал ни глотка. Просто держал чашу в ладонях, позволяя ей отогревать пальцы. Дело было даже не в том, что запах чая опять показался ему неприятным, причина была в его мыслях.       Они роились в голове, не давая сосредоточиться.       Ливень напоминал дыхание огромного зверя. Тяжелое и не сбивающееся ни на миг. Он предстаивл себе древнее существо, уставшее от жизни. Возможно, того самого демона, о котором рассказывал ему Мингли, утомившегося от вечности и решившего погрузиться в долгий, тысячелетний, а может, и вечный сон.       Рассказы его мечника иногда всплывали яркими образами в голове. Может потому что были особенно ценны из-за того, что были редкими порывами Мингли, вдруг пожелавшего чем-то поделиться. Все они казались то забавными, то странными для понимания. И то, как демон их умел рассказывать вызывало в Дэмине не только интерес, но и желание не прекращать слушать. Может, дело было в голосе, а может, в том, что в такие мгновения золото его глаз становилось теплее, а может, просто в том, что подобные истории будили в нём давно забытое чувство, будто он снова ребёнок и сидит у очага, пока за окном воет метель, а в руках у него книга, и иероглифы на её страницах уносят его в мир неведомый, таинственный и жутко манящий. Ведь если так подумать, он никогда не верил в существование духов, демонов, богов, проклятий и всего, что выходило за рамки привычного. А Мингли был тем, что перешагнуло эту границу и сделалось явью. И когда Дэмин впервые узнал и убедился, кем тот был, страха не было, лишь чувство, будто он прикоснулся к чему-то невероятному и особенному. Будто ему одному приоткрылась тайна, недоступная прочим. И это чувство возвращалось ещё не раз, то в зале суда, то на улицах города, когда он шёл рядом с Мингли. Неловко было признавать, но от него Дэмина охватывал почти мальчишеский трепет, словно кто-то в детстве шепнул ему на ухо что-то запретное и теперь это была их общая тайна. Та, что связывает и рождает меж двоими особую близость, доступную лишь тем, кто хранит один секрет на двоих. Возможно поэтому он готов был сделать всё, чтобы это никогда не всплыло наружу? Сохранить не только ради безопасности, но и потому, что это была незримая нить, делавшая их своими друг для друга? Единственное, что принадлежало только им двоим.       Он тихо хмыкнул, дёрнув уголком губ, и покачал головой, словно усмехаясь над собственными мыслями. Наверное, люди кажутся демонам не менее странными. А может, они видятся им песчинками? А может, камешками, застрявшими в сандалии при переходе через реку? Временное неудобство. Вытряхнул и забыл, продолжив путь. Вероятно, и самого Дэмина Мингли со временем так же легко забудет.       Ссора, случившаяся между ними сегодня, словно сорвала завесу. Дэмин впервые ощутил страх рядом с Мингли. Впервые вдруг действительно осознал кем тот был. Как осознал и испугался, что сотворил нечто непоправимое. Он своими же необдуманными словами пустил трещину между ними, что может неумолимо разрастить дальше. Или может он уже что-то разрушил без шанса исправить? Может в тот момент, когда позволил гневу выйти наружу. Или тогда, когда в глазах Мингли на миг вспыхнула пугающая пустота? Или тогда, когда он отвёл их от него?       Когда бы это не произошло и как это не назови,но то, что случилось, теперь их кажется разделяло сильнее, чем просто различие между человеком и демоном. А ему отчаянно хотелось обратного. Хотелось того, что для синторца считалось недопустимым. А теперь у него и прежнего-то не осталось. И сколько бы он ни подбирал правильные формулировки, сколько бы ни пытался смягчить сказанное, то, что было обронено в гневе, уже пустило корни.       Он нервно выдохнул, злясь на то, что вообще так тянется к этому демону. Ведь тогда, в тот момент, когда они встали друг против друга, ему хотелось сказать: Будь со мной в этом. Выдержи это вместе со мной. Не отвернись. Ты же можешь почувствовать всё, что я ощущаю. Так почувствуй и покажи, что понял.       Но вместо этого он начал бить его словами. Отчасти, потому что испугался того, о чём хотел попросить. Да и даже самого желания просить, он испугался не меньше.       А Мингли его оттолкнул.       И это было так унизительно. Получить отказ. И Дэмин повёл себя как ребёнок, который уверен, что если ты не даёшь мне того, что я требую, значит, я вправе причинить тебе боль. Чем в итоге только подтвердил слова Мингли, что человеческая близость всегда условна и оборачивается насилием, если ты не подчиняешься.       Где-то внизу хлопнула дверь, послышались приглушённые шаги, короткий окрик и всё снова растворилось в шуме воды за окном.       Дэмин отставил чашу и взялся за кисть. Работа всегда была его спасением от раздрая в душе.       Прежде чем коснуться бумаги, он позволил мыслям выстроиться. День развернулся перед ним, как сплетённой полотно. Но ни одной̆ нити, за которую можно ухватиться. Придётся распускать узор на нём шаг за шагом. А что до прочего, что не давало покоя... Дэмин задумчиво скользнул взглядом по краю стола. Под самым низом документов, лежала спрятанная книга. Потёртый корешок, выцветшие, едва различимые иероглифы, но название всё равно читалось:       «Записи призыва духов и расспроса теней».       Он задержал на ней взгляд. С этим он тоже непременно разберётся.       Он пододвинул чернильницу ближе, разложил перед собой чистый лист и на мгновение замер. Затем обмакнул кисть в чернила и начал писать.       Он изложил всё с самого начала. Затем подробно описал найденные улики. Оторвав тонкий кончки кисточки от бумаги, вновь задумался, приняв решение, что после отправки письма Гувэю необходимо будет отправить к нему и сами улики, как подтверждение своих подозрений и как способ сохранить их. Кто знает, что может случиться дальше, если они останутся здесь, в уезде. В гостинице, ка кон убедился, не представляли услуг по хранению ценных вещей, списав всё на то, что у них отличная охрана и никогда не случалось воровства.       Дэмин вновь вернулся к документу, изложил свидетельства старосты о погибших, отметил странность обстоятельств их смертей, описал нападение, которому подверглись он и Мингли, подчеркнув, что нападавший владел необычной магией, чуждой привычным техникам. А после этого перешёл к делу семьи Ляо, описав не только саму болезнь, но и странные слухи, гулявшие по Фушаню. Слухи о …       Кисть замерла.       Он хотел было написать слово «демон» и остановился. Всё, что с ним было связано, относилось к области легенд и суеверий, и в официальном письме подобная формулировка выглядела бы не только неуместной, но и компрометирующей. После короткого раздумья он выбрал другое выражение, более осторожное:       «Не исключено, что в деле замешан не только чароплёт, но и иного рода существо, природа которого пока неясна».       Чернила медленно впитались.       Закончив письмо, Дэмин аккуратно отложил кисть на подставку и перечитал написанное, выискивая лишние эмоции, неточные формулировки или двусмысленность. Ничего подобного не нашлось.       В конце он добавил:       «В связи с вероятным участием чароплётов считаю себя неуполномоченным продолжать расследование без дальнейших указаний. До получения распоряжений приступаю к уточнению обстоятельств дела и сбору дополнительных сведений, включая работу с архивными материалами».       Поставив последнюю точку, Дэмин свернул письмо, запечатал его и отложил в сторону. Затем поднялся и подошёл к своим вещам, намереваясь приложить к посланию имеющиеся улики. И тут он столкнулся с очередной проблемой. Он перетряхнул сумку несколько раз. Проверил каждую складку, каждый карман и даже удостоверился, что подкладка не порвалась и вещи не провалились под неё.       Плаща не было. Записки тоже.       Он замер, затем повторил поиски, но медленнее, внимательнее и уже без суеты. Но результат не изменился. Этих предметов здесь не было. Тогда он успокоился и пришёл к выводу, что те находятся у Мингли. В том числе и передачек чароплётов, который тоже исчез. С этой мыслью Дэмин спустился вниз, чтобы велеть хозяину гостиницы прислать к нему Лигэна.       Внизу царил полумрак. Свет исходил лишь от одного-единственного светильника на стойке, и дрожащего пламени едва хватало, чтобы различить очертания зала. Это удивило Дэмина. Он ранее не встречал, чтобы кто-то в собственном доме или заведении так экономил на свете.       В зале никого не было, кроме хозяина за стойкой, его слуги и служанки, протиравшей столы.       Хозяин — мужчина лет сорока, с небрежно собранными в пучок волосами и уже проступающей щетиной — встретил его выверенным поклоном и внимательно выслушал просьбу.Лицо у него было обветренное, с глубокими складками у рта. Он молча кивнул, затем бросил взгляд в окно. За стеклом ветер швырял струи дождя, а деревья гнуло почти до земли.       — Это будет непросто, господин, — произнёс он с заметным сомнением.       Дэмин молча достал из поясной сумки несколько монет и положил их на стойку. Металл коротко и звонко звякнул. Хозяин тут же расплылся в почтительной улыбке, поклонился заметно ниже прежнего и поспешил отдать распоряжение, чтобы отправить кого-то из работников на поиски мальчишки.       — Постойте, — вдруг сказал Дэмин. — Что вы можете рассказать о Лигэне?       — О Лигэне? — удивился хозяин. — А что именно нужно рассказать?       — Правду, — начал Дэмин и тут же осёкся, вспомнив слова Мингли о том, что ему бы стоило поучиться говорить с людьми. Он сделал голос мягче: — Просто он так много работает. Судя по всему, даже в такую погоду. Мне стало любопытно... неужели его родители совсем не беспокоятся?       — А, вы об этом, — хозяин не стал дружелюбнее и не преобразился чудесным образом, как это часто бывало, когда беседу вёл демон. Но и закрываться в себе не стал. — Он сирота.       — А что случилось с его родителями?       Хозяин пожал плечами и ничего не сказал. Разговор выходил так себе, откровенно не вязался.       — Неужели они просто пропали? — едва заметно улыбнулся Дэмин.       — Да нет, конечно, — усмехнулся хозяин. — Они и не появлялись.       Дэмин непонимающе посмотрел на него, вероятно слишком строго.       — Шутка, господин, — поспешно добавил тот, бросив виноватый взгляд. — Простите за резкость.       — Ничего страшного, — успокаивающе ответил Дэмин, и в этот момент ему показалось, что он впервые в жизни ненавидит собственную одежду.       Шёлковая ткань, аккуратная вышивка, строгий крой, золотые нити. Всё это было слишком красноречивым напоминанием для собеседника о том, кто перед ним стоит. Не человек. Не равный. А представитель власти. Он невольно поправил рукав, будто хотел скрыть сам факт своего положения.       — Так как же он родился без родителей? — спросил Дэмин уже мягче, стараясь, чтобы в голосе звучало меньше должности и больше любопытства.       Он уже понял, что иногда достаточно одного неверного оттенка, чтобы собеседник снова закрылся.       — Его подкинули под городские ворота. Так иногда делают из деревень или других уездов. Видимо, ребёнок был позорным, а убивать жалко. Вот и оставили. Так что мы его тут всем городом растим.       — Непросто быть оторванным от своих корней, — задумчиво сказал Дэмин. — Наверное, ему жутко хочется узнать, кто его родители.       — Наверное, — отозвался хозяин. — Но не похоже, чтобы это было так. Ему как будто и неинтересно. Он вообще немного странный ребёнок.       — Почему? — тут же уцепился за слово Дэмин.       — Смышлёный он, — продолжал хозяин гостиницы, — но порой такие глупости спрашивает, что и не знаешь, как отвечать. Вроде вещи очевидные, а до него не доходит. Но так, наверное, со всеми детьми.       Он усмехнулся.       — Зато если вдруг понадобится и моргнуть не успеете, как он уже рядом с вами. Шустрый малый. Вот только тактичности бы ему подучиться... да где ж её взять в Фушане?       — Да, уже заметил, — слегка улыбнулся Дэмин, внимательно наблюдая за хозяином.       Он прислушивался не столько к словам, сколько к тому, как они произносятся. Присматривался к морщинкам у глаз, к осанке, к тому, чем заняты руки. Эмоции, как Мингли, он уловить не мог и приходилось идти вслепую, шаг за шагом, словно переходя бурную реку по скользким камням. Каждый шаг следовало выверить. Каждое слово — обдумать.       — Утром один из ваших постояльцев вёл себя весьма грубо, — сказал Дэмин как бы между делом. — Не подскажете, кто бы это мог быть? Много у вас сейчас людей остановилось?       — Да не то чтобы много, — пожал плечами хозяин. — Сезон капризный, начало осени, все пережидают. А что такого он сделал?       — Пустяки, — улыбнулся Дэмин. — Просто так спешил, что чуть было с лестницы меня не столкнул.       Хозяин зацокал языком.       — А как выглядел?       — Не рассмотрел. Он был в плаще.       — Ну, осенью тут все в плащах, — усмехнулся хозяин. — Так что не помогу вам, уж извините.       — Тогда остаётся разве что методом исключения.       — Чем?       — Узнать, кто сейчас остановился у вас, и попытаться сравнить с тем человеком.       — А-а, вон вы о чём. Ну, кроме вас, господин, и вашего мечника, есть заезжий торговец из Синьшаня. До столицы ехал, да дорогу развезло. Только он за годы раздобрел и постарел, скорее сам бы кубарем с лестницы полетел, если бы чьё- то плечо задел. Есть ещё пара студентов, тоже из-за погоды застряли. Правда, живут они в основном не здесь, а в доме увеселений. Да и плащи у них все цветные.       Дэмин отметил про себя: про цвет плаща он ничего не говорил.       — А посторонние могут свободно заходить в гостиницу? У вас охрана есть? — спросил он.       — Есть, конечно, — нахмурился хозяин. — Посторонние тут не шастают. Вы когда заходите, присмотритесь повнимательнее, во дворе всегда минимум двое мужчин. Следят за каждым, кто входит. Чужого не пустят. Особенно вниз, там же служанки, девчонки молодые, кто знает, что у постороннего на уме.       Дэмин вновь отметил про себя, что он ведь не говорил, что его толкнули именно тогда, когда он спускался вниз, а не, к примеру, поднимался на второй этаж.       — А наверх? — уточнил Дэмин. — К комнатам? Тем более нет.       Хозяин кивнул под лестницу. Дэмин вгляделся в полумрак и только теперь различил фигуру мужчины, сидевшего неподвижно, со скрещёнными на груди руками и закрытыми глазами.       — Он же спит, — пораженно заметил Дэмин.       — Нет, — покачал головой хозяин. — Он так всегда. Но поверьте, глаза и слух у него острые. Всё подмечает.       А вот я — нет, — отметил про себя Дэмин.       Слуги и слуги. Он, как всегда, пропускал их мимо взгляда.       — У меня тут торговцы останавливаются, — продолжил хозяин. — Какую ж гостиницу без охраны держать? Да и у самих торговцев слуги с мечами имеются. Так что тут хватает вооружённых людей, помимо вашего мечника.       Он прищурился.       — Кстати... вы его где нанимали? Видно, не синторец он. Но умелый. Тивиец?       — Почему вы так решили? — осторожно спросил Дэмин.       — А кто ещё такой наглый может быть, как не тивийцы?       — Да, он из Тивии, — соврал Дэмин без паузы.       — Хорошо мечом владеет, — задумчиво протянул хозяин.       — А где вы успели это увидеть?       — Так он с моими охранниками вчера ночью тренировался. Я подсмотрел из любопытства.       — И долго они тренировались?       — Не знаю. Жену мою спросить надо. Она на вашего мечника все глаза себе истёрла. Я только посмотрел, подметил, что дерётся хорошо, и ушёл. Но, вроде, всего одна палочка благовоний успела сгореть.       — А потом? — спросил Дэмин.       — Что потом?       — Куда он после этого делся?       — Спать пошёл, наверное, — усмехнулся хозяин. — Странные у вас вопросы, господин.       — Он в ванну пошёл, — вдруг раздался за спиной тихий голос служанки.       Дэмин резко обернулся и посмотрел на неё так, будто вещь внезапно заговорила.       — А потом уже спать, — добавила она смущённо.       — Я ж говорю, — хмыкнул хозяин. — Девки об него уже все глаза поломали. Проклятые тивийцы... поди, с их нравами они с демонами детей делают, а потом нашим женщинам головы морочат.       Он махнул рукой.       — Вы ему там скажите, чтоб к нашим девкам не приставал. Пусть, если что, в дом увеселений идёт.       Служанка опустила глаза.       — Да он бы никогда... — неожиданно вспыхнул Дэмин. — Больно нужны ему ваши... «девки».       — Это вы как синторец благородный говорите, — скептически отозвался хозяин. — А я говорю, как человек, что немало тивийцев повидал. Лисьи морды. Хотя нет... это больше про лиорцев.       Он сам себя поправил.       — Эти скорее как змеи: нашёптывают в уши, а женщины и рады уши подставлять.       — Смотрю, опыт у вас богатый, — нахмурился Дэмин. — Но мой мечник не такой.       — Угу, — хмыкнул хозяин.       — А тот торговец с тракта... он тоже был тивийцем? — спросил Дэмин после паузы.       — Какой торговец? Почему тивиец?       — Тот, что погиб. Его здесь, похоже, тоже не особо добрым словом поминают.       — Да нет, — покачал головой хозяин. — Тот нормальный человек был. Синторец.       — Но это не спасло его от беды, — едва заметно улыбнулся Дэмин. — Вы его хорошо знали?       — Да не прям чтобы... — хозяин гостиницы вдруг отвернулся и резко занялся делами. Нашёл какую-то тряпку, стал с усердием вытирать стойку, поправлять бумаги под ней, словно именно сейчас порядок требовал срочного вмешательства.       — Он же тоже постоянно у вас останавливался, — продолжил Дэмин, без нажима. — С кем он здесь торговал? — Да с кем тут можно торговать, — буркнул хозяин, не поднимая глаз и ожесточённо натирая какое-то давно въевшееся пятно. — С семьями. Да с торговцем из лавки.       — Не знал, что семьи у вас тоже в торговле участвуют, — в очередной раз за разговор соврал Дэмин. — Обычно для высокопоставленных лиц это... не самое благородное ремесло. — В Фушане благородно всё, что прибыль приносит, — усмехнулся хозяин. — Семьи Ляо и Иньшань это лучше прочих понимают.       — А что они делают с товаром? — Дэмин изобразил искреннее удивление. — Здесь же продавать его особо некому.       Хозяин замер, перестав тереть стойку, и посмотрел на него с откровенным снисхождением.       — Ну вы, господин, конечно, чудной. Понятно, что вы от народа оторваны: столица, ведомство...       Он скрестил руки на груди, переходя к поучительному тону.       — Закупают в столице всякое, цену накручивают и дальше по тракту продают. Вот и вся наука.       — А что именно закупают?       — Да всё подряд. В один уезд — побрякушки. В другой — ткани. В третий — саженцы или провизию. А где-то и свитки умные, и магические безделушки.       — То есть чароплёты тоже через таких торговцев промышляют?       — Конечно, — усмехнулся хозяин, будто вопрос был совсем уж детским.       — А тот чароплёт, что пару лет назад к вам заезжал... он тоже торговал? — осторожно спросил Дэмин. — Я слышал о нём от крестьян. Говорят, там какая-то странная история была.       Хозяин нахмурился и снова взялся за тряпку.       — У нас тут чароплётов полно. Дорога до Синьшаня ведёт, вот и шастают. А про слухи ничего не знаю.       — Странно, — заметил Дэмин. — Крестьяне говорили о нём так, будто подобное мимо ушей не прошло бы.       — Господин, — хозяин поднял на него взгляд, — вы знаете, как слухи рождаются? Один что-то где-то сказал, другой додумал, третий передал и добавил от себя. И пошло-поехало, как раздолбанная телега по ухабам.       Он фыркнул.       — Через месяц из любого заезжего гостя сделают то скрывающегося сына императора, то проклятого богами безумца. Про вас вон тоже уже легенды слагать начинают.       Дэмин искренне удивился.       — Я же тут и дня не пробыл...       — Ха! — усмехнулся хозяин. — Фигуре видной и часа хватает, чтобы сплетнями обрасти. Ужасный чиновник из Ведомства, что приехал искать виноватых в каждом, и его распущенный мечник из проклятой Тивии.       Он пожал плечами.       — В общем, мало кто вам тут рад, если уж честно говорить.       Дэмин еле удержался, чтобы не одарить говорившего ледяным взглядом. Он-то считал себя представителем закон и тем, кто приносит порядок и справедливость. А в глазах местных, выходило, он выглядел чем-то средним между бедствием, проверкой на прочность и дурной приметой, вроде хищной птицы, кружащей над деревней, может, и не нападёт, но спокойнее от её появления точно не становится.       — Что ж, — сказал Дэмин, — может, так оно и есть, что слухи ненадежны. Потому и интересно узнать, как было на самом деле.       Он сделал паузу и продолжил как бы между прочим:       — Торговца привезли сюда, чтобы костёр зажечь? А что, кстати, стало с его товаром? Грабитель всё забрал?       — Ничего он не забирал, — хмыкнул хозяин. — Если бы не товар, так, может, тот торговец ещё с недельку птиц на тракте кормил. А как не приехал в срок, так семьи сразу людей послали. Не за ним, конечно, за товаром.       Он усмехнулся.       — Всё по купчим бумагам раздали тем, кому принадлежало. А что осталось, то в казну уезда положили. До востребования, так сказать.       — Если здесь люди, которые волнуются только из-за товара, — мягко перевёл разговор Дэмин, — то как же с тем мертвым чиновником? Другой жертвой. С него-то какой прок? Почему и за ним спохватились так быстро?       — Так он же из Ведомства налогов и пошлин, — язвительно усмехнулся хозяин. — Такое важное тело на дороге валяться не должно. А то потом приедут всякие... вроде вас.       — Вроде меня… — повторил Дэмин, тихо выдохнув, — Знаете, я бы, может, и не поехал сюда по собственной воле, — добавил он, с лёгким, почти театральным вздохом изобразив разочарование. — Не тянет меня в такие места.       И это было чистой правдой. Он окинул взглядом помещение и едва заметно поморщился.       — Но меня направили. Выбора не было. У вас тут четыре смерти за раз.       — Какие четыре? — насторожился хозяин.       — Торговец, чиновник, ученик и сын Ляо. Ученика-то почему с дороги забрали? — он поднял взгляд. — Тут у вас её, похоже, покинуть можно только по особому распоряжению.       Хозяин трактира опустил взгляд, потёр чистые ладони о фартук.       — Видать... чей-то сын, — тихо отозвался он. — А сын Ляо от болезни умер.       — Да, слышал, — Дэмин опёрся локтями о стойку и машинально провёл пальцем по тому самому пятну, с которым хозяин так и не справился. — Только не очень это вяжется. Одни говорят одно, другие — другое. А мне что делать? Мне отчёт писать. Не хотелось бы застрять у вас до зимы.       Хозяин вздохнул и, впервые посмотрел на Дэмина не как на жуткого чиновника из Ведомства, а как на человека, которого по чужой воле занесло в неприятное место.       — Сын семьи Ляо... — сказал он вдруг тише. — Вы о нём тут всякого наслушаетесь. И все будут по-своему правы. Он и правда был любознательный, много чего изучал. Хозяин замялся.       — Но и погулять любил. Я бы на вашем месте написал в отчёте, что его сгубили дурные привычки. Слишком он был падок на разное... и всякое.       Он поспешно добавил, словно испугавшись собственных слов:       — Но я, конечно, ничего толком не знаю. Слухи.       И тут же усмехнулся,возвращаясь в привычную роль:       — А слухи как поломанная телега: грохочут на всю округу, а за этим шумом истины не разберёшь.       Дэмин на мгновение задумался. Слухи — вещь одновременно полезная и опасная. Но ведь в умелых руках любая, даже самая опасная, вещь может послужить на пользу. Слухи можно исказить. Направить. Обернуть себе на руку.       Мысль была не слишком добродетельной, скорее даже постыдной, совсем не в его духе. Если бы он только знал, как правильно воспользоваться этой странной человеческой особенностью, склонностью верить слухам. Ведь если бы о нём самом говорили здесь иначе, изменилось бы и отношение людей вокруг. Они смотрели бы по-другому. Рассказывали бы охотнее. Это могло бы упростить получение информации.       Мысль стала ещё неприятней, как шаг в сторону от привычного пути. Но Дэмин не мог не признать: иногда, чтобы добраться до истины, приходится идти не по прямой. Только вот была одна проблема: этот путь был ему настолько чужд, что он даже представить не мог, как именно искажают слухи и как ими пользуются осознанно. Он видел лишь хаос: обрывки слов, перекрученные смыслы, случайные домыслы, живущие собственной жизнью. Хозяин воспользовался задумчивостью господина и тут же резко окликнул слугу. Тот мгновенно выскочил из дверного проема, ведущего на кухню, торопливо кивнув хозяину, подскочил к стойке, но сделал это слишком резко. Локоть задел светильник. Тот качнулся, сорвался со стойки и с громким звоном ударился о пол. Пламя мигнуло и погасло.       Зал в одно мгновение погрузился в кромешную темноту.       — Ах ты безголовый! — вскрикнул хозяин, одновременно браня слугу, спотыкаясь в полутьме и торопливо извиняясь. — Простите, господин, сейчас... сейчас всё исправим! В этот же миг снаружи сверкнула молния. Зал ослепительно вспыхнул белым светом, выхватив перекошенное злостью лицо хозяина, тени, вытянувшиеся по стенам, и тут же над крышей прокатился тяжёлый, гулкий гром.       — Ты меня искал?       Тихий голос раздался совсем рядом. Дэмин вздрогнул и инстинктивно отшатнулся. Сердце ударило о рёбра. И в тот же миг пламя в светильнике вновь вспыхнуло ровно настолько, чтобы выхватить из темноты улыбающееся лицо Мингли.       — Храбрый чиновник испугался чужой тени, — протянул он с насмешкой.       — Вы, господин, и правда удивительны, — нервно хохотнул хозяин, всё ещё суетясь. — Как только шею себе не свернули, спускаясь к нам в такой темноте!       — Тут не так уж и темно, — небрежно отмахнулся Мингли. — Я бывал и в куда более мрачных местах.       Он сказал это так спокойно, будто темнота была для него не препятствием, а привычной средой и от этой мысли по спине Дэмина пробежал странный холодок. Он отвёл взгляд от демона и случайно наткнулся на служанку. Та откровенно засмотрелась на Мингли. В её глазах блестело наивное восхищение тем самым бесцельно дерзким тоном, той лёгкостью, с которой его мечник позволял себе подобные заявления.       Мингли повернул голову и поймал её взгляд. На щеках девушки тут же вспыхнул мягкий румянец, она застенчиво улыбнулась. Губы демона едва заметно дрогнули в ответ. Вроде такое простое движение и отчего-то ужасно раздражающее.       Дэмин медленно выдохнул и отвернулся, словно происходящее внезапно перестало его касаться. Но, обернувшись, наткнулся на лицо хозяина гостиницы. Тот не произнёс ни слова, однако его выражение было красноречивее любых замечаний: глаза сощурены, губы искривлены в понимающей усмешке, он беззвучно кивал в сторону Мингли.       Вот, пожалуйста. Я же говорил вам. Проклятые тивийцы.       Пальцы Дэмина сами сжались на краю стола, ногти на мгновение впились в дерево, прежде чем он заставил себя разжать руку. Он чуть сместился, перекрывая служанке обзор. Затем поправил рукав, слишком тщательно, будто искал занятие для рук, и лишь после этого снова поднял глаза. По взгляду мечника он понял: девушка за его спиной тоже сдвинулась в сторону, не желая терять Мингли из виду, а тот вновь дёрнул уголком губ в лёгкой ответной полуулыбке, адресованной ей.       — Прекрати, — сказал Дэмин резче, чем намеревался.       Мингли тут же перевёл на него взгляд. Тот самый взгляд, что мгновение назад скользил по девушке, отвечал её улыбкам и удерживал на себе её, — по мнению Дэмина, — тусклые, пустые и совершенно ничем не примечательные глаза. Теперь этот взгляд вернулся к своему господину. Тот поймал его, и, больше не собирался отпускать, позволяя блуждать по чужим лицам.       Мингли скользнул глазами по его лицу, посмотрел на его руку, сжимавшую край стола, и снова вернулся к лицу. Потом он медленно изогнул бровь. Дэмин поспешно отвернулся.       — Хватит уже красоваться, это неуместно, — бросил он сухо. — Пойдём.       Мингли коротко фыркнул, но послушно двинулся за ним, и их тени слились, растворяясь в неустойчивом мерцании света.       — Ты поведёшь меня туда, где мне будет уместно красоваться? — прозвучал ядовито-шутливый голос демона. — А как же моё право на личную жизнь?       Дэмин даже не обернулся.       — У тебя нет такого права, — отрезал он. — У тебя есть только господин и обязанности.       Пол под ногами скрипнул.Мингли тихо хмыкнул.       Дэмин вовсе не хотел усугублять и без того подпорченные отношения между ними, но почему-то всё снова шло не так. Стоило ему заговорить и разговор неизбежно оборачивался колкостями, упрёками и скрытыми ударами. Хотя он никогда не был тем, кто любил в подобное ввязываться. Но с Мингли всё превращалось в какое-то странное противостояние. Он не понимал, когда именно это начиналось. Но каждый раз заканчивалось одинаково.       Они направились по коридору, в котором плясал тусклый свет фонаря. За окнами всё ещё гремел дождь, и ветер то и дело ударялся о них. И в этом шуме особенно остро подмечалось, как тихо двигался демон.       — А почему идем ко мне? — спросил он. — Не то, чтобы я против, просто любопытно.       — Мне нужно, чтобы ты мне кое-что отдал, — ответил Дэмин, не сбавляя шага.       — Забавно, — усмехнулся Мингли. — А я, кажется, ничего у тебя не брал. — Он прищурился и добавил с притворной задумчивостью: — Разве что, может, покой и пару иллюзий.       Дэмин молчал.       — Я-то думал, — продолжил демон, наклоняя голову ближе к нему, — что ты испугался грозы и решил переночевать со мной. Вот и ищешь повод.       — Когда выбор стоит между грозой и тобой, — не поворачивая к нему головы, ледяным тоном отчеканил Дэмин, — погода внезапно перестаёт пугать.       Он замолчал, а затем добавил, с колкой едкостью в голосе:       — Да и что, вообще, может быть страшнее ночи с тобой, Мингли?       Повисла короткая пауза, а затем демон расхохотался. Раскатистый смех прокатился по коридору, ударился о стены, взлетел под потолок и вернулся гулким эхом       Дэмин сжал губы, но лишь затем, чтобы не улыбнуться. Уголок всё равно предательски дрогнул. Смех Мингли был удивительно заразительным. Порой ему становилось легче от одного его звучания. Он часто поражался, как быстро злость рядом с этим существом превращалась в тепло. Это смущало и даже пугало.       Они остановились у двери комнаты Мингли. Дэмин сложил руки за спиной и произнёс:       — А теперь к важному.       Он ждал, пока демон откроет дверь.       — Не заперто, — лениво бросил Мингли и толкнул створку плечом.       Комната встретила их полумраком. Свет исходил только от небольшого жаровника. На столе лежали какие-то книги, бумага, ножи, пара игральных костей и непонятный металлический обломок с треснутой эмблемой какого-то полукруга. Со стен почему-то были сняты свитки-картины и небрежно брошены в угол. И только меч располагался иначе. Он покоился у постели, прижатый к стене. Ровно там, где рука могла бы схватить его без промедления на одном вдохе. Клинок в ножнах был специально выровнен под нужным углом. На фоне общего хаоса он казался единственным предметом, подчинённым строгому внутреннему порядку. Как отражение мыслей его хозяина.       — Почему ты не запираешь дверь? — удивился Дэмин.       — А зачем? — Мингли пожал плечами, проходя внутрь.       Дэмин вошёл следом и аккуратно прикрыл дверь.       — Так спокойнее и безопаснее, — пояснил он.       — Мне спокойнее и безопаснее, когда я не заперт.       Мингли усмехнулся, не оборачиваясь. Он небрежно схватил со стола книгу, пролистал пару страниц и с шумом плюхнулся на постель.       — К тому же, — добавил он, — если с тобой что-то случится, мне придётся тратить время на то, чтобы открыть дверь.       Он повернул голову, улыбка была ленивой, но взгляд внимательным.       — А иногда даже доля секунды решает всё.       Упоминание о времени мгновенно вернуло Дэмина к тому, зачем он вообще сюда пришёл.       — Верни мне плащ чароплёта, ту записку и передатчик, — сказал он. Взгляд скользнул по беспорядочно разбросанным вещам. — И уберись здесь.       — А у меня их нет.       Взгляд Дэмина резко вернулся к янтарным глазам.       — Я забыл плащ у костра, — безразлично пояснил Мингли.       У Дэмина перехватило дыхание. На краткий миг он даже не смог вымолвить ни слова, просто смотрел на демона, не веря услышанному. Мингли, заметив, как лицо его господина потемнело, неторопливо развёл руками, изображая искреннее недоумение:       — Ты сам приказал мне собрать вещи и привести коней как можно скорее. Я так и сделал. А про плащ... — он чуть пожал плечами, — вылетело из головы. С кем не бывает?       В его тоне не было ни раскаяния, переживания за утерю.       — Что до передатчика, — продолжил он как бы между прочим, — у меня его и не было. Ты сам его себе положил. Наверное, где-то обронил.       — Ты понимаешь, что ты сделал? — ледяным тоном произнёс Дэмин.       Мингли молча смотрел на него.       — Ты потерял улики. Единственные, что у нас были, — продолжил Дэмин.       — Будут ещё, — безразлично отозвался демон.       — Ты меня подставил, — сказал Дэмин тихо. В голосе зазвенел металл. — Ты это понимаешь? Что я теперь напишу в отчёте?       — Зато теперь ты видишь, что не ты один несовершенен, — усмехнулся Мингли. — Ошибаются все. Даже твоя идеально выверенная маска иногда даёт трещину. Со всеми бывает. Что уж взять с меня?       Дэмин приподнял бровь, глядя на него исподлобья.       — Ты обычно внимателен к мелочам. А тут вдруг «забыл» улики. С чего бы это?       — И что с того? — Мингли откинулся на постель, закинув руки за голову. — Ты вон само хладнокровие, человек принципов и долга. А сам не лучше.       Мингли опустил взгляд на книгу, перелистнул страницу, перекатился на бок, потом обратно на спину. Со стороны это выглядело беззаботно, но в этом было что-то слишком показное, как если бы он нарочно искал, куда деть взгляд, чтобы не встречаться им с Дэмином. Наконец, устроившись удобнее, он заметил:       — Из нас двоих это ты повысил голос. И ты бросался неприятными словами.       Он странно тихо хмыкнул, то ли фыркнул, то ли выдохнул, и в этом звуке было что-то неожиданно детское, обиженное, совсем не демоническое.       — Добродетель ты наша, — добавил он.       То, что в этот миг ощутил Дэмин, словами передать было невозможно. Ничего более отвратительного он к себе никогда не испытывал. То ли дело было в интонации Мингли, то ли в самих словах. А может в том, как сейчас выглядел демон, расслабленный и почти беззащитный. Или в том, каким себя Дэмин увидел со стороны. Он почувствовал себя настолько мерзким человеком, что растерялся от отвращения к себе и от болезненного, желания немедленно всё исправить.       Последний раз, когда Дэмин по-настоящему с кем-то ссорился, было несколько лет назад с братом Жэньсю. Тогда они тоже наговорили друг другу много колких, ранящих слов. А потом брат уехал жить отдельно, и Дэмин так и не нашёл в себе сил переступить через гордость и заговорить первым.       Он до сих пор помнил ту ночь перед отъездом: как сидел без сна и корил себя за неспособность наступить себе на горло, за это упрямое, глухое молчание, которое тогда показалось единственно возможным выходом. Ведь он был прав в своих словах. Но какой смысл в правоте, если она рушит семью? Ответа он не знал.       С тех пор прошло немало времени, но воспоминание о той ночи не тускнело. А потом с братом случилась беда, ставшая горем для всей семьи. И Дэмин, как ни старался, всё равно видел в этом и свою вину, пусть косвенную, пусть несправедливую, но оттого не менее тяжёлую.       А теперь снова всё обернулось так, что монстром в этой истории оказался вовсе не демон, а он сам.       Мингли приподнял взгляд и вопросительно посмотрел на Дэмина, будто и сам не до конца понимал, что это за странная смесь чувств вдруг сплелась между ними в тугой, тяжёлый клубок и теперь давит изнутри на обоих, наполняя эту крохотную комнату удушающим напряжением. Дэмин прокашлялся, прочищая горло, в котором внезапно стало нестерпимо сухо. Он уже был готов заговорить, открыть рот и принести извинения, когда Мингли вдруг продолжил:       — Ты тогда на тракте откровенно облажался. Не сумел вытащить меч из ножен, — произнёс он ровно. — А я ведь предупреждал...       Все чувства Дэмина вновь перевернулись. Стыд, ещё секунду назад давивший под рёбрами, вспыхнул раздражением, а затем и привычным холодом.       — Потом облажался с пострадавшим, — продолжил тот. — Не выставил охрану. Как вообще можно было такое не предусмотреть? Мог бы, между прочим, спросить меня.       Руки Дэмина всё так же были сложены за спиной, а лицо спокойным. Но пальцы сжались в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь. Хотелось заставить его замолчать. Вырезать ему язык.       Мингли перевернул страницу, будто просто отмечал пункты в давно знакомом списке.       — А в доме Ляо? — добавил он лениво. — Без меня у тебя бы ничего не вышло. Она бы не стала откровенничать с таким, как ты. А игра в кости?       Мингли перекатился на бок, положил книгу перед собой и опёрся щекой на ладонь, наблюдая за Дэмином с довольным прищуром.       — И ещё... — протянул он. — Без меня ты бы пошёл к градоначальнику как утопленник, хватающийся за всё подряд, кроме логики.       Он резко захлопнул книгу, словно подчёркивая финал.       — Да и вообще, Дэмин, — сказал он спокойно, почти мягко. — Признай уже. Я полезен. Я тебе нужен. Тебе придётся выбрать меня. И ты давно уже всё это знаешь сам. Уголок губ дёрнулся в насмешливой улыбке.       — Просто скажи это вслух.       Дэмин задумчиво всматривался в лицо Мингли и в то, как тот лежал на постели, самодовольно и нагло раскинувшись. Янтарные глаза смотрели без тени смущения. Но Дэмин не отвёл взгляд. Внутри него всё постепенно обрастало льдом. Он внезапно сменил разговор:       — Почему картины на полу?       Он кивнул в сторону свёрнутых и небрежно прислонённых к стене свитков, снятых с крюков.       — Там такой ужас нарисован, с аистами и кострами, — отозвался Мингли с нарочитой шутливостью в голосе. — Мне снились кошмары.       Теперь он лёг поперёк постели, закинув ногу на край, и лениво покачивал ступнёй. Дэмин подошёл ближе и наклонился, подхватывая один из свитков. Он почти физически ощутил, как внимание Мингли следует за ним.       На первой картине стая птиц летела над горами. Они были настолько малы, что казались не птицами, а тёмными точками, будто мухи натоптали по холсте. Дэмин прищурился, стараясь уловить очертания.       — С чего ты взял, что это аисты? — спросил он. — Может, журавли?       Он повернул картину к Мингли, настаивая на объяснении, как он вообще сумел что-то различить в этих крошечных каплях чернил, расплывшихся над серыми горами. Мингли взглянул, чуть склонив голову.       — Журавли летят вытянутым клином, — спокойно пояснил он. — А здесь сплошной беспорядок. Видишь, как их разбросало в разные стороны?       Он произнёс это так, будто вывод был очевиден для любого. Дэмин бросил на него короткий взгляд, не сумев скрыть удивления. Затем взял другую кратину. На нём люди зажгли костры для праздника духов. Языки пламени тянулись вверх, а вокруг них стояли фигуры в длинных одеждах. Только лица этих людей вышли настолько искажёнными и вытянутыми, бледными, с неестественно тёмными провалами глаз, что больше напоминали тех самых духов и демонов, которых, по замыслу, должны были отгонять.       — Они не очень убедительны, — заметил Дэмин, приподняв бровь.       — Вот! — торжествующе отозвался Мингли. — Я же говорил, что это кошмар.       — И всё же... по-моему, — Дэмин чуть поморщился, — эти картины даже лучше, чем те, что висят у меня в комнате.       Мингли приподнялся на локте, внимательно наблюдая за его реакцией.       — Что ужасного в птицах и фестивале духов? — задумчиво спросил Дэмин.       — Ужас в шуме и огне, — ответил Мингли. Он лениво потянулся, сцепив пальцы за головой. — Птицы слишком громко кричат. А огонь слишком яркий.       — Это же просто рисунки.       — У меня богатая фантазия.       — Значит, демоны и правда боятся громких звуков и пламени?       Мингли хитро улыбнулся.       — Нет. Это только слабые духи боятся.       — Значит, ты слабый дух?       Мингли фыркнул, глядя в потолок.       — Нет, не угадал. Старайся лучше.       — Тогда я не понимаю.       — Я не удивлён, — в голосе демона мелькнула заносчивость. Он скучающе посмотрел в окно. — Ты задаешь не те вопросы.       — Почему ты так любишь загадки? — не удержался от вопроса Дэмин.       Мингли медленно повернул голову, бросив взгляда на него, стянул с волос ленту и провёл пальцами по затылку, наслаждаясь тем, что та перестала стягивать голову. Движение его было рассеянным, глаза чуть прищуренными, но взгляд по-прежнему был устремлён на Дэмина. Уголок губ едва заметно дрогнул.       — А почему ты так любишь правила? — мягко ответил он.       Дэмину показалось, что в этот момент аз янтарём глаз скрывалось чужое присутствие. Это было странное ощущение, как то, что он почувствовал, когда демон впервые оказаля на пороге его дома.       — Потому что я... — Дэмин запнулся.       Он отвёл взгляд, тихо хмыкнул, а затем снова поднял его.       — Я, кажется, понял, — сказал он вдруг, больше для себя, чем для Мингли.       Демон изогнул бровь. В его глазах промелькнуло замешательство.       Дэмин наклонился, аккуратно свернул свитки и прижал их к груди.       — Теперь можешь спать спокойно, — сказал он, стряхнув с ткани воображаемую пыль.       Мингли не шелохнулся. Он продолжал смотреть на него. Дэмин выдержал эту паузу ещё мгновение, но не как противник, а как тот, кто наконец нащупал истину. И под этот растерянный взгляд демона он вышел из комнаты, закрыв дверь.