Коснись меня, если осмелишься

Илья стоит у двери Данила и не решается войти. Тянет время в надежде, что Вика скоро выйдет — и он избежит встречи с Димой. Разглядывает подъезд — еще свежий ремонт, светлые стены, чистый лифт, цветы на подоконниках. А за окном пасмурно, но тепло. Вика уговорила прогуляться. Скорее — приказала. Илья не стал сопротивляться, потому что подруга искренне переживала о его состоянии, и он не хотел наваливать на нее еще одну проблему в своем лице. Вика так и не выходит. Илья звонит в дверь. На пороге Данил с приветливой улыбкой. Пропускает внутрь, просит подождать Вику в гостиной. Дима и Рома смотрят на него как воскресшего из мертвых. Пытливый взгляд словно обязывает сказать что-то, но Илья не может придумать ничего, кроме приветствия. После того, что было в ванной, смотреть в глаза Диме он не решается. А Дима сидит без футболки, откинувшись на спинку дивана, и нервно стучит пальцами по ноге. Илья старается не смотреть, но взгляд то и дело возвращается к мускулистой груди, кубикам пресса. Во рту пересыхает. Он не знает, куда себя деть. Садится на диван рядом с Ромой, старается спрятать руки, которые уже постоянно дрожат. Сегодня даже Рома странный. Улыбается, но так натянуто, с болью, и нет шуток, его привычных подколов. Он не обнимается, не трогает его. — У меня здесь место встречи или что? — усмехается Данил. — Сначала один пришел, теперь второй. Кто-то еще ожидается? Он говорит это не с упреком. Просто чтобы нарушить тишину, окутавшую стены. Вика в ванной что-то ворчит, оповещает, что скоро выйдет. Илья вдруг вспоминает о квартире. Знакомые родителей прислали ссылку на объявление. Он достает телефон, открывает ссылку, протягивает Диме, но тот зачем-то подсаживается близко, кладет подбородок на его плечо. — Листай, что тут есть? Илья поворачивает к Диме голову и их лица так близко, буквально пара сантиметров от губ. Он резко отворачивается, показывает объявление. Данил с Ромой тоже склоняются, вынуждая Диму и Илью прижаться к друг другу еще ближе. — Так она вообще нормальная, — одобряет Данил. — Светлая, ремонт свежий. Это что, комната? — Да, — кивает Илья. — Комната, гостиная и кухня. Они недавно купили ее, специально чтобы сдавать. — Богатых не понять, — Рома вздыхает тяжело и снова заваливается на спинку дивана. — Мама сказала, о цене цены договорится. Вы ей... нравитесь. Точнее, Вика. Илья боится шевелиться рядом с Димой, а он словно специально рассматривает каждую деталь, каждый сантиметр квартиры на фотографии. Касается грудью его плеча. Так близко. Илья чувствует тепло и запах, не слышит ничего, что говорят парни. В голове только воспоминания и фантазии, сбивающие с толку. — Ну, все, я готова. Сейчас только оденусь, — говорит Вика, выбежав из ванной. С облегчением Илья встает, прощается с парнями и идет в коридор обуваться. Лишь бы поскорее выйти на воздух и забыть близость Димы. Но он не отстает. Идет следом, опирается о стену спиной и смотрит. Стук сердца отдается в ушах, пальцы не слушаются. Он с трудом пытается завязать шнурки, но бантик не поддается. — Да, блин, — фыркает Илья. Дима усмехается и подходит ближе. Садится на корточки, касается пальцев Ильи и спокойно зашнуровывает кроссовки. Они смотрят друг на друга, и в этом взгляде сложно разобраться. Илья не понимает, что происходит с Димой. Почему он так заботливо себя ведет, смотрит так мягко и притягательно. Они так и сидят под дверьми друг напротив друга. — Ты обещал подумать о встрече, — напоминает Дима. — А, да... обещал. Дима встает и тянет за собой Илью. Касается его плеча и улыбается мягко, едва заметно. — Одна встреча, — просит он. — Если не понравится, просто уйдешь, и я больше к тебе не подойду. Мир Ильи трещит по швам. Он хочет сопротивляться, но что-то внутри, царапающее, бьющееся о грудь, не позволяет. С каждым разом, каждой встречей все сильнее крепнет мысль, что только рядом с Димой ему спокойнее и тревожнее одновременно. Сам не осознавая, он скучает, когда не видит его сутки. Неосознанно ищет встречи, листает его соцсети, слушает музыку из его плейлиста. И песни, которые ни за что в жизни не стал бы слушать раньше, теперь знает наизусть. Он кусает губу, мысленно крича себе: «Откажи и дело с концом! Скажи "нет"!», но себе наперекор он кивает. — Хорошо. — В пятницу. Я заеду за тобой в восемь, хорошо? — Дима так сияет, словно выиграл миллион, и Илья тает от осознания, что счастливый взгляд Димы — его заслуга.

***

На прогулке он показывает Вике квартиру. Она одобряет. Илья готов сделать все, что в его силах, лишь бы Вика с Димой смогли спокойно жить без страха и тревоги. Темнеть начинает все раньше. Близится зима. От мороза их щеки розовеют. Вика потирает ладони и прячет в карманы куртки. Они медленно шагают по аллее недалеко от дома Данила. Ветви облысевших деревьев раскачиваются от легкого ветра. Листья скребут об асфальт в свете зажженных фонарей. Редкие прохожие устало обсуждают прошедший день. — Мы вчера с Данилом начали смотреть сериал, — рассказывает Вика. — «Ходячие мертвецы». Это просто какой-то ад. Я всю ночь вскакивала в холодном поту. Дурацкие зомби просто изводили меня! Илья улыбается, глядя на Вику. После того как они съехали с квартиры матери, она счастлива как никогда, и это видно в ее легких движениях, сияющих глазах. Слышно в искреннем заливистом смехе. С нее словно сняли оковы, держащие в страхе все прожитые годы. — Данил говорит, что досматривать его не хочет, но мне жуть как интересно, что будет дальше, — Вика вздыхает разочарованно. — Ну, ты его с легкостью уговоришь, — без сомнения подбадривает Илья. — Уж кто-кто, а ты и мертвого уболтаешь. Вика театрально вздергивает носик. — В этом и сомневаться не стоит, — заявляет она. На пересказ пяти серий уходит несколько минут. Она не помнит даже половину происходящего, и Илью это забавляет. Так и хочется подколоть, что смотреть нужно было на экран, а не на Данила. То, что она влюблена без памяти, он заметил еще на природе. И Данил тоже смотрит на нее, как на святую. Вопрос: «Почему они до сих пор не вместе?» крутится на языке, но он старается не лезть в чужие отношения. — Ты не знаешь, что стряслось с Ромой? — вдруг спрашивает Вика. — Нет. Тоже заметила, что он странный? — Да... приходил какой-то Глеб, а после его ухода Рому словно подменили. И, кажется, он даже плакал, — Вика хмурится, достает телефон. — Я дома поговорю с Данилом, пусть расскажет, что за Глеб. Они садятся на скамейку, и Вика ищет Глеба в подписчиках Ромы, но его там нет. У Данила — тоже, а вот у Димы — да. На фото рыжий парень с обаятельной улыбкой. В профиле машина с подписью «Спасибо, бро», несколько его фотографий, рыжий кот, цветы и книги. Глеб выглядит как прямая противоположность Ромы и Вика не хочет верить, что между ними что-то есть. — Как бы там ни было, я этому Глебу голову оторву, если он сделал Роме больно, — честное слово! — грозится Вика и Илья не сомневается, что именно так будет. Они бездумно ходят по улицам, пока Дима не начинает звонить Вике. В привычной манере спрашивает, где она, когда придет домой — словно Вика маленькая девочка, которой нужен контроль и присмотр. Она злится, а Илья хочет, чтобы кто-то так же переживал о нем, заботился. Ему нужен этот контроль, гиперопека, от которой страдают Вика и Рома. Прощаются ближе к девяти вечера. Илья впервые возвращается в пустую квартиру. Родители уехали, и теперь он наслаждается тишиной. Никаких претензий, нравоучений. Только пустота и молчание. Он разогревает ужин — пиццу, которую заказывал днем, — и садится перед телевизором. Но сфокусироваться на фильме не может. Только и думает о завтрашнем вечере. Не верит, что согласился на встречу с Димой. Что они будут делать? О чем говорить? Илья боится его вопросов. Ему нечего рассказать. А то, что есть — нельзя. Дима никогда не должен узнать о том прошлом, где над ним надругались. Запах пиццы витает по гостиной. В приоткрытое окно дует прохладный ветер, гоняя по комнате осеннюю свежесть и запах приближающегося дождя. Илью отвлекает звонок в дверь. Настойчивый и неумолкающий звук раздражает слух. Он шлепает босыми ногами до двери и распахивает ее, от злости даже не взглянув в дверной глазок. — Приве-е-е-т! — звонкий голос эхом разносится по подъезду. Илья не знает, что сказать. На пороге стоит его двоюродная сестра, от вида которой у него всегда сводит все внутренности. Она в сотню раз громче и активнее Вики. Ей постоянно нужно куда-то бежать, веселиться, сводить Илью с ума. — Что ты здесь... делаешь? — он собирается с мыслями, пока Аня душит его в объятиях. От резкого запаха сладких духов подступает тошнота. — Твои чокнутые родители уехали, а ты мне даже не написал! — упрекает Аня, шагая в гостиную. — Как дела? Илья смотрит на сестру и не понимает, как за год, что они не виделись, она так выросла. Стала стройнее, выше его на голову. Длинные белые волосы стянуты в высокий хвост. Под голубой олимпийкой белый топ, светлые джинсы. Она еще одно яркое пятно, которое ворвалось в его тихую жизнь. Как будто звезды сошлись против него. — Когда вечеринка в честь жизни без зануд? — спрашивает Аня, усевшись на диван. — Никогда, — отвечает Илья, садясь рядом. — Отец узнает — шкуру с меня сдерет. — Боже, вот ты такой же, как твои родители. Зануда. Ничего они не узнают. Слышала, ты друзьями обзавелся, а? — она пихает его локтем в бок и помигивает. — Мама разговаривала с твоей. Как там твою подругу... Вика, кажется? Наклевывается роман? Илье хочется убежать из собственной квартиры. Сплетни, вопросы о личной жизни, неумолкаемая болтовня. Но в душе он рад видеть сестру. Она единственная, с кем он нормально общается из всей семьи. Раньше они жили в одном городе, но пару лет назад переехали в Москву и теперь видятся очень редко. — Как ты оставила учебу? — хмурится Илья. Аня учится в медицинском. Пропускать там позволено по одной причине — смерть. — Мой отец — декан, если ты забыл. Уболтала его, что тебе нужна компания и надзор. Побуду неделю, если ты не против. Увижусь со старыми друзьями. Они наливают чай, обсуждают семью, учебу, общих знакомых. Во мраке гостиной, где свет только от телевизора, все кажется не так уж и плохо. Комфортно, спокойно. Запах лимонного чая смешивается с запахом зефира. Илья не особо любит сладкое, но сегодня приходится, потому что Аня всю жизнь заставляет его есть, упрекая в том, что он слишком худой и слабый. Сообщение, пришедшее на телефон, отвлекает Илью от рассказа Ани. Он смотрит на экран. Уже привычно перехватывает грудь от эмоций. Воздух словно выбивает из легких. Открывает чат, кивая Ане, что все еще ее слушает. Чем занимаешься? Илья бессмысленно смотрит на имя и фотографию адресата, словно мог ошибиться. Но все верно — написал Дима.

Сестра приехала, чай пьем. А ты?

Илья отвечает и не верит в то, что все это на самом деле. Дима вот так просто интересуется, он отвечает. И ему отчего-то становится хорошо. Тепло пробегает по телу, приливает к щекам. Эмоции щекочут внутренности. Еду по делам с Данилом. Время полночь, завтра проспишь в универ и будешь чувствовать себя хреново)

С каких пор для тебя важно мое самочувствие?

Не хочу, чтобы ты клевал носом на парах. Да и вообще, выспавшийся ты даже улыбаешься иногда, а это дорогого стоит)

Ты меня пугаешь.

Прости. И за поцелуй еще раз прости. Мне все так же стыдно. Сладких снов) — Да кто там тебе написывает? — не выдерживает Аня и забирает у Ильи телефон. Он тянется к сестре, пытается забрать, но она держит Илью на расстоянии, бегая глазами по тексту. Поняв, что бороться уже нет смысла, Илья сдается и просто ждет. Аня косится на него. Улыбка все еще играет на губах, но не веселая, а скорее удивленная. — Илья?.. — Что? — отвечает, пряча глаза. Он в западне. — Что, нахрен, за поцелуй с каким-то Димой? Аня становится серьезной. Слишком. В глазах искренняя тревога. Она умеет быть внимательной и заботливой. Всегда видит Илью насквозь и соврать ей не удавалось с самого детства. — Дима просто... знакомый. Брат Вики. — Ах, вот как. И чего просто знакомый брат Вики, — кривится она, — извиняется за поцелуй? Он что, насильно поцеловал тебя? — Да, но... — Вот урод! — не дав договорить, взвизгивает Аня. — Я его голову оторву! Илья усмехается. Он такое сегодня уже слышал в адрес Глеба. Аня и Вика словно потерянные сестры. Она включает фотографию Димы, смотрит пристально. — Красивый, гадина. Ну, ничего, когда я расцарапаю ему лицо, посмотрим, как будет улыбаться! — О, господи, Ань! — Илья забирает телефон, нажимает кнопку блокировки и убирает подальше. — Да, он поцеловал, но вообще... я... короче, он мне нравится. Да, нравится, — повторяет Илья два раза, словно сам себе не верит, что сказал это. Нравится. Вот и весь ответ на вопросы. Готов простить поцелуй, грубость — все, чем обидел Дима. Не хочется сопротивляться. Сил уже нет. Будь что будет. Когда от обычного сообщения сердце заходится в бешеном ритме, когда засыпаешь и просыпаешься с мыслью об одном человеке, задыхаешься от осознания, что он рядом, и наслаждаешься той радостью с примесью тревоги и боли, тогда уже нет смысла бороться. И нужно поговорить. Обязательно. Илья весь день крутит в голове сотни вопросов к Диме. — Ты хочешь сказать, что ты, типа, по мальчикам? — Аня смотрит, не моргая. Застыла как восковая фигура. — Нет. Или да. Я не знаю. Откуда мне знать, я никогда ни в кого не влюблялся. Аня встает. Меряет комнату шагами, теребит волосы, наматывая их на палец. О чем она думает, только ей известно, но Илье становится страшно спустя пять минут в звенящей тишине. — Так, все, завтра же приведешь всех своих знакомых. Я приготовлю закуски, возьму алкоголь. Я хочу познакомиться с каждым, ясно? — она тычет пальцем в Илью. — Никаких возражений. Мне нужно видеть этого Диму лично. Я его насквозь просмотрю. Илья кивает и торопится сбежать от сестры в ванную. Спорить с ней не имеет смысла. Если Илья не позовет друзей, она сама найдет каждого и напишет. Поэтому он мирится с мыслью, что квартира превратится в руины завтра ночью.