Стань моей тенью

      Дэмин выскочил из узкого прохода следом за Мингли. Краем глаза он заметил, как по пыльному полу тянулась цепочка следов. Отпечатки лисьих лап. Мингли тоже их увидел и на мгновение замедлился, настороженно скользнув взглядом по их направлению. Этого Дэмину хватило. Он рывком сократил расстояние между ними, резко схватив мечника за руку.       — Стой! — бросил он приказным тоном.       Мингли дёрнулся, глаза вспыхнули недовольством.       — Отпусти меня, — прошипел он.       Дэмин только сильнее сжал его запястье, чувствуя, как у того быстро бьётся пульс. Демон тут же вырвался, но он успел перехватить его за рукав. Тогда тот рванул снова и ткань затрещала. В руке остался лишь кусок фиолетовой материи, а следом Дэмина толкнули ладонью в грудь. Он отшатнулся, ударившись плечом о каменную колонну. Взгляд упал на обрывок рукава в сжатой ладони и кровь стукнула в висках. Он стиснул зубы и бросился следом.       Мингли уже мчался впереди, скользя по камням на извилистой тропе. Дорожка ныряла вниз, к долине, где вдалеке темнели крыши города. Он побежал за ним, но тот двигался слишком быстро и ловко. Спустя пару мгновений, он уже понимал, что не догонит.       — Проклятый демон… — выдохнул он сквозь зубы, не узнавая собственного голоса от подступившей ярости.       Глаза зацепились за камень, обвалившийся с обочины на тропу. Он схватил его, прицелился на бегу и со всей накопившейся злостью метнул. Снаряд со свистом рассёк воздух и скользнул Мингли по бедру. Тот споткнулся, едва не рухнув, но удержался и резко обернулся, одарив гневным взглядом.       Дэмин зло выдохнул, не сводя глаз с убегающего силуэта. Ему не поспеть. Но тропа заламывалась крутой дугой, и если срезать через склон, можно перехватить его. Не раздумывая, он метнулся в сторону, по осыпающемуся скату. Камни срывались из-под ног, и он с трудом добрался до вершины, перейдя на другую сторону. Внизу, между редким кустарником, мелькала тёмная фигура.       Вот ты где.       Он отступил на шаг, выждал момента, прикинул расстояние, потом разбежался и прыгнул. Воздух рванул в лицо и всего через миг Дэмин, тяжело ударившись, сбил Мингли с тропы. Вскрик, стук тел, сдавленный выдох и их понесло вниз, присыпая ветками и камнями. Демон успел лишь оттолкнутся ногой от одного из деревьев, чтобы их не ударило о него, и они кубарем выкатились на тропинку, где Дэмин опрокинул его на спину и насел сверху. Одной рукой он вдавил ладонью его плечо, а второй схватил за запястье руки над головой, прижав к земле.       — Серьёзно, Дэмин? — с хриплым смешком выдохнул демон, всё еще тяжело дыша. — Так нравится власть?       От его тело шёл жар, как и от золота глаз. Волосы были растрёпанные, смешались с пылью и листьями, а грудная клетка ритмично поднималась и опускалась. У Дэмина вдруг перехватило дыхание сильнее, чем от падения с обрыва. Он вдавил его предплечье, когда демон вдруг резко вывернул другую руку из плена и в следующее же мгновение, уже его пальцы сомкнулись на запястье Дэмина. Он резко потянул его на себя. Расстояние между ним исчезло.       — У власти есть тёмная сторона, — прошептал Мингли, и уголок его губ дрогнул в усмешке. — Стоит увлечься и уже не поймёшь, кто держит поводок, а кто тянет за него.       Их лица были так близко, как в тот вечер.       — Брось эти игры. — Дэмин дёрнулся назад, но демон удержал и тот ощутил, как при этом напряглось его тело.       — Ну куда же ты? — Засмеялся тот и дрожь от его смеха перешла на Дэмина. — Ты же меня поймать хотел, вот он я. Чего же ты убегаешь?       Дэмин сильнее вжал пальцы в его плечо, и у внешних уголков глаз демона собрались тонкие морщинки, а сквозь зубы вырвалось короткое шипение, но искривлённые болью губы, не прекращали улыбаться, а из-под ресниц блеснул янтарь.       — Я лишь пытался остановить тебя, — Дэмин прочистил горло, — пока ты не натворил новых глупостей. Что с тобой вообще происходит?       Он нахмурился, по привычке обрастая раздражением.       — Всего лишь немного запутался, — прошептал Мингли. — Как и наши тела сейчас.       Это заставило осознать и почувствовать его под собой. Во рту пересохло.       — В чём ты запутался? — Дэмин резко дернул руку и на этот раз та легко освободилось. Он мгновенно отдалился, но вставать не стал.       — В тебе. — Мингли приподнялся на локтях, вновь становясь ближе. — В себе.       Рука Дэмина по-прежнему лежала у нег на плече и сейчас на нее упали чёрные, спутанные локоны. От их прикосновения он вздрогнул и тут же убрал руку.       — В том, что было и что будет, — закончил Мингли.       — А что будет? — Дэмин посмотрел ему в глаза с вызовом.       — Тебе не интересно, что было? — удивился демон.       — Нисколько. Хочу знать, что будет.       Янтарные радужка отразила свет игривыми искрами. Вокруг глаз снова собрались крохотные морщинки, и демон тихо засмеялся. Небрежным движением он откинул с лица пряди, растрёпанные ветром, и ткань на груди при этом сползла, оголив ключицу.       — Ты страшный человек, — сказал он. — Я тебя боюсь.       Смех исчез, и из голоса ушла игра. Дэмин тут же нервно оторвал взгляд от ключицы, скользнул по его лицу, задержался на губах и лишь потом поднял его к глазам.       — Я тебя тоже, — тихо признался он, и добавил в голос холода: — Но я предпочитаю ясность.              Мингли едва заметно шевельнулся под ним, но это движение прошло сквозь Дэмина целиком. Его бедра все еще были прижаты к чужим, и каждая точка соприкосновения вдруг стала остро ощутимой. По затылку прокатилась дрожь, хотя ему было так жарко, что воротник стал тесен.       Мингли мягко коснулся его колен положив на ноги ладони. Дэмин тут же схватил одну из них и сжал.       — Больно, — сказал тот.       — Прости, — сказал он тихо, смутившись и тут же ослабил хватку. — Я просто хотел поговорить.       — Интересный у тебя способ завязать разговор, — улыбнулся Мингли, чуть подавшись вперёд.       В его глазах вспыхнули озорные искры.       — Знаешь, я тут подумал, — продолжил он и его пальцы слегка сжались на бедрах, — пожалуй, я уже все решил. А ты?       Он приподнялся ещё выше, глядя прямо в глаза. Листва под ним зашуршала, и на мгновение, перепугавшись, смолкла песня птиц, что звучала всё это время над ними. Ветер прошёлся по кронам. А Дэмин ощущал только линию чужого тела под собой, его жар, его запах, прежде едва уловимый и лёгкий, а теперь плотный и тяжёлый, как дыхание измождённого тела. И стало невыносимо шумно от собственного сердца.       — Я могу узнать, что ты решил? — голос Дэмина надломился. Он нервно сглотнул.       — Я решил... — протянул Мингли и повёл плечами.       Этот импульс движения достиг Дэмина и тот вздрогнул, а потом всё его тело напряглось от ощущения, что сила демона вновь коснулась его, потекла сквозь взгляд, но не так как тогда, не жадно и не ломая, а мягко окутывая и отдавая странное тепло.       — Что ты творишь? — нахмурился он.       — Отвечаю на твой вопрос. — В голосе прозвучало невинное удивление. — Или тебе ответ уже не нужен?       — Прекрати это. Общайся со мной, как человек, без этих, своих..       Мингли отвел глаза и тихо засмеялся, и смех снова прокатился по телу под ним низкой и тёплой дрожью. А потом он резко подался вперёд. Лицо оказалось совсем близко, а его ладони сдвинулись вверх по бёдрам Дэмина.       Он больше не смеялся. Ресницы чуть опустилась, и янтарь под ними потемнел, а зрачок разлился, поглощая золото и оставляя лишь узкую тлеющую кайму. Его взгляд скользнул к губам. Задержался. Вернулся обратно к глазам.       — Такое общение подойдёт? — выдохнул он, сжав пальцы на его ногах.       Жар прокатился внизу тугой волной, а затем бросился к шее и на лицо. Тело ответило само, прежде чем разум успел вмешаться. Ответило тяжестью и напряжением, а затем Дэмин ощутил пульс не в висках, а ниже, горячим толчком в такт сердцу.       Он оттолкнул демона и быстро вскочил, спотыкаясь и путаясь в одежде.       — Ты чего так разозлился? — захохотал Мингли, откидывая голову. — Меня прямо ударило твоими чувствами. Больно же.       Дэмин судорожно вспоминал про себя строки о добродетели из всех заученных им трактатов.       — Ты же сам меня сбил с ног, — продолжил демон, хохоча. — Сам схватил. Сам просил сменить способ общения. Что не так?              Дэмин отвернулся, пытаясь скрыть дрожь в голосе, но слова всё равно сорвались с надломом:       — Я был вынужден тебя остановить. Я же сказал, чтобы ты не смел ничего делать. Мингли поднялся, стряхивая с себя листву.       — А мне кажется, — сказал он, проходя мимо, — что ты только и ждёшь, когда я что-нибудь сделаю.       Он замер напротив и слегка толкнул его плечом, точно так же, как утром это сделал Дэмин, но его касание вышло лёгким, и от этого почему-то стало приятно в груди.       — Ты ничего не понимаешь, — раздражённо бросил Дэмин.       — Тут ты прав, — усмехнулся демон. — Я впервые так сильно сбит с толку. Обычно всё как-то проще.       — Обычно? — Дэмин нахмурился. — Для тебя это обычно?       Мингли тут же вскинул руки ладонями вперёд, словно защищаясь.       — Твой гнев меня сейчас раздавит, — он растерянно засмеялся. — Я лишь хотел сказать, что сталкивался с противоречиями в людской натуре, но…       Дэмин стал ещё мрачнее, и демон замолчал.       — Всё, что я хотел, — жёстко отчеканил Дэмин, — это понять, зачем ты это сделал и почему после стал себя так вести. А ты снова взялся за свои игры. Я просил тебя общаться со мной как человек с человеком, то есть словами, Мингли. Как вообще можно было додуматься до…       Он сделал руками какой-то неопределённый жест, сам не понимая, как выразить то, что произошло.       — Я пошёл следом за твоими чувствами, — огрызнулся Мингли. — Вот так и додумался.       — Не было там таких чувств, — Дэмин скрестил руки на груди. — Не придумывай.       — Я насквозь чую эмоции, — возмутился тот. — Как я могу это придумать?       — Ты лжец и способен выдумать что угодно.       — Нет уж, поверь мне, — язвительно ухмыльнулся Мингли. — До такого я бы сам не додумался.       — До какого такого? — Дэмин шагнул к нему с вызовом в голосе. — До чего это не смог бы додуматься демон? Существо, сотканное целиком из пороков.       Мингли возмущённо фыркнул.       — Да все пороки в этом мире созданы людскими чувствами. Так что демоны всё это у вас подхватили.       — Подхватить можно простуду или блох, но уж точно не натуру. Не верти хвостом.       — Можешь отрицать, как угодно, — хмыкнул Мингли, — но многого во мне не было до встречи с тобой. И речь не о добродетелях.       Дэмин поражённо вскинул брови:       — Ты обвиняешь меня в том, что я научил тебя чему-то дурному?       — Я не называл это дурным. Я лишь сказал, что не привношу ничего такого, чего не было бы в тебе изначально.       — А в тебе что изначально? — вдруг серьёзно спросил Дэмин. — Или ты лишь повторяешь за мной? Учишься и отражаешь. Зачем ты так себя вчера повёл? Просто было любопытно?       — Ты угрожал мне, — улыбка сошла с лица демона. — Ты требовал моё имя, и я чувствовал, что это не просто слова, сказанные в порыве злости. Ты хотел власти надо мной.       — И ты решил меня запугать? Показать свою силу? Проявить жестокость? Поставить на место, напомнить мне, кто ты, так?       — Да, так, — холодно бросил Мингли.       — А потом ты столкнулся со мной утром, ощутил, что я вовсе не напуган, а разозлён, и растерялся?       — Угу, — отозвался тот.       Дэмин подошёл к нему ближе. Взгляд колол холодом, на лице застыла маска. Но вдруг он слегка улыбнулся.       — Да ты лжёшь, — сказал он, тщательно улавливая любую реакцию в глазах демона, но тот лишь хмыкнул. — Это один из твоих любимых приёмов: дать мне всё придумать самому. Как видишь, я тоже учусь.       — Ну что ж, — Мингли чуть склонился к нему, — если ты такой выдающийся ученик, то должен был понять, что правды тебе от меня никогда не услышать.       — Но ведь сейчас это была правда, — чуть шире улыбнулся Дэмин.       — Подловил, — тихо произнесли губы демона и растянулись в тёплой усмешке, но она тут же погасла от холода глаз Дэмина.       — Ты же говорил, что не причинишь мне вреда, — сказал он.       — Но я ничего такого и не сделал, — пожал плечами тот.       — Ты правда не понимаешь? — скептически посмотрел на него Дэмин.       — Да, — хмыкнул демон. — А что я такого сделал? Я не разрушил твой разум, не повредил тело…       — Границы, Мингли, — перебил его жёсткий голос. — Это их нарушение. В грубой форме. Так нельзя. Нельзя силой лезть кому-то в голову или в сердце. Это мало чем отличается от удара мечом. Это даже хуже.       — Не понимаю, — поморщился тот, отведя взгляд.       Дэмин скинул с его плеча пожелтевший лист, поправил ему ворот и, чуть дёрнув на себя, заставил снова посмотреть себе в глаза.       — Вот это и называется причинить вред, — сказал он ледяным тоном.       — Даже если ты сам этого хотел? — усмехнулся Мингли.       — Я не давал согласия.       — А что это меняет?       — Всё, — отрезал Дэмин. — Человек может думать о чём угодно. Хотеть чего угодно, даже самого ужасного. Но не каждый доводит такую мысль до руки. Это его выбор и его решение. Чувства бывают так сильны, что заставляют желать того, чего нельзя. В гневе сын может пожелать смерти даже родному отцу. Это не значит, что он её хочет. В нём просто говорит ярость.       Он помолчал какое-то время, всматриваясь в янтарные глаза, и продолжил тем же тоном:       — Ты ведь в чувствах разбираешься лучше многих. Значит, знаешь: в тот миг желание кажется настоящим, но это обман. Это не то, чего человек хочет, когда к нему возвращается способность думать.       — Но я знал, что желание истинно, и как раз потому, что хорошо разбираюсь в чувствах, — недовольно отозвался демон. — И знал, что оно не пройдёт, даже когда схлынут страсти. Где тут вред, если я просто шёл за тем, что ты хотел.       — Да дело не в том, хотел или нет. А в том, что хотеть и согласиться это не одно и то же. Желание просто приходит, его невозможно контролировать. А согласие человек должен дать, взвешенно и в трезвом уме. Ты не спросил. Ты надавил на меня в ту секунду, когда я меньше всего принадлежал себе, и решил за меня. Может, я и хотел. Но ты не получил это от меня, ты это взял. И между «дал» и «взял» лежит всё. Граница. — Он посмотрел на Мингли в упор. — Ты её перешёл.       Демон молча рассматривал его, не отвечая.       — Я очень хочу, чтобы ты это понял, — тихо сказал Дэмин. — И больше никогда не смей лезть мне в голову или в тело. Или что ты там такое делал…       — Прямо вообще никогда? Даже если ты сам попросишь? — улыбнулся Мингли. — А не пожалеешь?       Дэмин нахмурился:       — Пообещай так больше не поступать.       Мингли перестал улыбаться, на мгновение отвёл взгляд, но потом вернул его.       — Хорошо. Я понял тебя, — сказал он серьёзно, а потом неловко улыбнулся.       Дэмин смотрел ему в глаза и, может, ему так хотелось, а может, это и была правда, но он видел в них искренность. А ещё тень сожаления и что-то похожее на робкую нежность. Поэтому он и сам не заметил, как мягко улыбнулся в ответ. Демон медленно поднял руку, и на этот раз он не стал, как обычно, его останавливать. Пальцы заправили за ухо выбившуюся прядь. Они на миг задержались у виска, а потом нежно скользнули по скуле, прежде чем отстраниться.       — Простишь меня?       Дэмин старался вспомнить то раздражение и злость, что так долго испытывал, глядя в эти глаза, но никак не мог. К своему ужасу, он сознавал, что простил бы ему и большее зло. Он впервые не знал, что это за сила такая, что делает человека бесхребетным, и где против неё оружие, каким оно должно быть и что могло бы снова наполнить его сердце злобой к тому, кто стоял перед ним. Он знал лишь одно: больше не получалось отворачиваться и притворяться. И от этого становилось так страшно, что хотелось забыть собственное имя. Если раньше он был наедине со всем тем, что копилось у него в груди, то теперь это вывернули наружу, Тайна, что против воли стала известна другому. Страшно. Оттого, что не знаешь, что с этой тайной сделают. Воспользуются? Примут? Раскроют? Будут играть или вовсе отвергнут?       А ещё страшно оттого, что он только что сам говорил о границах, о черте, которую нужно держать, и сам же первый её нарушил. Первый перешёл её, пусть только мысленно, в душе, но перешёл. На самом-то деле демону и не пришлось бы вламываться в его сердце, он там уже был. Дэмин сам отворил дверь и снял засов. Тут не было ни силы, ни магии, просто не было нужды. Мингли снова становился причиной всего, даже ничего не делая.       И он впервые боялся его. Не потому, что тот какое-то жуткое создание, а потому, что у этой опасности не было ни имени, ни облика. Она была чувством, и против неё не годилось ни одно оружие: ни клинок, ни закон. Даже его холодность больше не спасала. Всё, что он мог, это стоять и смотреть в эти глаза, понимая, что то, отчего он бежал уже случилось.       — Господин линши! — раздалось за спиной.       Дэмин вздрогнул. Теплый взгляд Мингли тут же соскользнул за его плечо, глаза чуть прищурились и наполнились лукавством.       — Не ожидал вас встретить тут, — голос раздался снова.       Дэмин обернулся.       Как давно он тут стоит? — панически пронеслось в голове. — И сколько… видел?       — Мне его убить? — прошептал с усмешкой Мингли. — Или ты всё ещё непоколебимо верен закону и морали? Даже сейчас?       Дэмин сложил руки и коротко кивнул в знак приветствия. Жест вышел неровным и дерганым.       Храмовник улыбнулся, сложил запылённые ладони в жесте поклонения и благословил их обоих.       — Занимаетесь расследованием в таком месте? — спросил он.       — О, да, — протянул Мингли, скосив взгляд на Дэмина, — расследуем тут кое-что...       Тот бросил на него пламенный взор.       — Это из-за того, что происходит в нашем уезде? Непростая задача вам выпала. Пройдемся до могилы покойного?       Дэмин поправил плащ, стряхивая с него листья.       — Кажется, с вами случилась беда?       Пепельник с интересом смотрел на их одежду, перепачканную пылью, и на порванный рукав Мингли. Дэмин еще более поспешно стал отряхиваться, приводя себя в порядок, стараясь выглядеть как можно спокойнее.       — Спасибо, всё хорошо, — сказал он. — Просто поскользнулись на тропе.       Он повернулся, чтобы стряхнуть грязь и с Мингли, но наткнулся на его взгляд, непривычно тёплый и внимательный. Рука застыла в воздухе. Касаться демона оказалось страшнее, чем позволить его слуге предстать перед храмовником, — да что уж там, даже перед самим императором, — в пыли.       Пепельник, будто не замечая неловкости, уже шёл дальше по тропе. И они последовали за ним.       — Вы, вероятно, тоже ищете следы того демона-лиса, — сказал он. — Но мне придётся вас разочаровать. Его уничтожили чароплёты, и это случилось очень давно. Об этом свидетельствуют не только записи в храме, но и рассказы моих предков.       Он вдруг устало вздохнул.       — Когда-то давно лис пришёл в эти места, и люди даже поклонялись ему, — продолжил он. — Были темны в своей вере и слепы в выборе.       — А что в этом дурного? — вдруг спросил Мингли, в его голосе прозвучала едкая усмешка. — Чем поклонение демону хуже поклонения богам?       Пепельник замедлил шаг и обернулся.       — Хотя бы тем, что боги не кривят сердцем, — ответил он. — А демоны живут тем, что обман превращают в истину.       Мингли чуть прищурился, уголок его губ дрогнул.       — Как любопытно, — протянул он. — А если истина сама по себе ложь, то кому тогда вы молитесь?       — И как же истина может быть ложью? — задумчиво поинтересовался храмовник, скрестив пальцы, окрашенные серым.       — Легко, — заявил демон. — У каждого ведь она своя.       — Вы очень интересный молодой человек, — сказал тот, улыбнувшись. — Ваши слова звучат не только как вызов, а как единственная истина.       Он помолчал, глядя в землю, а потом добавил:       — Они походят на слова демонов. А в них кроется ужасающая сила. Потому что их речи похожи на правду, ибо они обращаются не к уму, а к сердцу. Они говорят то, что человек давно хотел услышать, но боялся себе признаться. Поэтому-то, так легко им подменить долг на страсть, совесть на свободу, а порядок подкупить желаниями. И человек, измученный жизнью или обстоятельствами, видит в этом освобождение.       Он посмотрел на Мингли с сочувствием, будто посчитал, что того одурманил демон. Затем храмовник тихо покачал головой:       — А ещё людям нравится бунт, нравится мысль, что всё можно переиначить, что мир не так устроен, как учили. И демоны обольщают, они показывают мир без богов, без правил, без границ, где человек сам себе свет и тьма. Они возносят его на пьедестал, даруя тайные знания, которые на самом деле лишь отголосок эго самого человека.       — Вы, случаем, сами не демон? — рассмеялся Мингли, чуть склонив голову набок. — А то я вам почти поверил.       Храмовник усмехнулся без тени смущения.       — Нет, — сказал он. — Я просто человек, которому слишком часто приходится слушать демонов. Со временем начинаешь говорить с ними на одном языке.       — Опасное умение, — заметил Дэмин.       — Кое-кому бы не помешало овладеть этим, — вставил шпильку Мингли.       — На самом деле, — кивнул Пепельник, — демон может стать самым честным собеседником из всех, кого доведётся встретить в жизни. Если, конечно, человек понимает, что он показывает и зачем.       Они спускались с холма с противоположной стороны от города. Тропа вывела их к камню, поросшему мхом, с потемневшими от дождей надписями.       — Здесь захоронили человека, — сказал Пепельник, остановившись. — Теперь полгорода считает, что он и есть тот самый лис. Но, повторюсь, того лиса уже давно нет.       Он провёл ладонью по шершавой поверхности надгробного камня.       — Что же до этого человека, — продолжил он, — я расскажу вам, кто он был и почему его казнили. А вы... поможете мне вскрыть могилу.       Мингли тихо хмыкнул.       — Ну точно демон, — сказал он с усмешкой. — Всю грязную работу на нас свалил, а сам будет стоять и рассказывать сказки.       — Сказки, — спокойно ответил Пепельник, — иногда полезны. В них, во всяком случае, больше правды, чем в словах того, кто прячется за колкими шутками.       Мингли прищурился, уголки губ дрогнули в тени улыбки.       — Осторожнее, праведный человек, — протянул он тихо. — С таким языком недолго и самому стать персонажем сказки.       Храмовник тепло улыбнулся и достал из-за камня лопату.       — Я вот тут уже приготовил. Правда, она у меня только одна, — сказал он. — Так что придётся кому-то одному делать всю работу.       Дэмин медленно повернул голову к Мингли и не сумел сдержать ядовитой ухмылки.       — Прекрасно, — заключил демон.       Он закатил глаза, едва заметно вздохнул и посмотрел на лопату, как на личное оскорбление.       — А мы можем пока присесть, господин, — сказал храмовник, обернувшись к Дэмину. — Я заодно отдышусь и расскажу вам об этом человеке.       Мингли молча сбросил с плеч плащ, встряхнул его от пыли, тут же кинул на траву и подхватил лопату. Металл глухо звякнул, когда он опёрся на неё.