Коснись меня, если осмелишься

Прийти к Вике домой — вынужденная мера. Делать реферат где-то нужно, но вести Вику к себе Илья не решается. Вопросы от мамы сыпались бы не прекращаясь: «А как ты учишься?», «Кто твои родители?», «Какие планы?», «Как тебе Илья?». Вика не умеет молчать, а мать не имеет чувства такта. Он приходит к Вике вечером. Сидит на скамейке у подъезда, курит. Ждет, когда Вика спустится и откроет. Илья думает об очередной встрече с Димой и надеется, что его нет дома. В памяти все еще его лицо, так близко, что он разглядел маленький шрам на щеке, золотистые вкрапления в глазах. Аромат духов, смешанный с сигаретным дымом, витает в воздухе. Признавать не хочется, но теперь он ищет этот запах в каждом прохожем. Не специально. Само собой получается. — О, какие люди! Голос Ромы звучит неожиданно. Он всегда появляется из ниоткуда. Тянет руку, здоровается. В сумерках его светлые волосы как маячок. Из-за дождливой погоды стемнело намного раньше обычного. Домофон противно пищит. Из-за двери выглядывает Вика, зовет зайти. — Дима спит, если что, — оповещает Вика Рому, шлепая по битым лестницам тапками. В подъезде воняет сыростью, жареным мясом и сигаретами. Синяя краска на стенах местами облупилась. На подоконниках между этажами пепельницы, окурки, пустые банки от пива. Родители точно не должны знакомиться с Викой. Если узнают, в каком районе она живет — с ума сойдут и общаться запретят. А Илья все больше понимает последнее время, что ему нравится новая компания, свалившаяся на него с небес. Они заходят в квартиру. Вика смущенно смотрит на Илью, ждет реакции. Но Илье без разницы на рваные обои и желтый потолок, побеленный еще известью. Он разувается и молится, чтобы Дима не вышел. В руке сумка с ноутбуком. Вика сказала взять. — Идем в комнату, — зовет Вика. — Я найду справочник и будем работать. Рома с Ильей переглядываются. Оба не помнят, в каком году последний раз пользовались бумажными книгами для сбора информации. Но Вика убеждает, что в интернете такое не найдешь. Справочнику много лет. Спорить с ней не стали. Рома уселся на кровать сразу. Вика принялась рыться в шкафу, перебирая книги по корешкам. А Илья встал в проходе и пытался разглядеть каждую деталь. Спальня Вики крошечная, почти квадратная, с желтовато-белыми обоями, местами слегка потрепанными. На полу лежит старый линолеум с выцветшим узором, но на кровати, покрытой мягким покрывалом спокойного бежевого цвета, все кажется аккуратным и ухоженным. Окно украшено плотными, но светлыми шторами, которые почти полностью скрывают пыль за стеклом и пропускают мягкий рассеянный свет. Стол новый, стоит у стены, аккуратно заставленный тетрадями, учебниками и школьными принадлежностями. Рядом — пара аккуратных полочек с книгами и небольшими сувенирами: фоторамки, фигурки, баночка с карандашами. Каждая вещь выглядит так, будто ее здесь поставили по линеечке. Единственное, что выбивается из этого аккуратного ансамбля, — старый шкаф, явно переживший не одно поколение, с выщербленными ручками и скрипучими дверцами. Илья вдруг думает, что творится в комнате Димы? Но тут же прогоняет мысли, услышав, как открывается со скрипом дверь. Дима выходит из комнаты сонный. Хмурится, увидев Илью, и нагло пытается протиснуться между ним и стеной. Шаг вперед, чтобы освободить проход, и он чувствует, как его тянут к себе назад, словно игрушку «Йо-йо» на резиночке. Дима за спиной смеется и вдруг обнимает его за талию. Крепко. Сильно. Чтобы не вырвался. Сердце пропускает удар. Илья не видит больше перед собой комнату, Рому, Вику. Он видит серый грязный подвал, кишащий крысами. Чувствует запах плесени и ржавчины. И прикосновение, такое обычное, игривое, заставляет внутренности сжаться от страха. Он пытается вырваться, но так жалко и слабо, что Дима, скорее всего, этого даже не чувствует. — Отлично смотритесь вместе, — голос Ромы из глубины сознания. И Дима отпускает. Они уходят на кухню, а в груди Ильи снова кровоточит старая рана. Воспоминание, которое он никогда не сможет забыть. Момент, который клеймом в памяти. — Нашла, ура! — радуется Вика. Она смотрит на Илью и хмурится. Замечает, что он бледный, спрашивает все ли в порядке. Он только кивает. Садится на кровать, открывает ноутбук. Машинально включает реферат и пытается подключиться к wi-fi. Вика поглядывает на него молча, вводит пароль. — Илья, — зовет она, заглядывая в глаза, — что случилось? Дима он... ты же видел, просто грубый и не думает о том, что делает. Но он не со зла. Хочешь, я поговорю с ним и он больше к тебе не приблизится? Илья? — А? — Илья зажмуривает глаза на мгновение, а потом с трудом пытается улыбнуться. Наигранно и неестественно. — Все нормально. Что там с твоим справочником? И реферат затягивается до позднего вечера. Уставшие и голодные они наконец-то заканчивают и закрывают крышку ноутбука. За окном уже темно. Тучи перекрывают звезды и луну. Ничего не видно на черном полотне неба. — Завтра нужно будет распечатать. Эта мегера живьем съест за электронный вариант, — улыбается Вика, свалившись на подушку. Илья устало потирает шею и тоже прикладывается. В глазах рябит от черного текста на белом фоне, а в голове шум от информации. Стук в дверь в очередной раз вызывает дрожь. Дима входит, прижав телефон к уху. На нем спортивный костюм, кепка. Словно на тренировку собрался в одиннадцатом часу вечера. — Вик, — зовет он, — я ухожу. Буду к утру. Наверное. — Как сегодня? — Нет, мы же говорили об этом. Да выхожу я, блять, Даня, не беси! — рычит он последние слова в трубку. — Моему любимому привет! — кричит Вика в след, когда дверь за Димой закрывается. Илья так и продолжает смотреть в пустоту, словно он все еще стоит там. «Так не бывает», — думает он. Не может человек за пару встреч так впечататься в голову. Словно подкоркой засел, не смыть, не выкурить горьким дымом. Карие хищные глаза, рука на талии. Касание все еще чувствовалось, словно было секунду назад. Обжигало. Илья рефлекторно коснулся живота, где Дима держал его. И подметил вдруг, что Дима не попрощался с ним и это не понравилось. — Любимому привет? — Илья смотрит на Вику с вопросом. Вика отмахивается. Встает, зовет Илью за собой на кухню. — Данил — лучший друг Димы. Да, еще один, — кивает Вика, включив чайник. Она заглядывает в холодильник, достает блины и сгущенку. — Они познакомились еще в школе. Данилу уже двадцать три, а все как дети болтаются по ночам. Когда они начали общаться, мне было двенадцать. Данил постоянно говорил, что вырасту — женится на мне. Вот и прилипло, что он мой любимый. Да забей. Чай или кофе? — Чай. Пока Вика накрывает на стол, мать пытается свести с ума Илью сотнями сообщений. Ей нужно, чтобы он был дома в десять. И Илья понимает — пока живет с родителями, возражать не имеет смысла, но иногда он специально делает наперекор. Вика ставит на стол кружки, дымящиеся от кипятка, блины, сгущенку в белой миске. Илья не помнит, когда ему было так спокойно. Словно эта ободранная старая кухня — рай на земле, а с Викой он всю жизнь общался. Тревога и мысли испаряются, он слушает рассказы Вики, улыбается. Едва заметно, тихо, но Вика это замечает. — Мне нравится, что ты открываешься, — говорит она, подперев подбородок рукой. — На самом деле не понимаю, почему у тебя нет друзей. Ты добрый, спокойный, с тобой даже молчать прикольно. — Это ты смотришь на мир странно, — Илья монотонно обводит пальцем край кружки. — Люди видят странного пацана с мрачной физиономией, в черной одежде, с взглядом загнанного хорька. Я бы и сам с собой дружить не стал. — Да глупости не говори! — Вика возмущенно отмахивается. — Слушай, может останешься? Время так много уже. Утром заскочим к тебе, возьмем вещи на учебу. Илья теряется в сути вопроса. Прокручивает в голове несколько раз. «Остаться ночевать у подруги», — эта мысль звучит так необычно, что не хочется верить, что это вообще возможно. — По твоим глазам я вижу, что ты никогда в жизни не ночевал вне дома. Права? Илья кивает. Никогда. Только в детстве у бабушки. Она заваривала вкусный чай из листьев смородины, запекала черничный пирог и они с упоением проводили вечера на ее веранде в деревенском домике. Летние вечера пахли скошенной травой, цветами из клумб, яблоней. В каплях росы отражался алый закат. Бабушка говорила: «Запомни эти моменты. Когда вырастишь — они не будут ощущаться так». И она была права. Теперь закат — просто закат. Вечер — просто вечер. Черничный пирог — из магазина. Илья недавно осознал, что взрослая жизнь полнейшая ерунда. — И чем занимаются друзья на ночевках? — тихо спрашивает он. Вика многообещающе улыбается, открывая кухонный шкаф. Она достает пачку чипсов, попкорна и кладет на стол. — Смотрят фильмы и объедаются всякой дрянью, например. — Сырный? — кивая на попкорн спрашивает Илья. — Само собой. — Тогда у меня нет выхода. В счастливой гримасе Вики, в том как она радостно мечется по кухне, пересыпая закуски в большие пластиковые чашки, видны ее искренние чувства. Она словно рада не тому, что будет весело ей, а тому, что смогла вытянуть Илью из его мрачного мира и мыслей, которые она хочет услышать. Илья с трудом уговаривает мать на ночевку, соврав в сообщении, что остается в приличном районе, и что с ним точно ничего не случится. Конечно она успокаивается. Но не из-за безопасности, а от понимания, что Вика из богатой семьи. Они выбирают старый фильм «Фокус-покус». Вика объясняет тем, что это осенняя классика. Илья соглашается, потому что не смотрел его ни разу. Усевшись в гостиной, включают ноутбук Ильи, потому что телевизор на столько старый, что в силах показывать только несколько федеральных каналов. Вика приносит плед. — Свет не выключишь? — спрашивает Илья. Вика смотрит на него задумчиво и медленно нажимает на выключатель. Боится темноты. Илья понимает, поэтому садится ближе, нажимает на «плей», и оба кутаются в плед. Заставка на экране расплывается страшными буквами. Голоса и смех ведьм льются из динамиков. Новое чувство детской радости и трепета наполняет до кончиков пальцев. Вика смеется над шутками, хрустит чипсами. — Дима вернется утром? — вдруг спрашивает Илья. Вика отвлекается от экрана. Пытается во мраке разглядеть что-то в глазах напротив, но ничего не спрашивает, только слегка хмурится. Она делает так, когда задумывается о чем-то. Илья уже запомнил. — По-разному бывает. Может ночью, может утром, может и через пару часов. Не знаю, что они там делают, но зрелище по возвращению отстой. Илья не спрашивает, что Вика имеет ввиду. Его не волнует. Он вслушивается в голоса актеров, чтобы прогнать все остальные мысли. Не замечает, как засыпает. Под теплым пледом, на плече у Вики. Между сном и реальностью чувствует только, как она заботливо гладит его по голове и прикладывается щекой к макушке. Завидует Диме. У него лучшая на свете сестра.