Коснись меня, если осмелишься

В квартире шумно. Вика подпевает музыке на телефоне. Ее голос слышен за дверью спальни. Дима вертится, злится, накрывает голову подушкой, но тщетно — уснуть он больше не сможет. Встает с кровати, надевает шорты и футболку, нервно дергает ручку двери. Петли скрипят. Он идет на кухню, шаркая ногами по старому, местами рванному линолеуму. Стены квартиры давно пропитались запахом сигарет и перегара. Обои выцвели, пожелтели. Тусклая лампочка над выходной дверью истерически моргает, намекая, что вот-вот погаснет. На кухне пахнет кофе и жареными оладьями. Вика пританцовывает у плиты. Работает только одна конфорка, и та с трудом. Но Вика, кажется, не замечает ничего. Словно не живет в рушащийся хрущевке, в которой родители разбили и пропили все, что было можно, а потом отец почтил тот свет, а матери все никак не удается его догнать. — Ты можешь выключить эту дрянь и не шуметь, а?! — Дима смотрит на сестру хмурым, сонным взглядом. Вика вздрагивает от неожиданности, оглядываясь. Смешная. В старой растянутой майке Димы, волосы собраны в небрежный пучок. Она всегда — огонь. Всегда греет, дарит свет. Без нее Дима давно бы пошел на дно. Только сестра заставляет держаться на плаву. Иногда они ругаются, не сходятся во мнениях, но друг без друга — никак. — Время час дня, — упрекает Вика. — Ночами спать надо, а не болтаться. Есть будешь? Дима качает головой, отпивает остывший кофе из кружки сестры и закуривает из пачки, лежавшей на столе. Вика открывает окно. Запах сигарет ненавидит, как и алкоголь. — Ты сегодня будешь дома вечером? Вика отключает плиту, смотрит с мольбой. Дима пытается разглядеть в ее глазах ответ на вопрос. Вика ни с кем не общается, всегда остается дома. Ночные прогулки пугают ее, спит со светом. В темноте у нее начинается паника, в отличии от него. Дима привык к ночной жизни. День и ночь давно уже поменялись местами. — Ты прекрасно знаешь, что нет. Дима встает, включает кран, заливает окурок и бросает в мусорное ведро. Вика кидается к нему в объятия, прижимается к груди. — Отпусти. Ты меня раздавишь. — Тебя-то раздавишь, шкаф, — бубнит Вика в его футболку. — Димочка, ну, пожалуйста. Часов до десяти. Я приду и ты можешь уходить. Дима отстраняется. Смотрит внимательно, усаживает сестру на стул и садится напротив. Дерево хрустит под тяжестью тела. Он молчит и смотрит. Вика знает — придется сказать правду и ничего кроме правды. Под взглядом карих, почти черных глаз, нет другого выхода. Узнает, что лжет — будет хуже. — В университете я познакомилась с одногруппником. Мы договорились погулять. Ничего криминального. Дима прищуривается, складывает руки на груди и ухмыляется той привычной Вике улыбкой — фирменной, свойственной, казалось, только ему. — И кто он? — Просто хороший парень, — пожимает плечами Вика. — Ну, так и? Для Димы непривычно, когда сестра хочет выйти из дома куда-то кроме учебы и магазина. В нем борются две крайности: отпустить и сходить с ума, думая, в безопасности ли Вика, или оставить дома и терпеть байкот в виде молчания. — Я не могу отпустить тебя вечером не понятно с кем. — А ты общаешься понятно с кем? — Вика хмурится. — Я знаю их как себя. — Я уйду все равно! — Вика вскакивает со стула, кружка с недопитым кофе опрокидывается. Дима измучено вздыхает, берет тряпку, чтобы протереть стол. Они давно уже не оставляют квартиру. Хватит часа, чтобы мать с собутыльниками вынесла все их вещи. Она редко появляется дома, но всегда с последствиями. За те четыре года, что Дима хоть немного начал зарабатывать, мать окончательно сошла с ума. Ей нужны деньги и достать их она стремится любой ценой. Последний раз жертвой стал новый ноутбук, который Дима купил Вике для учебы. Он старается делать для сестры все, что в силах. Ноутбук, телефон, вещи, косметика — он покупает ей то, что нужно. Ему двадцать и он обязан думать только о благополучии: своем и сестры. За это он ненавидит мать. Еще за бессонные ночи, страх, одиночество, обречение на жалкое существование. Дима часто задается вопросом: почему они? За что, будучи ни в чем неповинными детьми, они стали пленниками родительского алкоголизма? Вика упрямо смотрит, как Дима протирает стол. Она сама от себя не ожидала, что так разозлится. Такое случается редко. Дима не злится. Не ругает. Знает, что она не хотела. — Прости, — взгляд Вики направлен в пол, щеки пылают от стыда. — Просто я хочу обрести друга. Со школы все разъехались кто куда. Я скоро умру от одиночества. — Хорошо. До девяти. И ты познакомишь меня с ним в ближайшее время. Во взгляде Вики и радость, и возмущение, но она кивает. Снова обнимает Диму и убегает в свою комнату. Он опять закуривает. За окном тучи перекрывают солнце, но ветер теплый. Пахнет мокрой землей, приближающимся дождем. Погода переменчива. Каждый день что-то новое, чего не скажешь о его жизни. День изо дня встречи с компанией, ночные вылазки, сигареты и ссадины. Его воспитала улица, взрослые друзья, бесстрашие через боль. Он хочет по-другому, но не получается. К вечеру Вика уходит. Сумерки опускаются на город. Дима нехотя жует оладьи, запивает чаем без сахара. Пишет Вике второй раз за два часа, спрашивает как дела. В ответ получает фото, где она с счастливой улыбкой и паренек с кислым лицом. В серой куртке, на голове хаос из темных волос. Губы обветренные, припухшие. Во взгляде — пустота. Вика нашла друга противоположного ей самой на все сто процентов. Звонок телефона разрезает тишину. Дима вздрагивает от неожиданности. На экране маячит имя «Рома». — Да, — отвечает Дима, включив громкую связь. Отпивает горячий чай, кривится, от того, что обжег язык. — Ты когда планируешь в «Бункер»? — слышится веселый голос. — Часа через два. А что? — Сейчас надо, — говорит Рома и в телефоне слышен шорох, щелчок зажигалки. — Евген сказал работа есть, так что нужно быстрее сделать. — Даня с тобой? — Нет. — Постараюсь побыстрее. Дима сбрасывает входящий звонок. Устало потирает лицо. Очередная работа. Дело. Вылазка. Как ни назови, суть одна: выбить из клиента долг любой ценой. Диму тошнит от того, что он ввязался в это. Просто однажды познакомился с Данилом, а тот в свою очередь познакомил с компанией парней, которые торгуют наркотиками. Идти против закона не хотелось, но выхода не было. Нужны были деньги, чем раньше — тем лучше. И он погряз в этом. Боится сам себя иногда. Не знает, как унять ярость и чувство безысходности. Пишет Вике, что срочно нужно домой, ставит кружку в раковину, идет одеваться. Черные штаны, толстовка, кепка, капюшон поверх. Соседки у подъезда снова скажут — разбойник, гопник, уголовник. Дима привык. Каждый день одно и то же. Через полчаса Вика пишет гневное: «Уже возле дома!» и Дима выходит на улицу. Ветер гоняет сухие листья по асфальту. В свете фонаря тянутся три тени. Дима вглядывается. Вика, ее друг и Рома. Знакомство состоится гораздо раньше, чем предполагалось. — Что он здесь делает? — с ходу спрашивает Вика, указывая на Рому. — Вылез из кустов, как маньяк. Дима и сам не знает. Он должен был ждать его в «Бункере» — подвале ночного клуба, где они собираются. Но Рома непредсказуемый парень, который делает что хочет, не предупреждая при этом. — У меня другой вопрос: что он здесь делает? — Дима окидывает Илью безразличным взглядом. — Я надеюсь вы не собираетесь к нам? Диме стыдно за то, что он ведет себя как сумасшедшая мать, которая боится оставить дочь с мальчиком наедине. Только вот девочке уже восемнадцать и он не имеет права запрещать Вике приводить гостей, потому что Рома периодически живет у них по несколько дней, когда ругается с отчимом. — Илья просто меня проводил, — обиженно фыркает Вика. — Правильно, нечего занимать мое место, — Рома хихикает, за что получает увесистую оплеуху от Вики. Начинается очередная словесная перепалка. Дима только устало выдыхает и закуривает, бросая ленивый взгляд на Илью. И тот смотрит в ответ так, словно Дима ему что-то задолжал. Внимательно, пронзительно. — Как погуляли? — зачем-то спрашивает Дима. — Нормально. Голос тихий, мягкий. Прячет руки в карманы и отступает на шаг назад, словно боится его. Правильно делает. Если хоть раз обидит Вику — не оберется проблем. — Да иди ты в... — выпаливает Вика. — Хватит уже! — прерывает Дима. — Иди домой, а ты пошли, у нас дел полно. Он хватает Рому за рукав, тащит за собой. Проклинает тот день, когда познакомился с ним во дворе. Это было два года назад, в холодном октябре. Рома сидел весь день на детской площадке. К вечеру Дима понял, что он не собирается уходить. Когда Дима вышел, Рома стучал зубами, дрожал и потирал красные застывшие руки. Тогда он впервые пригласил его домой. Губа кровоточила. Пока обрабатывали рану, он рассказал, что мать сошлась с мужиком, который терпеть его не может и бьет за каждый неверный шаг. Дима предложил разобраться, но Рома отказался. Так и зародилась их дружба. С Викой они воюют, словно брат и сестра. Но Рома, как и Дима, никогда не даст ее в обиду, и за это Дима его уважает. Маленький, юркий, светловолосый паренек нисколько не уступает в храбрости и наглости. — Не доводи ее больше, — просит Дима. — Иначе спать в следующий раз будешь в подъезде. — Да ладно тебе, она этого не допустит, — смеется Рома. — Знаешь пацана? — Илью? Вижу в универе иногда. Странный он, дикий какой-то. Ни с кем не общается, молчит, постоянно в наушниках. Понятия не имею, как Вика его терпит и заставляет говорить. Для Димы нет ничего удивительного. Вика кого угодно достанет, если захочет. Все это знают. Оба идут в «Бункер». Там их ждет Данил и, как их все называют, — «старшие». Данил встречает у входа в подвал. Курит, рассматривая территорию, окутанную туманом. Он держится не как уличный хулиган. Скорее, как юный владелец всего этого клуба высотой в три этажа. Выражение лица серьезное, вдумчивое. В серых холодных глазах предупреждение. Лучше не лезть лишний раз, а если обращаешься — только по делу. На одной руке вьются черные змеи, на другой большой длинный шрам. Ожог, полученный в детстве. Короткие волосы спрятаны под кепкой. — Здоров, — приветливо машет Рома. — И тебе не болеть, — хмыкает в ответ Данил. Дима обнимает друга, хлопает по спине. Музыка грохочет из клуба. Главный вход представительный: неоновые вывески, чистая лестница, охрана в черных костюмах. Чего не скажешь о заднем дворе. Мусорные баки, забитые отходами, воняют до тошноты. Крысы, размером с кошку, копошатся в поисках еды. Диме иногда кажется, что он и есть такая крыса, готовая ради денег рыться в дерьме, рисковать жизнью. — Так что за дело? — спрашивает Дима, сунув руки в карманы штанов. — Сейчас и узнаем. Голос Данила звучит спокойно, тихо. Он не переживает о грядущей ночи совсем. У него ничего нет. За плечами детский дом, государство за пять лет так и не выдало жилье. Он буквально был выставлен в восемнадцать лет за ворота и никого не интересовало, где он будет жить, что будет есть. Диме стыдно признать, но ему страшно каждый чертов раз. Страшно не за свою жизнь, а за Вику. Если его однажды убьют в потасовке или на деле, Вика останется совершенно одна. Без денег, родственников и поддержки. Он не может этого допустить ровно также как и не может отказаться от работы. — Да что вы такие кислые оба? Впереди целая ночь приключений. Или ты все о Вике переживаешь? Рома встает между ними, закидывает руки на плечи. Выходит с трудом. Друзья значительно выше. — Что с Викой? — спрашивает Данил, устремив внимательный взгляд на Диму. Знает, что Дима никогда помощи не попросит, пока дело не дойдет до крайности. Но между ними негласное правило — помогать в любой трудной ситуации. Не важно на прямую проблемы или у близких людей. — Да херня, — отмахивается Дима. — Завела какого-то друга себе. — Ага, а ты его чуть взглядом не убил, — Рома усмехается. Данил качает головой. Окурок летит на асфальт, искорки разлетаются от ветра. Он смотрит сверху вниз, взъерошивает русые волосы Ромы. Мелкого любят все от «старших» до обычных пацанов, которые работают как и Дима. Он — младший брат, которого, без сговора все знают, в обиду не дадут. Они спускаются в подвал. Запах сигарет, алкоголя, громкие голоса знакомых. Лысый, грузный Евген, отсидевший пять лет за разбой с отягчающими, сидит на диване в расслабленной позе. В руке стакан с виски, рядом две девушки — близнецы. Длинноволосые блондинки с ярко-голубыми глазами. Губы накрашены алым, кожаные штаны идеально облегают задницу, короткий топ открывает вид на грудь. Евген не спит с ними, но они важный элемент в работе. У стройных красоток купят любое дерьмо и даже наркотики. Лишь бы крутилась рядом, садилась на колени. В помещении еще человек десять. Трое правят «бизнесом» с Евгеном, остальные вызваны разобраться с накопившимися делами. Каждому найдется работа. — Вас где черти носят? — босс жжет взглядом. — Так получилось, — бросает Дима. У них своя дистанция. Евген знает, что Дима не подведет. Дима знает, что он не станет лишний раз прессовать без причины. В таком мире это уже почти дружба. Евген ставит стакан на стол. Собирается раздавать задания, но ему звонят и он просит подождать. Одна из сестер подходит к Диме, касается плеча. Во взгляде нежность и беззащитность. Пока ей не нужно играть свою роль дерзкого и горячего объекта для клиентов, Арина позволяет себе быть обычной, уставшей от жизни. — Как дела? — тихо спрашивает она, чтобы остальные не обращали внимания на разговор. — Не знаю. Нормально? Наверное... — размыто отвечает Дима. — Ты как? Арина оглядывается на сестру, устало потирает лицо и утыкается в грудь Димы лбом. Он чувствует — происходит что-то, от чего девушки не в восторге. Его волнует тревога, исходящая от сестер, взгляды загнанных зверьков. — Он хочет, чтобы мы работали в стрипухе, — шепчет Арина. — Чтобы на приватах торговали. Я не... не хочу чтобы Яна этим занималась. Плевать на меня, но она слишком ранимая. Дима тихо ругается матом, отводит Арину в сторону. Обнимает, пытаясь хоть немного успокоить водопад слез и дрожащие от тревоги руки. — Смотри на меня, — просит Дима, взяв ее лицо в ладони. — Смотри. Арина кивает, всматривается в темные глаза сквозь пелену слез. Они попали в бизнес Евгена из-за матери. Из-за ее болезни, на лечение которой требовались большие деньги. Евген помог, выделил всю сумму, что была нужна на операцию. Все прошло хорошо. Только долг в два миллиона до сих пор висит на плечах девушек. Уйти — нельзя. Бежать — найдут. А он играет их жизнями и телом как вздумается. — Я попробую с ним поговорить, хорошо? Обещаю. Арина прикрывает глаза, обвивает талию Димы руками. Ластится как котенок, потерявший тепло. У них никогда не было отношений, поцелуев, секса. Скорее чувство, что они в одной лодке, за исключением того, что Дима может уйти, если сильно захочет. — Если у тебя не будет от этого проблем, — шепчет Арина. — Не будет, — Дима гладит ее по волосам. Возможно не будет. У них доверительные отношения, но Евген никогда не позволяет лезть в его дела.