Коснись меня, если осмелишься

Дима возвращается к машине Данила так быстро, что тот не успевает выйти. Смотрит на друга внимательно. По его напуганному лицу видно, что произошло что-то страшное. На самом деле страшное. Тайна, которую знали только они втроем, выплыла наружу, как кусок грязи. — Поехали, — просит Дима. — Быстрее. Кафе «Верона». Данил заводит мотор и срывается с места, не задавая вопросов. Дома пролетают мимо так быстро, насколько позволяет скорость с учетом светофоров, пешеходов и других машин. Дима дергает нервно ногой и бубнит себе под нос мольбы, чтобы прямо сейчас, в эту секунду Илье не рассказывали о споре. Он знал наверняка, что ни Рома, ни Данил не рассказали бы под страхом пыток никому их тайну. И вдруг вспомнил. — Вот же сучка! — рычит он. — Ладно, теперь я не могу держать в себе вопросы. Что стряслось? Я не видел тебя таким напуганным, кажется, никогда. — Яна знала о споре. Когда я ночевал у них последний раз, на утро она сказала мне: «Хорошо, что ты все рассказал мне, а не Арине». Но я не думал, что «все» значит действительно «все»! Идиот! Ну, какой же дебил! Так и хотелось стукнуть себя пару раз по голове. Но ведь в тот момент он не думал, что у них с Ильей может что-то завязаться. Не мог знать, что сердце не станет задаваться вопросов: любить этого запуганного мальчишку или не любить. Любить. Дима прокручивает слово в голове, словно пробует на вкус, и не верит, что только что признался сам себе. — Она не будет молчать, — спокойно говорит Данил, как факт, а не как предположение. — Яна — волк в овечей шкуре или как там говорят... Это было всегда понятно. Ты не уговоришь ее. — Я — нет, — выдыхает смирившись Дима. Машина резко залетает на парковку кафе. — А вот она — да. Аня стоит у входа и затягивается электронной сигаретой. Пар окутывает ее облаком фруктового запаха и исчезает под порывом легкого ветра. А снежинки все так же танцуют вальс, словно не происходит ничего. Дима едва ли не на ходу выскакивает из машины и торопится к ней. — Ненавижу тебя, ты знаешь? — с издевкой хмыкает Аня, убирая электронку в сумочку. — Я из-за вас самолет пропустила. — Вот твой самолет меня сейчас волнует меньше всего на свете. Заходи уже, — грубо бросает Дима, открыв дверь и пропуская Аню внутрь. Такое уютное кафе — теплое и светлое — сейчас кажется логовом сатаны, потому что он видит Яну, сидящую за столиком у большого окна, украшенного гирляндой. Она постукивает пальцами по столешнице и в глазах больше нет той привычной теплоты и наивности. Там таится что-то злое, горящее от мести. Когда Аня и Дима, оставив в гардеробе верхнюю одежду, садятся напротив Яны, она окидывает Диму ненавистным взглядом, но молчит. — Ладно, раз все тут такие скромные, — говорит Аня, — я начну. Князев, как ты мог поспорить на Илью? Я ждала чего угодно. Думала, может ты денег хочешь поиметь с родителей Ильи или втереться в круг общения, но, боже, за двадцать тысяч разбить невинное сердце?! Аня буквально взвизгивает и тут же затихает, когда люди начинают коситься. От переизбытка эмоций она пинает Диму под столом. Яна усмехается, разглядывая кофе в стакане, словно видит впервые. Пузырьки пенки лопаются, как и надежды на мирный договор. — И что ты планируешь сделать? — Дима смотрит на Яну, сжигая взглядом невозмутимое лицо. — От того, что мы с Ильей расстанемся легче станет кому-то? Арине или тебе? — Так вы все-таки встречаетесь? — спрашивает Яна. — Я до последнего надеялась, что сошла с ума. Да не психуй ты так, если бы хотела, рассказала бы Илье сразу. Пока что знает только Аня и мы здесь, чтобы договориться о дальнейших событиях. Тишина, нависшая над столиком, звенит в ушах. Затмевает чужие голоса, музыку, шум холодильников с десертами. Они смотрят друг на друга и ненависть чувствуется горечью в воздухе. Дима опирается о стол локтями, чтобы быть ближе к Яне. — Зачем тебе это? Я поговорю с Ариной, мы все решим сами. — Ты серьезно? — зло бросает Яна. — Почти месяц я ждала. Ты ничего не писал, бегал от нее, как от заразной. Джентельмен хренов. Ты не знаешь, что было дома. Не видел, как с каждым днем она все сильнее сходит с ума, плачет ночами, ничего не есть. Она помешалась на тебе, а ты переспал пару раз и бросил! Знаешь как чувствует себя девушка, которой воспользовался любимый человек?! Конечно нет, — Яна бросает на стол смятую салфетку. — Ты — чудовище, Дима. А я с детства спасаю сестру от таких как ты. И ты спасаешь сестру, и Аня брата. Мы для того и нужны друг другу. Дима молчит. Понимает, что виноват, знал сразу. Но никогда не ожидал таких пламенных речей от Яны. — Когда ты вчера с довольной мордой разговаривал с Ильей, она поняла, что у тебя кто-то появился. Не видела, кто тебе звонил, но знает твое лицо, когда ты удовлетворен и счастлив. Из-за этого работать она так и не смогла. Не думала ни о чем, кроме тебя, руки дрожали так, что «клиенты» пугались, как бы сама не загнулась, думали, от своего же товара. Евген дал ей пощечину и штраф, она всю ночь лежала на полу в ванной с бутылкой вина и ревела навзрыд. Чем был занят ты в это время? Влюблялся с Ильей? — Ой, блять, — вздыхает Дима. — Ты сейчас меня пристыдить хочешь? Давай к делу уже. Ему стыдно на самом деле. И если бы он умел краснеть от стыда, пылал бы ярче факела. Но Яне этого показывать нельзя. Она как злая собака сейчас. Почувствует страх — накинется еще больше. Аня осторожно постукивает по столу, привлекая внимание. — Успокойтесь. Мы не дикие, чтобы решать проблемы в таком истерическом тоне. Но правда, что ты хочешь за молчание? Яна опирается о спинку дивана и смотрит на Аню и Диму так, словно они оба ее предали, но Дима точно знает — Аня на стороне Яны. Они обе, будь их воля, запилили бы его сейчас десертным ножом. — Я хочу, чтобы Арина перестала проваливаться в депрессию еще больше, — медленно, с расстановками начинает Яна. — Ты снова станешь с ней общаться, встречаться и делать вид, что любишь больше жизни. — Ты больная? — усмехается Дима. — Ты считаешь, что она дура? Она поймет все сразу. — Так сделай так, чтобы не поняла, — рычит Яна. — Не буду я это делать! — Князев, — устало говорит Аня, заглядывая в глаза, — если она расскажет Илье и он будет страдать, твоя Вика тоже загнется от боли. Я тебе это обещала сразу. В знак доказательства Аня кладет телефон на стол. В открытом чате переписка с Данилом. Она предлагает встретиться сегодня вечером и Данил соглашается. Конечно соглашается! Сам ведь просил не сближаться с Викой и теперь он делает все, чтобы показать ей свое безразличие. От осознания, что он в западне, сооруженной собственноручно, внутри горит от злости. Три человека могут пострадать из-за его игр и выбора нет. Только один вариант. — Ладно, — сдается он. — Вы сами себе могилу роете. Если они узнают, что вы устроили, точно не простят. — Если они узнают, все равно возненавидят тебя больше всего на свете, — наигранно улыбается Яна и, взяв сумочку, уходит. Аня встает вслед за подругой. Кладет ладонь на плечо Димы. В глазах не злость, а искренняя жалость, от которой сворачивает внутренности. — Я не хотела этого, — говорит она. — Я не хочу причинять Вике боль, мне не хочется, чтобы ты жил на два фронта и опять обманывал Илью. Но выхода другого не вижу. Илья... у него нежная душа и других обижать он не умеет, но может причинять боль себе. И я не хочу, чтобы он снова прятал изрезанные ноги и ребра под длинной одеждой. Видел шрамы на его коже? Конечно нет. Потому что он не раздевается ни перед кем. Так что, пожалуйста, если ты действительно начал что-то чувствовать, ради него сделай все возможное. Он остается один на один со своими мыслями. С демонами, которые бьются в голове, как светлячки в банке. Сам виноват. Сам.

***

Два мучительных дня протекают медленно и натяжно. Дима снял квартиру и они с Данилом, Ромой и Викой весь день перевозили вещи, убирались и расставляли все по местам. К вечеру, свалившись на диван в гостиной, уставшие и грязные, Вика и Дима наконец-то выдыхают с облегчением. — Не верится, что у нас есть нормальное жилье, — тихо говорит Вика. Голос дрожит от подступающих слез. — Теперь не страшно жить, не нужно выживать. Спасибо, самый лучший брат. Она тянется к Диме, обнимает его так крепко, что ему самому хочется взвыть от счастья и обреченности. В его сердце путаются чувства, смешиваются в боль и разочарование. Когда он планировал переезд, представлял его совершенно не так. Он не может смеяться. Не может полноценно радоваться новой жизни. — Когда новоселье устроим? — смахивая слезы, спрашивает Вика. — В выходные, да? Предупрежу всех: Данила, Илью, Рому. — Да, хорошо, — безучастно отвечает Дима. — Да, напиши им. Вик, мне нужно уйти ненадолго. Ничего, если оставлю тебя одну? Вика закусывает губу, не зная, что сказать. Она боится оставаться в новой квартире одна, но все равно кивает. — Посмотрю телевизор, приготовлю что-нибудь. Да найду, чем заняться. Все нормально, — за улыбкой прячется грусть, но Дима не может иначе. Нет времени откладывать встречу с Ариной. Яна капает на мозги, Аня торопит. И он не видит другого выхода. Собирается, вызывает такси к дому Арины. Яна сказала, что она приболела. По дороге покупает фрукты и мед. Тошнит. От одной мысли, что нужно будет делать — тошнит. Когда Дима рассказал Роме обо всем, он предложил рассказать Илье правду. Но Дима знал, что легче от этого не станет. Илья не простит, а Аня будет подливать масла в огонь еще больше. Страх потерять Илью вот так — в самом начале отношений — становится самым большим грузом на сердце. Поэтому он делает то, что в его силах на данный момент. Думает, как все решить, но сейчас — по обстоятельствам. Он топчется возле подъезда Арины, выкуривая вторую сигарету подряд. Не решается набрать номер квартиры на домофоне. С трудом собирается с силами, нажимает «23» и спустя несколько секунд дверь открывают. Каждый шаг по лестнице становится все труднее. Дима пытается себе напомнить для чего все это делает и о том, что сам виноват. Арина открывает дверь мрачная и уставшая. В глазах — пустота и полное отсутствие интереса к гостю. Но стоит ей осознать, что видит перед собой Диму и улыбка трогает губы. Он улыбается в ответ. — Привет, я войду? — спрашивает Дима и Арина словно оживает. — Да, конечно. Не ожидала тебя увидеть. Они проходят в гостиную. Яна торопится, собирает в сумочку вещи, которые понадобятся на работе: помаду, пудру, духи. На Диму бросает лишь кроткий взгляд и улыбается, одобрительно кивнув, пока Арина не видит. — Все, я побежала, — Яна исчезает за дверью так быстро, что Арина не успевает сказать «пока» в ответ. — Она очень странная в последнее время, — пожимает Арина плечами. Дима усмехается, подходит к Арине ближе. От нее привычно пахнет чем-то цветочным и сладким. Он словно слышит восторженный стук ее сердца и частое дыхание ни то от страха, ни то от радости. Ждет с нетерпением, когда Дима скажет, почему пришел, спустя столько дней игнорирования. — Прости, за то что так себя вел, — тихо говорит Дима, заправляя ей прядь волос за ухо. — Просто навалилось все. Мать в квартиру вернулась, жили у Данила, искали съемную. — Глупый ты, — шепчет Арина, глядя в глаза. — Ты всегда мог бы обратиться ко мне, поговорить. Может я смогла бы помочь. — У тебя и своих проблем хватает в жизни, — отвечает он. — Сейчас все хорошо, мы нашли квартиру, Вика счастлива, я... тоже. Слова остаются горьким послевкусием на языке. Он с трудом понимает, что вообще говорит. В мыслях только Илья и тошнотворное чувство предательства зудит под ребрами, когда он касается Арину. — Я люблю тебя, — тихо выдыхает она. — Не знаю, что с этим делать. Дима замирает. Признание звучит как мольба. Мольба о том, чтобы он сказал ей то же в ответ. Каждая буква пропитана болью и надеждой. Он медленно втягивает воздух, стиснув зубы. «Так нужно в данный момент. Это не на долго. Ты справишься» — обещает он себе и улыбается. — Я тоже тебя люблю.