Стань моей тенью

      Дэмин сидел за столом перед небольшой круглой керамической курильницей. Он приоткрыл окно, и теперь с улицы доносился шелест листвы, посвист горлицы где-то в ветвях и стрекот сверчков.       Специальной ложечкой он аккуратно засыпал в чашу слой золы, а поверх, вдоль изогнутого трафарета с отметками часов, выкладывал ароматическую смесь — растёртые благовония. Он заказал их в гостинице, сразу несколько разных видов. Когда прогорала одна дорожка, равная часу, начинала тлеть следующая, и по сменившемуся запаху он понимал, сколько уже прошло. А ещё он попросил принести кое-что другое.       Дэмин перевёл взгляд на печенье, лежавшее на блюдечке, затем снова сосредоточился на том, чтобы разровнять насыпанный порошок.       Дома у него была иная курильница для отсчёта времени, с боем. К каждой из чёрточек, отмерявших часы, были привязаны нити, и когда до них доползал жар, нити перегорали, и подвешенный шарик с мерным стуком ударялся о специальную чашу. Иногда он слишком задумывался и не замечал сменяющихся ароматов, засиживаясь за делами или учёбой допоздна, оттого и завёл эту вещицу, чтобы та негромким звоном выдёргивала его из мыслей. Он поджёг лучиной один кончик насыпанной дорожки, накрыл курильницу крышкой с прорезями и отставил в сторону. Алая искорка медленно поползла, пожирая порошок и наполняя комнату запахом. Узор трафарета изображал иероглиф счастья, и Дэмин задумчиво смотрел, как тот понемногу сгорает. Затем чуть сдвинул чашу подальше от окна, чтобы ветер не задул огонёк, а потом достал книги учёта, взятые у торговца.       После вскрытия могилы к делу добавился ещё и пропавший труп. Но это разрешилось быстрее, чем он смел ожидать. Как только он направился в управу градоначальника, чтобы обсудить случившееся, оказалось, что там об этом уже и так знают. Градоначальник, прежде чем рассказать, официально заявил, что всю вину берёт на себя, и если спрос придёт от чароплётов, то он готов сложить не только свои обязанности, но и голову на плаху их правосудия. И лишь после сказал, что его сын, не вынеся столь несправедливой участи своего друга, тайно пришёл, выкопал тело и сжёг, чтобы душа того отправилась к чертогам Деликтоса, а не мучилась на этом свете.       Вероятно, дочь Чжоу видела в темноте, как Лэйшень доставал тело из могилы, а прочее уже дорисовало воображение.       Поэтому Дэмин вернулся в гостиницу и занялся книгами учёта.       Он размышлял, что если предположить, что смерть отпрысков Иньшань и Ляо, а также те смерти на тракте — это плод мести или дележа прибыльного дела, то, возможно, странная болезнь лишь хитрый яд, и в книгах удастся найти какие-то закупки, что на это намекнут. Он вздохнул. Снова растения, снова лекарское дело, в котором он мало что смыслил. Боги будто нарочно тычут пальцем в пробел его знаний. Он мысленно пообещал себе, что непременно изучит эту науку, чтобы впредь не попадать в такое положение. Он склонился над отчётами, методично просматривая страницу за страницей. Велись они немного небрежно, но всё же куда лучше, чем архивные бумаги уезда. Столбцы цифр, наименования, даты, имена заказчиков и поставщиков, задолженности, общий подсчёт баланса. Всё на своих местах.       Дэмин разложил лист бумаги, растёр чернила и снова задумчиво посмотрел на тлеющий уголёк в курильнице. После всего случившегося на него вдруг напало странное настроение. Он остро ощутил, как соскучился по дому и устал от чужого города. Хотелось вдохнуть привычный запах столицы, услышать её гомон голосов, повозок и топот копыт по белому камню. Увидеть, как на заре сонная стража обходит улицы, украдкой зевая и тайком отщипывая кусочки от лепёшки, припрятанной за воротом. А ещё хотелось оказаться у пруда в своём саду, сидеть на досках веранды, нагретых солнцем, и смотреть, как Мингли, разлёгшись у самой кромки воды, дразнит рыбок.       Он отложил чернильный камень, признав про себя, что демон стал частью его привычного мира и без него уже не обходилось ни одно утро, ни один вечер. Он ещё никогда так ни к кому не привязывался.       Впрочем, в этом не было ничего странного даже для синторца. Слуги порой становились лучшими друзьями своего господина, а иногда и единственными. При дворе самого императора, пока тот был ребёнком, рядом с ним росло целое крохотное войско личных воинов: с малых лет они учились понимать друг друга и делили общий быт, что неумолимо вело к привязанности, особенно при дворе, где таилось без счёта врагов. И в домах попроще бывало то же самое: слуги часто заменяли родительскую заботу, нянчась с господином или госпожой с пелёнок, или становились теми единственными ушами, что слышали не только злые слова недругов, но и речи самих господ полные боли, отчаяния и сомнений. У многих был тот самый слуга: с виду неприметный, в серых одеждах без украшений, весь в пыли, без высокого звания и рода, но самый близкий человек.       У Дэмина так не сложилось. Слуга, что с детства был при нём, хранил верность лишь его отцу, а это значило для маленького господина, что тот слуга оборачивался глазами и ушами, что доносили родителю обо всём. Другие же прислужники не искали с ним близости, да он и сам ни к кому не тянулся. Разве что с братьями чувствовал себя свободнее в словах и мыслях, но и тем ведь всего было не рассказать. А когда он понял, что в нём есть изъян, недопустимый для синторца, то закрылся ещё сильнее, и никто уже не мог достучаться до того, кто прятался за всеми этими стенами.       А потом появился Мингли.       Дэмин взял кисть и принялся выписывать имена поставщиков и покупателей. Среди них и впрямь был чуть ли не весь город, как и говорил торговец, поэтому немудрено встретить тут и имена сыновей Ляо и Иньшань. Отметил он и другое: часть закупок шла не через основных поставщиков, а особняком, под графой «снадобья» и без всяких имён. В списке оказались не только пряности, но и пропасть трав. Чёрный перец, мускатный цвет, сушёный имбирь, корень горечавки, дымная трава…       У Дэмина в глазах рябило от этих названий.       Многие его приятели разбирались в подобном не хуже девиц, как раз благодаря последним. Если у тебя есть сестра или возлюбленная, хочешь не хочешь, а наслушаешься и про благовония, что делают из трав, цветов и невесть чего ещё, и про приправы, и про духи и про снадобья. У Дэмина сестры не было, да и с девушками не особо ладилось, он был сосредоточен лишь на службе и долге. А вот его самый младший брат, Лиян, неплохо понимал в лекарском деле. Кажется, он хотел бы пойти этим путём, да только трудно противиться воле отца. В этом они хорошо друг друга понимали.       Спустя время, в череде бесконечных трав, он заметил в одной из строк почти неразборчивую пометку: «цвет без». Дэмин нахмурился. Остальные снадобья перечисляли подробно, с мерой и датой закупки, а тут лишь скупое «цвет без». Это и зацепило глаз. Что бы это могло значить? Может, бесцветный настой, прозрачный травяной раствор, что идёт основой для снадобий? Или какое-то местное просторечие? Сокращение, означающее некое средство без цветков? А может, что-то вроде «цвет безлистный»?  Вполне же ведь могло так зваться какое-нибудь растение. Кажется, он даже слышал нечто похожее. Вроде бы речь шла о сушёных бутонах, собранных до того, как раскроются? Их клали в сильные тонизирующие смеси. Или то было соцветие остролиста? Или вовсе трава без цвета, какой растирают мази от старческой ломоты в спине?       Он нахмурился и пометил у себя, что надо уточнить у лекаря или храмовника, что это такое.       Ему снова захотелось оказаться дома, только на этот раз не из тоски по нему, а потому что там была огромная библиотека с грудой справочников. Сейчас они очень пригодились бы. Впрочем, один «справочник» у него, пожалуй, был под рукой.       Дэмин перевёл взгляд на тарелку с печеньем.       Мингли путался в человеческом быте, в правилах и приличиях, но при этом, Дэмин признавал, познания демона были весьма обширны. А та скорость, с какой он учился, та жадность, с какой поглощал всё новое, не оставляли сомнений, что, пожалуй, и в травах он смыслит больше него.       Знал ли демон всё это лишь благодаря учению или же ему от природы дано было знать многое?       Дэмин вспомнил трактаты о духах, что приходят в мир смертных ради мести, долга или сделки. Те нередко ведали то, что неведомо никому, и писалось, что они черпали эти знания на той стороне. А вдруг Мингли и не демон вовсе? Это ведь он сам, Дэмин, первым назвал его так, а тот просто подхватил. Ведь Мингли тогда не сказал ему: послушай, а я ведь демон. Нет, он лишь сказал, что не человек.       Дэмин поднялся, закрыл книги, аккуратно свернул лист, на котором писал, и взял тарелку с печеньем, на желтоватых краях которого кое-где проглядывали кусочки ореха. На мгновение он замер и вдруг подумал, что захватит заодно и то, что принесли ему утром. Он отставил тарелку, взял нож, наклонился, заглянул под постель и ловко поддел лезвием половицу, приподнял, достал свёрток. Вдруг да и окажется в нём что полезное, пусть и Мингли увидит. Может, и правда пора попробовать ему довериться. Может, у них обоих есть то, чего они боятся, и кому-то надо наконец сделать первый шаг навстречу. Так почему бы этим «кем-то» не стать ему самому?       Он вышел из комнаты, прошёл по коридору, постучал и, услышав ответ, потянул за ручку. Дверь снова была не заперта.       — Опять не закрыл, — сказал он, входя.       — Угу, — отозвался Мингли, сидевший за столом.       Он закинул на него ноги, держа в руках какую-то книгу, поверх которой лежал лист. Кончик кисти он задумчиво грыз, глядя на иероглифы.       — Опасно, — заключил Дэмин, подходя к столу.       — Если кому-то очень захочется ко мне попасть, того и запертая дверь не остановит, — улыбнулся демон, подняв на него глаза. — А так я нам сэкономлю время.       Вокруг царил привычный беспорядок: незастеленная постель, брошенный на кресло плащ. Даже книги на шкафу в этот раз стояли криво, а медное зеркало между ними сдвинули вбок, и теперь оно тускло смотрело на них.       Дэмин поставил тарелку с печеньем и неловко поправил свой рукав.       — Вот, — он кивнул на угощение. — Подумал, вдруг ты проголодался.       — И верно подумал, — Мингли одним рывком скинул ноги со стола, отложил письмо лицевой стороной вниз и потянулся к печенью. — Свежее.       Дэмин забрал из его другой руки кисть, с которой капнула тушь, достал платок и протянул демону. Пальцы у того были измазаны чёрным. Мингли взял платок, кое-как обтёр их и небрежно бросил его рядом с книгами.       — Чем занят? — не выдержал Дэмин. Его взгляд то и дело из любопытства возвращался к письму. — Что пишешь?       — Письмо, — пожал плечами Мингли.       — А кому?       — Девушке.       — Какой девушке? — нахмурился Дэмин, и голос его прозвучал вдруг резко.       — Нашёл себе девушку, — отозвался тот, откусывая ещё кусок печенья.       — Ты? — Дэмин фыркнул, выпрямился и отошёл от стола.       — А что ты так удивляешься? Сколько сказок и слухов про связи демонов и людей. Может я хочу понять ваши сердца.       — Зачем? — Дэмин поправил рукава. — То есть… как ты её нашёл?       — Как все находят, — улыбнулся Мингли. — Познакомился. Я же говорил, что полезно читать любовные романы. А в лавках, где их продают, полно девушек. Вот судьба и столкнула нас над одной из книг. Хочешь узнать название?       Дэмин нахмурился, скрестил руки на груди и прошёлся по комнате, а подойдя к шкафу, поправил книги и зеркало. Сквозь него он посмотрел на Мингли.       — И кто она?       Мингли задумчиво наклонил голову.       — Ну…. Она непростая. Высокого мнения о себе. Вся из острых углов. Редко улыбается и до невозможности упряма.       — Зачем тебе такая? — резко спросил Дэмин и тут же поправил себя: — Впрочем, неважно. Просто не пиши ей.       — Почему это? — поднял бровь демон.       — Потому что ты ей не подходишь. Ты делаешь это ради забавы. Хочешь поиграть с чувствами, проверить, насколько человек тебе поддастся. Она тебе неинтересна. Даже не нравится. Так что прекращай.       Мингли усмехнулся.       — А что это ты за меня решаешь?       — Потому что я знаю, какой ты, — ответил Дэмин, развернулся и посмотрел ему прямо в глаза.       — Как самоуверенно! — засмеялся демон. — Хочешь сказать, что знаешь мои вкусы?       — Я знаю тебя, — повторил Дэмин.       — Если бы ты действительно меня знал, — сказал он с усмешкой — ты бы не спал так спокойно.       — Ты мой мечник, — парировал Дэмин. — Мой спокойный сон — это твоя забота.       Мингли снова негромко засмеялся.       — Буду стеречь твои сны как собственные мечты, — заявил он со смешком. — Ты что-то хотел?       — Да, — Дэмин посмотрел на вещь, что принёс с собой.       — Можешь подождать, пока я допишу? Очень любопытно, что же это у тебя такое в руках, — демон скользнул взглядом по обёрнутому тряпкой предмету, и в глаза прокралась настороженность. — У меня к тебе тоже давно назрел один вопрос. Но я бы хотел закончить письмо.       Дэмин молча кивнул и отошёл к креслу. Взял с него плащ, повесил на деревянную стойку для одежды, а потом сел. Окинул взглядом комнату, посмотрел на вещицу в руках, затем на демона. У того между бровей залегла небольшая складка, так сосредоточенно он писал. И вдруг он резко повернулся:       — У иероглифа «хрупкая» хвостик вверх или вниз?       — Вниз, — холодно отозвался Дэмин и проследил за рукой демона, что быстрыми размашистыми движениями выводила слова. Взгляд его сам собой скользнул выше. На линию шеи, где тень мягко перетекала в свет. На изгиб чуть приоткрытых от сосредоточенности губ. На тёмные ресницы и блеск под ними.       Кисть в руке Мингли замерла. Словно почувствовав, что на него смотрят, он медленно поднял глаза. Их взгляды встретились. Тепло пламени и холод насмешки за ним зацепили, будто остриём. Дэмин стиснул пальцами ткань на колене. А Мингли прищурился, хмыкнул, снова посмотрел в письмо, довольно промычал что-то под нос и запечатал конверт.       — Вот и всё, — сказал он и хитро улыбнулся. — Представляю лицо, читающего это.       Он хохотнул, совсем не романтично, а злорадно.       — Так что там у тебя? Показывай. — Он с любопытством посмотрел на принесённую Дэмином вещь.       — Да я сам не знаю, — признался Дэмин, вставая. — Мне принесли утром. Решил и тебе показать, вдруг это что-то важное. А ещё хотел…       Он замялся, снова подойдя к шкафу, где уже нечего было поправлять, и всё же выровнял уголок книги.       — …хотел попросить тебя кое в чём помочь разобраться, — сказал он, не оборачиваясь. — Я не очень-то силён в травах…       Он склонил голову к свёртку, разворачивая его одновременно с тем, как говорил.       — Наткнулся в книгах учёта на одну запись, не могу понять. Может, ты знаешь.       Под тканью оказалась шкатулка из тёмного дерева, украшенная вбитыми в неё осколками перламутра от речных раковин. За спиной скрипнули по полу ножки стула.       — Там было написано…       Он осторожно поднял крышку. Воздух наполнился сладким, но тяжёлым ароматом глицинии. Такая росла под окнами его родного дома, цветущая гроздьями, похожими на висячие свечи. Но через мгновение в аромате проступила неприятная горечь, и дыхание сбилось. Он достал из шкатулки деревянную шпильку, простую, ничем не примечательную, но не прошло и секунды, как её выбили у него из рук.       Мингли уже стоял рядом. Он перехватил его запястье, зачем-то обтёр ему пальцы своим рукавом и резким движением отвернулся, сгребая с пола упавшее украшение и швырнул его в жаровню. Та вспыхнула, аромат сделался ещё гуще и демон, подхватив Дэмина под локоть, потащил его к окну и распахнул створки. В его руке тут же блеснуло лезвие, выскользнувшее откуда-то из-под рукава, он отрезал им край занавески, развернулся и замотал в неё шкатулку.       — Кто это принёс? — глаза его вспыхнули гневом.       — Что ты делаешь? — растерянно отозвался Дэмин.       — Свою работу, — прошипел сквозь зубы демон. — Я спасаю тебе жизнь.       — Я не понимаю. Поясни.       Мингли выглядел разъярённым, иначе и не скажешь. Тёмные прожилки в его радужке растворились без остатка в раскалённом огне, а губы сжались в прямую линию.       — На шпильке было масло цветка шэнмоу, — сказал он. — Его используют в том числе для медленной смерти.       Он посмотрел на замотанную шкатулку у себя в руках.       — Не люблю такие гнусные способы, — прошипел он сквозь зубы.       Шкатулка в его сжатых пальцах жалобно треснула, а потом громко скрипнула, и что-то в ней надломилось.       — Шэнмоу — не самый редкий цветок в нашем мире, — продолжил он. — Но растёт он в непростом месте. Я удивлён.       Он поморщился:       — И почему я сразу не подумал? Ведь всё на это указывало. Я и правда теряю хватку. Всё это никчёмное тело.       — Поясни уже, — требовательно сказал Дэмин. — Если это цветок из вашего мира, то значит всё же тут замешен демон?       — Он растёт в трещинах гор Предела, там граница между мирами тонка и ничто человеческое не выживет. Зато прекрасно растёт всё, что питается тьмой. Но это, — он встряхнул шкатулку, — не стал бы делать демон. Демоны сами редко касаются этого цветка, он дурманит, вводит в мир иллюзий и можно грезить наяву. А им своих грёз хватает. А вот людей он медленно убивает, те теряют разум и гаснут за пару дней. Но демону такое и в голову не придёт использовать для убийства. Зачем? Есть тысячи других способов, есть собственная сила, к чему возиться с тем, что может пошатнуть рассудок?       Он отшвырнул шкатулку на постель и подошёл к окну, прищурился и всмотрелся в опускающиеся сумерки.       — Но не важно, демон он или нет, — ласковым голосом, при этом полным яда, продолжил Мингли, — когда я его найду, то обмотаю вокруг шеи его собственные кишки. Как он посмел? Да если бы меня не было рядом, утром ты либо проснулся одурманенным, либо не проснулся вовсе. И тот запах, что от тебя иногда исходил… Вот об этом я и хотел спросить. Тогда рядом с горящем архивом, было слишком много других эмоций, я не смог его разобрать, а в комнате храма меня сбили твои чувства. Что ты пьешь и ешь? Кто приносит? Были ли у тебя странные сны? А ощущения? Почему мне ничего не сказал? Я должен знать всё, что тебе кажется или снится, даже если это полная чушь.       Он схватил Дэмина за предплечье.       — Думаю, что дело в чае, — сказал тот задумчиво, — у него странный запах и не только я это ощутил, Лигэн тоже почувствовал, когда я ему предложил его выпить.       Мингли разжал пальцы, положив ладони на раму окна и снова смотрел в сгущающуюся темноту.       — Чароплёты… — прошипел он, — наверняка это их рук дело. Слышал про чёрный рынок? Они тащат из мира демонов всё, что способны купить, хотя ваши законы это строго запрещают. Но что людям собственные же законы? А этот цветок, помимо того, что способен медленно убивать, ещё и помогает чароплёту усилить магию. Не все же рождаются талантливыми и полными чар, а тут бери, и сила в твою руку сама врастёт. Да только всё, что из мира духов или демонов, всегда приводит человека либо к смерти, либо…       — …сводит его с ума, — догадался Дэмин.       Мингли вскинул бровь и всерьёз посмотрел на него.       — Прочувствовал на себе, — предугадал его вопрос Дэмин и многозначительно посмотрел на него.       Тот тихо рассмеялся.       — Ну нет, — он качнул головой. — Даже не пытайся списать свой скверный характер на моё присутствие рядом.       — Скверный характер? — поразился и одновременно возмутился Дэмин. — С каких это пор я стал «скверным»?       Мингли улыбнулся.       — А разве нет? — протянул он, глядя исподлобья. — Это ведь не я свожу тебя с ума, а ты сам. Я просто присутствую рядом и наблюдаю.       — То есть, ты думаешь, что я рехнулся? — Дэмин сузил глаза, но в его голосе звучали шутливые ноты.       Мингли сделал вид, что задумался, а потом хмыкнул, чуть склонив голову:       — Пока ещё нет, — сказал он, растягивая слова. — Но тенденция, скажем так, тревожная.       Дэмин не сдержал улыбки, а потом и вовсе тихо рассмеялся:       — А твоя тревожная тенденция — это выводить меня из себя. За что мне потом бывает неловко.       — Не переживай. Я, когда из себя выхожу, тоже становлюсь не самой приятной личностью, так что могу понять.       — Ты хотел сказать, когда выходишь из этого тела? — слова прозвучали осторожно.       — Давно уже весь чешусь, чтобы это сделать. — раздражённо поморщился Мингли. — Впервые так надолго застрял в людском обличии. Сколько уже прошло? Чуть меньше полугода? Да… признаться, я измучился. Ещё и ошибки начал совершать, да такие глупые… И это я-то?       Он раздражённо хлопнул ладонью по раме окна, а затем отошёл, нервно дёрнув плечом, и посмотрел в медное зеркало.       — Ещё и видеть это лицо постоянно…       Он изогнул губы в кривую линию и щёлкнул пальцем по зеркалу, то звонко отозвалось и сдвинулось. Но его господин подошёл, и вернул его на место. Мингли поморщился и отошёл от шкафа, но, когда Дэмин шагнул назад, то наткнулся спиной на его спину и замер.       — Иногда мне кажется, — очень тихо прозвучал голос демона, — что он был прав: я дурак, что поверил в её сказку, рассказанную мне из жалости. А ещё мне кажется, что я не справлюсь…       Демон вздохнул, плечи приподнялись и резко опустились.       — Потому что тебе так тяжело быть в этом теле? — мягко спросил Дэмин, ощущая чужое тепло и знакомый аромат. — Почему не покинешь его? Что тебя держит? Сделка?       — Не могу надолго его оставлять. Оно живо лишь потому, что я своей силой запускаю это сердце и дыхание. Без меня оно долго не протянет. А найти новое непросто.       — Но ведь ненадолго-то можно?       — Ты же чувствовал, каково это, когда я забираюсь в тела. — Мингли повернулся, и Дэмин увидел его взгляд в отражении. — Это противоестественно, и тело сопротивляется. Я не душа, которой положено там быть. Я то, что живому существу трудно удержать в себе, даже когда там не осталось ни сознания, ни духа.       Его рука скользнула по груди Дэмина и замерла ладонью напротив сердца.       — Всё живое противится моему присутствию. Оно разрушает плоть и разъедает разум.       — Кто ты на самом деле? — тихо спросил Дэмин. — Могу я узнать? Или, может… увидеть?       Взгляд Мингли налился той же глубиной, что и в тот вечер, и Дэмин ощутил, как напряглось его собственное тело. И тогда демон накрыл его глаза ладонью другой руки, а голос прозвучал у самого уха:       — Нет, лучше не смотри больше. Потому что я не могу быть тем, кем ты хотел бы меня видеть.       — Мне нужен настоящий.       Он горько усмехнулся.       — Эту правду я не могу тебе доверить. Уж прости. Но прошу, поверь, что я никак не замешан в деле в уезде. Я не прикрываю преступника и понятия не имею, кто он.       Голос его стал ещё тише, сплетаясь с треском жаровни и шелестом ветра за окном:       — Знаю, что это лишь слова. Но больше мне нечего тебе дать.       Дэмин поднял руку и накрыл своей ладонью его пальцы, всё ещё лежавшие на груди.       — Хорошо, — сказал он. — Я тебе поверю.       Он не знал, как, но почувствовал, что Мингли улыбается. А затем тот отступил назад, выпуская его, и когда перед Дэмином снова возникло зеркало, в нём скользнул взгляд демона, тёплый и чуть печальный, пойманный лишь на миг, прежде чем спрятаться.       — В таком случае, — сказал тот, разворачиваясь, — предлагаю заново навестить того торговца. Уверен, та запись, что тебя озадачила, окажется связана с этим цветком.