Эксперимент с судьбой

В огромном зале было светло и просторно. По высоким стенам бегали золотые отблески солнца, проникавшие сквозь широкие окна. В самом центре, за внушительным столом, накрытым алым покрывалом со знаком Листа, восседал Хокаге. Рядом спокойно стояла его неизменная команда анбу, но главное внимание было приковано к противоположной стороне зала, где выстроились в стройные ряды чунины и джоунины, предводители команд генинов. Собрание было в самом разгаре, обсуждали детали будущего экзамена на звание чунина, распределяли обязанности, уточняли правила и новые меры безопасности. Куренай, слегка нахмурившись, тихо переговаривалась с Асумой, а Какаши задумчиво смотрел в окно, одним глазом всё же следя за обсуждением. В какой‑то момент Хокаге поднял руку и гул стих, как по команде: — Ну что ж, раз мы обсудили участие представителей старшего поколения… Теперь настало время решить судьбу команд новичков, — его голос стал серьёзным. — Прошу, наставники команд, выйдите вперёд. Из общей группы отделились Какаши, Асуму и Куренай. Они уверенно шагнули к столу Хокаге, остановившись перед ним плечом к плечу. Хокаге встретился с каждым из них пристальным взглядом. — Будете ли вы рекомендовать своих учеников к участию в экзамене на чунина? — медленно спросил он. Ирука, стоявший чуть поодаль, почувствовал, как сердце неприятно ёкнуло. Асума первый заговорил: — Я Асума Сарутоби, джонин, предводитель десятой команды: Шикамару Нара, Ино Яманака, Чоуджи Акимичи. Все трое будут участвовать в экзамене под моим именем. Вслед за ним, выступила Куренай: — Я Куренай Юхи, джонин, наставник восьмой команды: Киба Инузука, Хината Хьюга, Шино Абураме. Все трое будут участвовать в экзамене под моим именем. Какаши подался вперёд, положив руки в карманы и наклонив голову чуть на бок: — Я Какаши Хатаке, джонин, наставник седьмой команды: Наруто Узумаки, Саске Учиха, Сакура Харуно. Все трое будут участвовать под моим именем. Позади наставников чунины резко оживились. Кто-то подавился смешком, кто-то перешёптывался. Несколько человек даже открыто переглянулись. — Все трое… — многозначительно шепнул кто-то в толпе. — Постойте! — воскликнул Ирука, — Такого не случалось уже пять лет! Разве это не преждевременно? Они ещё не готовы, им не хватает опыта! — Ирука сжал кулаки, у него пересохло в горле. Какаши, плавно развернулся к Ируке. — Когда я сдавал экзамен на чунина… — лениво начал он, склонив голову чуть вбок. — Я был на шесть лет младше Наруто. В голосе Какаши было простое утверждение. Но Ирука вспыхнул: — Но Наруто не такой, как ты! — выкрикнул он, выходя из рядов. В его голосе звучало возмущение, даже обида. – Ты... ты что, хочешь его сломать этим экзаменом?! Какаши спокойно посмотрел на Ируку, в его усталых глазах не мелькнуло ни раздражения, ни волнения. — Я понимаю, что вы хотите сказать, — спокойно отозвался он. — Возможно, моя позиция вас раздражает… — Какаши, хватит об этом! — резко перебила его Куранэ, чувствуя, что ситуация накаляется. Но Какаши, не сбившись с мысли, продолжил, обращаясь уже ко всем, но прежде всего к Ируке: — Бесполезно вмешиваться. Они уже не ваши ученики, а мои подчинённые. Асуму хмуро взглянул на него, думая про себя: Что за отвратительный тип. Как можно быть таким бесчувственным? Куренай только легко вздохнула. Она посмотрела на Ируку мягко: — Ирука, — сказала она, — я уверена в своих учениках. За то время, что мы вместе, они многого достигли. Ирука сжал кулаки. Весь зал молчал. Его тревога не отпускала, но спорить с решением джонинов, он не мог... Хокаге, ловко ловя взгляды присутствующих, довольно кивнул, когда зал стих в ожидании. — В этом году от Конохи выступят особенно перспективные шиноби, — сказал он с легкой улыбкой. — Среди них целых пять активов S-уровня. Куренай нахмурилась и машинально сложила пальцы, считая про себя. — Хокаге-сама, — осторожно вмешалась она. — Вы сказали пять? Но, насколько я помню, в официальных списках было только четыре имени... Хокаге кивнул, не спеша стал перечислять, глядя прямо перед собой: — Нэджи Хьюга, из побочной ветви, гений клана Хьюга. — Наруто Узумаки, джинчурики Девятихвостого. — Саске Учиха, гений и последний из клана Учиха. — Шикамару Нара, стратег выдающегося склада ума из клана Нара... — ...А также Сакура Харуно, гений медицины и фуиндзютсу. Повисла тяжёлая пауза, звонкая, как натянутая струна. На лицо Ируки выступило потрясённое удивление. — Сакура?! Но… — он чуть слышно выдохнул, — она ведь совсем не проявляла сверхспособностей… Я сам проводил с ней все тесты! В голосе растерянность, на лице смущение. Ирука почувствовал, как невольно краснеет, сердце сжалось, неужели он, наставник, что-то упустил? Хокаге сурово посмотрел на него: — Этого было мало, Ирука. Или, вернее, вы упустили её талант, зациклившись на стандартных методиках. Хорошо, что другие педагоги вовремя заметили. Из‑за вашей халатности, Коноха могла бы потерять бесценного шиноби. Ирука резко опустил взгляд. Как же так? Я проводил столько тестов, следил за успеваемостью… Почему всё это не сработало? Где я ошибся? Асуму это заявление тоже застало врасплох. Он машинально потёр щеку, вслушиваясь дальше, но внутренне уже о чём-то размышлял: Сакура Харуно… именно та, о которой Шикаку говорил… Я и сам просматривал её досье, обычные оценки, ни провалов, ни всплесков… Даже очень подробные тесты ничего особенного вроде бы не показывали… Как вообще такое возможно? Пропустить гения… Неужели никто не заметил? Хотя Ирука, конечно, парень с добрым сердцем, но работе всегда отдавался по‑настоящему серьёзно… Асума пристально посмотрел на отца, но не стал задавать свой вопрос вслух. Интересно, знает ли Шикаку ? Надо бы разузнать об этой девочке побольше. Она чертовски интересна… Что ж, пожалуй, проведу расследование по‑старому… Приглашу их на обед. Он мысленно уже жалел свои деньги, но любопытство оказалось сильнее:

***

Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы тени от крыш домов Конохи стали совсем короткими и практически невидимыми на пыльной, слегка прогретой улице. Весенний воздух был наполнен ароматом цветущих цветов и влажной земли. Вроде бы обычный день, но Сакуре было совершенно не до красоты весны. Она вдруг остановилась резким, почти истеричным движением, ткнув пальцем в спину своего сенсея. Грудь её тяжело вздымалась, всё лицо пылко выражало негодование, а глаза сверкали. – Как вы могли так со мной поступить, Какаши-сенсей?! – выдохнула она, не сдерживая пронзительной обиды. – Что я вам такого сделала, что заслужила такое отношение? В её голосе слышится не только злость, но и упрёк, едва сдерживаемая досада. В груди всё жжёт, а внутри будто застрял огромный ком. Она не любит кричать... Какаши, и без того уставший после непростой прошлой недели, на секунду остановился, прокручивая в голове варианты ответа. Обычно в такой ситуации его выручала лёгкая шутка или снисходительная улыбка, но волна злости, исходившая от ученицы, казалось, сбила его с привычной невозмутимости. Он тяжело вздохнул, опуская плечи: – Сакура, это всего лишь обед, – проговорил он крайне усталым тоном, будто уже в сотый раз рассказывал ей что-то до ужаса банальное. – Всего лишь обед?! – Сакура остановилась как вкопанная, глаза её заблестели, а кулаки сжались так сильно, что бледные костяшки на руках были пугающе заметны. – Это из-за “всего лишь обеда” вы отменили мой урок с госпожой Инодзи?! Она всплеснула руками, в её движениях чувствовался ураган эмоций. Голос дрожал, почти срывался. – Вы понимаете, сколько усилий я потратила, чтобы получить урок?! Сколько раз приходилось шить идиотские раны, которые ребята из нашей деревни получают на ровном месте?! Каждый день бесконечные порезы, синяки, матери, вылетающие с криками, как будто их ребёнок при смерти… А у него,— тут Сакура взрывается и почти выкрикивает: — царапина длиной в сантиметр! Грудь вздымалась, а слова, сорвавшись, устремились в пространство, заставляя оборачиваться зевак. Сквозь тишину слышно было, как где-то тихо жужжит пчела на перелеске. — Вы знаете, сколько раз я хотела их всех... — продолжала Сакура, уже немного хриплым голосом, протирая ногтями рукава. — Так сложно было добиться этой возможности, наконец выпросить час преподавания по ядам... И теперь вы отменяете всё это, чтобы пойти… поесть?! От этой последней фразы, Какаши внутренне съёжился. Он не стал перебивать, понимая, что сейчас любые его слова только разозлят Сакуру ещё сильнее. А рядом Саске оставался идеалом невозмутимости, будто бы истерика Сакуры не касаются его, хотя по поведению было видно, он всё слышал. – Саске! Ты слышал! Он даже не слушает меня... — в её голосе снова смешиваются злость и обида. — А ведь я ради нашей команды на эти курсы пошла, не ради себя! Саске, слегка повернувшись, метнул на неё взгляд из-под тёмных ресниц, в тёмно-серых глазах скользнуло, что-то вроде иронии. – Ты уверена, что всё это было ради команды, а не ради себя? – голос у него был спокойный, можно было бы даже поверить в его безучастность, если бы не легкая насмешка в последних словах. Сакура запнулась и резко отвела взгляд, изображая полное безразличие: – Конечно!.. Ну, может быть, чуть-чуть ради себя… Но и ради команды тоже! Какаши едва заметно вздохнул, натянуто улыбаясь в ответ на очередной эмоциональный монолог Сакуры. Она в этот момент уже отчаянно размахивала руками перед лицом Саске, который кивал на ее слова... Какаши задумчиво уставился в небо, но тут к нему медленно подошёл Наруто, волоча ноги и заложив ладони за голову. На лице у него было выражение глубокой мудрости… Или что-то, что он сам таковым считал. – Вот как вы так, Какаши-сенсей? – Наруто, изображая строгий тон, остановился в десяти сантиметрах от наставника, старательно копируя выразительность взрослых. – Могли нарушить правило команды семь? Какаши вопросительно приподнял бровь: – Правило...? Наруто, о чём ты опять? — Вот! — Наруто важно поднял указательный палец, поигрывая плечами. — Три правила, которые спасают нашу команду, знаете ли! Теперь Джонин смотрел на Наруто с таким выражением, будто ждал подвоха. — Первое! — начал Наруто, загибая палец. — Ни при каких обстоятельствах не мешать Сакуре заниматься любовью… то есть, своей любимой медициной и печатями! — Он быстро исправился, заметив ироничный блеск в глазах Какаши. – Вы же видите, что случается, когда мешают... – он ткнул большим пальцем через плечо, где Сакура только что попыталась убить взглядом Саске, а тот ответил ей ленивой полуулыбкой. Какаши бросил неопределённый взгляд в сторону своих учеников. – Второе правило! НИКОГДА не пробовать еду, которую готовит Сакура! Что бы ни случилось. Если она зовёт на пикник, отказывайтесь, если дарит бенто, притворяйтесь сытым! – резко повысил голос Наруто, вспоминая ужас. – Не дай бог! Однажды я съел... Ну ладно, это был всего лишь маленький торт, но он оказался напичкан ядом! Сакура говорила, что важно разбираться в воздействии ядов, но я даже не думал, что она действительно будет добавлять их в торт, а потом пробовать его на себе и на нас... Она ещё оправдывалась тем, что ей нужно вырабатывать антитела к разным ядам. При слове яд, Какаши невольно напрягся, вспоминая несколько странных инцидентов. По лицу Наруто было видно, что воспоминания о том случае до сих пор заставляют его внутренне содрогнуться. – Я потом несколько дней... – Наруто понизил голос, едва не округлив глаза от ужаса, – не мог встать с кровати. Даже рамен не спас! – он театрально поморщился, словно чуть не зарыдав. – Вообще чуть не помер! Даже дед Ирука потом сказал, что мне лучше бы не жрать всё подряд… Что ж, она и правда основательно взялась за азы медицине… – только и подумал Какаши. – И наконец, третье правило, – закончил Наруто, на этот раз чуть тише, как бы доверяя тайну. – Если Сакура увлеклась каким-то новым исследованием или вдруг начинает что-то создавать, БЕГИ! Бросай всё, команду, свитки, даже рамен, и просто БЕГИ! Иначе тебя ждёт та же судьба, что моих клонов… Какаши с интересом посмотрел на ученика: – А что случилось с твоими клонами, Наруто? Наруто замялся, почесав затылок и понизив голос едва ли не до шёпота: – Лучше вам не знать, сенсей… – раздалось крайне неуверенно. Какаши коротко вздохнул, улыбаясь под маской. – Думаю, эти правила стоит внести в наш командный устав, – с ленивой улыбкой заметил он, глядя на бурлящую вдалеке Сакуру. – Вот-вот! Только Сакуре не рассказывайте, – поспешно добавил Наруто, неуверенно поглядывая на напарницу. Тем временем Сакура, казалось, успела выплеснуть всю злость. Она глубоко вдохнула, постаравшись примириться с ситуацией и, наконец, присоединилась к остальным, уже спокойная: – Какаши-сенсей, – негромко, но твёрдо обратилась она, аккуратно коснувшись его рукава, – мы не должны туда идти. Какаши устало приподнял бровь, подмечая, как Саске, пользуясь моментом, двинулся вперёд. — И что на этот раз? — спросил он с лёгкой улыбкой, уже зная по её голосу Голос Сакуры стал потише, но в нём чествовалась тревога. — У меня очень плохое предчувствие. – Все шиноби иногда испытывают плохие предчувствия перед… важной едой, – выдал Какаши с натянутым юмором. Но я права, — тихо повторила Харуно. — Поздно идти назад, — отмахнулся Какаши, при этом его взгляд стал внимательнее. — Мы уже пришли. Они подошли к небольшому, уютно выглядывающему ресторану, украшенному яркими шарами, флагами, эмблемами клана Акимичи. Снаружи доносились тёплые голоса и аппетитные запахи, дразнящие голодного Наруто. – Кажется, Асума выбрал отличное место, – с легкой завистью заметил Какаши. – Даже я редко себе такое позволяю… В ресторанах Акимичи всегда подают лучшие блюда. Он вошёл первым, за ним Саске, чуть свысока осматривал зал, Наруто вбежал куда живее, притормаживая от волнения. Только Сакура медленно, словно нехотя, переступила порог, внимательно озираясь по сторонам. Предчувствие Сакуры подсказывало ей, надо бежать, совсем как тогда, в Стране Волн… Но Сакура не могла уйти. Если бы она сбежала, Какаши-сенсей обязательно бы её наказал... Внутри царил уютный полумрак, создававший ощущение приватности, между столиками возвышались изящные перегородки из дерева с вырезанными облаками, всюду висели бумажные фонари, раскачивавшиеся от сквозняка. За длинным столом уже сидели другие генины. Киба оживлённо спорил с Шино, Чоджи с довольным видом поглощал целую гору блюд, Хината аккуратно склонилась над бенто, а Ино блистала улыбкой. Однако стоило команде семь войти, как практически все взгляды устремились на них. Наруто, каким бы голодным ни был, не удержался и во весь голос гаркнул: — О-о-о, здорово всем!!! Киба тут же, явно рад возможности поддеть друга, громко выкрикнул в ответ, выпячивая грудь: — О, это же Наруто! Только ко мне не подходи, понял? Я пришёл есть, а не слушать твои бредни! Акамару, почувствовав энергию хозяина, игриво гавкнул, повиливая хвостом. Наруто кисло усмехнулся и, не сдавая позиций, расставил ноги чуть шире, выдерживая взгляд: — Да ладно, Киба! Я здесь, чтобы наконец доказать тебе, кто круче... С той стороны стола, где благоухал воздух свежей выпечкой, Хината, словно пытаясь улизнуть от шума, с конфуженным лицом и пунцовыми щеками тихо, почти стесняясь своей же смелости, произнесла: — З-здравствуй, Наруто-кун… я… очень рада тебя видеть… Но парень был так занят пререканиями с Кибой, что смущённое приветствие Хинаты, как всегда, пролетело мимо его ушей, заставив девушку всё глубже уходить в себя, от стыда почти втянув голову в плечи. В этот момент Ино, приметив издалека Саске, растолкала сидящих и прыгнула к нему, захлопав густыми ресницами: — Саа-аске-кун! Я скучала! Как ты?.. Ты стал выше… И красивей! Саске ограничился коротким кивком и, весьма утомлённым взглядом... Ино слегка сбавила обороты. Сакура, не обращавшая внимания на товарищей, с задумчивым видом и почти стеклянными глазами, внимательно разглядывала небольшого жука, который устроился на спинке мягкого дивана. Плотный панцирь переливался металлическим зелёным сиянием, а по его лапкам пробегали змеиные движения. Интересно… Это жук-нарывник. Яд, который он вырабатывает, кантаридин, настолько токсичен, что достаточно малейшей дозы для сильного воспаления кожи… Вещество действует как протектор от хищников, вызывая у них острое раздражение тканей и даже системную интоксикацию в случае поедания, — невольно думает Сакура, даже не замечая окружающих. Тем временем Чоджи, с аппетитом налегал на свою еду, времени для обсуждения происходящего у него явно не оставалось. Неподалеку, в самом углу зала, Шикамару развалился в кресле и был полностью поглощён созерцанием потолка. Пока Сакура рассматривала жука, к соседнему столу подошёл Какаши, поприветствовав сенсеев коротким жестом. — Добрый вечер, Куренай, Асума. Видите ли, я решил порадовать свою команду, — пробормотал он в усталом полушутливом тоне. Асума, привычно дымя сигаретой, улыбнулся: — А, Какаши. Рад видеть тебя... Куренай, с мягкой улыбкой, кивнула и сдержала смешок: — С вами действительно становится шумно. Ино, быстро оглядевшись по сторонам, вдруг замечает Сакуру у дивана. Девушка спокойно рассматривает жука, сидящего у неё на ладони, не замечая бурлившей вокруг суеты. — А вот и ты, моя вечная соперница! — выкрикнула Ино и порывисто бросилась к Сакуре. Сакура вздрогнула, на лбу у неё выступили капельки пота. Она сдержанно посмотрела на Ино. — Чего ты уставилась, жиробядина?! – выкрикнула Ино. Сакура, не моргнув глазом, отступила назад, не желая вступать в этот нелепо агрессивный спор. Внешне она оставалась почти равнодушной. Внутри же Сакуру охватило тревожное предчувствие, оно отчетливо нашёптывало ей об опасности. Девчонка, что кричала на неё, явно хотела драки… Надо держаться от неё подальше, решила Сакура, в ней чувствовалась что-то опасное. Савкура наткнулась на кого-то спиной, это был Какаши сенсей. Справившись с волнением, Сакура спряталась немного за его фигурой, только глаза из-за жилетки указывали напряжение. Какаши мельком посмотрел вниз, в его взгляде скользнуло лёгкое изумление ситуацией. — Ты что вообще, тормоз? — выкрикнула Ино. — Ну и вид у тебя, как всегда лопоухая толстуха! Ино же не успокаивалась, намеренно повышая голос: — Спряталась за юбкой учителя? Ты и есть настоящая трусиха! Или язык проглотила, потому что впервые пришла в нормальное место, селёдка ты плоскогрудая?! Громкий голос Ино моментально привлёк внимание всех, кто был поблизости. Сенсеи и генины прекратили разговоры на полуслове, чтобы понять, в чём дело. В этот момент к Сакуре подскочил слегка запыхавшийся Наруто, на лице которого читалась смесь тревоги и полного замешательства: — Сакура! Ты чего?.. Сакура медленно взглянула на него с той самой бесстрастной отстранённостью и доверительно прошептала шепотом: — На меня напала психичка, – очень серьёзным, почти детским тоном. — Почему ты так тихо говоришь? И кто это? — ошарашенно спросил Наруто. Сакура, особо не поворачиваясь, наклонилась поближе к его уху: — В публикациях говорится, что подобные индивиды очень плохо воспринимают термин… псих. Её слова прозвучавшее на весь зал в условиях внезапной тишины, был как взрыв. Все присутствующие на мгновение замерли, а кто-то даже сдерживал нервный смешок. Ино густо покраснела, губы задрожали от обиды и злости. Кто-то уже хихикнул за соседним столом, а Какаши, стараясь держаться серьёзно, только сжал в руке книжку чуть крепче. В зале притихли даже официанты, а сенсеи лениво переглянулись. – Теперь мы точно не соскучимся, — тихо сказал Чоджи, жуя очередной кусочек, а Шикамару со вздохом отметил, что будет очередной переполох. Ино, натянуто улыбнувшись, перешла к крику: — Как ты меня… назвала? Ты издеваешься надо мной!? Она грозно двинулась вперёд. Сакура не колеблясь спряталась за широкую спину Какаши, заодно подтолкнув перед собой растерянного Наруто, теперь они составили линию защиты. — А я тут при чём, эй! — возмутился Наруто. В этот момент Саске ощутил, что назревает драка и без особых эмоций стал между Ино и Сакурой. — Почему мне всегда приходится это разгребать… — недовольно пробормотал Саске себе под нос, сдерживая раздражение. Потом, уже громче, посмотрев на Ино пристальным взглядом, он сказал: — Успокойся, Ино. У Сакуры амнезия, — Саске посмотрел на девушку со сдерживаемым раздражением. — Она тебя не помнит. Представь хоть на минуту, каково это, когда на тебя кричит незнакомая куноити, да ещё и оскорбляет… Саске глубоко вздохнул, пытаясь обуздать эмоции, но голос всё равно выдал напряжение. — Неудивительно, что ты её испугала, — продолжил он, его слова прозвучали жестче, чем он рассчитывал. — Это абсолютно нормально, так что оставь её в покое... Судорожно выдохнув, Саске отвернулся. Желваки на скулах ходили ходуном, а внутри всё клокотало от раздражения и усталости. Глубокая тишина царила в зале. Шино с Кибой вскочили с мест, переглядываясь, у Чоджи выпал кусок мяса, а Акамару жалобно заскулил. Ино на один миг застыла, она явно с трудом осознавала ситуацию. В её голосе прорезалась неуверенность: – С… Сакура… это правда? — её слова дрожали на тонкой нитке сомнения. Саске кивнул: — Она потеряла память около месяца назад. Какие-то воспоминания вернулись, но не все… И, как видишь, она стала немного… социально отсталой. “Что значит социальной отсталой ?” — подумал про себя Киба, молча скрестив руки. Губы Хинаты дрожали, казалось она хочет вмешаться, но боится перебить. Наруто нервно почесал затылок, и его покрасневшие уши выдали волнение. — Эй-эй, Саске, ну не говори ты так… — он сердито покосился на друга. Наруто, чувствуя возраставшее напряжение, повернулся к Ино: – Она тебя не помнит, потому и пугается. Ино изменилась в лице, её обида сменилась жалостью и робостью, она, впервые за долгое время, осторожно подошла поближе: – Прости меня за мои слова… я не хотела тебя напугать… Сакура чуть вскинула бровь, украдкой наблюдая за Ино. Предчувствие опасности не проходило, напротив, с каждой секундой оно становилось всё ощутимее. Сердце начинало сжиматься от тревоги, отдаваясь тяжёлым, глухим эхом где-то в груди. — Всё нормально. Такое случается... — едва слышно, почти механически отозвалась Сакура Неловкая пауза воцарилась между ними. В это время Какаши уже тихо обсуждал с Асумой и Куренай, отвечая на их осторожные расспросы о состоянии Сакуры: — Память возвращается постепенно, но детали... — тихо делился Какаши. — Она ведёт себя немного иначе, порой предельно рационально... Наруто, решив окончательно разрядить обстановку, заговорил громче, слегка театральным тоном: — Точно! Сакура, давай я тебя снова со всеми познакомлю! — рассмеялся он, быстро переводя взгляд. Он ткнул пальцем на парня с красными отметинами на лице, сияя во всю улыбку: — Это Киба. Он громкий, слишком азартный парень из тех, от кого ты держишься подальше... Киба, довольно кивнул Сакуре. — Это Хината, — произнёс Наруто, жестикулируя рукой в сторону скромной девушки. — Ты с ней раньше общалась. Сакура молча кивнула, и почти равнодушно заметила: — Привет, котик. Хината растерянно посмотрела в сторону, стеснительно наморщив нос и чуть покраснев. — Ты… всё-таки помнишь…—Прошептала Хинаты тихим голос, что ее услышал только Шикамару. — А вот Шино, тот парень в очках, — продолжал Наруто. — Он управляет жуками. Сакура моментально заинтересовалась, её глаза загорелись холодным тусклым огоньком. Подойдя к Шино, она одним движением сдвинула Кибу с дивана, тот начал было протестовать, но замолчал, столкнувшись с её равнодушным взглядом. Сакура села рядом с Шино, скрестив руки на коленях и, наклонившись вперёд, уставилась на него. — Жук нарывник… Это твой? — спросила Сакура с интересом, чуть наклонившись вперёд. — Да… он из моей коллекции, — подтвердил Шино, слегка растерявшись. — Как ты обеспечил стабильную колонию? — продолжила Сакура, голос её оставался нейтральным, а в глазах плясал научный огонёк. — Они же, как известно, демонстрируют специфичность трофической цепи и развиваются преимущественно на человеческих трупах. Тебе пришлось использовать таковые? Шино молча наблюдал за Сакурой, не спеша формулируя дальнейший ответ. Внутри него пошла медленная волна восторга, не каждый день кто-то, не принадлежащий к их клану, проявлял настолько искренний интерес к его жукам. В его памяти всплыла тишина комплекса Абураме, не такая задумчивая и наполненная сонливостью, как у Нара, а скорее настороженная и сдержанная. Все были погружены в собственные размышления, зачастую предпочитая молчание. О жуках он мог говорить разве что со старшими. Никто вне клана не задавал ему подобных вопросов, а уж тем более не интересовался структурой колонии или биохимией коммуникации. Было странно, но приятно. Сакура, конечно, и раньше иногда проявляла любопытство. То появится, расспросит, побудет рядом, а спустя пару дней вдруг потеряет интерес к жукам и забудет обо всём до следующего года. Шино так и не понял, почему она так себя вела. Его немного задевала эта непостоянность. Шино замедлил движения, чуть понизил голос: — Нет, мы выращиваем их на трупах животных, — ответил он, явно испытывая легкое смущение от темы. — Можно узнать, какова структура их разведения? Для поддержания связи с коллективом колонии используются феромоны или химические раздражители? Каков процент выживаемости личинок в лабораторных условиях по сравнению с естественной средой? Шино, слегка удивлённый, не растерялся: — Мы подбираем кормовую базу из трупов животных, процент выхода взрослых жуков при такой системе почти как в природе. В это время Чоджи вовсю набивал щеки жареным мясом и едва не подавился, наблюдая столь необычный разговор. Киба с укреплённым возмущением фыркал, косо глядя на ботаников. Ино, стоящая чуть поодаль, морщила нос, исподтишка поглядывая на Сакуру, словно стараясь понять, почему её подруга увлеклась чем-то странным и малоприятным. — Она опять говорит об странных вещах, — со вздохом отозвался Саске, мельком посмотрев на Сакуру. — Эм, Сакура-чан, я не хочу тебя отвлекать, — с надеждой начал Наруто, — но давай я тебе ещё кого-нибудь представлю? А потом можешь снова продолжить обсуждать то, что обсуждали. Наруто указал пальцем на толстого мальчика, который ел без остановок: — Ещё один друг, Чоджи. Он любит поесть, как и ты... Чоджи, обрадованный вниманием к своей персоне, вручил Сакуре шампур шашлыка: — Попробуй. Мясо в их соусе… ну просто шик! Сакура не спеша откусила, сосредоточенно жуя. Мясо оказалось удивительно нежным, а соус добавлял блюду некой изысканности. — Очень вкусно. Мне нравится, — тихо, но искренне похвалила она Чоуджи, кивая ему благодарно. Однако даже вкусная еда не приносила ей удовольствия, тревога не давала до конца насладиться простым моментом. Сакуре казалось, что опасность где-то рядом, и её сердце сжималось все сильнее. Короткий разговор с Шино на миг заглушил внутреннюю тревогу, но теперь ощущение угрозы возвращалось с новой силой. Она украдкой огляделась вокруг, стараясь понять причину своего беспокойства, но всё было как обычно, по крайней мере, на первый взгляд. С каждым мгновением сохранять равнодушную маску становилось всё труднее, в её глазах всё яснее отражалась тревога, которую она не могла больше скрыть. — Вот это да, Чоуджи, это просто вкуснятина! — искренне похвалил Наруто, не отрываясь от шашлыка. Проглотив очередной кусок, он, сияя, перевёл взгляд на друга. — А вот и последний член нашего выпуска... Он махнул рукой в сторону, привлекая внимание Сакуры. Та, наблюдавшая за Ино, подняла взгляд и проследила за жестом Наруто. В самом углу, почти сливаясь с тенью, сидел кто-то, кого она даже не заметила. Шикамару всё это время молча наблюдал за происходящим, и особенно за Сакурой. — Шикамару Нара, — представил Наруто, весело ухмыляясь. На секунду Сакура удивилась собственному невниманию, как она могла не заметить его раньше? Неприятный холодок прошёлся по спине, тревога, сидевшая где-то под сердцем, вновь дала о себе знать с новой силой. Первое, что Сакура увидела, это глаза. Темные, как ночное небо без единой звезды, они казались бездонными, и в них таилась тьма. Для Сакуры весь окружающий мир исчез, она больше не слышала разговоров, не чувствовала запаха еды, словно ничто, кроме Шикамару и этих глаз, теперь не существовало. Сакура поняла, что не может отвести взгляд. Она заметила, как зрачки Шикамару чуть расширились, и этот момент был одновременно завораживающим и пугающим. Тревога, прежде тихо тлеющая внутри, вспыхнула паникой. Сердце забилось так сильно, что Сакуре показалось, оно вот-вот остановится. Воздуха не хватало, грудь сдавило, как будто кто-то сжал её в каменной хватке. Внутри вспыхнула ледяная пустота. Голову пронзали тысячи уколов, мысли спутались. Сакура беспомощно вглядывалась в эти темные, манящие глаза, не в силах пошевелиться. Она чувствовала, что-то невидимое, едва уловимое, соединяет её с Шикамару. Чем дольше он смотрит, тем сильнее вокруг неё стягивается пугающая нить. Сакуре казалось, стоит позволить этой нити коснуться её и она утонет навсегда. Всё, чего она сейчас хотела вырваться, разорвать эту проклятую связь любой ценой. Инстинктивно она почувствовала, как обрубает эту нить... Но едва она исчезла, другая, липкая и холодная, снова потянулась к ней. Надо бежать, нужно бежать... По телу прошла дрожь, сердце подскочило к горлу. Сакура с трудом поднялась на ноги, всё вокруг затопил мутный, неестественный свет. Где-то издалека, сквозь толщу воды, до неё донеслись отчаянные голоса: — Сакура! Сакура, что с тобой?! — Голос Наруто пробился сквозь гудящий шум в её голове. — Шикамару! — закричала Ино, — Асума-сенсей, с ним что-то происходит! — ...кура, Шикамару, очнись! — звал Чоуджи. Сакура не осознавала, куда идет, но чувствовала, что ледяные нити всё сильнее вползают в её сущность. Голову будто распирало изнутри, мысли путались в панике. Совершая шаги с невероятным трудом, она с трудом держалась на ногах, всё плыло перед глазами. Она машинально прижимала руки к груди, царапая кожу сквозь одежду, пытаясь вырвать наружу то, что внутри. Воздуха становилось всё меньше, дыхание резало грудь, пальцы дрожали, а сердце грохотало, готовое выскочить наружу. Она задыхалась. Зрачки метались, губы пересохли, а пальцы вцепились в ткань одежды, оставляя на коже глубокие следы. Это была отчаянная попытка хоть как-то погасить невыносимую боль. Казалось, чужие, липкие пальцы тянутся сквозь тело, рвут её изнутри. Крик рвался сквозь сжатое горло, но не вырывался наружу. Она уже не понимала, где находится. Голоса Наруто и остальных стали далёкими. Весь её мир сузился до одной точки. С каждым мгновением боль только нарастала. Казалось, нити вползли под кожу, внутри что-то хрустело и ломалось, позвоночник будто скручивали в узел, руки и ноги дёргались, не подчиняясь. В жилах бушевал огонь, а сознание накрывали белые пятна и вспышки. Сакура извивалась и металась, но не могла вырваться. Волна боли накрывала снова и снова, как будто её разрывали изнутри. Тело сводили судороги, пальцы немели, всё покрывалось липким потом. Она закричала, пронзительно, отчаянно, словно пытаясь выпустить сквозь этот крик всю свою боль наружу. Мир исчез, осталась только сводящая с ума боль.

***

В небольшом уютном ресторане, сидели трое джонинов: Какаши, Асума и Куренай. Перед каждым парила чашка чая, аромат зелёных листьев мягко вплетался в шумок голосов. В другом конце зала генины, что-то обсуждали, весело толкаясь локтями. Куренай, исподлобья смотрела на разложенное расписание, тонкими пальцами расправляя каждый лист. — Нам нужно согласовать время для совместного спарринга, — спокойным, чуть мелодичным тоном сказала она, поправляя локон, который чуть выбился из начёса. Асума, с сигаретой в пальцах, небрежно откинулся на спинку, взгляд лениво скользнул к своей троице. С обманчивой небрежностью он усмехнулся. — Только бы не слишком рано, — почти с жалобой, покосился в сторону Какаши. — Шикамару, если не досмотрел свой сон, бесполезен как запасная ложка... А с голодным Чоуджи и вовсе беда. Лучше после обеда. Куренай вопросительно приподняла бровь, но её губы тронула улыбка. — Мои ученики готовы всегда, — мягко, чуть снисходительно заметила она. — Пойдёт. — Ответил Какаши лениво перелистывая книгу, которую держал на коленях. Какаши подумал, что нужно будет поговорить с Иноджи, чтобы она изменила расписание уроков Сакуры... Всё-таки ему совсем не хочется выслушивать недовольство Сакуры из-за отменённых занятий. И тут зал прорезал крик Наруто: — САКУРА! Эй, Сакура?! Какаши машинально раскрывает рот, чтобы поставить на место, но что-то заставляет его замереть. Голос был слишком взволнован, в нём сквозил страх. Следом, будто по команде, зал наполнился паникой. Голоса Ино и Кибы сливаются в вихрь, Чоуджи чуть ли не встаёт из-за стола. Какаши уже срывается со стула, но Асума его опережает. — Шикамару! Что происходит?! — голос у Асумы срывается, но Шикамару… стоит столбом. Его обычно ленивое лицо теперь бледно, огромные зрачки без фокуса упёрты в фигуру Сакуры, шатко двигающуюся к выходу. С лица Сакуры словно стёрли краску, кожа мертвенно бледная, губы поджаты, тело дрожит и покачивается. Пальцы теребят одежду на груди, взгляд мутный, на грани провала в небытие. — Асумa-сенсей! — Ино, обычно дерзкая, теперь плачет. — Он не реагирует! Асума, нахмурив брови и задумался. Что произошло? Неужели снова тень виновата? Он опустил взгляд на тень Шикамару, но та не подавала никаких признаков жизни... Какаши, на автомате отмечает все детали. Все генины были напряжены. Чоуджи, сжимая кулаки и громко дыша, прыгал вокруг Шикамару, пытаясь вытянуть его из какого-то оцепенения. Ино металась рядом, её руки дрожали, губы подрагивали, но Шикамару... Его взгляд был рассеянным, остекленевшим, и смотрел он только на Сакуру. С другой стороны зала Саске и Наруто окружили Сакуру, которая шаталась, едва держась на ногах. Наруто тянул к ней руки, пытаясь хоть как-то поддержать подругу. Сакура между тем хрипела, её пальцы судорожно царапали грудь. Лицо исказилось страданием, дыхание сбилось, из горла вырвался сдавленный всхлип. — Са…Сакура?! — Наруто бросается к ней, но она уже не слышит его. В её затуманенных глазах не было ни зрачка, ни света. Сакура отчаянно хватала ртом воздух, будто тонула. Лицо её перекосила такая мука, что даже Наруто рефлекторно отступил, не зная, чем помочь. Внезапно она рухнула на колени, пальцы судорожно вцепились в ткань у груди. Следующий мучительный крик, разрезал воздух, как лезвие. Какаши одним прыжком оказался рядом. Его сильные руки подхватили её падающее тело. Сердце стучало так яростно, что казалось, гул слышен наружу. В лихорадочной вспышке в памяти всплыло лицо Рин, её бледность, слабое дыхание, кровь на ладонях... Холод паники сжал грудь, и всё же Какаши силой воли не позволил себе потерять контроль. — Сакура! Дыши! Посмотри на меня! — голос джонина был твёрд. Но куноити билась в конвульсиях, стеклянные глаза метались в пустоту, губы шептали что-то беззвучное. Её крик вновь вырвался наружу, настолько пронзительно, что стены задрожали. На другом конце комнаты вдруг зашипел Шикамару, он резко присел, как зверь, загнанный в угол. Его взгляд остался прикованным к Сакуре. Лоб покрылся испариной, руки сжались в кулаки до побелевших костяшек. На мгновение Шикамару почти не дышал. В этот миг в нём что-то изменилось. Его лицо стало мрачным, глаза налились угрюмой тенью. По радужке будто пробежали чернильные прожилки, а тень под ним зашевелилась, колеблясь и замирая, словно живая. Он сидел, стиснув зубы, до боли, и не мог оторвать взгляда от Сакуры. Асума наблюдал за своим учеником с нарастающей тревогой. Сердце сжалось от бессилия, он впервые видел Шикамару таким беспомощным. В груди нарастал страх... Он присел рядом, опустился на корточки и крепко положил ладонь ему на плечо, пытаясь вернуть его в реальность. — Чёрт возьми, что с ними?! На другом конце зала Куренай зорко, без лишних эмоций, сдерживает собственных учеников: — Хината! — коротко, чётко. — Бьякуган! Скажи, что ты видишь! Хината активировала Бьякуган, и белые зрачки засветились, пронизывая взглядам. Она внимательно осмотрела Сакуру и Шикамару. Неожиданно глаза Хинаты широко раскрылись, она явно увидела что-то, что повергло её в потрясение. — Что случилось? — тихо спросил Шино, заметив перемену в лице товарища. Он осторожно дотронулся до плеча Хинаты, чтобы вернуть её в реальность. Хината моргнула, будто стряхивая оцепенение, и с трудом перевела взгляд с Сакуры на Шикамару. — Связь… — внезапно, срывающимся, громким голосом произнесла Хината. Её ладони сжались в дрожащие кулачки. — Я… я вижу процесс… закрепления родственной души! Но такой связи я… никогда не встречала… Она смотрела, не мигая, её бьякуган мерцал. — Шикамару… он… плетёт нити чакры, они оплетают Сакуру… но Сакура… она сопротивляется, рвёт эти нити… Её чакра быстро истощается… В комнате воцарилась тишина, напряжённая, почти все команды задержали дыхание. Их взгляды метались от Сакуры к Шикамару и обратно. Саске, забыв обо всём, сорвался с места и срывающимся голосом заорал: — Сакура, прекрати! Прими эту связь, иначе… — Он не договаривает. Какаши, стиснув зубы, трезво оценивал ситуацию. Если так пойдет дальше, Сакура просто истощит свою чакру... Она не выдержит. На долю секунды в его взгляде мелькнула решимость. Он уже тянулся к Сакуре, чтобы лишить ее сознания резким контролируемым ударом. Но вдруг его чутьё, отточенное годами опасностей, взвыла тревогой. Мгновение, и по Какаши с хлестким звуком ударила тень. Удар был такой силы, что, даже усилив мышцы чакрой, Какаши не смог удержаться на ногах. Его отбросило прочь, он в печатался в стену с глухим стуком, на миг перед глазами поплыли тени. В зале воцарилась такая тишина, что слышно было, как дрожит воздух. На полу и по стенам, словно чернильное пятно, разрасталась тень, она клубилась, набирая силу и форму. Она нависла над Шикамару, тяжелым облаком обступив его со всех сторон. Глаза Шикамару смотрели на Сакуру, в них больше не было ничего человеческого. Асума, мгновенно оценив обстановку, успел схватить Ино и Чоуджи, рывком отбросив их к стене, всего за секунду до того, как чёрная волна едва не скользнула по их ногам. Вся троица оказалась в относительной безопасности, однако каждый, затаив дыхание, смотрел на Шикамару… — Шикамару... — прошептала дрожащим голосом Ино, глядя на друга, которого едва ли могла теперь узнать. Наруто, не задумываясь ни на секунду, бросился сквозь клубящуюся тень прямо к Сакуре: — Сакура! Держись! — выкрикнул он в отчаянном порыве. Но гибкие, тяжелые щупальца тьмы мгновенно сомкнулись вокруг его рук и ног, стянули плечи, закрутили словно прочные веревки. Каждый раз, когда он пытался вырваться, тень лишь крепче и сильнее его сжимала. — Чёрт! Отпусти меня! — выкрикнул Наруто, изо всех сил дергаясь, но ощущая, как одно из щупалец давит на горло. Дыхание перехватило... В этот миг рядом возник Какаши. Молниеносно, только блеснул кунай, покрытый чакрой, и лезвие с хлёстким звуком прорезало туманную тень. Он схватил Наруто за плечо и с рывком оттащил его в сторону. В суете, перекрывая крики и напряженное дыхание, раздался глухой, властный голос Асума: — Все генины, немедленно отойти! — рявкнул он. — Вам с ним не справиться! Всем отступать! Однако Ино осталась, словно прикованная к месту. Лицо залито слезами, голос охрип. — Шикамару… Шикамару, пожалуйста, очнись! Это же мы! Остановись… прошу тебя... — слова едва вырывались из зажатого горла, но она цеплялась за них, будто за последнюю надежду. Киба стоял рядом с Хинатой и Шино, плечи напряжены, руки сжаты в кулаки, а Акмару низко рычал, его шерсть стояла дыбом. — Вот чёрт... — пробормотал Киба, бросая взгляд на увеличивающуюся тень и чуть дрожащей рукой поглаживая резвящегося возле ноги Акмару. — Шикамару совсем с кукушки слетел. Он метнул короткий взгляд на плечо Шино, где копошился жук: — Эй, Шино… Есть идеи, как пробраться сквозь эту дрянь? Мы не доберёмся до него такими темпами… Шино, не сводя глаз с тени, медленно покачал головой: Хината была бледна, губы подрагивали: — Я… я вижу его чакру… она нестабильна, бурлит… Это... будто кто-то захватил над ним контроль... Она судорожно прижала руки к груди, глядя на корчащуюся Сакуру: — Сакура… она слабнет… её чакра почти на исходе… но она сопротивляется! Шино говорил спокойно и монотонно, но в его голосе слышалось напряжение: — Это опаснее, чем всё, что я видел прежде. Даже мои жуки не смогут пройти сквозь такую плотную чакру… Мы не сможем помочь напрямую. Сейчас важнее всего не мешать сенсеям. Он чуть повернулся к Кибе: Киба с глухим рычанием прикусил губу: — Но я не могу просто стоять и смотреть, как Шикамару страдает! Наруто отчаянно вырывался из крепкой хватки Какаши, его голос дрожал от гнева и страха: — Пустите! Сакура в опасности! Как вы не понимаете, я должен помочь! Сакура!!! Какаши, не тратя времени на объяснения, с болью в глазах крепче сжал Наруто и, вложив ровно столько чакры, сколько нужно, чтобы его ученик ненадолго потерял сознание, тихо прошептал: — Извини, Наруто… Юноша осел у него на руках, безвольно свесив голову. Сакура лежала на полу, мелко дрожала, её губы слабо шевелились. Но тени все плотнее обвивали её тело, а вокруг всё еще бушевала чакра Шикамару. Саске стоял в нерешительности. Его руки сжались в кулаки, чёрные глаза хранили смесь ярости и страха. Он прикидывал, может ли молниеносно прорваться к Сакуре … Но здравый смысл подсказывал, что неизвестная сила вокруг Шикамару и Сакуры слишком опасна даже для него. В этот момент Какаши, не отпуская Наруто, резко повернулся к Саске и твёрдо сказал: — Даже не думай об этом, Саске. Вам с ним не справиться. Саске метнул в него ледяной взгляд, но в следующую секунду его решимость столкнулась со стальной силой воли учителя. — Но… — Это приказ, — отчеканил Какаши, заведённый на край. — Забери Наруто и уходи немедленно. Асуме и мне придется разбираться с этим вдвоём. Саске молча скрипнул зубами. Медленно подошёл, подхватил обмякшего Наруто, взглянув ещё раз на Сакуру. Его сердце сжималось, но здравый смысл пересилил. Он обернулся к Какаши: — Я… прошу, спасите её. Он на миг задержал взгляд на тёмной фигуре Шикамару, затем рывком закинул Наруто на плечо и попятился прочь, уводя товарища. Асума быстро окинул взглядом зал и твёрдо обратился к Куренаи, его голос не терпел возражений: — Куренай, уходи. Мы с Какаши справимся. Куренай стояла на месте, её глаза ярко сверкали. — Я могу помочь вам, Асума. Мои иллюзии... — Я знаю, что ты сильная, Куренай, — быстро перебил Асума, покачав головой. — Но сейчас твоя помощь нужна не здесь. Ты должна защищать генинов, их безопасность важнее всего. Никого не пускай обратно, даже если попытаются прорваться, — он бросил взгляд в сторону входа и понизил голос так, что слышала только она: — Особенно джинчурики, Какаши вырубил его, но мы не знаем, когда он очнётся… и что будет, если он выйдет из-под контроля. Лицо Куренаи наполнилось тенью. Она коротко кивнула, принимая ответственность: — Я всё сделаю, Асума... Без лишних слов она обернулась к своей команде: — Хината, Киба, Шино, за мной. Подхватив смятую Ино под руку и поддержав ошарашенного Чоуджи, Куренай вместе с учениками быстро покинула ресторан. Теперь в пустом, полутёмном зале остались только Асума и Какаши. Тишину нарушали лишь отрывистые всхлипы Сакуры, чьё тело то ли содрогалось, то ли боролось, и зловещий шелест той тени, что шевелилась у ног Шикамару. Какаши хмуро оглядел колыхающийся клубок тьмы, сползавший по полу к Сакуре. Его голос был напряжённым: — Нам нужно пробиться через тень и вырубить Сакуру, пока она сама себя не угробила. Её чакра на исходе... Асума нахмурился, перехватывая чакра-ножи: — Знаю. Но тень Шикамару защищает её любой ценой, — его голос стал глуже, — это уже не совсем его техника… Она может атаковать из любой щели, может быть острой, как нож, и упругой, будто хлыст. Два джонина бесшумно разделились. Какаши скользнул вбок, пальцами складывая печати, а поверхность ладони озарилась синеватым светом, Чидори. Асума рванул вперёд, прикрываясь сверкающими чакра-лезвиями, нацелившись в брешь в клубящейся тьме. Тень взревела, она бросилась и с глухим звоном отбивала удары Асумы. Молния Какаши ударила в тёмную преграду, пробив её, и вызвав крик боли у Шикамару. Как только Какаши и Асума пытаются приблизиться к Сакуре, разносится низкое угрожающее рычание. Они замечают, что Шикамару с трудом, скрючившись, держит хватку на Сакуре, но в его глазах бушует тьма. Каждый раз, когда оба джонина делают прыжок к девушке, он издаёт звериный, неестественный рёв... — ГРРРР-РРРР! — …и тень тут же реагирует, молниеносно вытягиваясь острыми иглами. Асума бросается вперёд, но тень оборачивается кольцом, отбрасывая его. Какаши делает ложную атаку с фальшивым вращением, намекая на Чидори, и вновь едва не оказывается пронзён тенью, выскочившей прямо из его собственной тени на полу. Они борются, стараясь не приближаться слишком резко, отмеряя шаги, но каждый раз, приближаясь к Сакуре, слышат яростное шипение и рычание Шикамару. Какаши, тяжело дыша, переглядывается с Асумой: — Шикамару будто зверь… Асума напряжённо кивает, крепче сжимая рукоять ножей: — Нам надо придумать способ отвлечь тень хотя бы на миг… Какаши и Асума продолжают наступать. Клоны Какаши решительно бросаются в атаку с флангов, пытаясь отвлечь внимание тени, что окутывает Шикамару. Несколько тенистых, острых как копье отростков вырываются из клубящейся тёмно-фиолетовой массы, пронзая копии за мгновение до того, как те успевают удивить врага. Раздаётся серия коротких хлопков, клоны исчезают в облаках дыма, даже не успев подойти близко. В это же время настоящий Какаши осуществляет Технику телесного мерцания, растворяясь в воздухе. За считанные доли секунды он оказывается почти вплотную к оцепеневшей Сакуре, тело которой борется за сознание. Рука Какаши тянется к её плечу, и тут тёмная тень, с силой отшвыривает Какаши назад. Учитель успевает перекувыркнуться в воздухе и, тяжело приземлившись едва сохранив равновесие. Внезапно Асума, доселе державший себя в руках, не выдерживает: — Шикамару! Чёрт подери, остановись! Ты сильнее... В голосе Асумы звучит мольба и отчаяние. Но из горла Шикамару вырывается звериный рык, глаза застилает мутная пелена, а тень под его ногами выходит из-под контроля, она кружится, клубится, прослеживаются причудливые, пугающие формы. Ситуация катастрофическая, Сакура из последних сил держится, мышцы дрожат, а по щекам текут слёзы. В этот напряжённый момент тишину нарушают быстрые шаги Шикаку Нара. — Достаточно, — мягко, но твердо сказал Шикаку, выставляя ладонь, чтобы остановить дальнейшие действия. Какаши и Асума по негласному сигналу сделали несколько шагов назад. Тень вокруг Шикамару притихает... Шикаку не медлит, подходит ближе. — Шикамару... Я здесь. — В голосе отца звучит забота. Шикаку спокойно складывает печати, и его тень разливается ровной волной, она постепенно рассеивает тень сына. Слабое чернильное пятно от его ног ползёт, расширяется и, соприкасаясь с сгустками тени Шикамару, сплетается с ними, удерживая их в плотной хватке... Их тени дрожали, сталкиваясь, сплетаясь между собой. Тень Шикаку была чуть глубже, чуть плотнее, она подавляла, тянула к себе. Тень Шикамару в один миг исчезла. Но сам Шикамару не сдвинулся с места. Он все так же сидел рядом с Сакурой, его взгляд оставался прикован к ней. Шикамару поднял руку, пытаясь до тронуться до родственной души. Но Шикаку не позволяет: — Прости... — тихо говорит Шикаку, опуская ладонь на шею сына. Одним точным ударом он ударяет его по шее. Шикамару падает без чувств Какаши, понимая, что настал момент действовать, подбегает к Сакуре. Стараясь не сделать больно, Какаши бьёт её по основанию шеи. Сакура мгновенно проваливается в забытье . Шикаку осторожно опускает голову Шикамару на сложенные руки, смотря на него с отцовской нежностью и тревогой. Какаши с облегчением и усталостью аккуратно берёт под мышки Сакуру. Асума, тяжело дыша, наблюдает за всем происходящим, чувствуя, как отходит от нервного срыва. Проходит несколько мгновений, прежде чем тягостную тишину нарушает спокойный, но требовательный голос Шикаку: — Что, чёрт возьми, здесь произошло? — он поворачивается к Асуме. Асума медленно выпрямляется, вытирая рукавом алую кровь с губы. Его взгляд тяжёлый, в голосе заметны усталость и тревога, таящаяся за границей злости: — Между Шикамару и Сакурой... начала возникать родственная связь, — на лбу Асумы проступают морщины. — Это было нечто странное... Я не знаю, что именно произошло, но... чёрт, совсем не похоже на обычное скрепление связи… Асума бросает короткий взгляд на всё ещё закрытые глаза Шикамару. — Эта дура, начала разрушать связь... Она начала истощаться прямо на глазах… Мы с Какаши уже собирались вырубить её, чтобы остановить это, но тут Шикамару взбесился и напал на нас, — голос Асумы дрожал от злости и облегчения. — Ещё бы чуть-чуть, и эта упрямая идиотка сдохла бы на моих глазах. Губы Асумы дрожали... Гнев и облегчение смешались в груди: — Ты вовремя появился, Шикаку. Повисает густая, давящая тишина. Потолок дышит тяжестью разрушенного ресторана. Какаши, всё это время следящий за Сакурой, тяжело вздыхает, его один глаз полон беспокойства: — Всё было на грани... — тихо замечает он, будто оправдываясь перед самим собой. Шикаку стоит чуть поодаль, его фигура кажется ещё тяжелее среди теней. Он внимательно осматривает обоих подростков. — Значит, связь так и не завершилась, — задумчиво говорит Шикаку, не отрывая взгляда от Шикамару. Асума прячет взгляд, стискивая зубы, будто чувствует вину за произошедшее. Какаши осторожно поднимает Сакуру на руки, его движение полное заботы. Он изучает её лицо, ищет признаки жизни, её кожа болезненно бледна, дыхание сбито, губы дрожат. — Ей нужно в больницу, — твёрдо говорит он остальным, взгляд уже ищет путь к выходу. Шикаку делает шаг вперёд, взгляд тяжелеет: — Подожди. Пойдём вместе. Он смотрит на Какаши серьезно и мягко одновременно: — Если сейчас Шикамару оторвать от Сакуры, это может вновь спровоцировать вспышку. Шикаку берёт своего сына на руки. Его руки крепко и заботливо держит Шикамару, ощущая через одежду горячее дыхание и едва заметный пульс...