Стань моей тенью

      — Так что было дальше? — спросил Лэй, скрестив руки на груди и покачиваясь на стуле.       Свет от лампы дрожащими тенями заиграл на его скулах, подчёркивая их резкость. Он сидел расслабленно, как змея, свернувшаяся кольцом. Тёмные глаза не моргали. Дэмин кивнул и заговорил:       — После нападения мы доставили пострадавшего в уезд Фушань, однако, несмотря на усилия лекаря, его жизнь спасти не удалось. Я направился к градоначальнику для получения сведений и документов. Там выяснилось, что в канцелярии уезда царит неприемлемый беспорядок. Более того, его секретарь заявил, что никакого прошения в Виту они не направляли, равно как и сведений о нападениях должным образом не фиксировали.       Лэй приподнял бровь.       — Очень надёжное начало... — протянул он.       Уголок его губ дрогнул.       Дэмин сделал короткую паузу, позволив писцу закончить строку.       — Ввиду отсутствия должного порядка, — продолжил он, — я был вынужден запросить все документы, которые могли бы прямо или косвенно относиться к делу. Но и в них оказался хаос: показания путаные, причины смертей указаны различные, вплоть до взаимоисключающих.       Лэй медленно постучал пальцем по подлокотнику стула.       Раз.       Ещё раз.       Его взгляд скользнул по лицу Дэмина       — Да, — протянул Гувэй, нарушая тишину. — Чем дальше от столицы, тем плачевнее обстоят дела с правилами и законами. Стоит поднять этот вопрос на ближайшем совете Судебного ведомства.       Дэмин коротко кивнул и продолжил, не позволяя разговору расползтись.       — У лекаря я получил подтверждение, что все жертвы нападений на тракте погибли различными способами: удушение, проникающее ранение клинком и перелом шейных позвонков.       Лэй покачал головой.       — Разные способы убийства, разные обстоятельства... — Он подпёр лицо рукой, упершись локтем в подлокотник, и посмотрел на Дэмина. — Разве это не три отдельных дела?       — Ни в одном случае не было признаков грабежа, — возразил Дэмин. — И все жертвы относились к зажиточному или чиновному сословию. Это вполне может указывать на связь.       — Это уже твои умозаключения, — отрезал Лэй. — Фактов недостаточно.       Дэмин выдержал его взгляд.       — Отдельное внимание вызвала смерть сына семьи Ляо. Юноша угас за несколько дней без болезни и яда.       — «Угас»? — Лэй тут же ухватился за слово.       Он усмехнулся.       — Очень точный врачебный термин. Такому, безусловно, стоит доверять.       — Поэтому я навестил семью, — продолжил Дэмин.              Он ощущал, как внимание Лэя ощупывает и примеряется, ища место для удара.       — Их слова были противоречивы, — признал Дэмин. — Но беседа с его окружением позволила уточнить некоторые детали характера покойного. Это навело на новые улики, которые я намеревался проверить.       Лэй тихо хмыкнул. Он отнял руку от лица и снова постучал пальцами по подлокотнику.       — Значит, теперь мы полагаемся на пересуды его друзей-гуляк? — протянул он. — Удивительно, как быстро падает уровень доказательности.       Он сцепил длинные пальцы и тихо выдохнул, не отрывая глаз от Дэмина.       — Всё, что я слышу, — продолжил он, — это обрывки рассказов, разрозненные бумаги и крестьянские пересуды.       Он сделал короткую паузу.       — Где доказательства, линши?       Дэмин ответил не сразу, обдумав слова.       — Я действовал согласно регламенту пяти этапов расследования: принятие жалобы, осмотр места, допрос, проверка показаний и подтверждение приговора. И изложил все факты, доступные на тот момент. При отсутствии надлежащих отчётов и слабом сотрудничестве администрации уезда, я был вынужден опираться на имеющиеся сведения.       — То есть на слухи и эмоции, — усмехнулся Лэй.       Его губы изогнулись в тонкой снисходительной улыбке, какой учитель дарует своему ученику, только что сказавшего глупость.       — Удивительная методология для человека, называющего себя линши.       Он наклонился вперёд.       — Ты ведь сам был судьёй, Дэмин. Скажи... осудил бы ты кого-нибудь на основании подобных «свидетельств»?       Последнее слово он произнёс с подчёркнутой насмешкой.       Дэмин промолчал. Ответ был очевиден и именно поэтому он не прозвучал. Гувэй нарочито громко кашлянул.       — Уважаемый Лэй, — прозвучал его голос, — разве мы сейчас в суде? Это допрос для сбора сведений. Дэмин делает то, что положено: фиксирует всё, что видел и слышал.       Он мягко улыбнулся.       — Даже самые мелкие детали иногда оказываются важными. А если бы он умолчал о словах градоначальника или матери покойного, или слухах, ты первым же упрекнул бы его в сокрытии информации.       Улыбка стала шире.       — Так что давай не будем терять время. Пусть Дэмин закончит рассказ. А уж потом мы решим, что из этого полезно, а что пустая болтовня.       Он бросил на Дэмина короткий взгляд. Тот едва заметно кивнул и вновь заговорил отчётным голосом:       — Таким образом, на момент завершения первого дня в уезде Фушань имелись две линии: нападения на тракте и смерть сына семьи Ляо. Все они различны по форме, но объединены отсутствием ясных причин и прямых мотивов. К сожалению, большей информации я не смог получить, так как в уезде произошёл пожар. Сгорел архив.       Лэй тихо засмеялся и развёл руками в стороны, словно аплодируя странному стечению обстоятельств.       — То есть улик нет, доказательств нет, информации нет, — произнёс он с издёвкой. — Потому что мешал бардак, мешали люди... а потом и вовсе случился пожар.       Он вновь тихо засмеялся.       — Как удобно.       Он изогнул бровь.       — И что же должно заставить нас поверить тебе? Просто твои слова?       Затем сделал паузу.       — И почему ты решил не упоминать одну деталь? Ту, что я обнаружил в письме, отправленном тобой Гувэю.       Губы Гувэя сжались.       — Совет чароплётов вправе запрашивать любые, даже самые ничтожные мелочи, — холодно сказал Лэй, продолжая смотреть на Дэмина и не удостоив Гувэя даже коротким взглядом. — Если речь идёт о расследовании гибели наших людей.       — Да-да, конечно, — отозвался Гувэй, вновь натянув лёгкую улыбку. — Я только рад содействовать...       Но Дэмин знал его слишком хорошо. Он видел едва заметный изгиб губ и лёгкий прищур. Это была не уступка. Это было предупреждение. Гувэй не воспринимал подобные вещи как процедурную формальность. Для него это было посягательство на влияние и территорию. Письмо, прошедшее через его руки, теперь лежало у Лэя. И это уже был вопрос не расследования. Вопрос статуса. Вопрос безопасности и надежности его окружения. Такие жесты Гувэй не забывал.       — Так вот, — Лэй щёлкнул пальцами.       Писец мгновенно вскочил. Он засуетился среди свитков и, найдя нужный лист, подал его с почтительным поклоном. Лэй небрежно выхватил бумагу и развернул.       — В этом письме есть одна странность.       Он сделал паузу. Глаза Лэя скользнули по строкам. Затем медленно поднялись на Дэмина. Змея наконец подняла голову.       — Здесь, — Лэй постучал длинным пальцем по строке, — сказано, что нападавший использовал необычную магию.       Он цокнул языком.       — Но...       Он снова выдержал паузу.       — В твоём устном отчёте эта деталь почему-то не прозвучала. Там ты говорил о магии стихий. А здесь... написано другое.       Он откинулся назад и скрестил руки на груди.       — Скажи, линши, — мягко произнёс он, — это провал в памяти?       Уголок губ дрогнул.       — Такое случается... когда разум начинает изнашиваться.       Он чуть приподнял бровь.       — Или это сознательное искажение фактов?       — Я приберёг это на потом, — спокойно ответил Дэмин. — Как ты правильно заметил, я был судьёй. А судьи часто вынуждены использовать ценные данные в наиболее выгодный момент.       Лэй усмехнулся шире, но глаза его остались холодными. Он снова заглянул в письмо, как змей, прижимающий добычу к земле.       — А вот ещё любопытное место, — протянул он с тягучим удовольствием. — Цитирую: «Не исключено, что в деле замешано иного рода существо, природа которого пока неясна».       Он поднял глаза. Лицо изобразило наигранное удивление.       — Что это за выдумка? Я, признаться, не припомню, чтобы в официальных документах встречались столь... расплывчатые выражения.       — Это означает ровно то, что там написано, — ответил Дэмин. — В ходе расследования были обнаружены признаки, не укладывающиеся в рамки обычных преступлений. Я не имел права замалчивать такое и обязан был зафиксировать это в докладе.       — То есть ты сам не знаешь, с чем имел дело, — перебил Лэй.       Его голос зазвенел фальшивым сочувствием.       — «Иного рода существо»... Какая удобная формулировка для слухов, суеверий и ночных страшилок.       Он постучал пальцем по письму.       — Сначала у тебя нет документов. Потом разрозненные показания. Теперь «неизвестное существо». Прекрасный набор для протокола... или для детских сказок.       Он подался вперёд.       — Но скажи мне честно, Дэмин. Кого ты имел в виду? Или кого ты пытался прикрыть этой туманной формулировкой?       — Сначала я скажу, что ты процитировал неточно, вырвав слова из контекста. Там написано: «Не исключено, что в деле замешан не только чароплёт, но и иного рода существо, природа которого пока неясна».       Лэй приподнял бровь.       — И что это меняет?       — То, — отчётливо произнёс Дэмин, — что там прямо сказано: в деле замешан чароплёт. Всё остальное является уточнением, зафиксированным как рабочая версия.       — Ах вот как, — протянул Лэй.       Он замолчал. Затем медленно поднялся и подошёл к столу и с показной неторопливостью положил на него письмо, словно выкладывал улику перед судом.       — Ты что же, Каведа, всерьёз веришь в призраков, духов, демонов?       — В столице в такое почти уже не верят.       — Но ты всё-таки написал, — мгновенно подхватил Лэй.       Теперь он смотрел на Дэмина сверху вниз. Свет лампы бил сбоку и выхватывал лишь половину его лица. Другая тонула в густой тени. Улыбка на освещённой стороне лица выглядела почти человеческой. Та, что пряталась в тени — уже нет.       — Ты позволил себе официально зафиксировать, что неизвестное существо может быть причастно к делу. А значит, либо ты руководствуешься суевериями... либо намеренно вносишь туман, чтобы прикрыть настоящего преступника.       Он сделал паузу.       — Либо... у тебя помутился разум.       Губы Лэя неприятно растянулись, он уже чувствовал вкус победы.       — Я слышал, что ты славишься любовью к порядку. К точности. К законам. Что ты ответственен, строг к себе и не терпишь ошибок...       Он замолчал, не окончив мысль. Затем отошёл и взял со стола писца нож для бумаги, прекрасно зная, что никто не осмелится его перебить и все будут ждать, пока он продолжит. Он поднёс нож к раскрытой ладони другой руки и медленно провернул рукоять, позволяя кончику лезвия скользнуть по коже. Его губы сжались в тонкую линию, когда он щё несколько раз провернул нож, а затем положил его обратно на стол и медленно повернулся к Дэмину.       — Интересно... Как на такого человека влияет смерть потерпевшего, которого он не смог спасти?       Его глаза блеснули насмешкой.       — Говорят, что иногда такие люди оказываются удивительно хрупкими перед тяжестью собственной вины.       Он неспеша подошёл к нему.       — Сначала неудача в деле. Потом сомнения. Потом ошибки в показаниях. Он покачал головой, словно сокрушался от собственных слов. А дальше... уже и до признания в самых нелепых версиях недалеко.       Он не повышал голос. Ему и не нужно было, он понимал, что сейчас всё внимание было лишь на нём.       — Смерть каждого потерпевшего для меня тяжесть. — отвтеил Дэмин. — Но это не повод отказываться от поиска истины.       Улыбка Лэя могла бы сойти за сочувственную, не будь в ней столько яда. Он остановился с другой стороны стола, за которым сидел Дэмин.       — Значит, ты признаёшь: вина лежит на тебе?       — Я признаю, что обязан был сделать всё возможное. И сделал, — отчеканил Дэмин. — Но вина за убийство всегда остаётся на убийце.       — Ах да... — протянул Лэй.       И вдруг резко склонился вперёд. Он упёрся ладонями в стол и приблизил лицо к лицу Дэмина. Вблизи его глаза были ещё более жуткими.       — Вина. Лежит. На убийце.       Голос его снизился до громкого шёпота.       — Или на том, кто отвёл глаза в решающий момент? На том, кто пренебрёг своими обязанностями? На том, кто должен был, но не справился.       Он смотрел не мигая.       — Ты ведь наверняка испытал ужасающую вину. Ту, что давит и медленно сводит с ума.       Он замолчал, а потом его голос сменился на издевательски сочувствующий.       — Смириться было непросто. Особенно когда не удаётся раскрыть преступление... найти убийцу... наказать его. Не поэтому ли ты зацепился за сказку про страшных существ? Удобное оправдание. Щит от собственной совести.       Дэмин сжал челюсти.       — Мой разум ни разу мне не отказывал, — ответил он, прекрасно понимая, к чему клонит Лэй.       Чароплёт хмыкнул. Он наклонился ещё ближе. Голос стал тише и звучал как шипение.       — Именно так и говорят сумасшедшие, Каведа. А мне, как чароплёту, довелось повидать многих. Магия умеет ломать слабых людей.       Его глаза стали ещё темнее.       — Как и груз вины. Как и тяжесть ответственности.       Он сделал паузу.       — Кажется... в вашей семье уже случалось нечто подобное?       Дэмин опустил взгляд. Тень от упавших на лицо волос скрыла его глаза. Он молчал, а затем хмыкнул и резко поднял голову, и сам приблизившись к Лэю.       — Вот в этом и разница между нами, — произнёс он. — Я всегда искал ответы среди людей.       Его глаза сузились.       — А ты среди тех, кто давно перестал ими быть.       Он замолчал, а затем ответил ему с не менее неприятной ухмылкой.       — Ты и вправду думаешь, что это делает тебя знатоком человеческой природы?       Его голос стал холоднее.       — Скорее наоборот. Ты знаешь о людях меньше всех. Он чуть вздёрнул подбородок. — У тебя нет права обвинять меня в сумасшествии.       Лэй медленно отстранился. Воздуха сразу стало больше.       — Храбрые слова для человека в кандалах, — произнёс он. — Но запомни, Каведа: право обвинять всегда у того, кто задаёт вопросы.       Он смотрел сверху вниз, подчёркивая каждое слово.       — И если я решу назвать тебя безумцем, в протоколе именно так и будет записано: линши, повредившийся рассудком, убил чароплётов, а затем выдвигает обвинения в их сторону.       Гувэй, сидевший сбоку, негромко постучал пальцами по столу, нарушая тишину.       — Для этого тут и нахожусь я. Чтобы в протокол не попало чего- нибудь неверного. Он улыбнулся.       — Внесённого туда по ошибке писаря, конечно же.       Писарь поднял округлившиеся глаза и побледнел.       Лэй хмыкнул и в его взгляде мелькнуло раздражение.       — В таком случае, не менее безумными, — Дэмин скрестил пальцы рук, лежавших на столе перед ним, — можно счесть и слова чароплёта, призванного защищать людей от этих существ, но при этом отрицающего их существование.       Лэй сощурил глаза. Взгляд стал внимательным, будто он услышал не просто возражение, а нечто более ценное.       — Значит, ты всё-таки веришь в них?       — Если существуют чароплёты, то почему бы не существовать и демонам?       — Демонам? — Лэй медленно улыбнулся. — Интересный выбор среди прочих существ.       Он неторопливо обошёл стол, остановился за спиной Дэмина, и склонился к его уху.       — И ты уже встречал демона... верно?       Дэмин молчал. Он понял, что попался. Одно слово, сказанное без расчёта и Лэй тут же вцепился в него, как в слабое место.       — Можешь не отвечать, — продолжил Лэй.       Его дыхание коснулось шеи. От этого стало мерзко. Дэмин стиснул зубы.       — Я и так это знаю. Я подозревал это ещё тогда, когда наши взгляды впервые встретились. А теперь окончательно убедился. Возможно, вот она причина твоего нарастающего безумия.       Лэй чуть сдвинулся, упёрся ладонью в край стола и заглянул Дэмину в лицо.       — Теперь уже мне стоит тебе кое-что рассказать...