Коснись меня, если осмелишься

Илья сидит за столом. Ужин тянется как смола — долго, мрачно, горько. Отец спрашивает про учебу, что планирует делать после университета, но Илья с трудом может заставить себя отвечать односложное: «нормально», «еще не решил», «я только на первом курсе». На самом деле он хочет одного: зашторить окна, лечь под одеяло и провести так остаток дней, периодически вставая, только для того, чтобы покурить. Общение с родителями дается с трудом, ему хочется сбежать, но знает — сделает только хуже. Отец начнет злиться и повышать голос, бросая унизительные слова, мать поддакивать ему. Поэтому сидит. Заставляет себя есть мясо, которое на вкус как картон. — Ты сегодня с кем-то гулял? — голос матери раздражает. — С кем? Отец заинтересованно ждет ответ. Он не знал об этом, был на работе. Две пары глаз смотрят на Илью, забыв про ужин. Сердце предательски пропускает удар, а голоса новых знакомых сливаются в голове. — С одногруппницей, — отвечает тихо, устремив взгляд в тарелку. Родители переглядываются. Мать с трудом сдерживает улыбку, поджимая губы. Она рада так, словно Илья не просто погулял, а женится на дочери миллионера. Ну, или в крайнем случае, на Леночке. — Из какой она семьи? — голос отца смягчается, словно он просто друг, жаждущий сплетен. Родителей восторгает мысль, что Илья начал общаться хоть с кем-то. — Не знаю. Мы не говорили о семье. — Ладно, — мать вытирает губы салфеткой, оставляя отпечатки розовой помады. — Вы еще мало знакомы, успеете узнать все. Илья кивает. Отец вспоминает о работе, рассказывает матери о том, как прошел день. Илья рад, что «пытка» закончилась. Доедает и сбегает в свою комнату, подальше от пытливых взглядов. За окном уже стемнело. Уличный фонарь раскачивается со скрипом под порывами ветра. Илья закуривает, рассматривая проезжающие мимо машины, дом напротив, пьяного мужчину на тротуаре. Все выглядит как обычно, но кажется — поменялось, надломилось что-то внутри. «Что он здесь делает?» «Как погуляли?» Голос Димы вдруг эхом звучит в памяти. Он выглядел так, что к нему не хотелось приближаться. Поэтому Илья рефлекторно отступил назад. Черная ветровка, темное худи и кепка, сидящая на голове чуть небрежно, делали Диму похожим на одного из тех парней, которых обходят стороной у подъездов. Лицо резкое, словно выточенное. В полумраке фонаря его глаза казались еще глубже — темные, внимательные, всегда немного настороженные. Он не улыбался, и от этого выражение приобретало оттенок усталости, будто Дима видел слишком много для своих лет. Илья не мог отвести взгляд, как бы не хотелось. В том, как Дима стоял — расслабленно, но будто наготове, в том, как держал сигарету, не торопясь, уверенно, — было что-то большее, чем просто поза. От него исходила сила, опасная и спокойная одновременно. Илья потирает лицо, прогоняя воспоминания. Тушит окурок, садится за стол, пытаясь рисовать. Серый панельный дом под номером двадцать, подъезд, фонарь. Свет в окне на восьмом этаже. Вчера, после того, как свет погас, вышел Дима. Вика пререкалась с Ромой, который появился из темноты двора. А Илья стоял и смотрел на высокий силуэт: крупный, властный, устрашающий. Найти объяснения, почему Дима оставил в памяти такой неизгладимый след, Илья пока что не мог. Но мысль, что для этого нужно увидеть Диму еще раз пробиралась под корку, оседала где-то в грудной клетке словно пыль. Телефон снова завибрировал. Сообщение от Вики. Второе. Третье. Она пишет буквально по паре слов. Раздражает. Я должна еще раз извиниться. Дима и Рома Они придурки, так что... Не обращай внимания)

Все нормально.

***

Вика опаздывает. До звонка остается пара минут. Илья стоит у двери кабинета английского языка. Он не ждет Вику, просто не хочет заходить. Наушники в ушах заглушают мысли. На плечо ложится ладонь. Илья вздрагивает от неожиданности, оглядывается. Рома показывает пальцем на ухо, просит выключить музыку. — Привет, — на губах как обычно улыбка, а под глазом свежий синяк. — Привет... — неуверенно отвечает Илья. Он не может привыкнуть к новым знакомым, которые без зазрения совести касаются его, разговаривают и так много улыбаются. — Слушай, тут такое дело, — взгляд Ромы становится серьезным, — ты же понимаешь, что Вика человек ранимый и обижать ее не стоит? — А я собирался? — спокойно отвечает Илья. — Не знаю. Ты мне скажи. — Нет. — Вот и отлично. Потому что обидев Вику, ты обидишь Диму и ничем хорошим это не закончится. Он знаешь... немного вспыльчивый иногда. Илья молчит. Смотрит в глаза напротив и ждет продолжения или завершения разговора. Он понимает — Рому подослал Дима. Сестра для него очень важна. Пусть так, Илью это мало волнует. Звонок проносится по коридору. Одногруппники сбиваются в кабинет. Вика прибегает последней, заходит вместе с преподавателем и падает на стул, тяжело дыша. Лицо раскрасневшееся, дыхание сбивчивое. — Я бежала, и очень быстро. Как дела? — Нормально, — Илья пожимает плечами, открывает тетрадь. День тянется медленно, мучительно. На последней паре телефон Вики, лежащий на столе, вибрирует. На экране фото Димы. Он улыбается, показывает средний палец. Трудно представить, что он может быть таким — беззаботным и веселым. Вика прячется за спину впереди сидящего одногруппника, прикрывает динамик рукой. — Что? — шепчет она. — Нет, я не брала твой зарядник... или брала... Я думала, это мой... Не ори на меня... Подойди к универу, я вынесу. Вика сбрасывает вызов. Ворчит что-то о психически больном. Со звонком она торопится. Сбрасывает тетради и пенал в сумку, роется в поисках зарядника и с облегчением выдыхает, когда находит среди косметики и прочего хлама. Телефон снова звонит и Вика срывается с места так, словно за ней гонятся собаки. — Вика, — зовет преподаватель. — Князева, стой. Мне нужно с тобой поговорить. Илья смотрит на ситуацию и не может понять, почему так экстренно нужно вернуть зарядник. Пять минут задержки — чертовски мало и не критично. Но Вика откровенно нервничает, мнется на месте, пытаясь решить бежать или остаться. А потом с мольбой смотрит на Илью. — Пожалуйста, передай Диме, он у ворот. Мысль о встрече с Димой заставляет внутренности перевернуться. Илья чувствует волнение, смущение, страх. Его пугает реакция самого себя. Но тревога Вики не оставляет выбора. Кажется, это действительно важно и он не может отказать. Пока Илья торопится к воротам, накидывая попутно куртку на плечи, он думает, что Дима, должно быть, очень злой, и Вика до дрожи боится ему не угодить. Это все объясняет. Дима стоит прислонившись к железному столбику и курит. Взгляд спокойный. Ни злости, ни тревоги. На нем худи, ветровка. Шапка-бини сидит чуть небрежно, придавая ту легкую уличную дерзость, которая Диме очень идет. — Вика где? — с ходу бросает Дима. — Препод задержал. Илья протягивает зарядник. Холодные пальцы Димы касаются его ладони и он отдергивает руку слишком резко, чтобы Дима не обратил на это внимание. Собирается просто убежать, но Дима успевает поймать его за рукав. Притягивает ближе, смотрит в глаза пристально. Илье кажется, что он мышка, зажатая огромным котом, и бежать некуда. — Ты боишься меня? — А кто не боится? Дима задумывается на мгновение, а потом вдруг улыбается. Не со злостью, не с издевкой. Искренне. До безумия красиво. И Илье становится страшно от своих эмоций: барабанящего сердца, дрожи в руках, мурашек по телу. Его мир — тихий, ровный — разбивается и осыпается мелкими осколками, царапая внутренности. Илья отводит взгляд, не желая выдавать свои эмоции. Дима отпускает его руку, хлопает по плечу в дружеском жесте и уходит. Хочется закурить, стереть память, забыть о знакомстве с Викой, встрече с Димой. Вернуться в свою комнату и жить той привычной жизнью, в которой он и одиночество — единственное правильное, что существует.

***

После пар Вика просит Илью сходить с ней по магазинам. В его голове сейчас такой хаос, что он не готов слоняться по городу под истории подруги, но не успевает опомниться, когда она уже ведет его в противоположную сторону от дома. Серые многоквартирные дома нависают над ними, словно страшные герои из детских страшилок. Облупившаяся краска как кратеры на луне. В погоне за временем люди пробегают мимо, не смотрят под ноги, не думают о других прохожих. Каждый занят мыслями о работе, семье, о том, что приготовить на ужин и когда оплатить коммунальные счета. Половина из них должно быть, до сих пор не заметили, что наступила осень. Вика и Илья проходят мимо блеклого, доживающего свой век кинотеатра «Победа». Перекресток, напичканный светофорами, оживляется все больше с каждой минутой. Они стоят на красном. Напротив торговый центр, в который нужно Вике. — Слушай, если ты устанешь от моей болтовни, просто скажи, — с улыбкой просит Вика. — Или расскажи о себе хоть что-нибудь. Илья смотрит на Вику, пытаясь вспомнить хоть один день из жизни, когда он задушевно рассказывал кому-то о себе. Такого не было. Никого не интересовала его жизнь до этого момента. — Что рассказать? — недоумевая спрашивает Илья. — Ну... о себе, о семье, о том, что любишь. У тебя есть девушка? — Нет. — Блин, глупый вопрос. Я бы это узнала сразу. Ладно, а друзья? Ты совсем ни с кем не общаешься? Илья чувствует, как неожиданно просыпается тревога. Он в миг вспоминает образы «друзей» со двора. Голос главного среди этой банды — Васи. Харизматичный, бесстрашный, наглый. Он остался таким для всех, кроме Ильи. Тошнота от возникшего в памяти образа, сковывает. Он останавливается, достает из пачки сигарету, закуривает. Никотин помогает успокоиться, стереть все нахлынувшее в этот миг. — Ты побледнел, — замечает Вика. Илья кивает, продолжает молчать. Ни слова больше о своей жизни он говорить не хочет. Вика понимает это и пытается сменить тему. — Я забыла сказать спасибо, за то, что передал зарядник. Он нормально себя вел? У Димы знаешь, бывает, что может ляпнуть обидного. — Все нормально. Они подходят к торговому центру. Илья бросает окурок в урну, открывает Вике дверь и заходит следом. Из-за ветряной погоды в магазине полно подростков. Сидят компаниями на скамейках, до отказа наполнили фуд-корт. Голоса и смех сливаются в один бесконечный шум. Вика ведет Илью в обувной. Рассказывает, что ей нужны осенние ботинки. Илья предчувствует, как трудно ему придется, но старается не паниковать. — Боже, ты посмотри на эти! — восторгается Вика, стоит им только переступить порог магазина. — И эти ничего... Она мечется между полками, рассматривает варианты. Илья не понимает, как пошел на все это, но мужественно соглашается, что одни красивые, другие отвратительные, у третьих неудобная стопа. — А Дима учится где-нибудь? — между делом вдруг спрашивает Илья. — Учился, до этого года. Решил, что ему это не нужно. На самом деле, причина в матери. Мы устали с ней бороться, поэтому приходится кому-то оставаться дома. Вика смолкает, понимая, что сболтнула лишнего. Дима запрещает рассказывать о семейных проблемах, но она устала терпеть и делать вид, что все хорошо. — Она пьет, — поясняет Вика, видя вопросительный взгляд Ильи. — Дома не живет, но приходит и выносит все, что плохо лежит. — Смените замок, — предлагает Илья, протягивая Вике ботинки, которые ему понравились. — Боюсь тогда она точно обозлится на нас и будет только хуже. Это ее квартира и документы она забрала. Если нужно будет снести замок, ей никто не запретит. Скорее помогут. Илья чувствует себя странно. Заглянул глубже в жизнь Вики и Димы. Не понимает, нужно ли ему это. Но теперь он понимает причину сегодняшнего поведения Вики. И впервые чувствует искреннюю жалость к малознакомому человеку. Они продолжают выбирать обувь. Илья замечает, как привычная тревога отступает, уступая место ощущению ответственности за Вику и интересу к окружающему миру. Даже шумный торговый центр не кажется таким пугающим в ее присутствии.