Коснись меня, если осмелишься

Дима не может успокоиться. Тело дрожит от злости, в голове — буря мыслей. Последние сутки сломали его, напомнили о прошлом, детстве, заставили причинить боль родным людям. Злость на Рому угасла. Никто не виноват в личных проблемах Димы, которые живут внутри словно демоны. Когда в лесу Илья попросил не прикасаться, Дима впервые ощутил странное чувство к нему. Ему хотелось прикасаться уже назло, но он лишь бросил колкость на просьбу и, на удивление себе, послушался. Тараканы в голове Ильи не расскажут никогда, с чем связан его страх и тревога при виде Димы, но ему по-человечески не хотелось доводить все до крайности. А потом он увидел, как Илья спокойно позволяет Роме обнимать его и обнимает в ответ. Как Рома нежится рядом, делает все, что хочет, и во взгляде Ильи только свойственное ему безразличие. Он не может объяснить себе, что произошло: удар по самолюбию или зависть, но Роме он доступно объяснил, что на время спора Илью он трогать не имеет права. А потом Илья сам начал тереться возле друга. Сел рядом, прилег на плечо. Просьба, сказанная Ильей днем, снова начала злить. Почему нельзя только ему? Почему другие с легкостью касаются, обнимают, гладят? Что с ним не так? Тот же вопрос он хотел задать родителям в детстве. «Че тебе надо?» — спрашивал всякий раз отец, когда Дима пытался обнять его. «Не трогай ты меня, не видишь, я занята!» — всегда говорила мать, даже когда кроме стопки в руках у нее не было никакого занятия. А теперь Илья. Не прикасайся ко мне. Можно подумать, что он просто не гей и нежности от парней терпеть не может, но Рома... ему дозволено все. И когда они сцепились в машине, Илья пытался закрыть Рому собой. С трудом хватило сил сдержаться и не ударить уже Илью. В ту секунду перед глазами стоял их поцелуй у озера. Дима хотел поговорить с Ромой, извиниться, но стоило выглянуть из шатра и предстала картина, от которой болезненно сдавило грудь. Это была игра против правил, провал спора. А Дима так просто сдаваться не умел. Поэтому напомнил Роме, что все еще в силе. — Ты заходить будешь или так и останешься на пороге? — спрашивает Арина. Дима стоит у ее двери. Оба знают, зачем он здесь. Снять напряжение, забыться, на время прогнать все мысли о Илье, споре и вернувшейся матери. И он переступает через порог, сбрасывая на ходу куртку. Тянет Арину к себе, подхватывает за бедра, приподнимает и она обвивает его талию стройными ногами. Шелковый халат спадает с плеч, оголяя бледную кожу, аккуратную грудь. Они тонут в страстном поцелует, стонут в губы друг друга, когда падают на кровать. Нежность, прелюдия — ничего этого не нужно. Он стягивает с себя футболку, штаны и входит резко, не питая жалости. Арине нравится. Она стонет, извивается под ним, оставляя кровавые борозды от ногтей на спине. Удовольствие и боль смешивается в один тугой узел, приближая к неминуемому окончанию. Дима делает последний толчок и резко выходит, кончая на простынь. Арина лежит под ним, дышит тяжело, раскинув руки в стороны. — Во-первых, — говорит она, — еще раз залезешь в меня без презерватива, ребенка отдам тебе сразу же после рождения, во-вторых, что это вообще было? Дима перекатывается на спину, прикрывает глаза. Легче не стало. — Я думал, ты не против, — отвечает он. — Или я так понял ответ «Приезжай», на вопрос: «Потрахаемся?» Арина смеется, встает с кровати. — Понял так, но не с порога же! — наигранно возмущается она. — И вообще, с каких пор у нас такие высокие отношения? — С тех самых, как мы поняли, что нам друг от друга нужно. — И то правда. Ладно, я иду в душ и если ты сейчас поднимешь свой накаченный зад, то я, так уж и быть, возьму тебя с собой. Дима смотрит с усмешкой и тут же поднимается вслед за Ариной. Он готов весь день и всю ночь трахаться, пить — делать что угодно, лишь бы отвлечься. И она тоже не против.

***

Дима просыпается к обеду. Похмелье стучит в висках, давит желудок. Каждая клеточка тела умоляет о капле воды и аспирине. Он оглядывается вокруг. Гостиная Арины и Яны. Но никого рядом нет. Только кофейный столик заставлен пустыми бутылками, недоеденными кусками пиццы и пачками от чипсов. И он совершенно не помнит, что было ночью. Первым делом ищет телефон, чтобы позвонить Вике. Он лежит на полу под его футболкой. Уведомления из приложений и сообщения плывут перед глазами. Вике он, видимо, звонил вчера и ни один раз. В конечном итоге в три часа ночи от нее сообщение: «Еще раз разбудишь меня и я подожгу твою комнату. Проснусь, сама наберу!» Утреннее сообщение от Данила, что Евген ждет всех в девять вечера в подвале. От других пацанов из банды. Рассказывают, как отработали и что было на выходных. От Ильи. Дима с трудом находит силы, садится, открывает чат и кроме матерных слов в голове не рождается ничего.

02:12 «Недотрога, сптшь? Разговор есть»

02:35 «Чего трубку не берегь? Я тьбе звоню!»

03:00 «Скм напросился»

А потом одно единственное сообщение от Ильи в пятом часу утра. «Никогда в жизни больше не приближайся ко мне, понял? Никогда, иначе Вике расскажу. Ты поразительный придурок!» Дима и представить не может, что такого нужно сделать, чтобы Илья так грубо писал. Тот самый Илья, который дрожит рядом с ним как кленовый лист на ветру. Но разбираться нет времени. Нужно добраться до дома, привести себя в порядок и возвращаться к работе, к своей привычной жизни и проблемам. Он заглядывает в комнату. Арина и Яна спят на кровати. Появление Яны он тоже помнит с трудом, но она, кажется, не пила и должна помнить все, что вчера было. Дима будит ее тихо, аккуратно и они уходят на кухню, чтобы не тревожить Арину. Яна смотрит на него и смеется. Выглядит Дима плохо, ровно так же как и чувствует себя. — Что вчера было? Я куда-то уезжал? — Уезжал, — отвечает Яна, собирая волосы в пучок. — Я вообще не знаю, что с вами вчера случилось. Арина напилась так, что всю ночь возле унитаза спала с бутылкой воды в обнимку. Вы пили все, что горит, походу. Ночью тебе приспичило поговорить с Ильей. Бедный пацан. Ты звонил ему, писал, в итоге сказал, что скоро вернешься, вызвал такси и уехал. Диме хочется провалиться сквозь землю. Зная себя в таком состоянии, он мог сделать все что угодно. И он не может вспомнить что именно. — А когда вернулся, что сказал? — Ну... во-первых, ты в зеркало смотрел? — Нет, но чувствую, что губа болит. Этот мелкий придурок ударил меня что ли?! Я ему голову оторву. Голос Димы хриплый и едва слышный. Он сидит за столом, держится за голову и всеми силами пытается вытянуть из сознания то, о чем говорит Яна, но по-прежнему ничего. Солнечный свет пробивается в окно. Яркие лучи раздражают глаза, стелятся по гарнитуру и полу. Яна садится напротив, складывает руки на стол и смотрит так пронзительно, что становится не но себе. Дима чувствует, что сейчас будет серьезный разговор, и это не лучшее время. — Слушай, когда ты вернулся, Арина уже спала. А ты не дал мне досмотреть сериал. Решил, что обязательно нужно допить бутылку виски и поболтать. Только ты меня с Ариной спутал и постоянно спрашивал, почему я не пью. Пришлось подыграть, каюсь, не удержалась. Это казалось смешным, — губы Яны тронула улыбка. — И, Князев, у меня к тебе очень много вопросов появилось, после этой ночи. — Да ладно. У меня к себе тоже, — фыркает Дима, утыкаясь лбом в прохладную столешницу. — Ты решил обсудить ваш секс по-дружбе. И я не понимаю, почему ты такой слепой? — Чего? — пробубнил Дима в стол. — Разве она похожа на ту, кто будет спать с парнем просто потому, что ей хочется секса? Она втрескалась в тебя едва ли не после первой встречи. Дима резко выпрямляется. Смотрит на Яну к надежде уловить в ее глазах намек на ложь, но она серьезна. В голове стучит еще сильнее. Он все эти годы думал, что они с Ариной просто друзья, даже скорее знакомые. Он и подумать не мог, что она что-то к нему чувствует. А теперь понимает, что Арина всегда была рядом, стоило ему зайти в «Бункер» или встретиться к компании. Она заботилась, спрашивала как дела, старалась помочь по любому поводу. — Пиздец, — стонет Дима. — И что мне теперь делать с этой информацией? — Подумай лучше, что делать с тем, что ты сделал с Ильей, а с Ариной... если тебе не нужны отношения, то не нужно издеваться. Просто прекрати приходить к ней с предложением переспать, потому что видеть ее радостный взгляд и счастливые визги после твоих незамысловатых сообщений — больно. Я сама могу с ней поговорить, хорошо? Подумай, что чувствуешь, и напиши мне. А сейчас я иду в душ. Если что, в холодильнике минералка. Яна всегда была здравым голосом в их сумасшедшем мире. Она ведет себя сдержанно, скромно. Старается понять и принять поступки каждого и спасти тех, кого еще возможно. Она за мир во всем мире и когда судьба заставила ее и Арину торговать наркотиками, она год ходила словно на автопилоте. Молчала, делала то, что нужно и ни с кем не общалась. Двигателем всего была Арина. И вот теперь Яна пытается спасти Диму и сестру от разрушительного подобия отношений. — И, Дим, — зовет Яна, перед тем как уйти, — не поступай так с людьми. — Хватит говорить загадками. — Я про Илью. Твоя губа не разбита, а прокушена. И я искренне рада, что обо всем ты рассказал мне, а не Арине. Яна уходит, так и не прояснив произошедшее, а Дима не пытается ее догнать. Он смотрит в пустоту, пытаясь осмыслить сказанное. Губа прокушена. Очевидно, Ильей. Ему обязательно нужно поговорить с ним.

***

На город опускаются сумерки. Дима стоит возле подвала и курит. Все ждут, когда приедет Евген. Он просит собраться всех, кто работает на него. И это означает одно — очень важная информация, которую по телефону друг другу передавать не стоит. Вдали видит знакомую фигуру. Рома идет не спеша на фоне угасающего заката. Подходит ко входу, встает рядом с Димой. Закуривает, глядя в другую сторону. Дима усмехается от детского поведения. — Долго дуться будешь? — спрашивает он. — А ты долго будешь вести себя как еблан? — отвечает Рома, все таки взглянув на него. — Я? Я же просил тебя не лезть к Илье, пока не закончится спор. А ты к нему сосаться полез. Ну, и как я должен был реагировать? — Ах, вот в чем дело, — Рома выдыхает пар и дым. — Ты меня просто вывел из себя. Ладно, забыли. Что мы как девки ругаемся? Дима улыбается в ответ и протягивает руку. — Мир? Рома наигранно вздыхает, но руку в ответ жмет. И все снова кажется прежним. Хотя бы с Ромой все налаживается. Что касается матери, она все еще дома и трезвая, а с Ариной, он уверен, нужно заканчивать. Она прекрасная девушка, но сейчас не до отношений. Евген приезжает только через час. Все сидят в «Бункере». Кто-то играет в карты, кто-то придумывает повод для общего сбора. Дима сидит на диване рядом с Данилом и борется с тошнотой, которая до сих пор не отпустила, а после выкуренной впервые за день сигареты, стала еще сильнее. Арина и Яна шепчутся у входа и Яна постоянно косится на него, словно говорит: «Ну, и что ты решил?». Когда дверь открывается и входит Евген, за спиной которого маячит невысокий парень, Данил косится на Диму, но сказать ничего не решается. Голос Евгена эхом разносит по полупустому помещению. — Пацаны, это мой брат, — говорит он, подталкивая вперед парня. — Я долго ждал, когда же он решится наконец и попросится в дело. Наконец-то свершилось, блять, чудо! Так что слушаем меня внимательно: примите как своего и ни дай бог хреново к нему отнесетесь, спрошу с каждого лично, ясно? Парни закивали. — Короче, нужно ввести его в курс дела. Зовут Глеб. Диман у нас мастер молодежь воспитывать, вот и возьми на себя его. И Ромку. Завтра для вас работенка будет. Дима смотрит на Глеба и отказывается верить в происходящее. Парень из гей-клуба, который читал ему лекцию о том, что заниматься этим — не выход, стоит сейчас и надменно смотрит на всех, словно уже готов выйти на задание и сделать кому-нибудь больно. Отказаться Дима не может и только согласно кивает, встретившись с Глебом взглядом. Рома так ерзает рядом, словно на горячих углях сидит. Дима тычет его локтем в бок, от чего Рома вздрагивает. — Чего ты вертишься? Под диван еще залезь, — шипит Дима. — Да ничего, — резко бросает Рома. — Успокойся тогда, господи. — Посмотрю я, как ты задергаешься, когда с этим типом проведешь пару дней. Дима косится на него удивленным взглядом, но вопросы оставляет на потом.