Коснись меня, если осмелишься

Илья смотрит на пейзаж, на друзей и чувствует себя по-особенному. Пустота внутри заполняется их смехом и шутками, легкостью, с которой они могли жить каждый день, пусть и судьба у каждого не простая. Он хочет так же. Пытается отпускать мрачные воспоминания, затыкать боль, страх, но пока получается не очень. Вика выкладывает на столик помидоры, огурцы, зелень. Данил ругается с Ромой. Они пытаются поставить шатер. Дима дает Вике пакеты с маринованным мясом и подходит к Илье. — Пойдем, — зовет он, кивая в сторону леса. — Куда? Умиротворение, навестившее на мгновение, снова испаряется во взгляде Димы. — Покажу тебе кое-что, — усмехается Дима. — За ветками на костер пошли, господи. Илья не двигается с места. Покажу тебе кое-что. Дима просто пошутил, а внутри Ильи мелькнуло лицо Вани. Стены подвала. Страх и боль. Дима тянет его за руку. Илья плетется следом на ватных ногах, не разбирая дороги перед собой. В чаще леса Дима достает из кармана большой мусорный мешок, собирает сухие ветки и щепки. Илья тоже бродит вдоль деревьев, сгребая в охапку все, что видит на земле. Пахнет сыростью. Стволы деревьев поросли мхом. Чувствует себя Беллой Свон, только Дима — не тот добрый, блестящий герой. От этой мысли Илья усмехается сам себе. Красивая природа. Последний раз он ходил в лес с бабушкой в детстве. Родители не любили такой отдых, поэтому семейные пикники не входили в их привычную жизнь. У Ильи с родителями в целом нет никаких ритуалов. Выходные они крайне редко проводят вместе, в магазины не ездят, в кино не ходят. Илья всегда чувствовал себя чем-то отдельным от родителей. Чужим. Словно он их собачка, которую пытаются воспитать под себя, не желая слушать его мнение. Ветки уже не вмещаются в руки. Он разворачивается в сторону мешка и вздрагивает от неожиданности. Дима стоит прямо перед ним. — Да не бойся ты так меня, я не кусаюсь... почти, — улыбается он. Илья молчит. Смотрит куда-то за плечо Димы, избегая взгляда. Наедине с ним тревога липкими лапами пробирается в грудь. В Илье борются два мерзких зародыша: один заставляет сжиматься, нагоняя мысли, сравнивая Ваню и Диму, а другой шепчет что пора принять — близость с Димой возбуждает, во всех смыслах этого слова. Его запах, тембр голоса, взгляд. — У тебя тут грязь, — говорит Дима, указывая на свою скулу, а потом тут же тянется к лицу Ильи и аккуратно проводит пальцем. — Ты серьезно меня боишься? Его голос тихий, успокаивающий. Смотрит в глаза и ждет ответа. Илья задыхается от происходящего: от прикосновения, от вопроса, от того, насколько близко они сейчас. И Дима видит это в застывшем выражении лица. — Не знаю, — отвечает Илья и торопится уйти подальше. Складывает ветки в мешок, дышит глубоко. Сердце клокочет так быстро, что вот-вот вырвется из груди. Вопрос, зачем Дима все это делает, остается без ответа. Становится жарко. Илья снимает толстовку, повязывает вокруг пояса, и снова берется за работу. — Не делай так больше, — неожиданно, даже для самого себя, просит он. Дима замирает, оглядывается. — Как? — Не прикасайся ко мне. Пожалуйста. Я не знаю, зачем ты это делаешь. Не хочу знать. Просто не делай так. — Вот как, — усмешка расплывается на губах Димы. — Ты знаешь, — он снова подходит близко, и Илья прижимает ветки к груди сильнее, словно они смогут защитить, — не люблю выполнять просьбы, так что обещать не буду. Илья не находит слов. Они заканчивают молча и возвращаются к друзьям. Шатер и палатки уже стоят. Мангал топит Данил. Подливает розжиг, шевелит угли алюминиевым прутом. Вика уже закончила со столом и теперь публикует фото в инстаграм, сидя на складном стульчике. Рома подходит к Илье, бездумно обнимает его, сцепив руки на талии. Илья не знает, что делать в такой ситуации и обнимает в ответ, чтобы не стоять как вкопанный столб. — Я устал, — вздыхает Рома. — Данил наорал на меня раз сто, пока мы ставили палатку. «Знал бы ты, как я устал наедине с Димой», — думает Илья. За спиной с хрустом ломается дерево. Рома выпускает его из объятий и оба смотрят на Диму, который безжалостно ломает принесенный хворост. От его взгляда, направленного на них с Ромой, кровь стынет в жилах. — Тебя что бешеная муха покусала в лесу? — улыбается Рома, за что в него летит сухая ветка. — Иди-ка сюда, поговорить нужно, — зовет Дима. — Не-не, в таком состоянии ты разговаривать не умеешь. — А ты, кажется, играешь не по правилам, — бросает в ответ Дима. — Пойдем, поговорим, не беси меня. Рома отступает все дальше от Димы и в итоге пускается в бег. Дима срывается за ним, крича в след ругательства. Данил смотрит на все это хмуро и задумчиво. Их обычные наигранные ссоры выглядят не так, и даже Илья это понимает. И Вика тоже. Все трое смотрят как Дима ловит Рому за капюшон и утаскивает подальше, за высокий кустарник. — Дань, он его прибьет там щас, — серьезно говорит Вика. — Сам виноват, — Данил улыбается Вике и снова отвлекается на мангал. Илья пытается заняться делом. Насаживает мясо на шампуры, достает ящик с пивом из озера. Бутылки хорошо охладились в ледяной воде. Дым, кружа в воздухе, исчезает в чистое голубое небо. Илья наслаждается видами природы. Все снова становится хорошо. Дима и Рома возвращаются. Оба целые и невредимые. И вечер протекает спокойно. Они болтают ни о чем, смотрят как солнце садится за горизонт. Когда становится совсем темно, перебираются в шатер и включают туристический фонарь. Еще не до конца замерзшая мошка вьется у стенок из сетки. Бьется, пытаясь попасть к свету. Илья тоже пьет. Немного, медленно, чтобы просто унять тревогу и не чувствовать напряжения. Рома и Вика сидят рядом, но Рома больше не трогает его. Это странно. Всю неделю он тискал Илью, стоило только оказаться рядом. И мысль, что это из-за их с Димой разговора днем, сводит с ума. — Что, банальная игра сегодня пойдет? — спрашивает Вика. — «Я никогда не...»? — У нас есть выбор? Ты же не отстанешь, — Дима улыбается сестре, делая глоток из бутылки. — Отлично. Кто делал — тот пьет, — Вика улыбается, берет стакан с соком в руки. — Я никогда не флиртовал ради выгоды. Дима косится на нее и Вика заливисто смеется, когда он делает глоток. — Ты же прекрасно знаешь, что это было ради тебя! — возмущается Дима. — О, боже, он пытался соблазнить продавщицу в нашем ларьке у дома, чтобы она продала ему пакет зефира в шоколаде. Ему было пятнадцать и у нас очень много не хватало. — Боюсь спросить, сколько ей было лет, — Данил смеется, вопрошающе глядя на Диму. — Лет тридцать, — сдается он. — Но! Выглядела она намного моложе. Они смеются. По кругу говорят вопросы. Из машины тихо поет музыка и едва слышны стрекотания кузнечиков. В такой волшебной атмосфере с примесью алкоголя, Илья расслабляется и сам укладывается на плечо Ромы. Словно алкоголь заставляет его чувствовать потребность в касаниях с человеком, от которого веет только теплом, без агрессии и желания показать силу. — Я никогда не целовался с человеком своего пола, — говорит Рома и усмехается, поймав на себе удивленные взгляды. Илья смотрит на Диму. Дима на Рому. Этот треугольник разгоняет Вика, шлепнув Рому по плечу. А он молча выпивает. Вика с Ильей косятся на всех и ищут в глазах парней возмущение, отвращение, злость. Но те спокойны. Только тяжело вздыхают, намекая, что Рома идиот. — Ну, что вы уставились? Давно пора было вам сказать, что я гей. Данил по-доброму хмыкает, глядя на Илью. — Что, Илья, его обнимашки уже не кажутся такими дружескими? — Да я... все нормально, — пожимает он плечами. Если бы не алкоголь, не дружеская атмосфера. Если бы не все это, Илья бы точно сошел с ума. Он ненавидит себя за ночные фантазии о Диме, а Рома вот так просто говорит о том, что он гей. И это вызывает уважение. Под коркой шуток, сарказма и смеха скрывается настоящая борьба с собой. Со своими предпочтениями, страхом и силой духа. — Блять, Рома, ты... — Дима качает головой, пытаясь подобрать слова. — Перестань всем так просто об этом говорить. Ну, сколько можно. — А смысл молчать? — спрашивает Вика, взяв Рому за руку. — Мы — друзья. Мы его единственная отдушина в этой стране, где скоро уже дышать нельзя будет. Мы же рассказываем ему то, что нас волнует и грызет изнутри. — Вы не в розовом домике живете, — грубо бросает Дима. — Чем меньше человек об этом знает, тем безопаснее. А он кричит на каждом шагу, что трахается с мужиками! — Да тебе какая разница, кому и что я говорю?! — взрывается Рома. — Мы постоянно из-за этого грыземся! Ну, убьют меня за мою ориентацию, тебе то что с этого?! Они сжигают друг друга взглядом. Едва не скрипят зубами от злости. И весь покой рушится как карточный домик. — Придурок, я переживаю за тебя, — вдруг тихо говорит Дима. — Мы слишком родными стали, чтобы я забил на твою безопасность. — Ой, да иди ты, — Рома встает. — Я не маленький мальчик, чтобы ты меня опекал. Почему тебе постоянно нужно за кого-то беспокоиться и оберегать? Посмотри за своей жизнью хоть раз. У тебя ее нет. Есть только люди вокруг и твоя гиперопека. Он выходит. В звенящей тишине Илья не может собраться с мыслями. Уходит вслед за Ромой. Тот закуривает, стоя на берегу озера. Небо темное, объятое облаками, отражается в зеркальной глади. Илья не умеет поддерживать и успокаивать, но ему так жалко Рому, что он молча подходит, берет его за руку, заглядывает в глаза. — Все будет хорошо, — говорит он глупую, банальную фразу. Рома бросает сигарету на землю, так и не сделав ни затяжки. Глаза блестят от слез. — Может и зря я сказал это, — тихо говорит он. — Но я не хотел скрывать от вас. — Ты смелый и сильный. И это твоя жизнь. Ты вправе говорить и делать то, что хочешь. Рома с грустью улыбается, всматриваясь в глаза Ильи. А потом целует. Неожиданно, резко. Приложив ладонь к щеке. Илья застывает в растерянности. Тепло чужих губ, дрожь в холодных пальцах. Он не понимает, что делать. Стоит, прикрыв глаза и неуверенно отвечает на поцелуй. Первый в жизни поцелуй. И он не значит ровным счетом ничего. Роме просто нужно было заглушить боль и он выбрал это. Илье просто хотелось поддержать. Пусть и способ сумасшедший, и такое не должно было произойти никогда. Но произошло. Сейчас. Вот они — два раненых сердца на берегу озера. Окутанные тьмой и непониманием окружающих. Вот они. — Прости, — Рома отстраняется, отступает. — Я не должен был этого делать. Блять, и почему все так сложно. Я пойду спать. Не хочу портить ночь окончательно. Он обнимает Илью на прощание и уходит. А Илья так и стоит в тишине, не веря в происходящее. Тепло чужих губ еще не исчезло, а в голове пустота. Он должен чувствовать что-то: отвращение, стыд, желание повторить. Но нет ничего. Пустота, заполняющая изнутри. Дорога домой проходит не так беспечно и весело. Тишина и напряжение висит в воздухе. Вика садится на заднее сидение к Роме и Илье, чтобы Дима снова не сцепился с Ромой. Они так и не разговаривают с прошлой ночи. Илья сам уже гладит руку Ромы, перебирает пальцы, чтобы хоть как-то отвлечь его. Вырвать из мыслей, в которых он тонет, глядя упрямо в пустоту. — Ром, — Вика склоняется вперед, чтобы увидеть друга и задерживает взгляд на сцепленные пальцах парней, — ты... верни мне потом зарядник, я его в твою сумку случайно закинула. Дима поворачивается назад на голос Вики и вздергивает бровь. Кажется, что слов он найти не может. Снова отворачивается, словно наслав проклятие на друга. — Рома, — теперь уже зовет Дима, — какая бы хуйня сейчас ни происходила, имей в виду, спор остается в силе. — Угу, — тихо отвечает Рома. Вика смотрит на всех с подозрением, но вопросов не задает. И все-таки тянет Илью на себя, вынуждая отцепиться от Ромы. Второй день эти два товарища ведут себя странно. Илья тоже замечает и боится подумать, что он в этом замешан.