Коснись меня, если осмелишься

Дима весь вечер пытается не думать о том, что квартира осталась без присмотра. Отвлекается на разговоры, алкоголь, сигареты. Лишь бы не портить вечер своим и без того хмурым лицом. Он не замечает, когда Илья уходит из гостиной. Только видит, как он уже стоит на кухне и курит с Ромой и Данилом. Вика подсаживается к нему и смотрит пытливым взглядом. — Что? — спрашивает он. — А что происходит? — улыбка Вики мягкая, добрая, но со странным посылом. — Еще раз: что? — Я была на ваших пьянках ни один раз. Ты каждого нового спаиваешь за полчаса, но Илье ты налил почти одной колы. — Потому что этот дохлый упал бы после первого глотка, сделай я крепче. Так, и к чему ты клонишь? Вика пожимает плечами и садится на свой стул напротив, так больше ничего и не сказав. Дима и правда не хотел напоить Илью, но не от доброты душевной, а потому что за заблеванный туалет Данил бы убил Рому. Он итак с трудом согласился праздновать в этой квартире, снятой пару месяцев назад. Илья и без алкоголя странный. Особенно сегодня. Смотрит постоянно, словно пытается что-то разгадать в его лице, ответить на какие-то свои вопросы. Дима борется с желанием ударить его и приказать не пялиться. Пьет больше, чтобы не обращать ни на кого внимания и ни о чем не думать. Танцы, начавшиеся к полуночи, очень кстати. Громкая музыка выбивает мысли, оставляя в голове только текст песни. Девчонки кружатся, смеются, подпевают. За столом только Дима, Витя и Данил. Рома кружится с Викой, с Яной. Дима отворачивается, «чокается» с Вовой стаканом. Данил, усевшийся рядом, тычет его локтем. — Эти два мелких странные, не находишь? — спрашивает он. Дима смотрит на «танцпол» и замирает. Рома с Ильей обнимаются, смеются. Слишком близко. Слишком откровенно. Рома пьян. Так сильно, что все преграды рассыпались, как карточный домик и он больше не контролирует себя. А этот идиот ему подыгрывает. Замечает взгляд Димы, но тут же отворачивается, с таким видом, словно кричит в мыслях: «Иди ты нахуй!». Диме это не нравится. Злость закипает в груди, расплывается по всему телу. Илья точно сегодня нарвется на неприятности. — Ты ведь знаешь о нем, да? — снова говорит Данил, склонившись ближе, чтобы никто не слышал. Дима понимает — отрицать нет смысла. Данил наблюдательный и всегда подмечает то, что другие не видят. Роме нужно быть осторожным, пока не дошло до остальных. — И ты воспринимаешь это нормально? — Дима смотрит на друга, пытаясь уловить во взгляде отвращение. Дима пожимает плечами. Трек сменяется, они начинают подпевать еще громче. Вика машет ему, кивает, чтобы тоже шел танцевать. Он улыбается, качая головой. И во взгляде столько теплоты и заботы, словно Вика — единственная в мире, кто вызывает в его взгляде что-то кроме отрешенности. — Я все воспринимаю нормально, — наконец-то отвечает Данил. — Мне плевать кто и как решил прожить свою жизнь. И уж тем более плевать, кто с кем спит. И тебе тоже. Именно поэтому ты Рому еще не убил. — Просто я пытаюсь верить, что у него это пройдет. — Пройдет? — Данил усмехается. — А такое возможно? — Я не знаю. Нет? Данил качает головой, разбивая последние надежды Димы. Он снова смотрит на Илью. Что если Илья такой же как Рома? Что если они начнут встречаться? Дима вздрагивает от одной только мысли. Если Рому терпеть он в состоянии, то двоих — уже перебор. Дима старается не думать об этом. Пьет еще больше, пока разум окончательно не отключается.

***

Голоса Ромы и Ильи, второй день подряд, начинают раздражать. Дима открывает глаза и отказывается верить в то, что видит. Они лежат втроем на кровати, в комнате Данила. Илья вымученно стонет от того, насколько ему плохо, а Рома рассказывает что-то, играясь с цепочкой на шее Ильи. И все это выглядит слишком отвратительно, потому что взгляд Ромы буквально сияет, когда он смотрит на Илью. — Почему я с вами сплю? — спрашивает Дима, с трудом найдя силы сесть. — Доброе утро, — смеется Рома. — Где упал, там и уснул, наверное. Мы раньше спать легли. Дима смотрит на парней и не находит слов. Молча встает и выходит в гостиную. Данил точно сойдет с ума, когда увидит то, что творится в его квартире. Стаканы с недопитым алкоголем и бутылки повсюду. На диване спят Яна, Алина и Витя. Ни Вики, ни остальных. Он тут же звонит ей и долгие гудки заставляют сердце биться быстрее. Куда она могла уехать с парнями? — Князев, время девять утра, что тебе нужно? — сонно бубнит Данил. Дима проверяет, точно ли звонит Вике. Да. Злость с примесью похмелья взрывает голову. — Вика где?! — резко спрашивает он. — Спит. — А ты какого хуя с ней там делаешь?! Данил хрипло смеется в трубку. Дима находит коробку сока на столе и жадно опустошает, пока Данил потешается над ним. От его крика просыпаются девчонки. Хмурятся, пытаются понять, что происходит. — Она поехала домой, я не мог отпустить ее одну, — поясняет наконец-то Данил. — У нас с ней ничего не было, если ты об этом думаешь. И ты прекрасно знаешь, что никогда не будет. Дима фыркает и сбрасывает вызов. Если бы Данил не смотрел на Вику этим своим особенным взглядом, Дима бы не переживал, но он прекрасно видел, что было вчера. Эта ночь перевернула все вверх дном. Рома никак не может отлипнуть от Ильи. Вика ночевала с Данилом. Яна целовалась с Витей. Он словно остался один адекватный среди сумасшедших друзей. За пару часов они убираются в квартире и разъезжаются по домам. День тянется мучительно. Тошнит, голова вот-вот разломится на части. Воспоминания кусками всплывают в памяти. Танцы, разговоры, смех. Но каждая мысль в итоге возвращается к Роме и Илье. Знать, что Рома — гей, это одно. Но видеть своими глазами, словно участвовать, поддерживать их касания — слишком. От одной только мысли, что ночью они целовались рядом, пока он спал, хотелось блевать. — Вика! — Дима резко встает с кровати и хмурится, хватаясь за голову. — Иди-ка сюда! Вика заглядывает в комнату бодрая и веселая. На голове небрежный пучок. Снова в его футболке и шортах. Смеется над состоянием брата и ждет вопросы. Единственная, кто не напилась и помнила все от начала до конца. — Твой придурочный Илья пидор? — спрашивает он, не стесняясь в выражениях. Вика смотрит с осуждением. Опирается о дверную раму, складывая руки на груди. — С чего ты это взял? Дима замолкает. Вика про ориентацию Ромы не знает и все доводы вдруг становятся запретными. Он старается перефразировать, не раскрыть друга. — Весь вечер Рому облизывал. Спать с ним улегся. Он к нему как будто подкатывал. Не заметила? Вика садится рядом, кладет голову на его плечо. — Дим, ты уже совсем с ума сходишь. Они просто сдружились. Одного возраста, музыкальный вкус у них общий, темы для разговора, — спокойно поясняет Вика. — Что в этом плохого? У тебя все кругом пидоры, да придурки. Диме так и хочется припомнить утро. Когда эти двое лежали рядом, как влюбленная парочка, и не стеснялись ничего. Рома так точно. Только Илья старался не позволять большего. Когда убирались, сторонился Рому, а от того только и слышно было: «Илья. Илья. Илья». Стук в дверь отвлек. Они переглянулись. Дима поднялся, с трудом вышел в коридор. На пороге стоял Рома, с таким видом, словно и не пил вчера. Заскочил бодро в квартиру, скинул кроссовки. — Ты на телефон отвечать не пробовал? — заявляет он. — Тебя Евген ищет с самого утра. Дима летит в комнату, забыв о похмелье. Рома заходит следом, падает на кровать. Дима перезванивает. Евген сразу берет трубку. Голос недовольный, но не злой. Ничего серьезного. Становится легче. — Вечером нужно наведаться в тот клуб, где вы пидоров щемили, — говорит Евген. — Найдешь одного урода, фотографию я тебе скинул. Говорят, он постоянно там отирается. Приведешь его ко мне. За то, что придется терпеть эту голубятню, двойная плата. Дима соглашается. Терпеть придется, но деньги не пахнут, тем более, когда очень нужны. Рома откровенно смеется. Знает, что Дима, скорее всего, пару раз поблюет от того, как целуются парни и танцуют полуголые на барной стойке, но все знают, что он справится. Поэтому Евген и доверился ему. — Скажи мне честно, — просит Дима, — вы возле меня ночью не сосались? Рома снова заливисто смеется, пока Дима не бьет его по ноге со всей силы. — Да не было у нас ничего. Но мне кажется, что могло бы, — Рома скулит от боли, потирая ушиб. — В каком смысле? — Ну, он не то чтобы сильно был против, когда я его трогал. Ночью обнимал и он не сбежал от меня, — пожимает плечами Рома. — Уверен, что он по мальчикам. Как-то он мне в душу запал. Дима кривится от услышанного. Открывает окно, закуривает. Свежий прохладный воздух бьет в лицо, охлаждая голову от дурных мыслей. — Спорим, через месяц я его трахну? — заявляет Рома. — Блять, если он гей, он и на меня поведется. Какой смысл спорить? — зачем-то говорит Дима, выпуская кольца дыма в окно. По дороге проезжает скорая. Сирена воет на всю округу. Стая голубей с тревогой разлетаются. А Рома молчит. Дима оглядывается на него и встречается с взглядом, которого боится с того момента, как познакомился с Ромой. Взглядом, говорящим, что в его голове созрело что-то из ряда вон выходящее. Он встает с кровати, подходит к Диме, перехватывая у него сигарету. — То есть, ты хочешь сказать, что геи не выбирают человека как вы, о, чудесные натуралы? По-твоему, кидаются на любого мужика? — Рома не злится, но смотрит хмуро. — Мне откуда знать. — Давай проверим, — с вызовом бросает Рома. — Если за месяц он на тебя западет, с меня десять тысяч. — Ты больной? — с вымученной улыбкой спрашивает Дима. — Ты думаешь, что предлагаешь? — Так и скажи, что тебя ждет провал. Без вариантов. Ты конечно ничего, но для нормальных людей, как отпугиватель, честное слово. Дима смотрит в упор на друга и молчит. Ему кажется, что все происходящее — бредовый сон. Его мысли сейчас, план действий, который созревает в голове. И желание доказать, что геи однозначно отличаются от натуралов в плане отношений и выборе партнера. И он протягивает руку. — Двадцать тысяч. Месяц. Рома долго не думает. Жмет руку в ответ и тушит окурок о жестяную обрезанную банку, которую Дима использует вместо пепельницы. В их мире это просто спор и что будет с Ильей после — не важно. Главное, чтобы Вика не узнала, иначе не простит.