Эксперимент с судьбой

После пробуждения Сакуры прошло пять дней. За время проведенное в больнице, к ней каждый день приходили её товарищи по команде. Она наблюдала за ними внимательно и старалась узнать их получше. Наруто всегда был неуклюжим, но искренним. Он часто рассказывал глупые истории, иногда даже устраивал микроспектакли прямо у её кровати. Сакура замечала: его улыбка могла быть излишне широкой, а смех, слишком громким, будто он пытался заглушить что-то внутри себя. Его забота была слишком очевидной. Саске держался, как обычно, сдержанно. Он редко что-то говорил, предпочитая проводить время в молчании, то у окна, то на стуле у её кровати. Иногда приносил для неё запрещённые сладости, аккуратно пряча их в ладони, чтобы никто не заметил, особенно медсёстры. Каждый раз, когда он оставлял лакомство на прикроватной тумбочке, или на кровать, она была ему благодарна. Наблюдая за ними Сакура поняла, что не испытывала обычного раздражения из-за чужого внимания или суеты вокруг. Ей нравилось следить за мальчиками. И чем дольше они были рядом, тем сильнее Сакура ощущала, что её отношение к команде меняется. С Какаши-сенсеем Сакура чувствовала себя особенно странно. Она замечала, что он по-настоящему волнуется за неё, это проявлялось в его необычной внимательности, в доброжелательном взгляде, в осторожных советах. Однако понять его действия Сакура не могла. После недавних событий, когда Какаши стал её официальным опекуном, Сакура долго размышляла, что это вообще значит. Она слышала, что быть опекаемой большая привилегия. Теперь Какаши отвечал не только за её обучение, но и за юридические вопросы, связанные с её положением в Конохе, и, как оказалось, мог как принимать за неё решения по поводу миссий. Особенно Сакуру поразило, что теперь Какаши мог оградить её от некоторых миссий, которые обычно доставались гражданским шиноби, например, тех, что были связаны с разведкой или выполнением заданий "по соблазнению". Она знала, что в мире шиноби к гражданским относились не так, как к детям из кланов. У клановых шиноби с самого рождения были определённые привилегии: к ним относились с большим уважением. Их жизни и безопасность ценились выше. На самом деле Сакура была по-своему рада, что её положение в деревне изменилось. Она получила те самые привилегии, о которых раньше могла только мечтать: уважение, защиту и даже некую свободу выбора. Сакура узнала, что Какаши не просто один из сильнейших шиноби деревни, а глава своего клана, пусть и небольшого, но весьма уважаемого. Это означало, что теперь она находилась под покровительством клана Хатаке С родителями у Сакуры всё было сложно. Она практически их не помнила. Каких-то особых эмоций к ним она не испытывала. Знала лишь, что когда-то они её, наверное, любили… Однако она отмечала за собой перемены. В последнее время ей становилось всё сложнее понимать чувства других людей, а многие их поступки нередко казались ей нелогичными. После объединения осколков своей личности, она всё сильнее ощущала, насколько она стала другой. Даже сейчас, когда родители уже забрали её из больницы и она находилась в своей комнате, Сакура не испытывала никакой ностальгии. Всё казалось чужим и привычным одновременно, и воспоминания не отзывались в душе теплом или грустью. Слегка повернув голову, она посмотрела на своё отражение в зеркале и вдруг осознала, что её наряд ей совершенно не нравится. Стоит переодеться, решила она рассеянно. Проходя мимо книжного шкафа, Сакура машинально провела ладонями по корешкам книг, и от этого привычного жеста на душе стало немного легче. Ей очень хотелось взять каждую книгу, перелистать, вспомнить и перечитать, но времени, к сожалению, не было. Магазин вот-вот закроется, а ей предстояла встреча с командой уже завтра утром, на седьмом тренировочном поле.

***

Я стояла перед зеркалом, поправляя новый наряд, который успела купить вчера, буквально за минуту до закрытия магазина. Черное короткое кимоно с изящными узорами цветов сакуры облегало фигуру и подчеркивало мою бледную кожу. Рукава спускались до плеч и оставляли открытой линию шеи, а также маленькую грудь, на которой выделялась родинка. Широкие рукава доходили только до середины кистей, открывая изящные пальцы с аккуратным черным маникюром. Талию обтягивал широкий пояс, аккуратно завязанный. Под кимоно скрывались облегающие чёрные шорты, почти незаметные из-под ткани. На шее лежал черный чокер, а на ногах, высокие ботинки с маленьким каблучком и открытым носом, которые доходили выше колен. На правой ноге чуть выше колена красовался налобный протектор с символом Листа, а сбоку была привязана небольшая сумка с кунаем и печатями, всегда готовыми к использованию. Розовые волнистые волосы я собрала в заколку, и они свободно спадали по спине, мягко ложась на мягкую ткань кимоно. На губах нежно блестел прозрачный блеск, а глаза были подчёркнуты тушью, что придавало взгляду глубины и лёгкой загадочности. В зеркале отражалась девушка, одновременно соблазнительная и невинная. Да, это настоящая я. Что ж, пора выходить из дома. Встреча с командой совсем скоро, и опаздывать мне точно не стоит. Я ещё раз посмотрела на себя в зеркало, позволила себе короткую улыбку. Лёгким шагом вышла в коридор, прикрыв за собой дверь. По пути к тренировочному полю, решила немного побаловать себя, купила себе мороженое... Когда я подошла к седьмому тренировочному полю, солнце светило уже совсем ярко. В который раз мысленно поблагодарила себя за покупку кимоно с эффектом терморегуляции: было удивительно комфортно и свежо, несмотря на летний зной. На поле, как обычно, уже сидели ребята, Наруто и Саске. Наруто первый заметил меня. — Сакура-тян! — воскликнул он, чуть не подпрыгнув на месте. Его глаза округлились, а челюсть предательски опустилась вниз. С минуту он просто молча смотрел на меня, открыв рот от удивления. Я подошла к нему и, подавив улыбку, аккуратно закрыла пальцем его рот: — Закрой рот, Наруто, а то мухи налетят. Он тут же смутился, но сияющий взгляд никуда не исчез: — Сакура-чан, ты выглядишь… потрясно! — он тут же залился ярким румянцем, почесал затылок и начал неловко смеяться. — Хе-хе, вау, я даже не могу поверить, что это ты! Саске стоял чуть в стороне, делая вид, что его всё это не особо волнует. Но всё же он подошёл ближе, внимательно скользнул взглядом по мне сверху вниз, задержал взгляд на груди и тут же отвёл глаза в сторону, на щеках проступил легкий румянец. — ... да, красиво, — тихо пробормотал он, отводя взгляд в сторону. Я удивлённо посмотрела на Саске, не до конца понимая его реакцию. — Эй, Саске! Ты что, покраснел? — тут же подколол его Наруто, не скрывая широкой, чуть глупой улыбки. Саске фыркнул: — Заткнись, идиот. Я только вздохнула, но улыбка невольно коснулась губ. Вдруг за спиной подул лёгкий ветерок. Я почувствовала, как мои волосы слегка развеваются, и обернулась, за мной стоял Какаши-сенсей. Его серебристые волосы, как всегда, торчали во все стороны. На лице, привычная ленивая улыбка, один глаз прикрыт повязкой. Наруто и Саске тоже повернули головы. Наруто тут же возмутился, нахмурившись в традиционной манере: — Какаши-сенсей… Вы сегодня не опоздали?! — он удивлённо подался вперёд, потом с подозрением замер. — Кто вы и что вы сделали с нашим сенсеем?! Саске прищурился, руки в карманах: — Что-то подозрительно… Обычно ты не приходишь вовремя. Какаши слегка пожал плечами, будто всё это не к нему. — О, как необычно, что вы все такие внимательные, — прозвучал его лениво-ироничный голос. — Сегодня просто… хороший день для перемен. Я чуть удивлённо смотрю на Какаши: — Правда, сенсей, вы обычно всегда опаздываете, — тихо говорю я. — Даже интересно, почему вы сегодня пришли вовремя… Какаши подошёл ближе. — Что ж, иногда даже мне стоит быть пунктуальным. Но не волнуйтесь, это исключение, — подмигнул он. Наруто недоверчиво посмотрел на него, затем на Саске: — Саске, а вдруг это реальный самозванец, а? Саске фыркнул: — Идиот… Какой самозванец станет так читать "Ича-Ича"? Я задумалась, что за эта его "Ича-Ича". Разве не та самая книга, которую Какаши-сенсей так старательно прятал от нас? Надо будет как-нибудь купить и прочитать... хотя, кажется, что это что-то странное. Но любопытство уже поселилось в мыслях. — Так, мальчики, — вдруг обратился к нам Какаши, привычно закрывая книгу и вставая рядом, — устроим сегодня поединок. Сакура, ты посидишь со мной, тебе пока нельзя напрягаться. Наруто и Саске кивнули и отошли от нас подальше. Парни встали напротив друг друга, готовые к битве. Я вслед за Какаши-сенсеем прошла к краю поля, нашла уютное место возле маленькой скамеечки, созданной из камня с помощью дзюцу, элегантно закинула ногу на ногу и устроилась поудобнее. Сенсей сел рядом, по привычке ещё выше, чтобы всё видеть, и подбросил небольшой камешек вверх. — Начали, — спокойно сказал Какаши, и, как только камешек шмякнулся о землю, битва началась. Наруто, не теряя времени, тут же прокричал: — Каге Буншин но Дзюцу! Мгновенно вокруг него появилось с десяток, а потом и сотни клонов. Я в шоке смотрела на силуэты. Их было невообразимо много. Протерев глаза, я попыталась сосчитать, но сбилась на третьем десятке. — Какого... Это что, клоны? — невольно вырвалось у меня. Какаши-сенсей оторвался от своей книги и посмотрел на меня своим спокойным взглядом. — Сакура, что такое? Что тебя удивило? — Почему у него так много клонов?.. — машинально обвела я рукой поле. — Я, например, максимум могу создать двоих... ну, трех, если сильно постараюсь... Какаши-сенсей кивнул в сторону Наруто, будто отвечал себе самому. — Ты же уже видела, как он создает клонов. — Его голос был ровным, будто он рассуждал о погоде. — Да, но их было пять, а не сотни! — выдохнула я. Сенсей усмехнулся. — Ты, наверное, забыла, но у Наруто очень много чакры. Для него это в порядке вещей. Много чакры... Как это возможно? Я почувствовала холодное раздражение. Это противоестественно. Я отлично знаю: использование техник требует выверенного баланса, тренировки, идеального контроля над чакрой.. А тут… сотни? Это явление вне норм. Я посмотрела на Какаши, желая услышать объяснение. Он продолжил без спешки, не спуская с меня внимательного взгляда. — К тому же это не простые клоны, а теневые, — добавил сенсей. — Теневые клоны более устойчивы к атакам, чем обычные иллюзии. Они осязаемы, и вот их главное свойство: когда клон рассыпается, его память, пережитое за время существования, возвращается к оригиналу. Конечно, цена за каждую такую копию, огромные затраты чакры. Ты, Сакура, едва ли смогла бы создать одного такого, и даже Саске может максимум двоих. Я моментально стала просчитывать: Наруто создал сотни теневых клонов. Сотни представителей восприятия и памяти, сотни вариантов боевого опыта, анализа и даже ошибок, мгновенно возвращающихся к нему самому. Если отбросить эмоции, это уникальный инструмент самообучения, шпионажа, разведки... Но на такую нагрузку мозг обычного человека, вероятно, не рассчитан. Для любого другой генина такая попытка закончилась бы комой. Их можно использовать в различных ситуациях, например, можно изучать противника с разных сторон, искать слабости, обучаться новым навыкам за считанные часы, анализировать поле боя изнутри. Даже в медицине, что если каждую проблему рассматривать сразу глазами нескольких специалистов? Эта техника расширяет горизонты мышления, делает из одного шиноби, армию. Я замедленно обернулась к Какаши-сенсею. — Получается, — произнесла я негромко, почти ледяным голосом, — Наруто не просто выдерживает такие нагрузки, а еще и способен переживать одновременно десятки, сотни опытов. Его мозг должен постоянно перерабатывать огромные массивы информации. Какаши чуть улыбнулся, заметив мои мысли. — Я всё ещё не могу привыкнуть, как ты стала мыслить после комы. Но ты права, Сакура. Это техника уникальна. И самое увлекательное, что Наруто способен использовать весь потенциал теневых клонов. Я снова перевела взгляд на поле. На этот раз мой взгляд был уже совсем другим, расчетливым, вдумчивым. Мне стало интересно: как еще можно приспособить этот дар? Пожалуй, стоит проверить, сможет ли он создавать клонов для исследований... Это бы очень мне помогло... На мгновение командир задумался, а затем вдруг невзначай проговорил, словно делясь личным мнением: — Сегодня ты особенно...прекрасна, Сакура, — негромко сказал Какаши, все так же лениво смотря в свою книгу. — Так и должна выглядеть куноичи: милой, привлекательной и сексуальной. Я взглянула на него спокойно, без заметных эмоций — В будущем, — продолжил сенсей, — когда мы будем получать более сложные миссии, многое может пойти не так. Иногда, чтобы получить информацию или даже устранить цель, тебе, возможно, придется использовать женское обаяние. Или, скажем так, мальчикам тоже придется... — Какаши чуть улыбнулся краем губ. — Одна из первостепенных задач куноичи, отвлекать внимание. Вражеские ниндзя должны хоть на секунду подумать не о поле боя, а о тебе, допустить ошибку, чтобы Саске и Наруто могли этим воспользоваться. — Я понимаю, — медленно произнесла я. Какаши на секунду задумался, а потом честно добавил: — Как бы мы ни старались укрепить твой удар или ускорить движение, ты всё равно будешь слабее любого ниндзя. Это не критика, а реальность. Значит, твоя задача, не ломать врагов в открытую, а создавать ложное ощущение уверенности, ловить момент, затыкать пробелы, помогать товарищам. Как-то всё это было ожидаемо. Я снова слегка кивнула. Главное, чтобы миссия была выполнена. Не вижу смысла переживать. — Ты уверена, что это не проблема для тебя? — спросил Какаши. — Да, всё нормально, — ответила я спокойно, даже не глядя ему в глаза. — Знаешь, Сакура, я рад, что ты так спокойно воспринимаешь свою роль в команде, — сказал Какаши-сенсей, убирая книгу в карман жилета. — Честно говоря, я долго размышлял, как лучше распределить задачи и какую роль предложить тебе. Ты отлично справляешься, но, может быть, тебе стоит подумать о медицинских курсах? Как ты на это смотришь? Я чуть подняла брови. Интересно, что он сам об этом заговорил. На самом деле, я действительно думала об этом раньше, но условия обучения были… ну, непростыми. — Я уже давно хотела пройти обучение по медицине, сенсей. Но тут всё не просто, преподаватели работают индивидуально, стоимость курсов довольно высокая. У меня просто нет таких средств. — Не волнуйся, — перебил меня Какаши, — я все оплачу. Мне нравится, что ты проявляешь интерес к медицине. Ты знаешь, у тебя исключительный контроль чакры для такого возраста. Это делает тебя почти идеальной кандидаткой. Такой навык пригодится и команде, и тебе лично , это хорошая инвестиция. Он серьезно? Судя по взгляду, да. Отлично, это даже выгоднее, чем я рассчитывала. — Я уже пробовала учиться самостоятельно, — спокойно поделилась я. — Были только книги, но в них в основном теория, базовые представления. Теорию я усвоила полностью, а вот на практике такие вещи не проработаешь без учителя. — Это нормально, — кивнул Какаши. — Я поговорю с Яманака о возможности организовать тебе занятия. Я чуть кивнула, обдумывая ситуацию. Медицинские техники, требуются в любых условиях, полезны в бою и вне его. К тому же, если быть откровенной с собой, в нашем составе я в любом случае не смогу нивелировать разницу в боевой мощи между собой и ребятами. Рынок навыков у ниндзя устроен не так, как у гражданских. Чем более узкая специализация, тем выше спрос, и цена. Медики везде нужны, а значит, моя ценность и для команды, и для деревни вырастет. — Спасибо, сенсей, — коротко поблагодарила я. Какаши кивнул, снова одобрительно посмотрел. — Хорошо. Начнем оформление, подробнее расскажу завтра. Отлично. Теперь самое главное, максимально быстро перейти от теории к практике. Медицинские навыки, не просто поддержка. Они дают шанс влиять на исход боя совершенно иначе: если могу быстро стабилизировать союзника, команда всегда будет в лучшей форме. Это фактический плюс для любых долгосрочных миссий. В голове я мысленно расписала список: просмотреть доступную литературу еще раз, уточнить классические ошибки новичков-медиков, усилить тренировки по контролю чакры. На тренировочной площадке я заметила, как Саске ловко увернулся от атаки Наруто, зацепил его подножкой, и Наруто в печатался в землю. — Достаточно, — громко сказал Какаши-сенсей, слегка приподняв бровь, — Саске победил. Наруто моментально вскочил, стряхивая с себя пыль: — Эй, ну это нечестно! Я просто поскользнулся, давай ещё один раунд, сенсей! Ну пожалуйста! — Наруто, — ровно ответил Какаши, — вы уже сражаетесь больше часа. Уже обед, лучше пойдёмте поедим. Услышав про еду, Наруто тут же переметался с воинственного режима в мечтательный, его глаза засияли: — Правда?! Тогда пошли в лавку рамена! Я так проголодался! Саске громко выдохнул, будто сдерживая раздражение. Он закатил глаза и стал собирать свою экипировку: — Ты только и думаешь о еде, — буркнул он и первым пошёл вперёд. Какаши включил свой обычный режим, кладя руки в карманы и шутливо добавил: — Кто последний дойдет до лавки, тот и будет платить! — лениво протянул Какаши-сенсей, Я не сразу осознала, но его ладонь мягко, но неожиданно обхватила мою, и всё вокруг замерло на краткий миг. — Что? Сенсей, вы чт— Он сложил печати так быстро, что я успела только моргнуть. Мир вокруг поплыл, исчез запах цветущих деревьев и визгливые голоса где-то позади. Всё исчезло. Меня качнуло, в ушах зазвенело, и в следующий миг я оказалась внутри уютной, благоухающей лапшой лавки, прямо за барной стойкой. Щёки горели. Голова кружилась. Какаши уже сидел спокойно, будто ничего не случилось, и листал меню. Голова у меня всё ещё слегка кружилась, когда я коснулась виска пальцами. Вероятно, это была разновидность транспортировочной техники... Какаши взглянул на меня, и негромко, чуть насмешливо, но лежащим голосом сказал: — Ты скоро привыкнешь. Я, всё ещё равнодушно осматривая собственные ладони, спросила: — Что это была за техника? Было бы интересно её изучить, если откровенно. Он вдруг рассмеялся, почти беззвучно, как у него бывало. Осторожно потрепал меня по голове. — Тебе, Сакура, её не изучить, — сказал он, и в голосе не было иронии, — Для этого нужна абсолютно особая физическая подготовка: если сделать это неправильно, можешь легко сломать себе не только ноги, но и руки. Эта техника опасна для большинства, и простого контроля чакры тут недостаточно. Я мельком взглянула на него, стараясь не демонстрировать излишнего интереса. — Тогда как вы переместили меня, не повредив тело? Он чуть прищурился. — Я обволок тебя своей физической энергией, — ответил тихо. — Эту технику используют только в крайних случаях, если нужно срочно переместить кого-то важного… Её знают лишь немногие, и ей сложно учиться, она требует слишком много чакры даже от опытного шиноби. Честно говоря, даже я применяю её редко. Я кивнула. В сущности, думаю, если бы я захотела потратить годы на тренировки именно такого рода, смогла бы. С другой стороны, зачем? Вероятно, иногда проще позволить переместить себя тому, кто уже обладает нужной квалификацией. Я чуть улыбнулась: — Тогда буду знать, сенсей. Вдруг когда-нибудь доведётся воспользоваться вашей помощью не только за обедом. Он пожал плечами и, уловив мой взгляд, рухнул в довольное молчание. Вскоре где-то за окном раздался крик: — Сенсей! Сакура! Вы где?! Саске и Наруто, как по команде, ворвались в закусочную и почти одновременно уселись по обе стороны от меня. Я уже успела сделать заказ не только для себя, но и для мальчишек. Наруто, едва отдышавшись, возмущённо надулся и воскликнул: — Так нечестно, Какаши-сенсей! Вы не можете использовать свои техники, когда мы бегаем! Саске, не склонный к излишней болтливости, просто кивнул, но по взгляду было понятно, он тоже недоволен подобным «нарушением правил». Какаши пожал плечами, выглядя так, будто ему совершенно безразлично, кто и как прибежал к столу: — Ваша задача, догнать меня или найти способ оказаться впереди. Метод значения не имеет. Помните, шиноби не обязан играть по правилам, если задача требует нестандартного подхода. Я невозмутимо разложила палочки для еды перед каждым и отпила воды, наблюдая за этим разноголосым шоу. Интересно, обычно Саске проявляет гораздо меньше эмоций, но сегодняшний демарш явно задел его самолюбие. И всё же больше всего меня волновал не спор о правилах, а одна идея... Чем бы его можно было соблазнить? Пообещать рамен? Или, может быть, попросить Какаши-сенсея поддержать меня авторитетом? Но поддержит ли он меня? Хотя… иногда просто достаточно сделать «невинную» просьбу, когда он в хорошем настроении или сыт. Ладно, подумаю об этом чуть позже. Всё-таки иногда стоит просто взять паузу. Ох… какой же восхитительный запах… Я открыла коробочку с рамэном, вдохнула горячий, волнующе-пряный пар, чувствую, как от одного аромата у меня закружилась голова, настолько всё вокруг стало уютным и правильным. Подцепила палочками аккуратную порцию лапши, она так легко поддавалась, пружинила, почти как шёлк, и осторожно поднесла ко рту. — Ммм… — не смогла удержаться я, сразу забыв о возможных планах, спорах и даже о предстоящем эксперименте. Какая мягкость… и бульон, идеально сбалансированный! Такой глубокий вкус… Мир исчез на пару мгновений... Мягкая лапша и слегка пряный, насыщенный бульон окутывают меня уютом, каждая нотка пряности раскрывается как музыка для вкусовых рецепторов. Мои плечи расслабляются, и я на секунду забываю обо всём. Но стоит мне вернуться в реальность, как тут же слышу знакомое препирательство: — Я первым увидел Какаши-сенсея, — доказывает Наруто, обиженно глядя на Саске. — Ты только потому и догнал, что воспользовался своим клановым «шаринганом»! Саске презрительно фыркнул, даже не удосужившись повернуться к нему полностью: — Если бы ты не орал на весь квартал, то, возможно, смог бы хоть раз прийти первым. И дело не в шарингане, а в тактике. — Тактике? — Наруто скривился, барабаня пальцами по столу. — Думаешь, ты самый умный? — Очевидно, умнее, чем ты, — парировал Саске, едва заметно улыбаясь уголком губ. — А вот и нет! — Наруто явно задет. Ну вот, понеслась… Если честно, эти их споры меня уже слегка забавляют. Я просто делаю ещё один вдох, вкус рамэна, аромат специй, лёгкое покалывание горячего бульона и тёплый свет фонаря над столом. — Если бы у меня был шаринган, я бы уже давно обошёл тебя, — упрямо говорил Наруто, шумно отставив миску. — Майонезом на голове ты бы меня не обогнал, — парировал Саске, скрестив руки на груди. — Осторожней, — прозвучал ленивый голос. — Рамэн, кулинарное искусство, а вы тут как на поле боя. — Какаши-сенсей, ну вы же видели! Он опять… — начал жаловаться Наруто. Какаши растворился в воздухе , даже глазом моргнуть не успели. На скамейке повисла тишина. — Ну вот! — возмутился Наруто, сжав кулаки. — Какаши-сенсей опять исчез, как всегда! Я отложила пустую миску в сторону и с довольным вздохом улыбнулась. — Хмм… Я уже съела три рамэна, — сказала я невзначай, вытирая губы салфеткой. — и у меня вопрос, кто сегодня закрывает счёт? Наруто тут же подпрыгнул: — Эй! я выиграл спор! Саске платит счёт. Саске даже не посмотрел на него, выдерживая тон: — Почему сразу я? Это твоя идея была, пойти в рамэн снова. Значит, ты и платишь. Я уже угощал в прошлый раз. Наруто надулся, уткнувшись в пустую миску: — А ты в прошлый раз только потому угощал, что проиграл мне! Значит, теперь твоя очередь опять! Саске раздражённо отодвинул волосы с глаз, слегка наклонился в сторону Наруто: — Если бы ты ел помедленнее, может быть кто-нибудь другой оплачивал бы за тебя. Три миски за пять минут, это не честно. — А что тут нечестного?! — Наруто уже начал жестикулировать палочками. — Просто я рослый и быстро расту! Они все ближе наклонились над столом, перебрасываясь колкими фразочками, словно готовясь к битве. Я между тем с удовольствием доедала яйцо из своей третьей уже миски, втайне радуясь и наблюдая за их спором. — Дайте, пожалуйста, счёт! — улыбнулась я девушке. Официантка быстро подошла, протянула бумажку с суммой и вежливо поклонилась. Я не медлила: взяла кошелёк, быстро отсчитала нужную сумму, аккуратно положила монеты на поднос и передала девушке. Наруто мгновенно обернулся: — Эй, Сакура, подожди! Я ещё думал взять миску с чёрным чесночным маслом! — его глаза округлились, а палочки застыли в воздухе. Саске в этот момент едва заметно улыбнулся, облокотившись на стол: — Поздно, ты опять опоздал, — сдержанно заметил он. Я посмотрела на Наруто и чуть холодно улыбнулась: — Ну вообще-то, сегодня я не проиграла никакой спор. Но раз уж вы меня так развеселили, решила оплатить за вас. Так что считайте, что этот обед, мой маленький подарок за хорошее настроение. Я поднялась из-за стола, и уже шагнула к выходу, но вдруг обернулась к ребятам, задержав взгляд, чтобы не упустить их реакции: — Ах да, чуть не забыла! Какаши-сенсей сказал, что завтра его не будет… И я остаюсь за главной. Так что завтра вас ждёт день миссий D-ранга, и я лично прослежу, чтобы вы всё сделали как следует. Наруто в этот момент подпрыгнул чуть ли не на месте: — Да ну! D-ранг?! Опять ловить каких-нибудь котов или таскать воду?! — на его лице сразу отразилось отчаяние. Я немного наклонила голову и, добавила с лукавой улыбкой: — Ну... или, если вы не хотите выполнять скучные D-ранг миссии, вы можете помочь мне в одном небольшом деле. Наруто моментально оживился и махнул рукой: — Конечно, Сакура, я помогу! Всё что угодно, лишь бы не убирать парк снова! Я улыбнулась его энтузиазму, а затем перевела взгляд на Саске. Он молча смотрел на меня, не выказывая ни согласия, ни отказа, но я знала, что он не сможет отказаться. — Тогда решено, — сказала я, чуть прищурившись. — Встречаемся у Саске дома в 12 часов завтра. Не опаздывайте! Я поймала на себе их удивлённые взгляды, развернулась и вышла из рамэнной. Позади сразу раздался характерный спор Наруто с Саске, а я, идя по улице, улыбалась.

***

POV Шикаку Нара

В тёмном кабинете Резиденции Хокаге за усыпанным бумагами столом сидел Шикаку. На лице, усталая задумчивость, в руках, маленькая фигурка оленя, которую он привычно вертел между пальцами, когда сталкивался с особенно сложными вопросами. Купол света от лампы разрезал сумрак, бросая резкие тени по стенам. Шикаку вновь перечитал свежий доклад из деревни Песка, едва заметно приподнимая бровь. Орочимару... Казекаге... Встреча прошла в личном кабинете лидера Сунагакуре, и шпион так и не смог расслышать ни единого слова за слишком сильными барьерами. Он задумался, позволяя мыслям выстроиться в цепочку. Проблемы в Сунагакуре были ему хорошо известны: потери среди ниндзя, нестабильный Джинчурики, экономика на грани, напряжённость между кланами. Единственное, что удерживало Казекаге у власти, контроль над Однохвостым. Медленно проведя рукой по подбородку, Шикаку сжал фигурку оленя. Союз с Орочимару говорил только об одном, Казекаге ищет выход из тупика, быть может, даже ценой войны. Проскользив взглядом по остальным отчётам, Шикаку отметил и свежие данные разведки, подразделения Песка передвигались особенно активно, словно готовя нечто крупное. Всё это слишком подозрительно и, как ни пытайся, не свести к банальному совпадению. Слишком много совпадений сразу. Орочимару… Несколько лет назад ему удалось захватить власть в деревне Звука. Под его руководством Отогакуре воспрянул после войны, и теперь впервые за годы намеревается участвовать в экзаменах на чунина. Слишком показательно и определённо не случайно. Было ясно, Орочимару ищет способ проникнуть в Коноху. Но зачем? Месть Хирузену? Желание заполучить интересный кеккей генкай? Тяжело вздохнув, Шикаку вспомнил донесение одного из шпионов Корня, о том, что Данзо встречался с Орочимару. Это настораживало, Данзо всегда стремился подвинуть Хирузена и получить больше власти. Данзо опасен, тут не поспоришь. И всё же, от организации Корень Коноха нередко получала немалую пользу, их люди выполняют грязную работу, и их действия тяжело было связать с деревней. Даже если кто-то попадёт в руки врага, никто не сможет напрямую обвинить Коноху. Пока на Данзо мало компромата. Он осторожен, слишком опытен в закулисных играх. Возможно, сейчас действительно выгодно держать такого союзника под присмотром. Но через несколько лет к Данзо можно будет вернуться как к проблеме, которую давно пора решить. Но всё-таки его не меньше тревожила и политика собственного Хокаге. Шикаку давно заметил, что Хирузен всё активнее действует против воли кланов, старается сдерживать их влияние, особенно Хьюга и Нара. Недавно он без обсуждения повысил налоги для кланов, в мирное время, без всяких объяснений. Многие были недовольны... Шикаку мельком вспомнил давние трагедии. Случай с кланом Хьюга, брат главы был принесён в жертву ради мира с Деревней Облака. Официально, "политическое решение во избежание войны". На деле, откровенная слабость. Он нахмурился, вспомнив и восстание клана Учиха. Вместо поиска компромисса Хирузен молча смотрел сквозь пальцы, а затем позволил Данзо уничтожить весь клан. Теперь, когда Коноха осталась без сильнейшей воинов и одного из древнейших кланов, стало только хуже. Хирузен стар, его уверенность утекает с каждым годом, решения становятся медлительными, неуверенными, и слишком часто во вред кланам. Иногда казалось, он больше боится сильных союзников внутри Конохи, чем внешнего врага за стенами. Шикаку ощущал, как растёт внутренний разлом, стоит ли по-прежнему поддерживать такого лидера? В последнее время всё чаще возникала крамольная мысль, дать Орочимару или Данзо довести дело до конца и устранить Хирузена... Позволить переменам прийти в Коноху. С другой стороны, Хирузен весьма опытен, у него всё ещё есть сторонники, а Коноха слишком привыкла к стабильности при его власти. Возможно, его можно ещё использовать. Шикаку задумчиво поставил фигурку оленя на стол. Он уже несколько минут как ощущал знакомое, еле уловимое дрожание тени, врожденный дар клана позволял ему с легкостью замечать присутствие своих сородичей даже без использования техник. Наконец он бросил рассеянный взгляд в сторону, где, слившись с полумраком, прятался молодой член клана. — Ты принес документы на договор об опеке? — спросил Шикаку, не оборачиваясь. Из тени бесшумно шагнул высокий парень лет семнадцати. Его темные волосы были собраны в привычный для клана хвост на макушке, одежда опрятная, взгляд немного угрюмый. Он почтительно опустился на одно колено. — Прошу прощения, глава, — голос парня прозвучал тихо, почти виновато. — Миссия не была выполнена. Шикаку чуть приподнял бровь, знак того, что дальше последует разбор причин, но в голосе прозвучала только холодная безразличность: — И что же тебе помешало её выполнить, Юра? Юра не поднимал взгляд, плечи его были напряжены. — Когда я сегодня пришел заключить последнюю часть договора, мне сообщили, что вчера Какаши Хатаке оформил опеку над своей ученицей, Сакурой Харуно. Юра всё ещё стоя на колене, добавил: — Я готов понести наказание, если вы сочтёте нужным. Пару секунд в кабинете повисла тишина. Шикаку внимательно рассматривал юношу, взгляд тяжелый, проницательный. — На этот раз вина не только твоя… Ты свободен. Юра тут же исчез в тени. Шикаку сидел в тишине, его взгляд был устремлён куда-то сквозь стопку бумаг и полумрак кабинета. Мысли невольно возвращались к событиям почти восьмилетней давности… К тому дню, когда всё изменилось не только для его семьи, но и для всего клана Нара. Тогда Шикамару был ещё совсем ребёнком. Никто не ожидал, что его сын пробудит древнюю способность клана, разумную тень. Тень которой практически не нужна чакра. Тень, что откликалась не на печати, а на желания Шикамару. И всё началось с Сакуры Харуно... Воспоминания... В тот летний день ничего не предвещало беды. Дети игрались в саду, особняка клана Нара. Шикаку наблюдал за ними издали и радуясь редкому часу покоя. Однако вражеский ниндзя, смог обойти защитные печати и проникнуть в комплекс. Лишь в последний миг Шикаку заметил его, и только потому что, тень повела себя странно. Но было уже поздно, кунай в руке убийцы метнулся к Сакуре, а она, наблюдая за цветком, не замечала угрозы. Всё произошло за считаные мгновения, слишком быстро. Тень Шикамару, хотя сам мальчик был далеко от Сакуры, внезапно ожила и устремилась к ней с сумасшедшей скоростью. Промчавшись по земле, она взвилась вокруг девочки, окутала её словно защитный кокон. Кунай ударился в густую черноту и исчез в ней. А в следующую секунду сама тень рванулась на врага. Она с хищным и точным движением разрубила незнакомца, оставив от него только остатки конечностей. Сакура осталась невредимой. Она даже не поняла, что чуть не погибла Шикамару, отдавший столь много чакры, рухнул на землю без сознания. Его дыхание было едва слышно, губы побелели. В тот миг Шикаку, как будто выпал из времени: его сын лежал бездвижно, хрупкий и беззащитный. Он опоздал... Ему оставалось только подхватить безжизненное тело сына. Прижимая Шикамару к себе, он впервые за долгие годы отчётливо почувствовать собственную беспомощность. Он молился лишь об одном: " Чтобы Шикамару остался жив". С тех пор Шикаку нес в себе этот страх... Конец воспоминаниям... Шикаку редко позволял себе погружаться в воспоминания. Но этот день, выжженный в памяти, всегда возвращался, стоило лишь закрыть глаза или уснуть чуть крепче обычного. Вспоминая ту секунду, когда безжизненное тело сына оказалось в его объятиях, когда обезумевшая тень рвалась освободиться и, казалось, готова была разнести всё на своём пути ради одной девочки… Шикаку снова и снова сжимался где-то внутри. Он винил себя. До сих пор, сколько бы ни пытался себя оправдать. Он был слишком медлен, слишком доверял системе, слишком надеялся, что сможет предвидеть любую угрозу. Но не смог. В первый в жизни он оказался бессилен защитить Шикамару, и до сих пор чувствовал жгучий укол стыда, обиду, нарастающую ярость, даже после того, как всех, кто был причастен к нападению, настигла кара. Это не принесло облегчения. Безысходная злость не утихала. Поначалу Шикаку казалось, что Шикамару повезло, что он сумел найти своё солнце, тот ослепительный свет, который способен вырвать любого Нара из тьмы. Но чем внимательнее он наблюдал за сыном, тем яснее становилось, Сакура не была тем самым солнцем для Шикамару. Его сердце оставалось к ней равнодушным, несмотря на странное, почти тревожное поведение тени. И всё же у Шикаку не покидало ощущение, что связь между Шикамару и Сакурой всё-таки существует, но иного рода. Может быть, Сакура лишь несёт в себе отблеск света, способного осветить жизнь его сына. Возможно, её ребёнок, станет солнцем для Шикамару… Ведь тень защищала не Сакуру, а ее сосуд. Может, причина была ещё глубже? У Нара, как и у многих других древних кланов, были свои тайны и особенности. Для посторонних их техника, теневые манипуляции, была всего лишь кеккей гэнкаем, устрашающей способностью останавливать противника. Но для самих Нара тень была почти частью их существа, неотделимой и живой. Она впитывала их эмоции и желания, порождала лень, безразличие, отрешённость… С годами тьма изменяла их тела, не было нужды тренировать мышцы, они рождались крепкими, словно заранее подготовленные к битвам. Даже мозг Нара становился иным: острым, ясным, готовым просчитывать ходы. Даже самый глупый Нара был умнее как минимум половины ниндзя из других кланов. Но за всё это приходилось платить. Их ждали не только дары, но и проклятия, навязчивость, одержимость. В какой-то момент жизни каждый Нара сталкивался с идеей или существом, событием, хобби, которые начинали гореть для него, как солнце сквозь сумрак. Это была их личная искра, пробуждение: для кого-то книга, для кого-то стратегия, для иного родственная душа, друг, даже еда. Этому они посвящали всю свою жизнь. Шикаку всегда знал, его солнце, это семья. Одержимость пришла так плавно, что он и не заметил, как стал жить ради Ёшино и сына. С тех пор он знал, потерять их, недопустимо, иначе его тень полностью поглотит его самого. Потому он был готов защищать своих до последнего вздоха, даже если придётся для этого стереть Коноху. Его семья была важнее всего. Никогда он больше не допустит, чтобы с ними случилось что-то хоть отдалённо похожее на тот день. Поэтому, Шикаку не мог рисковать с Сакурой. Он давил на нужные рычаги, уговаривал, убеждал, приказывал. Поговорил с учителями: "Сложность текущей программы для Сакуры, недостаточно высокая, переместите её к более сильным ученикам, пусть она перейдёт в класс А". Всё сделал тонко, без лишней огласки. Поручил одному из доверенных членов клана, держаться ближе к этой девочке, подружиться, наставлять, невидимо оберегать. И, конечно же, организовал и охрану, всегда рядом с Сакурой незаметно был кто-то из их людей, готовый прикрыть её с тенью. Он даже взял её под свою негласную опеку, помогая семье, платил за дополнительные занятия. Он устроил всё так, чтобы Сакура попала в команду Какаши Хатаке, опытного шиноби, под руководство которого определили последнего Учиху и джинчурики. Эта команда изначально была слишком ценна для деревни, их не должны были посылать на опасные миссии, не должны были подвергать лишней угрозе. Но именно из-за Какаши ему пришлось действовать осторожно. Оставлять охрану из генинов возле Сакуры стало бы опрометчиво, Хатаке тут же заметил бы посторонних и наверняка заинтересовался бы причинами. А Шикаку меньше всего хотел, чтобы Какаши начал копаться в том, что вовсе не его дело. Поэтому пришлось снять явную защиту и наблюдать издалека. Но всё пошло не по плану, когда тень Шикамару внезапно обезумела. К счастью, в тот момент он находился дома, и свидетелем случившегося оказался только его сенсей, Асума. Агрессия теней была так сильна, что тень успела ранить даже Саруботи, прежде чем Шикаку сумел усмирить её и вернуть под контроль. Ёшина впала в истерику, узнав, что Сакура отправилась на миссию. Чтобы успокоить супругу, Шикаку пришлось использовать связи и нити своей разведывательной сети, только так он узнал, что Сакура жива и возвращается с командой обратно в Коноху. Но больше всего Шикаку заботил разговор с давним другом. С Асумой Сарутоби пришлось говорить откровенно, скрывать правду дальше было невозможно. Будучи учителем Шикамару, Асума понимал, чтобы по-настоящему защищать ученика, необходимо знать, от какой опасности тот страдает. После долгого разговора и расставленных приоритетов они заключили договор, скреплённый печатями, Асума поклялся никогда и никому не выдать тайну Шикамару. А когда Шикаку узнал, что Сакура потеряла память, он решил забрать её под защиту клана Нара полностью, чтобы держать рядом, и обезопасить Шикамару. Но этому плану помешал Какаши Хатаке. Однако у Какаши были свои ограничения, без разрешения Хокаге он не мог оформить необходимые документы. Что ж, пора было задуматься о переменах. Нужно изучить потенциальных кандидатов на пост нового Хокаге.