Стань моей тенью

      — Почему так долго? — голос Чэнь Цзунъи, градоначальника, прозвучал едва они вошли в зал.       Он даже не потрудился их поприветствовать, просто стоял посреди комнаты, сжимая в руке пиалу с чаем. Лицо его налилось гневом. Рядом с ним был его неизменный спутник, секретарь Ван Юнчжи. Тот, напротив, встретил их поклоном, не сразу выпрямившись, а выдержав необходимую паузу, но Дэмин заметил, как уголки его губ едва заметно дрогнули.       — Я думал, вы заинтересованы в том, что поймать убийцу, — недовольно проворчал Чэнь Цзунъи, шагнув вперёд. — А вы вместо этого ходите по домам, тревожите моих жителей и мешаете им работать.       — Я веду следствие согласно правилам, — твёрдо ответил Дэмин.       — Согласно правилам? — повторил Чэнь Цзунъи, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Тогда объясните, почему вы ходили к моему сыну, устроили ему допрос в его собственном доме? Почему полгорода теперь шепчется, будто в уезде завёлся демон?       — При таком беспорядке, с которым я здесь столкнулся, неудивительно завестись и демону, —ответил Дэмин, не отводя взгляда. — Я сообщу о том, как вы ведёте здесь дела.       Мингли тихо усмехнулся, а Ван Юнчжи, стоявший чуть позади, перевёл на него настороженный взгляд.       — Как мы ведём дела? — градоначальник вдруг закашлялся, а затем тяжело опустился на кресло.       К нему тут же подскочил секретарь и услужливо наполнил чашку новой порцией чая.       — Будет вам известно, — сказал он, делая шаг вперёд и выпрямившись, — что мы нашли убийцу с тракта. Допрос состоится сегодня же.       — Вот как, — произнёс холодно Дэмин, — тогда я буду присутствовать.       Градоначальник шумно отставил чашку, откинулся на спинку кресла и недовольно произнес:       — Конечно. Но только оставьте моего сына в покое.       Ван Юнчжи чуть склонил голову, и на губах его мелькнула та же едва заметная тень усмешки.       — Когда вы поймали убийцу на тракте? — продолжил Дэмин. — Сегодня, — ответил секретарь Ван.       — Где он сейчас?       — Посадили в погреб.       — В погреб? — повторил Дэмин, в голосе прозвучало удивление.       — У нас здание тюрьмы на ремонте, — неохотно тихо пояснил Ван Юнчжи.       Дэмин нахмурился. Головная боль нарастала, и она была той самой, которую приносят человеческая халатность или скрытое намерение создать лишние препятствия.       — Как его зовут? Откуда он?              — Ещё не знаем, — отрезал секретарь. — Он пока молчит.       — Значит, — произнёс Дэмин, и с каждым словом его голос обрастал коркой льда, — вы поймали человека, посадили его в погреб, без описи задержания, не допросили, не знаете, кто он, и при этом заявляете, что это убийца?       В зале воцарилась напряжённая тишина. Лицо градоначальника перекосилось от раздражения, а Ван Юнчжи нервно поправил рукава.       — Мы действовали быстро, — буркнул секретарь, — он был на тракте, неподалёку от того места, где нашли предыдущее тело. У него был нож, одежда в крови. Этого достаточно, чтобы задержать.       — Достаточно, чтобы задержать, но недостаточно, чтобы обвинить, — отрезал Дэмин. Мингли, стоявший позади, тихо хмыкнул, словно с трудом сдерживая смех. Дэмин бросил на него короткий взгляд, полный немого предупреждения, и снова повернулся к градоначальнику:       — Я хочу видеть его. Сейчас.       Градоначальник устало махнул рукой, и секретарь, сжав губы, произнёс: — Как прикажете. Я вас проведу. ***       Они проследовали за секретарём через коридоры и помещения для слуг, миновали кухню, подсобки и наконец подошли к двери. Охранник, стоявший возле неё, не сразу их заметил. Он со скучающим видом отгрызал заусенцы, когда они появились из-за поворота. Взгляд Вана обжёг его, и тот мгновенно выпрямился, прижав руки вдоль тела, вытянувшись так, словно хотел прорасти сквозь потолок.       Секретарь молча кивнул, и охранник открыл дверь.       Они спустились по короткой лестнице в пару ступеней. Внизу их встретил узкий коридор с двумя помещениями по сторонам. Двери обоих были распахнуты. Первое оказалось тесным и забитым вещами, давно потерявшими свою ценность. Они прошли мимо и завернули во второе.       Сырой воздух пах влажной землёй и старым вином. На полках и на полу теснились припасы: бочки, глиняные сосуды, коробки, мешки. Пойманный убийца полулежал на грубых досках, опершись на локоть, и задумчиво грыз засохший кусок сыра. Увидев их в проёме, он просто поднял голову и моргнул, словно от яркого света, но не проявил ни тени испуга.       Секретарь бросил на него взгляд. Этого хватило. Человек рухнул на колени прямо перед вошедшими, ударившись лбом о каменный пол.       — Вот, — с торжеством сказал Ван Юнчжи, указывая на пленника, как на свою на добычу.       Дэмин окинул “убийцу” скептическим взглядом. Перед ним был самый обычный крестьянин лет сорока, худощавый, потрепанный, с потрескавшимися руками, в залатанной одежде, пропахший землёй, потом и выпивкой.       — Он и есть убийца с тракта? — уточнил Дэмин.       — Да, господин, — поспешил подтвердить секретарь. — Его нашли неподалёку от места преступления, как я и говорил.       Мингли усмехнулся, склонил голову набок и произнёс:       — Пахнет навозом, страхом и глупостью. Прекрасная смесь для кровожадного убийцы, не находишь? Вопрос, правда, в том, чей тут страх.       Дэмин не ответил, но мысленно отметил, что было бы неплохо на будущее, если бы Мингли почаще озвучивал то, что ощущал. Затем посмотрел на крестьянина, как на очередную деталь в головоломке, которая явно не складывалась.       — Как тебя зовут? — спросил Дэмин.              — Чжан Фу, господин, — ответил тот без промедления, глядя в пол.       — Ты понимаешь, почему ты здесь?       — Чтобы сидеть и ждать.       — Что ждать?       — Когда будет суд, господин.       Дэмин нахмурился. Поведение было странным, слишком сдержанным и спокойным, не так ведут себя люди, которых обвиняют в убийстве.       Он неосознанно бросил взгляд на Мингли. Тот стоял чуть в стороне с привычной тенью улыбки на губах. Дэмин поймал себя на мысли, что ждёт от него какой-то подсказки, но тот, по всей видимости, не понял или не захотел. Кажется, их совместная работа по-прежнему не складывалась.       — Когда и как будет организован допрос? — спросил он холодно.       — Да хоть сейчас, — пожал плечами секретарь. — Вот же он перед вами.       — А где писарь?       — Я запишу, — с ленцой сказал Ван Юнчжи и полез в рукав, выудив оттуда помятый клок бумаги.       Дэмин почувствовал, как подступают раздражение и отвращение. Секретарь тем временем не спеша достал из другого рукава кисть без футляра, поплевал на её кончик, и опустил листок на стоящую рядом винную бочку.       — Записываю, — объявил он.       Крестьянин поднял голову и произнёс:       — Я, Чжан Фу, сознаюсь в том, что был ночью на тракте с ножом.       Он запнулся, будто подбирал слова. Дэмин нахмурился ещё сильнее.       — Там телега стояла, от прошлого мертвеца. Я там решил подождать, — продолжил тот.       — Что подождать? — спросил секретарь, глядя на него поверх кисти.       — Ну, там удобно. Не хотелось сидеть на земле, ночи-то холодные уже, — искренне объяснил крестьянин.       — И вы сели на телегу, чтобы подождать следующую жертву? — с нажимом произнёс Ван Юнчжи.       — Да-да, — закивал Чжан Фу. — Жертву ждал. Чтобы её — тыц! — он показал рукой резкий выпад, изображая удар ножом. — И прирезать. Хотя так-то, конечно, не режут. Я вот когда свинью в том году закалывал...       — Значит, это всё, и вы сознаётесь? — перебил его секретарь, уже торопливо черкая кистью. — Есть что добавить? Только коротко и по существу, бумага заканчивается.       С каждой фразой секретаря в груди Дэмина медленно поднималась волна злости.       — Какому существу? — округлил глаза крестьянин и пожал плечами. — Существа я не видел. Ждал жертву.       У Дэмина свело челюсти так, что казалось, он мог бы перекусить ими камень.       — А... — продолжил тот, явно не замечая нарастающего напряжения, — я ещё в одежде был, с пятнами.       — Крови? — подсказал секретарь.       — Ну не в чернилах же мне быть! Откуда у меня такие деньги на чернила? Я и сыр-то, — усмехнулся крестьянин и бросил взгляд на обглоданный кусок сыра, — грызу раз в год, а вы про чернила, господин. Смешите меня.       Дэмин стоял неподвижно, но плечи напряглись, а кровь стучала в висках. Каждое брошенное слово, будь то «бумага заканчивается», «существо я не видел» или про чернила и сыр, звучало, как насмешка над всем, что было для него свято.       — Да какой сыр? — голос Дэмина ударил по погребу с такой силой, что банки на полках звякнули, и даже Мингли вздрогнул и инстинктивно положил руку на меч. — Какие чернила? Какая свинья? Какие пятна и какой он убийца?       На мгновение всё стихло. Секретарь так и застыл с кистью над бочкой, преступник нервно нашёл кусок сыра и сжал его в пальцах. Дэмин сам удивился, как много ярости может быть в человеке, если долго заставлять его смотреть на чужую глупость.       — Это абсурд, — выдохнул он уже спокойным голосом. — Вы нарушаете все правила. Такое показание нельзя считать признанием. Это издевательство над системой. Это не суд, это не следствие, это...       Он запнулся, не находя слова, чтобы выразить всё своё презрение к происходящему, но при этом не опуститься до бранных слов.       — Сарайный допрос, — усмехнулся Мингли, склонив голову набок.       Дэмин коротко кивнул, даже не глянув в его сторону.       — Вы хоть понимаете, что значит нарушить протоколы следствия? — произнёс он, обводя взглядом всех присутствующих. Голос стал холодным, как лезвие ножа. — Вы хотя бы знаете, что за такое бывает? Вы не просто не следуете правилам, вы нарушаете закон. Вы рушите систему Синторы. Вы пренебрегаете словом императора, топчите историю провинции и насмехаетесь над тем, что наделило её силой. Вас за такое следует не просто подвести под суд, вас стоит отправить в...       — В девятую бездну, — закончи за него Мингли с самым невинным видом.       Дэмин кивнул, даже не моргнув.       — Именно туда, — подтвердил он. — А то, что вы ещё и подсказываете обвиняемому слова, это вообще недопустимо. Вы считаете, что я приму молча этот фарс, подпишу этот клочок бумаги, соглашусь с тем, что этот человек и есть искомый убийца, а после уеду в столицу?       Он прожёг секретаря взглядом, а потом резко повернулся к крестьянину:       — А ты хоть понимаешь, что убил троих человек?       — Да, господин, — пробормотал тот дрожащим голосом, глядя в пол. — Троих.       — И как ты их убил?       — Ну... так, чик и убил, — сказал крестьянин, неуверенно махнув рукой.       Может, когда-то этот человек и был способен кому-то навредить, но сейчас, после лет, основательно прожитых в компании рисовой браги, он выглядел настолько потрёпанным жизнью, что в это трудно было поверить даже младенцу.       — Встань! — приказал Дэмин.       Крестьянин поднялся, чуть покачиваясь, как пугало, забытое на поле после сезона.       — Чик и убил? — сказал Дэмин заведя руки за спину и шагнув к подозреваемому.       Он смерил его взглядом, от которого у того голова вжалась в плечи.       — Ты? Да ты же сам как...       Дэмин сдержался и резко повернув голову в сторону Мингли.       — Лапша недельной давности, — с готовностью вставил демон.       Дэмин снова кивнул и посмотрел на крестьянина. Он с трудом сдерживал злость, стараясь оставаться внешне беспристрастным, но чем сильнее пытался держать себя в руках, тем труднее было говорить ровным, официальным языком.       — Вы думаете, я глупый? Думаете, раз я из столицы, то можно устраивать тут этот...       — Блошиный зуд, — тут же небрежно вставил Мингли.       Дэмин скосил на него взгляд, приподнял бровь, но вернулся к разговору.       — Я не принимаю такого допроса, такого обвинения и такого преступника, — произнёс он ледяным тоном. — Я немедленно сообщу в столицу, чтобы за ним прибыли люди из Ведомства и передали дело в суд Виты.       — Господин! — закричал крестьянин, рухнул на колени и пополз к ногам Дэмина. — Никого я не убивал, прошу вас! Не надо меня в столицу! Я перепутал, не было меня там! Ни одежды, ни пятен, никого не трогал, спал я! Жена подтвердит!       Он обхватил ноги Дэмина и вдруг принялся целовать сапоги, попеременно отрываясь от них и ударясь лбом о пол.       — Как ты тут оказался? — спросил Дэмин, несильно толкнув его в сторону, и тут же уловил, как крестьянин бросил быстрый, испуганный взгляд на секретаря.       — По пьяни пришёл, — поспешно выдавил подозреваемый.       Дэмин повернулся и посмотрел на Ван Юнчжи. Секретарь лишь равнодушно пожал плечами,а а потом начал рвать бумагу допроса на куски.       — Что вы делаете? — произнёс Дэмин и глаза его сузились.       Секретарь замер.       — Я всего лишь секретарь, — произнёс он, торопливо поклонившись. — Ко мне привели преступника, а я сделал, что мог, в рамках того, что у нас есть. Тюрьма закрыта, писарь болеет, следователя нет, всё приходится делать самому.       — А если бы вы казнили невиновного? — спросил Дэмин.       — Казнили?! — крестьянин вздрогнул, побледнел и задрожал. — Никакой казни мне не говорили! Сказали: посиди, сыр погрызи, пока гости не уедут, а потом отпустят!       — Кто сказал? — повысил голос Дэмин, резко повернувшись к нему.       Крестьянин сглотнул, взгляд его метнулся к секретарю, а потом в никуда.       — Так это... — пробормотал он, заикаясь и посмотрел на Мингли будто теперь сам ждал от него подсказки, — это... нашептали мне... демоны!       — Тогда будете здесь сидеть, пока я не увижу имя этого «демона» в протоколе, — жёстко отрезал Дэмин.       Он понимал, что скорее всего эта «идея» родилась в голове секретаря.       Он посмотрел на Вана. Злоба и раздражение, бушевавшие внутри, постепенно остывали, покрываясь слоем льда. На него смотрел человек, насквозь пропитанный напускной услужливостью и ложью.       Пальцы привычно нашли подвеску на поясе и сжали её. Затем он медленно обвёл взглядом комнату: крестьянин, полки, стена в трещинах.       Он мог бы направить письмо в столицу с подробным описанием всего, что творилось в уезде: халатность, перехваченные письма, пожар архива, саботаж следствия. Это непременно заинтересовало бы Судебное ведомство, особенно накануне Осеннего праздника. Совет Двенадцати был бы рад принести ко двору подобный отчёт: дело против нерадивого чиновника в провинции. Оно продемонстрировало бы, как внимательно они следят за порядком в провинции, и в то же время отводило глаза от куда менее приятных дел в самой столице. Как ни посмотри, выгода имелась. В том числе и для него: сюда направили бы людей, которые могли бы помочь в расследование.       Но, с другой стороны, это означало бюрократические проволочки. Недели переписки, согласований, назначений. И, что хуже, его самого, скорее всего, отодвинули бы от дела. А за это время убийца не стал бы терпеливо ждать. Он уже перешёл к отчаянным действиям, попытка убийства на крыше говорила яснее любых слов. Если загнать его в угол, он ударит снова и кто знает, чья смерть ляжет на плечи Дэмина. Или преступник исчезнет. И тогда всё, что они собрали, превратится в пустые листы бумаги. Нет. Нужно выбрать другой путь. Не самый приятный, но лучший из возможных. Взгляд остановился на Мингли. Тот чуть наклонил голову, молча считывая его намерение.       Дэмин коротко кивнул.       Мингли не колебался. В два шага оказался рядом с крестьянином, схватил за ворот и рывком выволок в коридор. Тот споткнулся о порог и грохнулся на колени.       — Сдвинешься хоть на длину ногтя, — прозвучал его голос, полный насмешки и угрозы, — отсеку ступню.       Дверь хлопнула. Мингли развернулся, скрестив руки на груди.       — Все тивийские наёмники такие грубые, господин? — секретарь попытался придать голосу спокойствие, но настороженность уже проступила в глазах.       — Я из Тияма, — соврал Мингли, и улыбка, появившаяся на его губах, была настолько мерзкой, что даже Дэмин внутренне вздрогнул.       Ван покосился на закрытую дверь, затем на Дэмина. Затем его плечи расправились, а привычная вежливость сошла с лица, как смытая краска, и за ней обнаружился совсем другой человек.       — Что ж, — сказал он тихо. — Раз так всё складывается, предлагаю найти более подходящее место для разговора.       Мингли молча подошёл и пнул тяжёлый ящик. Тот с грохотом проехал по полу и врезался секретарю в голени. Ван охнул и сел, не столько по своей воле, сколько потому, что ноги подломились.       — Располагайся, — бросил Мингли       А затем, не меняя выражения лица, пододвинул к Дэмину другой ящик, поставил на него второй, подгоняя высоту, и аккуратно расстелил сверху свой плащ. Дэмин не сел. Он стоял, глядя на секретаря сверху вниз.       — Подозреваю, что у вас везде тут свои люди, — начал он. — Например, в доме сына градоначальника. И они сообщили вам, что мы там были.       Ван без смущения кивнул.       — И вы, зная, как градоначальник дорожит сыном, донесли тому, что визит состоялся и прошёл как допрос, причинив Лэйшеню неудобства. Вероятно, вы сочли выгодным его недовольство моими действиями. Не удивлюсь, если в дальнейшем вы рассчитывали направить раздражение градоначальника против нас, скажем, убедив того написать жалобу в столицу, что вынудило бы меня переключить внимание с того, что на самом деле творится в уезде. А ранее вы старались увести мой взгляд от документов, убедить градоначальника, что никаких проблем здесь нет, а теперь ещё и подкупили крестьянина, чтобы тот изобразил убийцу.       На лице секретаря скользнула неприятная и самодовольная улыбка.       — Что говорит мне о двух вещах. — Продолжил Дэмин. — Первая: у вас в Фушане имеется власть и повсюду свои люди. Не исключено, что вы прекрасно понимаете, что здесь происходит на самом деле. Вторая: вы мешаете следствию. И вот в чём вопрос: будете ли вы использовать первое, чтобы продолжать совершать второе, или образумитесь и направите свои старания на помощь в раскрытии этого дела.       Он не дал секретарю вставить ни слова.       — Если не произойдёт второго, я буду считать, что за вашими поступками стоит не только желание скрыть халатность в уезде и уберечь свою власть, но и то, что вы связаны с убийствами. И если на первое ещё можно было бы закрыть глаза и не высылать сюда судейского чиновника из столицы для наведения порядка, то вот второе... Он замолчал, давая паузе договорить за него.       Секретарь не выглядел как человек, которого обличают. Скорее он походил на того, кто считал, что по-прежнему держит ситуацию под контролем. Никакого извиняющегося наклона головы, никакой сгорбленной спины. Взгляд стал жёстче, а голос окреп.       — Как я могу быть уверен, что вы действительно закроете глаза на некоторые недостатки управления в уезде? — спросил он деловым тоном. — Мне нужны гарантии, что вы не пришлёте кого-нибудь из столицы потом, когда вернётесь туда.       — Вы ставите мне условия? — голос Дэмина стал опасно тихим.       Мингли сделал шаг вперёд к секретарю, но тот даже бровью не повёл.       — Равнозначный обмен, — сказал Ван. — Я расскажу всё, что знаю, в обмен на то, что вы закроете глаза на происходящее в уезде. Да, вы можете сказать, что я и так обязан помогать следствию, и я соглашусь. Но помогать не стану. Это лишь усилит вражду между нами, но не заставит меня сделать то, что вам нужно.       Мингли шагнул ещё ближе.       — Даже под пытками, — резко добавил секретарь, не оборачиваясь, хотя плечи его всё же напряглись. — Я знаю, что такое боль. С детства.       Он приподнял подол одежды. Ноги были изувечены шрамами: следы от палок, прутьев, ожогов. Застарелые, грубые, наслоённые друг на друга, как годовые кольца дерева, выросшего в жестоком доме.       Мингли пренебрежительно фыркнул, скользнув по ним взглядом.       — Пока будете искать способ меня разговорить, потеряете время, — Ван спокойно опустил подол. — А я буду его тянуть как смогу. Клянусь плотью Хитера.       Дэмин несколько секунд молча смотрел на него.       — То есть вы хотите, чтобы мы были на равных?       — Да, — жёстко ответил секретарь. — Вы даёте слово. Я помогаю в расследовании. И мы оба становимся равны.       Дэмин тихо хмыкнул, стараясь не выпустить наружу раздражение, которое уже клокотало в груди.       — Мы никогда не будем с вами равны, — холодно произнёс он. — Какую сбрую ни надень на осла, какой попоной ни прикрой, конём он не станет. Умерьте амбиции, господин секретарь. Помните своё место.       По лицу Вана пробежала тень. Ему было неприятно это слышать, но голова всё же склонилась в едва заметном учтивом наклоне.       — Вы правы, господин, — сказал он вежливо, но в голосе затаился гнев. — Мы не равны. И всё же...       — Конечно, я прав, — резко перебил его Дэмин. — А теперь выслушайте и другую правду. Вот что у нас получается. Под пытками вы будете тянуть время. В сделке можете солгать. Я, в свою очередь, могу дать обещание и не выполнить его. Ваша ложь приведёт к печальным последствиям для жителей уезда, но в конечном итоге я всё равно разберусь со всем, что тут творится, с вашей помощью или без. А вот моё нарушенное слово приведёт к краху вашего положения и, возможно, расставанию вашей головы с шеей. И с этим вы уже никак не разберётесь.       Он сделал паузу, всматриваясь в лицо секретаря.       — Понимаете, о чём я говорю?       Ван молчал долгую секунду. Мышца на его скуле дёрнулась.       — О том, что мы не равны, — процедил он сквозь зубы. — И цена моей ошибки всегда выше цены вашей.       — Рад, что мы поняли друг друга, — Дэмин чуть наклонил голову. — А теперь рассказывайте. Всё как есть.       — Хорошо, — глухо отозвался Ван. — Готов отвечать на ваши вопросы.       Дэмин медленно выдохнул. Теперь, когда давление ушло, пришло другое, вопросов было слишком много, и среди них нужно было выбрать главный. Ошибка в заданном вопросе могла выдать, что он знает, а чего нет. Дала бы секретарю время выстроить стену там, где её ещё не было.       Он перевёл взгляд за спину Вана, собираясь с мыслями. Политическая версия, магическая, личная. Убийства на тракте. Сын Ляо. Пожар архива. Лэйшень и его мёртвый друг. Перехваченные письма госпожи Чжоу. С чего начать, чтобы ниточка потянула за собой весь клубок?       Он бросил короткий взгляд на Мингли.       — Нет, — внезапно сказал тот и, пройдя мимо секретаря, нарочно задел его плечом. Ван качнулся на ящике. — Эту игру я знаю. И господин в неё играть не будет.       — Игра? — непонимающе переспросил секретарь. — О чём вы?       — О том, что при таком раскладе мы получим ответы только на те вопросы, которые зададим. А всей картины вы нам не расскажете.       Он повернулся к Дэмину.       — Пусть выкладывает всё, что знает. За каждую ложь буду отрезать от него по куску.       Он снова неприятно улыбнулся и перевёл взгляд на секретаря.       — А ложь я чую лучше, чем волк свежую кровь.       — Разве он не ваш слуга? — раздражённо спросил Ван, обращаясь к Дэмину. — Почему вы позволяете ему встревать в разговор и так вести себя с тем, кто выше его рангом, но при этом указываете мне на моё место?       — Разве я хоть раз говорил, что он мой слуга? — ответил Дэмин.       Ван открыл рот, но не нашёлся, что сказать.       — Возможно, я вас переоценил, — продолжил Дэмин задумчиво. — Вы не так уж внимательны. И вполне можете оказаться бесполезным для меня.       Он отвернулся в сторону, будто потеряв к секретарю интерес. Воцарилась тишина. Ван нервно сглотнул, не решаясь её нарушить.       — Вы сын мелкого чиновника, — продолжил Дэмин, не поворачивая лица, — который, если бы сумел, с радостью забрался бы на трон императора. Ваши амбиции недозволительно высоки. Вы потенциально опасны для провинции. О чём я могу сообщить уже не в Судебное ведомство, а в Ведомство безопасности.       Он раздражённо выдохнул.       — По-моему, мы теряем здесь время.       Дэмин кивнул Мингли, будто говоря, что этот бесполезный разговор пора прекратить. Они развернулись и направились к двери.       — Стойте.       Голос секретаря догнал их у самого выхода. Он прозвучал глуше, чем прежде, и в нём впервые не было ни расчёта, ни превосходства.       — Я расскажу всё, что знаю. И я буду надеяться на вашу порядочность и верить, что вы, в свою очередь, сдержите своё обещание.       Дэмин не спеша обернулся.       — Безусловно. Но теперь я меняю условия. Если то, что вы расскажете, окажется бесполезным, я не исполню своего слова. Постарайтесь, чтобы ваши слова нам пригодились.       Секретарь нахмурился. Ему не понравилось, что шаг за шагом он терял свою власть над ситуацией.       — Начните с убийств на тракте, — сказал Дэмин, садясь на подставленный ящик. — Что вам известно?       Ван поджал губы, и по лицу его скользнула тень искреннего неудовольствия, словно ему неприятно было признавать то, что он собирался сказать.       — Меньше, чем мне хотелось бы, — произнёс он. — И это, господин, меня самого удивило больше всего. В своём уезде я обычно знаю всё. А тут... Пустое место. Я пытался выяснить. Посылал людей на тракт, расспрашивал караванщиков, тех, кто проходил по дороге в те дни. Ничего. Ни слуха, ни намёка, ни имени. Словно убийца был тенью, не оставляющей следов.       Он поднял взгляд, и в нём мелькнуло что-то похожее на досаду ремесленника, которому не даётся работа.       — Я склонен считать, что это человек со стороны. Не из уезда. Возможно, наёмник. В Фушане о нём никто ничего не слышал, и это главное: здесь подобные вести расходятся быстрее, чем ветер. А по спискам на воротах за последние недели в уезд не вошёл ни один посторонний. Все торговцы, все проезжие мне известны. Лица, фамилии, маршруты.       — Значит, он вошёл иначе.       — Или не входил вовсе. Работал издалека, возвращался туда, откуда пришёл.       — От чьей же руки тогда погиб привезённый нами путник?       — Для меня это такая же загадка.       Дэмин медленно кивнул, не отрывая от него взгляда.       — Пока что пользы от ваших слов нет.       Ван едва заметно напрягся, но он тут же взял себя в руки.       — Я и не обещал, что убийца на тракте окажется первым, с кем я могу вам помочь, — ровно сказал он. — Но у меня есть другая нить.       Он чуть наклонился вперёд.       — Демон.       Дэмин и Мингли переглянулись.       — Я решил проверить эту версию, — продолжил секретарь. — По двум причинам. Первая это слухи. Они меня утомили. Они разрастаются. И они грозят уезду вполне осязаемыми убытками. Кто поедет торговать в место, где, по рассказам, обитает демон? А от торговли в Фушане зависит многое. Пошлины с караванов, оборот на рынке, налоги с лавок. Один хороший слух может обойтись нам в четверть годовой казны.       Он говорил деловито, словно подводил отчёт. Ни тени мистического волнения.       — Вторая причина — сама легенда. Действительно, когда-то здесь якобы жил демон-лис. Это было так давно, что разве прадеды могли бы что-то сказать, да и те через третьи руки. Но того, говорят, изгнали. И всё же я отправился в архив.       — Зачем? — спросил Дэмин.       — Хотел узнать, кем он здесь был. По легенде, у него была семья. А значит, мог остаться потомок. — Ван пожал плечами. — И если этот потомок сейчас в Фушане и портит репутацию моего уезда, то мне совершенно всё равно, кто он такой. Демон, дух, сам Хитер воплоти. Пусть платит пошлину за въезд, как любой другой. Пусть ведёт себя достойно. И пусть ответит за все причинённые неприятности.       Мингли, стоявший у полок, тихо хмыкнул. Ван даже не повернул головы.       — Я не суеверен, господин линши. Я секретарь Фушаня. Моё дело, чтобы уезд работал. Кто платит налог, тот мне друг. Кто нарушает порядок, тот мне враг. Кровь у него красная или синяя, дышит он или питается туманом, мне всё равно, пока либо приносит пользу, либо отвечает за свой вред. Если бы демон открыл в Фушане лавку и исправно платил пошлину, я бы первым ходатайствовал о его защите. Но этот же, откровенный вредитель.       Секретарь скривил губы в раздражении.       — Поэтому я решил поискать в архиве родословную этого демона. Другая же причина... Он на мгновение замолчал, тщательно подбирая слова.       — Я подозреваю, что одна или несколько влиятельных семей как-то связаны с этим демоном.       Дэмин чуть подался вперёд.       — Почему вы так решили?       — Повторюсь, — продолжил секретарь, — я не суеверен. Но и не отрицаю, что демоны вполне могут существовать. И что люди способны воспользоваться их силами для своих целей. А тут как раз есть кое-что странное, что трудно объяснить простой логикой. Он сцепил пальцы на колене.       — Некоторые из влиятельных семей, по моим подсчётам, должны были понести серьёзные убытки. Два года подряд у нас скверно с урожаем. Арендаторы отказываются от земли. Цена на зерно выросла, но самого зерна стало меньше. А в соседнем уезде дела обстоят лучше, и тамошние торговцы легко перебивают нашу цену. Даже семья Ляо, самая богатая в уезде, должна была бы ощутить, как отощали их кошельки.       Он помолчал, будто заново перебирая в уме столбцы цифр.       — Но отчего-то их эта беда не коснулась. Они как засыпали уезд деньгами, так и продолжают. Словно два неурожайных года прошли мимо них.       Он развёл руками.       — Объяснений три. Либо у них где-то припрятан невероятный запас, который они бесконечно черпают. Либо они торгуют чем-то, о чём я не знаю. Либо какая- то сила засыпает их монетами сама по себе.       — И какая версия вам ближе? — спросил Дэмин.       — Я секретарь, господин линши, — едва заметно усмехнулся Ван. — Моя работа — это информация и цифры. Я прикинул в уме и понял, что первая версия маловероятна. Не стану утомлять вас подробностями своих расчётов, но скажу одно: никакие запасы не вечны. Вторая версия показалась мне куда более правдоподобной.       Он снова посерьёзнел.       — А почему я склонился ко второй? Потому что заметил ещё одну странность. Семья Иньшань, не менее влиятельная в нашем уезде, в своё время торговала в паре с Ляо. Потом они рассорились. Весьма громко. Такие ссоры в Фушане помнят, их пересказывают на рынке и за чаем. А тут вдруг я замечаю, что семьи снова дружелюбны. Я не раз видел повозку Иньшаней у ворот Ляо после смерти их сына. И с тех пор они часто навещают друг друга.       Он качнул головой.       — Можно было бы решить, что горе их сблизило. Но я в это не верю. Люди так быстро не прощают обиды, построенные на деньгах. Если они вдруг снова вместе, значит, у них появилось общее дело. И оно выгоднее старой ссоры.       Он на мгновение остановился, задумчиво постучал пальцами оп колену. Затем поднял взгляд.       — Я сложил всё это вместе. И решил сходить в архив. Как раз в тот вечер встретил вас по пути.       Он посмотрел на Мингли. Тот стоял у полок, невозмутимый, но ироничный блеск в глазах никуда не делся.       — Я хотел проверить, есть ли в архиве сведения о каком-то ином ввозимом товаре для этих семей. Или, может быть...       Он замолчал. Долго думал, в потом вздохнул и всё- таки произнёс:       — В общем, в храме у нас есть старые книги о демонах. Собраны со многих уездов, потому что местный пепельник интересуется этой темой. Я подумал... я подумал, что, может, не лучше ли...       Он запнулся.       — Понимаете, я всегда стараюсь рассматривать сразу все версии, даже маловероятные. И подумал: если слухи не врут...       Он задумчиво постучал пальцем по колену.       — Госпожа Чжоу давно хотела выдать свою дочь за сына градоначальника. Но тому это малоинтересно. Но она обладает удивительным даром давить на людей. Она раструбила на весь уезд, что свадьба вот-вот состоится. Но на самом деле никакой свадьбы не намечалось. Лэйшень бы на её дочке никогда не женился.       — Почему?       — Он со странностями, — неловко пожал плечами секретарь. — Сами видели. — Тут у вас все со странностями, — сухо сказал Дэмин. — Можно подробнее? — Я мало что знаю. Но уверен, что не женился бы.       Секретарь нахмурился.       — В общем, — продолжил он, — вы не знаете госпожу Чжоу. Она тяжёлый человек и всегда получает то, что хочет. Она так давила на свою дочь, что та, на мой взгляд, вполне могла обратиться к каким-то иным силам, чтобы заполучить сына градоначальника себе в мужья.       Может, даже вызвать для этого демона.       — Вы так говорите, словно это легко сделать, — скептически заметил Дэмин. — Вряд ли демоны расхаживают по уездам в ожидании подобных желаний.       Он бросил короткий взгляд на Мингли, пытаясь понять, возможно ли такое на самом деле. Тот со скучающим видом рассматривал надписи на кувшинах.       — Вот тут я должен сказать вам про сына Ляо, — улыбнулся Ван, заметив, что его рассказ наконец вызывает у линши интерес. — Он вёл распутный образ жизни, но только напоказ. А сам интересовался науками. Серьёзно. В том числе запрещёнными. Тайной магией. Понимаете? Без ведома чароплётов. Он был помешан на этом.       Он замолчал, ожидая реакции.       — И? — спросил Дэмин.       — Я думаю, они вместе призвали демона.       Мингли тихо хмыкнул у полок, но комментировать не стал.       — А сыну Ляо зачем демон? — продолжил Дэмин.       — Чтобы обрести магию, конечно. Запрещённую.       — Так ведь он мог поступить в Академию чароплётов. Зачем ввязываться в колдовство, которое к тому же потом с ума сводит?       — Он презирал чароплётов.       — Ну, тогда поверю, — протянул Мингли. — Власти хочется, но способ не устраивает. Логично. Только зачем ему власть? Да ещё и такая странная.       — Я слышал, он как-то пошутил по пьяни, — неохотно отозвался Ван, — что хочет обрести силу и уйти в мир демонов. Потому что там он сможет постичь куда больше, чем среди людей.       — А что ему мешало постигать здесь? — удивился Дэмин. — Училищ много, книг полно.       — Здесь люди, а там демоны. Всё логично, — вмешался Мингли, и в голосе его появилась особая, тягучая интонация. — Для пытливого ума постичь чужое существо это самое большое наслаждение. Особенно когда мир вокруг стал слишком банальным. Дэмин коротко взглянул на него, но ничего не сказал.       — Значит, они призвали демона, и тот стал убивать на тракте? — вернулся он к секретарю. — Зачем?       — Не знаю, — честно признался Ван. — Но не удивлюсь, если это каким-то образом помогает семьям богатеть.       Дэмин медленно откинулся на своём ящике. На лице его не дрогнуло ни одной мышцы, но в глазах появился тот самый холодный, оценивающий взгляд, который он обычно прятал за вежливостью.       — И вы решили, — спокойно сказал он, — найти в архиве какой-то способ самому призвать демона?       — Скорее уж уберечь уезд от ошибок, — улыбнулся Ван. — Если бы я смог поговорить с этим демоном и убедить его, что ему выгоднее сотрудничать со мной, чем с дочерью Чжоу...       Он не договорил, но и без того было ясно.       Дэмин несколько секунд молча смотрел на него. Картина складывалась чётче. Перед ними сидел не фанатик, не заговорщик, не одержимый местью человек. Перед ними сидел управляющий. Для которого даже демон был лишь ресурсом, который следовало поставить на учёт и направить в нужное русло.       — У вас и вправду амбиции невероятной силы, господин секретарь, — произнёс Дэмин. Ван не отвёл взгляд.       — Ведь так безопаснее для всех, — сказал он с серьёзным видом.       — И выгоднее для вас, — закончил за него Дэмин.       — Безусловно, — без тени стеснения согласился секретарь. — Безвозмездность в поступках это лицемерие. Если человек ничего не хочет получить взамен содеянного, значит, либо потом попросит слишком многого, либо он ненормальный. Фанатик или глупец.       Мингли тихо хмыкнул у полок. На этот раз с одобрением.       Дэмин глянул на него, затем снова перевёл взгляд на Вана.       — Так что было дальше?       — Я пошёл в архив, — продолжил Ван. — Поздно. Уже после того, как стемнело. Там, кроме меня, было всего двое служащих да охрана у дверей. Тихо, как в склепе. Собственно, меня это и устраивало.       Он говорил тем же тоном, каким, видимо, диктовал писцам отчёты. Но Дэмин заметил, что пальцы секретаря чуть крепче сжались на коленях, и это не укрылось ни от него, ни от Мингли.       — Сначала я поднял документы по семьям Ляо и Иньшань. Искал упоминания о совместных поставках, о торговых связях, о возможных общих активах. Потом перешёл к родословным. Хотел понять, кто с кем был связан в прошлых поколениях, нет ли каких-то старых ниточек, которые могли бы протянуться до сегодняшнего дня.       Он сделал паузу.       — А после начал искать карту библиотеки храма.       Дэмин приподнял бровь.       — Зачем?       — Пепельника спрашивать я, понятное дело, не мог, он тут же заподозрил бы неладное. А в архиве обычно хранится старая опись храмовых собраний, её делали ещё при прошлом градоначальнике. Я хотел знать, в каком зале стоят книги о демонах.       Он облизнул пересохшие губы.       — И вот тогда случилось странное.       Его взгляд его ушёл куда-то в сторону, мимо Дэмина, в угол за его плечом, словно там, в тени между мешками, снова стояло то, что он увидел в архиве.       — Я работал у дальнего стеллажа. Свет был только от моей лампы. Служащие сидели у входа, и я их слышал, они тихо переговаривались о каких-то домашних делах. Обычная ночь. Скучная.       Он медленно выдохнул.       — А потом я поднял глаза и увидел тень. — Чью? — уточнил Дэмин.       — Ничью.       Ван посмотрел на него в упор.       — Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли, господин линши. Я двадцать лет вожу счета этого уезда, и, если мне говорят, что кто-то видел духа, я первым делом спрашиваю, сколько тот выпил до этого. Но здесь было не так.       Он сглотнул.       — Между стеллажами стоял человек. Или нечто, похожее на человека, потому что я его не слышал. Ни то, как он пришёл, ни даже его дыхания или шороха от одежды. Я бы может и вовсе его не заметил, если бы не знал этот архив так хорошо. Знаете, когда смотришь на картину, которую видел уже тысячу раз, любая лишняя деталь сразу бросится в глаза. Будь она хоть крохотной пылинкой.       Пальцы Вана снова дрогнули на колене.       — Я окликнул его. Спросил, кто здесь. Он не ответил. Даже с места не сдвинулся. Я же не видел лица, только силуэт, и то размытый. Я попятился. Хотел позвать служащих. И тут...       Он замолчал.       — И тут? — подтолкнул Дэмин. — Удар молнии. Вспышка. И огонь.              Ван поднял глаза.       — Но вот что важно, господин линши. Молния ударила не в здание. Окна и крыша оставались целыми, огонь вспыхнул прямо внутри архива. Там, где стояла эта тень. Я увидел, как пламя охватило стеллаж в одно мгновение, как сухую солому. А той тени уже не было. Она исчезла вместе со вспышкой. Или стала этой вспышкой, я не знаю.       Он потёр лоб.       — Люди так не появляются. И так не исчезают. Я пробыл в этом уезде всю свою сознательную жизнь. Я знаю, как выглядит поджог. Знаю, как выглядит диверсия. Знаю, как выглядит человек с кресалом в руке, если он вас не успел заметить. Это было не то. Это было другое.       Он посмотрел на Мингли впервые за весь рассказ.       — Это был демон, — сказал он просто. — Точно демон. Потому что люди вот так не появляются. И не уходят в огне, не оставляя тела.       Мингли молчал. Лицо его было непроницаемо. Но Дэмин, знавший его уже достаточно, заметил то, чего секретарь заметить не мог: мизинец Мингли медленно постучал по деревянной полке. Раз. Другой. Третий. Он что-то услышал в этом рассказе. Что-то, чего Дэмин пока ещё не понял.       — Давайте вернёмся к документам, — вернул тему Дэмин. — Что вы нашли в архиве?       — К сожалению, во всех бумагах я так и не нашёл ничего стоящего на семьи, вероятно, либо я ошибся, что они торгуют чем-то ещё, либо это никак не фиксируется, — в голосе секретаря читалось неподдельное сожаление. — А о демоне узнал только то, что когда-то и правда здесь жила странная семья. На мужа говорили, будто он демон-лис. Чароплёты его убили, жена пропала, а через какое-то время на дороге нашли изуродованный труп женщины. Следствие решило, что это она. На том дело и закрыли.       — То есть опять ничего ценного, — разочарованно вздохнул Дэмин.       — Есть ещё кое-что, — сказал секретарь и выдержал паузу, явно рассчитывая, что его тут же засыплют вопросами или хотя бы удивятся.       Но ни Дэмин, ни Мингли даже бровью не повели. Оба смотрели на него с лицами, выражавшими полное безразличие и даже лёгкий скепсис.       Ван слегка сбился, но продолжил:       — Дочь госпожи Чжоу. Она беременна.       И снова замолчал, выдерживая паузу. Дэмина это и правда удивило, но вида он не подал.             — Тоже мне новость, — скучающе хмыкнул Мингли. — Сейчас ты скажешь, что от демона?       — И да, и нет.       — Ладно, заинтриговал, — всё так же скучающе отозвался демон. — Удиви нас. Секретарь чуть выпрямился.       — Я уверен, что ребёнок не от Лэйшеня, и эту версию сразу отмёл. Зато заметил, что сын Ляо часто ходил к ней в последнее время. А однажды я и вовсе видел, как они уезжали вместе на лошадях куда-то за черту Фушаня. Когда вернулись, сын Ляо в скором времени умер, а дочь Чжоу перестала выходить из дома.       — И о чём это говорит? — спокойно спросил Дэмин.       Секретарь вдруг растерянно пожал плечами.       — Я, пока что, не смог понять, как это связать. Но думаю, что если и искать ниточки, то внутри этих семей. И прошу вас, никому не говорите о беременности дочери Чжоу. Это будет позором для семьи.       Ван вдруг тихо вздохнул и задумчиво уставился в пол.       — А что с другом Лэйшеня? — внезапно спросил Мингли.       — Он мёртв.       — Подробнее, господин секретарь, — попросил Дэмин.       — Поссорился с чароплётами, и те его закопали.       — Что значит «поссорился»? — нахмурился Дэмин.       — Сбежал из Синьшаня. За ним пришли. Он стал беглым преступником. Его повесили.       — Понятно, — задумчиво сказал Дэмин.       — Это всё, что я знаю, — развёл руками секретарь. — Но повторюсь: ответы вам надо искать в доме госпожи Чжоу. Пока её дочь жива. Если она и сын Ляо призвали демона, то хозяин у того теперь только один. Впрочем... — он помедлил, — после случая в архиве я бы вам в это лезть не советовал. Этот демон явно не расположен вести диалоги с людьми.       Он покопался в рукаве одежды и вытащил две небольшие полоски бумаги, на которых были выведены знаки чем-то тёмно-бурым, слишком густым для чернил.       — Если хотите, могу дать вам один, — сказал он. — Это амулеты защиты от демона. Настоящие. Написанные кровью чароплёта.       Мингли неторопливо отделился от полок, подошёл ближе и взял один. Покрутил в пальцах, поднёс к свету, внимательно разглядывая знаки.       — О да, — сказал он с ухмылкой. — Очень действенная вещь.       Он вернул амулет и с почти дружеским видом похлопал секретаря по плечу.       — Непременно носите с собой. И ни один демон к вам даже близко не подойдёт. Не то что тронет. Стопроцентная защита.       Дэмин посмотрел на Мингли. Тот встретил его взгляд с самым невинным выражением, на какое был способен.       Секретарь, ничего не заподозрив, аккуратно вложил свитки обратно в рукав.       — А ещё я вызвал смотрящих, — сказал секретарь.       Дэмин заметил, как пальцы Мингли медленно сомкнулись на рукояти меча. Демон бросил короткий взгляд на Вана, и на мгновение глаза его чуть сузились, будто он на секунду задумался о чём-то очень скверном.       — Как вы понимаете, — продолжил секретарь, не заметив ни движения, ни взгляда, — стало очевидно, что это существо слишком опасно.       — Вам стало очевидно, — с ядовитой усмешкой уточнил Мингли, — после того, как вы распрощались с надеждой заполучить его себе в слуги? Поэтому решили, что пусть уж лучше его убьют чароплёты.       Ван не стал отвечать ему. Он посмотрел на Дэмина, так, как смотрят, когда ищут союзника среди двух собеседников.       — Вы же понимаете, господин линши, что это самая здравая мысль. Пусть смотрящие разберутся с тем, кто убивает и поджигает. Это прямая угроза людям. Он опасен.       Мингли перевёл взгляд на Дэмина, и помрачнел ещё сильнее, когда тот одобрительно кивнул.       — Вы правы, — сказал Дэмин. — Так будет лучше. Когда вы отправили за смотрящими?       — В ту же ночь, когда произошёл пожар в архиве. Думаю, они скоро прибудут.       Мингли медленно опустил руку с рукояти, но лицо его не прояснилось. Он отошёл к полкам и встал так, чтобы Дэмин не мог поймать его взгляд.       — Никакая иная сила не справится с этим чудовищем, вкусившим человеческой крови, — внезапно добавил секретарь назидательным тоном, будто цитируя храмовую проповедь.       — Почему же? — усмехнулся Мингли, не оборачиваясь. — Можно призвать ещё одного демона.       — Пепел на ваши слова, — с неприязнью отшатнулся Ван и даже едва заметно сложил пальцы в охранительный знак. — Пусть смотрящие выжгут землю под его ногами, и этот бардак наконец закончится.       — Я поддерживаю ваше решение, — сказал Дэмин. — Я и сам на днях отправил письмо со схожей просьбой. Правда, признаюсь, вы поступили разумнее, запросив сразу смотрящих. Если тут и в самом деле замешан демон, как вы говорите, полный решительности лишь убивать, то других вариантов нет.       Он помолчал.       — Вам есть что ещё добавить?       Секретарь отрицательно покачал головой.       — Это всё, что я знаю, господин линши.       Дэмин поднялся.       — Надеюсь, — добавил Ван, вставая следом и снова принимая вид покорного слуги, — вы не забудете про своё обещание.       Дэмин направился к выходу, и куда сильнее неприятного обещания его сейчас занимало поведение Мингли. Демон казался напряжённым. Движения стали какими-то резкими, ломающими привычную плавность. Когда они вышли в коридор, то он тут же впился глазами в сидящего у лестницы фальшивого убийцу.       Глаза сузились.       — Ты сдвинулся на четверть шага, — прошипел он.       Крестьянин задрожал всем телом, встретившись с его взглядом, и рухнул лбом в пол. Дэмин осторожно положил ладонь на плечо Мингли. Тело под его рукой было сжато в камень. Перепуганный крестьянин пополз в их сторону, бормоча извинения, и Мингли сделал почти незаметный шаг ему навстречу.       Дэмин сжал пальцы на его плече сильнее. И лишь тогда Мингли в мгновение ока преобразился. Злость сошла с него, как сдёрнутое покрывало, оставив лишь привычную лениво-презрительную гримасу.       — Пошёл вон в свою конуру, — брезгливо бросил он и оттолкнул сапогом незадавшегося убийцу.       Затем легко, почти бесшумно взбежал по лестнице, покидая коридор.       Дэмин на секунду задержался. Затем пошёл следом, чувствуя, что разговор с секретарём, каким бы долгим и подробным он ни вышел, был лишь поверхностью. Настоящий вопрос теперь сидел у него внутри и задавал сам себя: что именно в этом разговоре так зацепило Мингли?       Что он услышал в словах секретаря?       Дэмин тихо выдохнул, когда они наконец вышли на улицу. Небо снова обложило тучами, но дождь пока сдерживался.       — Он не солгал? — спросил Дэмин, не поворачивая головы.       Мингли шёл рядом, держа руки за спиной, а его взгляд смотрел куда-то вперёд.       — Нет.       — Уже хорошо.       — Не лгать — не значит говорить правду, Дэмин.       — Форм у лжи множество. Одна из них — не договаривать. И такое куда сложнее отловить. Ведь он не произносит того, что вызвало бы в нём эмоций. И остаётся только страх. Но его хватает, когда человека приставили к стенке угрозами. Страх в таких условиях это просто страх. Он не даёт мне прочитать, о чём именно этот человек молчит.       Дэмин замедлил шаг, обдумывая услышанное.       — А какая эмоция у лжи? — спросил он наконец. — Одна или несколько?       — Множество, — Мингли едва заметно улыбнулся уголком губ. — Эмоции — это не что-то одно. Это всегда переплетение. Ложь — это контроль, возбуждение, вина, презрение, страх, стыд, облегчение, злость, надежда, вера. И всё это может идти одним потоком. Дэмин удивлённо посмотрел на него.       — Это же сплошной хаос. Как ты вообще в этом разбираешься? Мингли пожал плечами так, будто разговор шёл о чтении карты.       — Научился. Чаще всего ложь имеет узнаваемый набор. Страх, вина, надежда — самая распространённая. Или азарт, страх, вера — это у тех, кто лжёт о чём-то большом и искренне верит в свою ложь. Или контроль, азарт, презрение — это у тех, кто лжёт ради удовольствия. Самое сложное не это.       — А что?       — Раскусить мастера лжи.       — Мастера лжи?       — Да, я называю так тех людей, кто идеально подгоняет нужную эмоцию взамен истинной. Не пытается её скрыть, а просто подменяет. Тогда поди разбери, что он там прячет на самом деле. И правду приходится искать не в эмоциях, а в зазорах между ними. Пытаться уловить то, что он не чувствует, хотя должен бы.       Дэмин аккуратно поправил рукава.       — Кхм, — наконец сказал он. — Значит, люди не так уж безнадёжны и способны обдурить даже демона.       — Конечно, — Мингли повернул к нему голову, и в уголках его глаз зажглись знакомые искры. — Ложь ведь их второе имя.       — Кто бы говорил, — Дэмин хмыкнул. — Для тебя оно вообще первое. Не удивлюсь, если тебя так и зовут.       — Меня зовут Мингли.       — Но ведь это твоё не настоящее имя?       — Настоящее.       — Но разве демону не опасно всем раскрывать своё настоящее имя?       Мингли чуть замедлил шаг.       — У меня множество имён, — сказал он, и на губах снова заиграла улыбка. — Одним могу и пожертвовать.       — Пожертвовать?              — Да, — усмехнулся он. — Пожертвовать тем, что его будут произносить люди. Дэмин нахмурился.       — Ты меня опять обманываешь.       — Отчасти.              — Даже и не знаю, радоваться этому или расстраиваться.       — Я так и понял, — Мингли искоса глянул на него. — Довольно забавная вышла эмоция. Такая... рябью по воде. Когда две противоположных реакции сталкиваются и ни одна не может победить другую.       Дэмин несколько шагов прошёл молча, глядя на мокрую мостовую под ногами. Ветер трепал край его ханьфу. Где-то вдалеке закричала ворона.       — Хотел бы и я, — тихо выдохнул он, — хоть на миг ощутить то, что чувствуешь ты.