Vessel🍑

Тем временем в самых бездонных глубинах сознания Боруто, куда даже его собственные мысли не добирались, царил полный хаос. Момошики не просто исчез. Он *tpхнулся в самый дальний и темный угол их общего ментального пространства и пребывал в состоянии, максимально приближенном к космической истерике. Его мысли, обычно кристально ясные, метались, как навязчивые мухи. «Он прикоснулся ко мне губами! Этой... этой влажной, солёной частью своего пищеварительного аппарата! Слюна. ЧУЖАЯ слюна. Микробы. Миллиарды микробов!» «Этот жалкий сосуд ОСКВЕРНИЛ мою божественную сущность!» Он мысленно выскребал собственное астральное нёбо, пытаясь избавиться от призрачного, но навязчивого ощущения тепла и давления. «ОТВРАТИТЕЛЬНО!» — это пронеслось громоподобным эхом, заставившим содрогнуться самые основы их ментальной связи. Он видел, как Боруто ликует там, снаружи. Слышал его крики о «хозяине». И это было... невыносимо. Не потому, что это была правда, а потому, что в этой конкретной, унизительной битве он и вправду потерпел сокрушительное поражение. Не силой, не волей, а какой-то абсурдной, примитивной биологической аномалией! Сначала Узумаки глубоко вздохнул с облегчением. «Сработало. Я его выгнал.» Он даже позволил себе ухмыльнуться, вспоминая, как бесследно растворилась та надменная проекция. «Слышишь меня, придурок?» — но в ответ получил лишь гул собственных мыслей. Но эйфория победы стала размываться. А если он перегнул палку? А если Момошики не просто обиделся, а исчез, чтобы придумать новую, более изощренную месть? Тишина давила так, что уши звенели. «Да ответь же хоть что-нибудь, сволочь!» — метнулось в голове, но наружу не вышло ни звука. Он стоял перед зеркалом. И только когда волосы на затылке едва заметно встали дыбом понял, что не один. — Ты зря решил, что я уйду, — раздалось у него прямо за плечом. Момошики стоял так близко, будто всегда был там. Его рука шевельнулось и пальцы медленно скользнули от скулы к губам, изучая лицо Узумаки как будто впервые. Боруто дёрнулся, но спина будто прилипла к месту. — Ты ошибался, — голос Момошики был ровным, тихим, неприятно спокойным. — Думая, что существует хоть что-то в этом теле неподвластное мне. — Отвали – Боруто прыснул. – Не надолго же тебя хватило. Чужая ладонь, синхронно с рукой Боруто переместилась ниже. На шею, на ключицу, на грудь, чувствуя учащённое, предательское биение сердца под кожей. — Ты показал мне свою дикарскую тактику», — продолжал Момошики, и Боруто чувствовал, как его собственные пальцы вдавливаются в его плоть, оставляя легкие следы. — А я… переосмыслил её. И если это часть нашей общей реальности, то почему бы мне не освоить и её? Мысль ударила холодом. Он не собирался избавляться от "грязи". Он наоборот, хотел доказать, что ни один уголок их общего существования не ускользнёт от его контроля. И когда его собственная рука безвольно потянулась к резинке его пояса, Боруто, кажется, понял, что его дерзкий вызов обернулся против него. Он дёрнулся раньше, чем мозг успел сформулировать хоть одно внятное объяснение, почему он это делает. Пальцы Момошики едва коснулись ткани и рука Боруто резко сомкнулись на его запястье, прервав контроль. — Не обольщайся, — выдохнул он, и голос дрогнул не от страха, а от злости. — То, что я сделал, не даёт тебе права повторять это за меня. Он поднял взгляд на отражение. На чужие глаза в своём лице. — Твоё "право" закончилось в тот миг, когда твои губы коснулись меня, — безразличным тоном констатировал он, его рука легла на шею парня, слегка царапая кожу ногтями. — Кончай душнить! — рыкнул Боруто, с силой прижимая Момошики к стене. — Ты чего добиваешься? Чтобы я сам пополз к тебе? Что ж, поздравляю, добился! Его пальцы вцепились в кимоно так, что ткань затрещала. В его взгляде пылала ярость, а под ней было пьянящее осознание точки невозврата. — Неужели для того, чтобы прикоснуться ко мне, тебе понадобилось столько театра? Просто попросил бы. – язвительно прыснул. Узумаки сам вёл эту игру, нагло и вызывающе, бросая вызов его высокомерию. Момошики тихо рассмеялся, но не оттолкнул его. — Просьбы для смертных. Я лишь... проявляю интерес к своей собственности. Его пальцы впились в бедра Боруто, резко и болезненно притягивая его ближе, доказывая, кто здесь на самом деле устанавливает правила. Воздух между ними застыл. Оба замерли, дыхание смешалось, горячее и прерывистое Боруто с ледяными, редкими вдохами Момошики. Внезапная тишина повисла между ними, напряженная и звенящая. В глазах Момошики плясали огоньки ожидания и вызова, в то время как Боруто чувствовал, как его собственная ярость застывает, превращаясь в нечто иное. — Ну? — тишину разорвал мягкий, насмешливый шёпот Момошики. Его губы почти касались его кожи. — Чего ты ждёшь, Боруто? Разрешения? Этот вопрос, полный ядовитого снисхождения, стал последней каплей. Что-то щёлкнуло внутри парня. — Жду, когда ты заткнёшься, — хрипло выдохнул он и сам закрыл оставшееся расстояние. Его поцелуй не был нежным. Он был грубым как атака. Укус в губы, в котором было больше ярости, чем страсти, движение, призванное доказать, что он не просто собственность, которую можно взять. Что он отдает себя сам, даже если это падение в бездну. Его руки вцепились в белые волосы Момошики, притягивая его ещё ближе, стирая последние иллюзии о том, кто кого ведёт.

***

*Тпхнуться - на игровом жаргоне это слово часто употребляется в смысле телепортироваться, то есть мгновенно переместить свою тушку в другое место на карте.