Стань моей тенью

      — Цветок бездны — вот его второе название, — сказал Мингли, стоя у двери лавки. — Вот что значило то сокращение.       По пути сюда Дэмин уже успел всё ему рассказать. А ещё они успели дважды поссориться и трижды помириться: пару раз из-за того, как подступиться к торговцу на допросе, потом же дважды нашли компромисс, а в третий помирились просто так, на всякий случай, задатком на будущее.       — Так, значит, этот цветок и стал причиной смерти сыновей Ляо и Иньшань? — уточнил Дэмин, чтобы окончательно убедиться. — И сколько нужно времени, чтобы он убил? Вдруг его подбросили кому-то ещё.       — Пара дней, неделя, — ответил Мингли, уже потянув на себя дверь. — Зависит от того, насколько человек жаден до силы. Чем сильнее тянет, тем быстрее гниёт изнутри.       — Он закупал такой товар дважды за месяц, — тихо сказал Дэмин.       — А там, случайно, не уходили партиями в столицу никакие броши, заколки и прочее?       — Семья Ляо торгует с чароплётами магическими предметами. Тут часто идёт товар между уездом и Витой. Судя по бумагам, партии были крупные.       — Так и думал, — протянул Мингли, медленно входя внутрь. — Секрет синторской магии чароплётов, что так волнует умы во всех семи провинциях, во многом основан на слиянии тёмного мастерства с магией демонов. Иногда она приводит к печальным последствиям.       Дэмин удивился, но вида не подал.       — Если тут замешан чароплёт, что сошёл с ума от демонской магии, — отрезал он, — мы бессильны, а люди в опасности. Без поддержки чароплётов нам не справиться.       — А я тебе чем хуже чароплёта? — прошипел Мингли.       — Я уже говорил, — возразил Дэмин. — Твоих сил недостаточно, если дойдёт до нападения.       Мингли насупился и отвёл взгляд.       — Вот это было обидно, — сказал он серьёзно. — Вообще-то я отлично сражаюсь, ты не смотри на это слабое тело. Иногда мне и самому кажется, что сухожилия вот-вот лопнут, а кости переломятся уже оттого, что я заставляю эту человеческую оболочку двигаться быстрее, чем ей положено. Но я тренируюсь. И уже многого добился.       — Я и не сомневаюсь, — мягче добавил Дэмин. — Каждое утро и каждый вечер наблюдал.       Мингли тихо усмехнулся, скосив на него глаза, а потом резко перевёл взгляд вперёд к прилавку и упёрся им в торговца.       — Ну что, уважаемый, — протянул он с наигранной вежливостью, — может, обсудим кое-какие цветочные поставки?       Торговец стоял, вжав плечи, видя, как в улыбке демона сверкнули зубы.       — Цветок Бездны, кажется? — продолжил Мингли, обводя взглядом полки. — Удивительная вещь. Продаётся быстро, убивает медленно… прямо как дурные слухи.       Торговец нервно сглотнул, взгляд метнулся к двери, но Дэмин перекрыл путь.       — О, не волнуйтесь, — Мингли говорил так мягко, словно уговаривал ребёнка. — Мы же не пустынники какие-нибудь. Руки не отрезаем, в тела подожжённые палки не втыкаем. Просто нам очень хочется понять, кто в вашем милом уезде решил торговать тем, что крадёт жизни.       Он улыбнулся шире, подошёл, опёрся о стойку и понизил голос:       — И если вы не ответите, я найду того, кто ответит за вас и вам всё равно придётся худо.       Дэмин стоял чуть позади, наблюдая, как у торговца с каждым словом спина всё сильнее сгибается.       — Цветок Бездны, — повторил демон. — Помнишь такую партию, господин торговец? Дважды за месяц. Вспоминай. А я буду считать до пяти.       Торговец попытался изобразить недоумение.       — Не… не совсем понимаю, о чём вы, почтенный господин, — заикаясь, пробормотал он. — Мы торгуем обычными травами, благовониями, украшениями… может, вы спутали?       Мингли цокнул языком и посмотрел на него.       — Ложь.       Торговец вздрогнул.       — Я не … — он поспешно вытер пот со лба, — я не знаю, о чём вы. Мингли склонил голову набок, его взгляд скользнул по лицу собеседника, потом по полкам. Он сделал медленный шаг в сторону.       — Ложь, — произнёс он снова.       Торговец сглотнул, попятился, руки беспокойно теребили край пояса.       — Я просто посредник! Клянусь небом, ничего не знал!       Мингли усмехнулся. Он взял с полки шпильку, покрутил её между пальцами, а потом лёгким движением метнул в воздух. Шпилька сверкнула в луче света, пронеслась мимо полок, точно срезала кончик бумажного веера и со звоном вонзилась в стойку, всего в нескольких миллиметрах от плеча торговца.       Тот вскрикнул и отшатнулся, прижавшись к стене, и стеклянные подвески, развешенные на ней, задребезжали.       — Ложь, — снова произнёс демон.       — Я не хотел зла! — выдохнул торговец. — Это был заказ! Я просто делал, что мне сказали! Я не знаю всего! Просто закупал, как просили, а потом продавал, как приказывали!       Мингли разглядывал дрожащего торговца, чуть склонив голову набок.       — Вот теперь, — сказал он удовлетворённо, — звучит правда.       — Кто сказал и кто приказал? — спросил Дэмин.       Торговец заметно побледнел.       — Я не знаю, господин, — прохрипел он, — клянусь, не знаю!       — Лооожь, — протянул Мингли певуче.       Он взял другую шпильку с полки, тонкую, с резным узором в виде спирали. Щёлкнул пальцами. Та со свистом рассекла воздух и вонзилась в деревянную стойку прямо рядом с лицом торговца, так близко, что острие задело кожу на щеке.       — Хорошо, господин, хорошо! — взвизгнул торговец. — Пришёл один человек! Он попросил меня купить эту штуку. Я такого раньше не слышал. А он сказал, где и как достать. Тут по тракту ходят люди, приносят всякое... вот я у них и покупал. Потом отдавал ему. Он приносил уже готовые украшения, броши, шпильки… А я продавал тем, кого он указывал. В записках, без встреч. Я не знаю, кто он, клянусь! Лица никогда не видел!       Мингли медленно подошёл ближе. На полке он взял новую шпильку, изящную, с выгравированным фениксом на конце. Яшма отливала тёплым светом.       — Значит, он пришёл по твоим словам, но лица ты не видел, но всё равно согласился торговать? — спросил он.       — Да… — торговец торопливо кивнул. — Он, как и вы, не терпит возражений. Да и платит хорошо... очень хорошо. — Где остальные украшения? — Дэмин сделал шаг вперёд.       — Я всё продал, всё, — заверил тот.       Мингли цокнул языком и покачал головой:       — Я же сказал, что считаю до пяти, — Его голос прозвучал, как загробная песнь. Резкий взмах руки и шпилька сверкнула в воздухе. Раздался глухой звук, металл вонзился в плоть. Торговец заорал, когда понял, что его рука прибита к прилавку. Кровь сразу проступила на дереве тёмным пятном.       — Мингли! — тут уже прозвучал голос Дэмина.       Демон сделал вид, что растерялся, мол сам не понял, как так вышло и улыбнулся.       — Я правда не знаю его лица, — захрипел торговец, задыхаясь от боли. — Меня с ним свёл друг сына градоначальника, когда тот приезжал. Больше ничего не знаю, клянусь! А украшения… украшения спрятаны здесь, у меня… но как я их отдам вам? Если он узнает, он меня убьёт! Он не может без них, поймите! Прошу вас…       Его голос сорвался на хрип, а в глазах появились слёзы.       — Сегодня я получу распоряжение из столицы, — сказал Дэмин. — Мы защитим вас. Приедут чароплёты и займутся этим. Но нам нужны улики, пока они не растворились в этом странном уезде.       Торговец едва кивнул.       — Хорошо… но… — он посмотрел на руку, прибитую к прилавку. — У меня семья, дети…       Мгновение и Мингли резко выдернул шпильку. Торговец снова взвыл, забыв про стенания и под взглядом демона пополз в подсобку. Дверца захлопнулась за ним.       —Когда отдаст, — тихо сказал Мингли, — не арестовывай его.       Дэмин посмотрел на него и сразу догадался к чему тот клонит.       — Но, если он сбежит? — спросил он.       — Куда и как далеко? День ничего не решит, а то через него у нас может получится выйти на преступника. Но тот не должен знать о том, что мы взяли его след. Какие интересные связи у сына градоначальника, не находишь?       Дэмин задумался и согласно кивнул, но тут же добавил:       — Только уже этим займутся чароплёты.       Прошло несколько долгих минут, пока они разговаривали. Внутри лавки тихо потрескивал огонь в жаровне, где-то скрипнула половица, в подсобке слышались приглушённые шорохи. Дэмин уже начал думать, что тот сбежит прямо сейчас, как вдруг в дверях показалась бледное лицо, с глазами, где мелькнуло облегчение, когда он увидел, что шпильки больше нет в руке Мингли.       Торговец вынес небольшой ларчик, тёмный, покрытый лаком и резьбой, похожий на те шкатулки, в которых хранят чай или дорогие кисти. Он осторожно поставил коробочку на прилавок. Затем открыл крышку. Внутри лежали аккуратно упакованные свёртки: каждый в тонкой шёлковой тряпочке, потом в слое плотной бумаги, потом в тонкой полоске древесной стружки или мягкой соломки, чтобы украшения не соприкасались друг с другом. Некоторые предметы были уложены в маленькие резные дощечки-коробочки, запечатанные воском. Дэмин осторожно взял один из свёртков и развернул шёлк. Под ним была резная заколка из дерева и от неё исходил лёгкий уже знакомый запах. Он завернул украшение и вернул его наместо.       — Вот они, — прошептал торговец. — Все, как вы просили. Я сам никогда не трогал их после получения, мне строго запретили. А вот послания от него…       Мингли небрежно взял со стола аккуратно сложенные записки, что торговец захватил из подсобки. Он развернул одну из них, там были ровные строки, без подписи, с указаниями адресов и сумм. И Дэмин сразу узнал этот почерк. Тот самый, аккуратный с безупречными штрихами. Он уже видел его на записке с угрозой, полученной несколько дней назад.

***

      Найденные улики решено было спрятать в гостинице, прямо в умывальной комнате, за шкафом. Их собственные покои первыми вызовут интерес у того, кто надумает выкрасть опасные украшения, рассудили они, а вот искать их в умывальне ещё нужно догадаться.       Сами же они решили пройтись и перекусить. Казалось, впервые всё наконец налаживается. Из дел оставалось лишь навестить лекаря, получить отчёт о вскрытии тела сына Иньшань, а затем побывать на его похоронах и на похоронах погибшего на тракте путника. А дальше, только дождаться чароплётов. Возможно, им удастся понять, кто же оставлял следы, и чья тень была в храме. Дэмин начинал думать, что это дымовая завеса — кто-то из семей пытается изобразить присутствие демона, чтобы отвести взгляд от того, чем они тут занимаются. И пусть ему по-прежнему было неприятно отдавать дело в чужие руки, признавая собственное бессилие, по крайней мере, он сделал всё, что мог. Вдобавок он был рад, что никакого демона в уезде не оказалось. Ну, не считая, конечно, того, которого он знал лично. И, конечно, радовался, что ничем не запятнал честь семьи, а ещё что Совет Двенадцати всё же оценит приложенные им усилия и это придаст ему весу в глазах отца.       Они шли вдоль рыночных рядов, пока не наткнулись на едальню с открытой верандой. Вокруг сновали люди, пахло жареным мясом, а светильники, подготовленные к празднику, мерно покачивались между лентами с пожеланиями и деревянными фигурками духов, подвешенными на ниточках.       Вывеска над дверью была украшена резным гребнем и гласила: «Золотая курица в перце».       Из глубины заведения доносились грохот посуды и запах специй.       Мингли шумно втянул воздух, опустился на стул за столиком на веранде и облокотился о балюстраду.       — Наконец-то день, который и впрямь стоит того, чтобы дожить до утра, — сказал он, принюхиваясь.       — Только не вздумай брать соус из семи трав, — сказал Дэмин, глядя, как Мингли с воодушевлением изучает дощечку с нарисованными блюдами.       В итоге они заказали по половине курицы каждый. К ней принесли целую гору мелких закусок, миску риса и холодный сливовый напиток в расписных чашах.       Мингли считал людскую пищу третьим даром богов после магии крови и перерождения души. А Дэмину до жути не терпелось расспросить его о мире демонов, о его языке, узнать, что значила та брошенная фраза, когда они гнались за дочерью Чжоу, и где Мингли родился, как жил, почему оказался в мире людей. Теперь, когда дела были завершены, всё его внимание обратилось к нему. Он хотел знать всё, но боялся начать спрашивать напрямую.       — Жуткая скверна, — выругался демон, отодвигая миску с одной из закусок. — Жжёт, как в Девятой Бездне.       — Ты про круг ада Деликтоса?       — А про что же ещё? — фыркнул Мингли. — Где ещё может печь так, как там.       — А ад существует? — Дэмин аккуратно разделывал курицу.       — Я тому подтверждение, — усмехнулся Мингли, без раздумий разрывая мясо руками. — Если есть демоны и духи, отчего не быть аду? Как, по-вашему, вы тогда перерождаетесь?       — Я через такое не проходил, не знаю, — отшутился Дэмин.       — Да вам просто повезло, — продолжил Мингли, брезгливо снимая кожу с куриного бедра, — что после перерождения вы всё забываете.       Он поднял глаза.       — Мы вот помним всё. Любой ад, через который проходим. А вам боги делают поблажку.       — Всё никак в толк не возьму: ну что тебе эти боги сделали? — улыбнулся Дэмин, отпив из чашки кислый напиток.       — Демоны с ними не очень ладят, — отозвался Мингли.       — Почему?       — Потому что они мнят себя тут первыми, — усмехнулся он. — А ты посмотри на них: сплошное самодовольство, за робкой улыбкой десяток ножей, слепая самоуверенность, и каждое слово смазано ложью.       Дэмин чуть усмехнулся.       — Кого-то мне это напоминает. Ты, случаем, не бог?       Мингли посмотрел на него сквозь пар от горячего риса, и уголки его губ дрогнули. — Это тебя пугает? Или будоражит воображение? Ты только пожелай, и я тебе любую роль отыграю       — Просто всё никак не могу разобраться, что ты за существо, — честно признался Дэмин, задумчиво крутя чашу. — Я перечитал столько справочников, бестиариев, даже старые отчёты о демонических сущностях пролистал… и всё никак не найду ни класса, ни рода, ни хоть какой-то породы, к которой бы ты подходил.       Мингли вытер пальцы о полотенце и откинулся на спинку стула, покачиваясь и лукаво улыбаясь.       — И не найдёшь. Никто не нашёл, и ты не сможешь. Таких, как я, нет, — сказал он с самодовольной улыбкой, чуть прищурившись.       — Так кто ты по роду? — Дэмин отставил тарелку.       Мингли усмехнулся:       — Дай-ка подумать… божественное недоразумение? Ошибка в записях судьбы? Насмешка над великими и плевок в жалких?       — А что насчёт твоих родителей? — решил зайти с другого края Дэмин.       — Ну у меня трое, а можно считать и четверо. Это смотря, что понимать под даром жизни.       — Четверо? — поражённо переспросил Дэмин.       — Да. Один подарил мне коварство, — спокойно ответил Мингли, загибая пальцы. — Другой — равнодушие. Третий — глаза, что видят всякую ложь. А четвёртая… четвёртая дала мне незаживающую память. Оттого я и играю с истиной, со смертью, и с сердцами других. Ведь пока играешь, тоска молчит.       Дэмин изогнул бровь:       — Твои загадки, как древние письмена на лиорском камне: ничего не разобрать. Можно попроще?       — Ладно, вот тебе ещё подсказка: небеса делают вид, что меня нет. Демоны — что я им не по крови. А остальные просто боятся спросить, что я за тварь такая. И все тычут пальцами, указывая мне угол, в котором я, по их мнению, должен сидеть. Желательно за крепкой решёткой и тяжёлым замком. А там так темно и пусто…       Он резко склонился вперёд:       — Но и удобно, — улыбнулся он. — Из тени видно всё: и как боги ошибаются, и как люди молятся на пустоту.       Дэмин задумался, а потом тихо хмыкнул.       — Особенный, значит? — он подался вперёд и едва заметно улыбнулся, заглянув демону прямо в глаза. — Скромностью не страдаешь? Поди какой-нибудь мелкий дух, а то и вовсе перевёртыш, заколдованный выжившей из ума беззубой бабкой.       Мингли громко захохотал, откинув голову.       — Спроси хоть кого, — самодовольно улыбнулся он, вскинув подбородок. — Ни один демон со мной не сравнится. Я уникален. Совершенен. Практически произведение искусства. Да даже боги кровью грязнее, чем одна пятая меня.       — Да уж, — с усмешкой отозвался Дэмин. — Ты и правда произведение искусства. Особенно когда ешь курицу, как оголодавший волк.       — Я просто очень ненасытен, — развёл руками Мингли. — Сам-то я большой, а тело тщедушное. Я его так гоняю, что, если бы не еда, оно бы, наверное, рухнуло замертво.       — А среди людей почему оказался?       — Потому, что у меня в семье такой кошмар творится, что я туда возвращаться не спешу.       Он снова захохотал:       — Боюсь, голову откусят, а я ещё так мало пожил, хотелось бы побольше.       — Сколько тебе лет?       — Какой же ты настырный, — демон театрально закатил глаза. — Я и не думал, что ты можешь быть таким деспотичным.       — Опять уходишь от ответа? Рассказывать о себе это важная для людей часть построения отношений…       Тут он замялся, опустив глаза на чашу и неловко покрутил её, но всё же продолжил, но очень тихо:       — Мне показалось, что ты не против попробовать их построить.       Мингли облокотился локтями о стол и склонился к нему.       — Дэмин, — сказал он, выдохнув со смешком, — иногда кто-то не отвечает вовсе не потому, что не хочет или избегает, а потому, что не знает, как ответить. Да, я хочу выстроить с тобой отношении и стараюсь это делать по твоим правилам, но у меня тоже есть свои границы.       — Ну уж на такой простой вопрос, как возраст, можно и дать ответ, — тихо заметил Дэмин.       Мингли вздохнул и отвёл взгляд в сторону, рассматривая как какой-то мальчишка на улице дразнит собаку торговца, а тот посыпает его ругательствами.       — Я правда не знаю, сколько мне, — произнёс он       Дэмин застыл с чашкой в руках.       — Не знаешь?       — Иногда я задумывался, сколько прошло: год, сто, тысяча. Но всё так смешалось. А я никогда не считал. Зачем? К чему эти цифры? Моему разуму этого было не понять.       — Ты настолько стар? — поразился Дэмин.       — Нет, — Мингли усмехнулся, чуть покачал головой. — Я просто так выразился. Думаю, я не прожил даже лет двухсот. А может и меньше. Понятия не имею с какого даже момента считать-то надо.       Дэмин всё так же поражённо смотрел на него:       — Обычно считают с момента рождения.       — Какого рождения? Я и не рождался вовсе. Меня создали, я сначала один был, потом другой был, а что было до всего этого я и не знаю даже. Мать считала как-то по-своему. Когда она говорила со мной в последний раз, то мне где-то двадцать было… по человеческим меркам, но это не совсем верно, так оценивать. Потому что я тогда прожил то время, как ты или как вон он…       Он махнул рукой на лающего пса, а потом и вовсе отмахнулся от всего.       — Да не важно уже, — закончил он и вдруг тяжёло вздохнул, — Всё равно считать стало уже некому. Кому это надо теперь.       Дэмин оставил чашу, видя, как опустился взгляд демона и тот стал бессмысленно растирать пальцем пятно на столе.       — Я думал, она… — начал Дэмин и запнулся.       Мингли улыбнулся едва заметно, но эта улыбка не осветила его глаз.       — Понимаю, — тихо отозвался Дэмин, — это не просто, но, говорят, время...       — Нет, — покачал Мингли, — не говори так. Время ничего не сотрёт. Для такого, как я его и нет вовсе.       — Но всегда можно обрести дом заново.       Мингли вздохнул и подпер подбородок рукой, разглядывая лицо Дэмина.       — Дом? — сказал он серьёзно, — Она была моим домом.       Он тут же опустил глаза вновь, пряча взгляд.       — Моя память другая, не как у вас, у людей, — тихо и как-то обижено прозвучали его слова, — Вы и понятия не имеет, что значит по-настоящему терять кого-то. Потому что ваша память слаба, она тускнеет и стирает половину потери. А потом вы и вовсе умираете и всё забываете. А я вот помню всё, как будто это случилось пару минут назад: пальцы в волосах, запах трав от ладоней, что держат лицо и глаза, что заглядывают в мои, и звук голоса…И эмоции. Это же не просто чувства, это чьё-то присутствие, впечатанное в мои ощущения. И ты живёшь ими год, два, десять и они срастаются с тобой. Мне и видеть не надо, я просто ощущаю, просто могу услышать чувство любого живого существа за сотню ли.       Он выдохнул и помолчал какое-то время.       — Но единственное, что хотел бы услышать снова, молчит навсегда. Там, где было тепло, теперь так тихо, как не бывает нигде во всём этом громком, лживом мире.       Его голос дрогнул. Он взял палочки и принялся крутить их в пальцах, блуждая взглядом по лицам прохожих.       — А что до дома: зачем он мне? —  Он нервно повёл плечом и вздёрнул подбородок, а в голосе скользнула дерзость, прикрывающая нечто иное, — Чтобы однажды снова посмотреть на пустой порог?       Он резко повернул голову и посмотрел на Дэмина, скривив губы в подобие улыбки. Палочки выпали из его пальцев и стукнули по столу. Он тут же скрестил руки на груди и опустил глаза, закрываясь, но не так как делал всегда: не от желания что-то спрятать, а от невозможности об этом говорить       В глубине его нечеловеческих глаз вдруг мелькнула простая человеческая скорбь. Он отвернулся в тот самый миг, когда ресницы дрогнули, и тихо засмеялся. Дэмину был знаком такой смех. Он поднялся.       — Пойдём, — сказал он. — Я тебя кое-чем угощу.       Мингли бросил на него взгляд, благодарный за то, что эту тему больше не тревожат. Он поднялся следом и натянул на себя прежнюю лукавую улыбку, но та выглядела слишком искусственно.       — Это будет что-то особенное?       — О да, — тихо усмехнулся Дэмин. — Уверен, ты будешь поражён.       Они прошли вдоль ряда с пёстрой уличной едой, пока наконец не остановились у огромного круглого чана, где девушка с раскрасневшимся лицом вращала по кругу небольшие шарики, кажется, из мяса и риса.       — Один, пожалуйста, — сказал Дэмин.       — Какие-то они не очень особенные, — скептически подметил Мингли, глядя, как девушка ловко достала щипцами один шарик, посыпала чем-то и завернула в зелёный лист.       Дэмин кивнул на стоявшие сбоку небольшие глиняные сосуды.       — И один из этих.       Девушка всё сделала и протянула ему.       — Ешь целиком, — сказал он, передавая Мингли блюдечко с завёрнутым в лист шариком.       Мингли, не раздумывая, схватил его руками, закинул в рот, быстро разжевал и проглотил.       — Просто рис какой-то, — разочарованно протянул он, а потом вдруг закашлялся и стал хватать ртом воздух, а из глаз хлынули слёзы. Он попытался засмеяться, но вышло что-то среднее между усмешкой и всхлипом. Слёз стало только больше, но он всё-таки сумел расхохотаться даже сквозь них.       Прохожие оборачивались и тихо посмеивались, а девушка за прилавком звонко объявила:       — Чиньянь — огонь в сердце белого снега! От неё даже синторцы рыдают.       Дэмин протянул демону купленный сосуд с жидкостью.       — Запей, станет легче.       Мингли схватил его и осушил залпом.       — Бесстрашный мечник, что не дрогнул ни перед одним клинком, существо, внушающее страх трём мирам из пяти, повержен рисовым шариком… Запиши это в летописи. — наконец выдавил он сквозь сбивчивую речь и засмеялся. — Ну, Дэмин, ну змея…       Он сощурился.       — Я тебе это припомню, клянусь.       И снова громко захохотал, стирая выступившие слёзы.