Стань моей тенью

      Дэмину снился беспокойный сон. Он шёл по коридору, который не имел ни стен, ни потолка, ни начала, ни конца, только узкая полоса серого света под ногами да плотная тьма по бокам. Воздух был густым, пропитанным гарью и чем-то ещё сладковато-горьким и знакомым. Вокруг слышался шёпот голосов, но звучали они глухо и сдавленно, словно доносились из-под воды. Он шёл вперёд. Точнее, тело его двигалось туда само. Он ощущал, как стопа касается чего-то твёрдого, и оно вздрагивает под ней, разнося шаги эхом, что смешивалось со звуками чужих слов. Света почти не было, и невозможно было понять, по какой тропе он идёт, но сознание подсказывало: стоит сделать один неверный шаг и он провалится туда, где была лишь бесконечная тьма. Где-то впереди звучали другие шаги. Размеренные и лёгкие. Он узнал их сразу, даже прежде, чем увидел его силуэт. И пусть тот казался лишь тенью, он всё равно смог различить длинные тёмные распущенные волосы, что стелились по плечам, покачиваясь в такт его плавной, текучей поступи. Увидел тёмный шёлк, что отслаивался от тьмы и снова входил в неё. Увидел спину, на которую смотрел уже сотни раз. А вокруг вились вытянутые фигуры, как чёрный дым от костров. Они обвивали Мингли, ластились к его рукам, скользили по телу, то пряча его от взгляда Дэмина, то обнажая. А сам Дэмин впервые ощутил страх, названия которому не знал. Животный страх, затаённый ужас. Так, словно он был крошечной птахой, над которой распростёрлась тень ястреба. Сердце мгновенно заколотилось в груди, сдавливая дыхание. И мир вокруг откликнулся на его внутренний ужас: пространство сжалось, обступило его со всех сторон и начало медленно сдавливать, как кольца змеи. Он попытался ускориться. Почти побежал, как ему казалось.       Его взгляд устремился к Мингли, и всё, чего он отчаянно желал, это догнать его. Дотянуться, как до единственного, что было способно спасти его от этого кошмара. Но расстояние между ними не сокращалось. Тени вздрогнули все разом. Они дёрнулись сверху, пронеслись по узкой полосе под ногами, прорвались вдоль невидимых граней пространства, сталкиваясь и сплетаясь, становясь плотным заслоном, внутри которого что-то пульсировало.       Одна из тёмных полос отделилась от общего потока и метнулась к Дэмину. Она несла с собой такой обжигающий холод, что всё вокруг затрещало, как корка льда на реке весной. Он приготовился к удару, к тому, что эта стужа пронзит его насквозь. Но она лишь скользнула мимо, обогнув его, как вода обходит камень. И её сухой холод коснулся дыхания Дэмина и соткал иней прямо в воздухе. Она ринулась вперёд, к силуэту, а за ней устремились и другие, но ни одна не коснулась Дэмина. Они впадали в Мингли, как ручьи впадают в реку, не причиняя тому вреда. Они находили в нём форму, становясь его тенями. И там, где он проходил, мрак становился плотнее. Даже окружающая тьма тускнела, теряя свою глубину. Никакой свет не могу к нему прикоснуться, а касаясь мерк.       Послышался шёпот на языках, которых Дэмин никогда не знал. Его принесли с собой те тёмные полосы, что всё не прекращали двигаться мимо него. Или же эти гортанные звуки — то шипящие, то певучие — звучали прямо изнутри них, будто из ледяного плена. Они все вторили одно и то же. Смысла он не понимал, но слышал в этом повторяющемся звуке то жгучую страсть, то безумную ненависть, то невыносимую боль, то удушающую тоску. Слово было одно, но чувств, обращённых к нему — тысячи. И чем больше он его слышал, тем больше убеждался, что это имя. Имя, которое и ему захотелось произнести. Наделить его чувством. Своим.       Он открыл рот. Но горло оказалось сухим, а язык тяжёлым. Шёпот голосов усилился, становясь требовательным, а он так и не мог выдавить из себя ни одного звука.       Дэмин положил ладонь на горло, ощущая, как напряглись мышцы, беспомощно пытаясь вытолкнуть то, что звучало голосами других.       Шаги впереди замедлились, а затем замерли.       Он понял: если произнесёт это имя, всё изменится.       Фигура впереди повернулась в тот самый миг, когда он вновь приоткрыл губы. Его взгляд встретился с янтарём, что рассёк тьму. Свет был резким, таким ослепительным, что полоснул по зрачкам до рези.       И тотчас что-то ударило Дэмина в грудь. Он непроизвольно раскинул руки, и его понесло назад, прочь от фигуры, прочь от этих глаз, от которых он не мог оторваться. Пространство перевернулось, а затем пришла резкая боль.       Он зажмурился и одним глотком вдохнул. Воздух тут же ворвался в лёгкие, будто он вынырнул из глубины.       Он не сразу понял, что лежит на постели в своей комнате, в гостинице. А спустя время до слуха стал доноситься странный звук. Сначала он решил, что это гул, оставленный сновидением, но потом раздался короткий глухой треск, будто кто-то ломает сухую ветку. Он пошевелился, всё ещё тяжело дыша, и треск повторился. На этот раз уже ближе.       Он открыл глаза.       Комнату заливал странный свет, не тусклый и ровный, как от догорающей жаровни, а яркий и играющий на стенах багряными отблесками. Сначала Дэмин просто лежал, зачарованно следя за тем, как тени колышутся по потолку, словно отражения солнечных бликов на воде.       Солнце? — мелькнула мысль.       Для солнца было ещё рано. Небо за окном оставалось тёмным, но с каким-то странным свечением. Он приподнялся на локте, чтобы разглядеть лучше. И тогда понимание начало проступать.       Следом донёсся крик. Потом второй, уже ближе, надломленный и срывающийся от паники. Дэмин резко сел, окончательно проснувшись. Опустил ноги на холодный пол, а потом рванул к окну и распахнул ставни. Горячий воздух ударил в лицо и обжёг лёгкие. За домами, над крышами, чёрное небо рвалось в клочья от оранжево-красного пламени. Искры взлетали вверх, как рой огненных насекомых, и снова падали, растворяясь в дыме.       Горел архив.       Он быстро оделся, но даже в спешке сделал это так, чтобы одежда легла ровно.Через мгновение он уже бежал по лестнице, едва не сбив с ног испуганного слугу, что тоже мчался вниз к выходу.       На улице его обдало удушливым запахом дыма. Он побежал к архиву, скользя на мокром камне и ощущая, как дождь липкими каплями стекает по лицу. В воздухе кружились серые клочья пепла. Они оседали на плечах, будто снег. Вспыхивали искрами вдоль домов, вырывались из клубов тёмного дыма над крышами и исчезали в темноте, поблёскивая в падении, как погибшие звёзды.       Вокруг стоял гул из криков людей и рёва пламени.       Дэмин быстрым шагом пересёк улицу. Люди уже собирались, кто-то бежал с вёдрами, кто-то кричал, кто-то стоял неподвижно, не в силах оторвать взгляд от огня, пожиравшего здание архива. Пламя ревело, как живое существо. Балки лопались с сухим, хлёстким треском, крыша проседала, и из провалов вырывались длинные языки пламени, жадно тянущиеся к соседним домам.       — С правой стороны! — надрывался чей-то голос. — Тушите справа, иначе перекинется на дом градоначальника!       — Кому-то удалось вынести хоть что-то?!       — Куда вы с этими вёдрами?! Тащите ко входу, не к стене!       Дэмин, заслоняя лицо от жара рукавом, протиснулся сквозь толпу, стараясь понять, откуда шёл огонь и можно ли успеть что-то спасти или кому-то помочь. Он протиснулся мимио зевка, как вдруг его взгляд за знакомую фигуру. Та стояла в распахнутом плаще, края которого метались в горячем воздухе. Его лицо было подсвечено пламенем, делая черты ещё резче.       Мингли стоял чуть поодаль от толпы, не в центре хаоса, а на его краю, наблюдая. Дэмин шагнул к нему, пробираясь сквозь узкий тоннель из людей и дыма, расталкивая плечи и локти. Но мельтешащие фигуры отталкивали и сжимали его со всех сторон, как те страшные лица на картине, сорванной со стены в комнате Мингли.       — Там человек? — крикнул кто-то совсем рядом. — Там есть ещё люди?       — Боги... — шептал другой голос. — Да как же такое случилось...       Послышался крик ребёнка. Дэмин краем глаза заметил женщину, выскочившую на улицу с грудничком на руках. Она стояла посреди не в силах оторвать взгляд от пламени, прижимая ребёнка к груди.       Он вновь взглянул на Мингли. Пространство между ними не сокращалось, люди то и дело то отпихивали его, то становились плотными рядами. И тогда Дэмин крикнул его имя:       — Мингли! — голос его почти потонул в гуле пламени. — Мингли!       Демон мгновенно повернул к нему лицо. И в этот миг Дэмин непроизвольно прищурился, ожидая, что янтарный взгляд вспыхнет так же резко, как во сне. Но во взгляде демона была лишь внимательность и тревога.       Мингли двинулся навстречу, просачиваясь сквозь людей. Паника нарастала, люди сбивались, будто перегнанные животные. Внезапно Дэмин потерял его из виду. Пепел ударил в глаза, заставил зажмуриться, и в этот миг он ощутил, как чья-то рука схватила его за кисть и выудила из сжатых тисков толпы. Когда он открыл глаза, то увидел, как Мингли смотрел на него, слегка хмыкнув, а затем почти невесомо провёл пальцами по его ресницам, на которых налип пепел.       — Закрой, — тихо сказал он, и никакой шум не смог заглушить его голос.       Дэмин послушно закрыл глаза. Мингли наклонился ближе и легко сдул остатки прилипшего пепла с его ресниц.       — Так лучше?       Всё вокруг ревело и трещало, люди кричали, кто-то плакал, кто-то звал богов, а всё внимание демона было обращено лишь к нему. Дэмин ощутил, как воздух становится плотнее. Грудь сжало. Вероятно, от дыма. Так он сказал бы любому, кто спросил.       Мингли снова коснулся его лица, скользнул пальцами вдоль линии щеки, стирая серую полосу. В его глазах вдруг мелькнула тень усталой̆ нежности, как будто он позволил себе на секунду снять маску. А в груди Дмина сердце пропустило удар. Он замер, и мысленно поспешно поклялись всеми богами, что это всё от жара огня и от удушающего дыма. Мингли склонился ближе. Его дыхание коснулось виска, скользнуло по линии шеи, задержалось под воротом, а следом прозвучал голос:       — Прости. Не услышал тебя раньше.       Слова были тихими, но они прошли сквозь шум.       — Слишком много эмоций вокруг.       Его дыхание задержалось у линии шеи и Дэмин почувствовал, как демон втянул воздух.       — А ещё ты странно пахнешь...       В голосе прозвучало удивление.       Мингли отстранился, но его взгляд всё также удерживал внимание Дэмина. Зрачки на мгновение расширились, затем он чуть сузил глаза и наклонил голову набок. Взгляд медленно скользнул ниже от глаз к скуле, к линии щеки и замер на губах. Он медленно подался вперёд.       А Дэмин резко шагнул назад, поднял рукав, будто защищаясь от дыма, и прикрыл им лицо. Он кивнул в сторону горевшего архива.       — Что здесь произошло? — спросил он, стараясь не смотреть демону в глаза.       — Говорят, молния попала, — ответил тот, теперь уже глядя на пламя. — А другие шепчут, будто какой-то чиновник засиделся, уснул и опрокинул свечу. Пока никто точно не знает.       — Есть пострадавшие? — взволнованно спросил Дэмин, сделав ещё шаг назад.       — Да, — усмехнулся Мингли. — Пара засидевшихся чиновников. Работа, знаешь ли, убивает.       Дэмин посмотрел на него. Он был единственным, кто здесь улыбался.       — А твои мысли какие? — спросил он, повысив голос, стараясь перекричать гул толпы.       Мингли чуть повернул голову, и в уголках губ мелькнула усмешка.       — А ты в них разве нуждаешься? У меня — меч, у тебя — жетон. Вот ты и думай. Разве не таковы правила? Слуга и господин.       Дэмин не ответил. Лишь сжал губы и перевёл взгляд на охваченный̆ огнём архив. Пламя ревело, а дым начинал щипать глаза, но он не отводил взгляда. Потому что в каждой искре, что уносил ветер, горели документы. А вместе с ними и та информация, которая омгла бы дать ответы. Сгорали сведения по семьям, записи лекаря, возможных свидетелей, рапорты, карты…       Как теперь узнать, были ли похожие случаи в других уездах? На соседних участках тракта? Как восстановить последовательность? А эти отчёты с ошибками или намеренно искажённые, их теперь никто не увдит. А сведения о семьях, где их взять? А те записи по знатным родам, о которых говорил Лигэн? А если что-то и восстановят, то как он узнает, что это подлинная информация, а не воссозданная заново в искажённом виде?       Страх накрыл неожиданной волной. Пожар сожрёт не только улики, он сожрёт дело. Оставит его перед Гувэем, перед Ведомством, перед Советом Двенадцати с пустыми руками. А к его личному отчёту о прибывании в Фушане теперь прибавится сгоревшие сведения, и, возможно, гибель нескольких чиновников.       Ему захотелось броситься вперёд, чтобы прорваться к дверям и вытащить хоть одну папку. Но каждый новый всплеск пламени обдавал жаром, от которого воздух дрожал, и тело невольно делало шаг назад.       Боги решили сговориться против меня? — подумал он с нарастающей злостью.       А ко всему прочему добавилась эта обида демона. Такая детская и демонстративная. Мингли замкнулся и отказывался говорить, будто наказывал его молчанием, а ведь сейчас он был единственным, кто мог бы помочь. Такое Дэмин отметил за ним впервые. Они спорили, кололи друг друга словами, расходились во мнениях и даже ранили, но Мингли никогда не таил злобы.       — Мне бы не помешало немного помощи, — произнёс Дэмин едва слышно, когда кто-то снова толкнул его плечом.       Мингли не стоял неподвижно. В его позе было лишть спокойствие наблюдателя, привыкшего смотреть, как рушатся дома и жизни.       — Скажи, что ты думаешь, — произнёс Дэмин громче.       Но Мингли молчал.       — Сейчас не время для глупых игр, — сказал Дэмин, не отводя взгляда. — Ты ведёшь себя как ребёнок.       Дэмин разозлился, потому что знал, что демон чувствует, что он нуждается в его помощи.       Он тяжело вздохнул и вдруг ощутил, как пересохло горло. То, что собирался сказать отказывалось срываться с языка. И он мысленно проклинал Мингли и ту нелепую сделку между ними. Но сильнее всего он проклинал собственную гордость, что не позволяла унизиться и признать вслух, что он не справляется.       А вдруг он неправильно понял условия их союза и сейчас скажет нелепость, которая лишь потешит самолюбие деомна?       Он нахмурился и внутренне сжался, готовясь выдержать очередной толчок, когда кто-то снова проталкивался мимо него. Тело уже напряглось, ожидая удара. Но его не последовало. Он моргнул, не сразу поняв, что изменилось. Шум остался прежним, жар не уменьшился, люди всё так же метались, сбивались в плотную массу, кричали и вереницей тянули вёдра. А вокруг вдруг него образовалось странное пространство. Его больше не задевали. Никто не врезался в спину, не давил сбоку, не тянул за рукав. Толпа будто огибала его.       Он чуть повернул голову через плечо и увидел вытянутую руку Мингли. Тот не касался его, не нарушал ни правил, ни дозволенных для синторцев границ. А люди натыкались на эту руку, как на невидимую преграду, толкали её, но отступали, больше не задевая Дэмина. Сам же демон и вида не подавал, что удерживает толпу. Просто жест слуги-мечника, что защищает господина. Простой для человека. Но не для демона.       Зачем он это делает, ведь не обязан играть роль господина и мечника. Или это для взгляда других? Чтобы Дэмин не казался странным в глазах людей, не умеющим выбирать слуг или управлять ими? А ведь, елси так подумать, то даже когда Мингли кинулся на секретаря, со стороны это могло выглядеть не как ослушание, а как преданность: слуга не выдержал унижения, адресованного господину. Что если Мингли не только понимал правила их мира, но и чувствовал их тоньше самого Дэмина? Что если в его поступках не было желания унизить или задеть, а было нечто иное?       Следом пришла и другая мысль: а не унизительно ли ему прислуживать человеку? Не тяготит ли его эта роль? И если да, то почему он её держит так старательно? Что если Мингли уже давно чем-то поступился ради него? Дэмин смотрел на его вытянутую руку, и на то, как толпа бьётся о неё, как о невидимую стену. А сам он не никак не мог снизойти даже до обычной просьбы. Он повернулся к Мингли. Его губы дрогнули, взгляд на мгновение скользнул в сторону, но он вернул его.       — Кажется, ты прав... Я не справляюсь. Прошу... помоги мне.       Слова дались тяжело и голос прозвучал тихо и неуверенно. Это не был приказ господина или распоряжение линши. Это была просьба человека, который снял с себя последнюю защиту и остался безоружным.И, пока ещё хватало с трудом найденной смелости, пока губы подчинялись воле, Дэмин опустил глаза и добавил ещё тише:       — Я... нуждаюсь в тебе.       Неловкость и стыд навалились разом.       Эти слова нельзя будет забрать обратно. Они не растворятся в дыму, не станут оговоркой, не будут забыты, как случайная фраза в переулке. Они прозвучали и оба их услышали. А ещё за ними стояло другое чувство. То, которое могло быть слышно только между строк.       Мингли ещё какое-то время стоял неподвижно. Пламя отражалось в его глазах и в этом свете они казались не янтарными, а расплавленными, как металл в кузнечном горне. Его лицо ничего не выражало, а когда он медленно повернул голову и огонь прошёлся по скулам и подбородку, то в этот миг он стал походить на созданного из меди идола. Как вдруг краешек его губ дрогнул. Улыбка медленно потянулась, как пламя по сухой бумаге, и в её изгибе чувствовалось удовольствие от полученной власти. Той, что не требует приказов. Власти того, кого просят.       — Как пожелаешь, мой господин. — прозвучал бархатный голос.       Слова растворились в гуле огня и криках людей, и Дэмин не был уверен, что услышал их. Скорее он прочитал по едва заметному движению губ Мингли, по тому, как лёгкая усмешка коснулась уголков его рта.