Коснись меня, если осмелишься

Илья до сих пор не может поверить, что все происходящее — реально. Отношения с Димой распускаются, словно цветок, с каждым днем все больше, прекраснее, нежнее. Они переписываются, созваниваются и по возможности стараются встречаться как можно чаще. Илье не хочется думать, что скоро вернутся родители. Он снова окажется в их оковах и, уверен, погрязнет во лжи. Но ради Димы и друзей он готов на это. Потому что они — те, кто искренне переживают и любят его таким, какой он есть. Не за хорошие оценки и грамоты, а просто так, за то, что он есть. Помочь с переездом он не смог. Нужно подтянуть учебу и Вика буквально приказала не отпрашиваться и остаться на парах. Она знает, когда вернутся родители Ильи, что проверят его успеваемость в первую очередь. После пар он делает два реферата и, как только освобождается, тут же пишет Диме. Но он не отвечает. Ни на сообщения, ни на звонки. Илья звонит Вике и она предлагает провести вечер вместе и дождаться Диму у них. Конечно же Илья соглашается. Торопится, вызывает такси. Надеется только, что Дима вернется как можно скорее и расскажет, чем был занят. Илья приезжает к Вике через полчаса. В руках крафтовый пакет с выпечкой из его любимой булочной, рюкзак на плече, а на лице улыбка сумасшедшего, который до безумия счастлив. Никак не может себя контролировать. Эмоций настолько много, что хватит всем вокруг. — Ты меня пугаешь, — в сотый раз за неделю говорит Вика. — Да я сам себя боюсь, — смеется в ответ Илья. Он снимает куртку, проходит на кухню. Вика предлагает сварить какао к выпечке и посмотреть новогодний фильм. Илье становится смешно. На дворе начало ноября, но, зная Вику, для нее все это логично, а Илье просто хочется провести вечер с подругой. И, накрыв стол для просмотра фильма, они садятся на диване в гостиной. Илья помнит, как ночевал в их старой квартире. Как Вика пыталась скрыть неловкость и смущение, но получалось не очень. Руины прошлого ни на долю не сравнятся с тем, где они живут сейчас. Илье не хочется восхвалять себя, но он не может отделаться от мысли, что это он помог с жильем и от этого на душе тепло. Вика улыбается так искренне, открыто, словно уличный котенок обрел уютный уголок. — А Аня... уехала? — осторожно спрашивает Вика, пока тычет по кнопкам пульта, набирая название фильма. — Нет, сказала, задержится еще на время — какие-то неотложные дела у нее здесь появились. — Когда мы сегодня разбирали вещи... — Вика мрачнеет и забывает, что делала. Смотрит на Илью с болью. — Я видела, что Данилу писала Аня. И он постоянно ей отвечал. Между ними точно что-то есть. Илья задумчиво смотрит на Вику и не хочет верить, что все ее опасения имеют право на существование. Аня знает, что Вика влюблена, и точно уверен, что она не встанет между ними ради недельной интрижки. — Не переживай, все будет нормально, — единственное, что может сказать Илья. — Я постараюсь узнать у нее, что у них за дела, хорошо? — Правда?! — Вика радостно подскакивает на диване и стискивает Илью в объятиях. — Пожалуйста, я буду очень благодарна! Я тебя за это расцелую, клянусь! Вот так! Вика оставляет звонкий поцелуй на щеке и еще один, и еще. Они смеются. Илья пытается выбраться из оков подруги, она дотянуться до другой щеки губами. И вечер становится еще приятнее, теплее, уютнее. Все проблемы становятся невидимыми, чтобы не портить момент. Фильм они не досматривают, как и в прошлый раз. Засыпают рядом, кутаясь в плед. На экране телевизора маячит «Эдвард Руки-ножницы», на столике остывает недопитое какао, а за окном все сильнее расходится метель. Илья просыпается от тихого шороха поздней ночью и видит Диму с полотенцем на шее. В свете лампы блестят капельки воды, разбросанные словно алмазы по твердой груди и прессу. Он только что вышел из ванной и, судя по уставшему лицу, не имеет никакого желания разговаривать. Илье кажется, что зря он тут оказался. Диме просто нужно поспать или может побыть одному. И он старается не выдавать, что проснулся, но Дима сам подходит и садится на корточки рядом с диваном. Склоняется к губам, целует едва уловимо. От него пахнет ментоловым гелем для душа и чем-то манящим, свойственным только Диме. — Спишь? — тихо спрашивает он. Илья открывает глаза, качает головой. После того, что увидел, уснет он теперь нескоро. — Идем. В шепоте кроется искренность и просьба, а не приказ. Илья осторожно выбирается из-под руки Вики и на цыпочках идет за Димой в комнату. Ему хочется задать много вопросов, болтать без умолку или слушать Диму, но тот молча тянет Илью на кровать и ложится рядом, сжав в крепкие объятия, словно Илья сейчас единственное, что может спасти от воспоминаний о прожитом дне. — Ты меня раздавишь, — хихикает Илья. — Я очень-очень сильно соскучился, — шепчет Дима, уткнувшись в его макушку. — Я тоже. Ты не отвечал весь вечер, я волновался. — Прости, были неотложные дела, — в голосе Димы скользят мрачные нотки, словно он не хочет об этом говорить. Илья не настаивает. Оставляет все на завтра и наслаждается моментом. За окном слабо светит луна, проклюнувшаяся после снегопада. Наконец-то не завывает ветер и от тишины звенит в ушах. — Я рад, что первую ночь в этой квартире я проведу с тобой, — улыбается Дима. — А были еще варианты? — Гордое одиночество, — отвечает не задумываясь Дима. Он едва касаясь проводит пальцами по животу Ильи и пробирается ладонью под футболку. Илья замирает. Задыхается от прикосновений, не в силах пошевелиться. — Ты дрожишь, — замечает Дима и старается поскорее убрать ладонь, но Илья успевает поймать его за руку. — Ты же боишься. Я не хочу пугать тебя. — Нет, все нормально, — хрипло отзывается Илья. — Делай, что хочешь. Дима мягко улыбается, склоняясь над ним и касается губ осторожно, без напора. Пальцы скользят по бедру вверх, задирают шорты. Илья чувствует, как дрожит, но уверен, что не от страха. Никаких воспоминаний, мыслей. Только доверие к Диме — четкое и непоколебимое. Он готов позволить ему все, что угодно в этот момент. Поцелуй становится увереннее. Касания четче. Дима тянется к резинке шорт, приспускает их, оставляя влажный поцелуй на шее, а потом проникает под тонкую ткань боксеров. Илья тяжело втягивает воздух, запрокинув голову и пытается не застонать, когда Дима осторожно, словно проверяя, проводит рукой вверх-вниз. — Все хорошо? — в губы шепчет Дима. Илья с трудом скулит тихое: «Да» и стон все-таки срывается в губы Димы, когда он ускоряется. Илья цепляется за его плечи, как за спасательный круг, задыхается от волнами наплывающего удовольствия и в голове окончательно пропадают все мысли. — Дим, я сейчас... — Давай, — слышит он в ответ. Сдерживаться больше нет сил и он кончает, прикрыв рот рукой, чтобы не разбудить вдруг Вику. Щеки пылают от стыда и наслаждения, а Дима лишь тихо посмеивается, уткнувшись в шею носом. — Что смешного? — скулит Илья. — Я сейчас умру от неловкости. — Почему? Мы не сделали ничего такого, — с теплотой в голосе говорит Дима, вытирая ладонь и живот Ильи его шортами. — Подожди, не шевелись, я включу светильник. Дима тянется к выключателю на прикроватной тумбе, а Илье кажется, что мир в моменте замер, как и его сердце сотый раз за эти полчаса. Но он не успевает ничего сделать и Дима хмуро смотрит на его бедра, истерзанные белыми тонкими шрамами. Воспоминание тех ночей, когда душевная боль сводила с ума, снова перед глазами. Он так пытался заглушить ее, но не нашел способ лучше, чем боль физическая. Тонкие кровавые полоски, тянущиеся за лезвием, странная не острая боль, тягучая и успокаивающая. Илья хочет что-нибудь сказать, но оба молчат. Дима проводит пальцем по шрамам, и хмуро тянется к футболке, задирая ее выше. Исполосованные ребра выглядят еще хуже. Дима разглядывает каждую отметку и его лицо замирает не в ужасе, а в чем-то мрачном, понятном только ему. В мыслях, которые Илье хочется услышать. — Почему ты это делал? — уверенный некогда голос Димы дрогнул. — Были на то причины. — Родители? — И они тоже. Дим, — Илья смотрит в глаза, — пожалуйста, давай не будем об этом сейчас? Не хочу. Я расскажу потом, когда буду готов. И Дима кивает, снова выключая светильник и укладываясь рядом. Они не терзают друг друга расспросами. Тонут в объятиях и поцелуях, а потом засыпают, кутаясь в одеяло. На утро Илья просыпается, словно кожей почувствовав чужой взгляд. Дима тихо сопит возле уха, прижимаясь к нему всем телом и так крепко держит в объятиях, словно боится, что он сбежит. А Вика стоит, опираясь плечом о дверную раму, и постукивает ногтями по кружке с кофе. Аромат растекается по всей комнате вперемешку с запахом свежеприготовленных блинчиков, и Илья осознает, насколько голоден. Его тяга к еде в последнее время удивляет. Аня говорит, что он просто неправильный. Все влюбленные перестают есть, а он напротив — наконец-то начал. — Доброе утро, неженки, — тихо говорит Вика и на губах расцветает усмешка. — Цитирую: «Такие милые, аж тошнит». — Прости, кого ты цитируешь? — сонно спрашивает Илья. — Меня. Рома выглядывает из-за двери и не стесняясь подходит, укладываясь на кровать. Он тянет Илью на себя и пытается обнять, но Дима вцепляется еще сильнее. — Ромыч, если ты еще раз к нему прикоснешься, я оторву тебе руки, — бубнит Дима в подушку и накрывает их с Ильей одеялом, пряча от всех. Илья тихо смеется, когда Дима целует его в плечо и продолжает лежать, как ни в чем не бывало, но, вспомнив что-то, все-таки выглядывает. — Что там насчет Богдана? Что-нибудь выяснили? Рома в миг меняется. Веселье испаряется с лица. Он бубнит что-то о том, что расскажет потом и уходит из комнаты. И Вика уходит. Они снова остаются наедине. Дима гладит его по шрамам на ребрах, Илья прикрывает глаза и сон снова затягивает. — Не засыпай, тебе в универ скоро, — напоминает Дима. — Эти двое от тебя не отстанут. Вставай, Солнышко. Солнышко. Это звучит не как «Зая» или «Котя». Не вызывает отвращения, лишь легкую улыбку и приятное тепло по телу от осознания, что тот самый Дима Князев — далеко не романтик — может с особенной нежностью относиться только к Илье. И день тянется. Пары, сдача рефератов, работа над курсовой. Домой Илья возвращается уставший, но по-прежнему счастливый. Аня спит в гостиной на диване. По телевизору идет какое-то видео про медицину. Илья уже собирается скрыться тихо в своей комнате, но телефон, спокойно лежащий на столике, не дает покоя. Вика так просила узнать всю правду, но Аня, скорее всего, даже если и расскажет, то не все. Он осторожно подбирается к телефону и уходит на кухню. Странная особенность Ани, не ставить пароль на телефон, сейчас играет на руку. Совесть давит на грудь, но Илья не останавливается. Открывает чаты: мама, папа, какие-то подруги, Яна. Данил. Они переписываются с ним о машине, потом о прогулке. Аня благодарит за прекрасный вечер, пересылает их селфи в каком-то баре. Илья качает головой от поворота событий. Значит, Аня и Данил действительно сблизились. В гостиной Аня ворочается на диване и Илья хочет вернуть телефон пока не поздно, но последнее сообщение Яне останавливает. «Он сделает все, чтобы не узнал Ил...» Илья хочет открыть чат и прочитать полностью, но слышит тихие шаги, кладет телефон в карман, и торопится на встречу Ане. — Что-то я сегодня весь день как варенная. Приболела, кажется, — она потирает глаза и зевает. — Ты не видел мой телефон? Вроде бы на столик клала, когда ложилась. Хотя, я сегодня такой тормоз, что могла где угодно оставить. Илья благодарит всех богов, за то, что ситуация обернулась в его пользу. Просит Аню поставить чайник и уходит в гостиную. Телефон прячет под диванную подушку и натягивает на лицо маску взволнованного брата. — В аптечке порошки всякие от простуды. Сейчас достану, — говорит он. Сердце кричит о том, что сообщение точно было о нем и Диме, и ему обязательно нужно узнать, о чем речь. Только вот напрямую теперь не спросить. Если Аня узнает, что он рылся в ее телефоне — душу вытрясет. — Как прошла ночь у Князевых? — спрашивает Аня, высыпая порошок в кружку. — Хорошо. Илья непроизвольно улыбается так лучезарно, что Аня косится на него, сощурив глаза. Илье хочется спрятаться, словно она знает о том, что было ночью. — Слушай... скажи, только честно, у вас уже что-то было? Не смотри на меня так — я переживаю. Вы предохраняетесь? — Ань, ну, ты совсем уже? Мне не десять лет, меня не нужно контролировать и объяснять, что делать в постели с моим парнем. С моим парнем. Илья пару раз прокрутил в голове сказанные слова и в очередной раз усомнился в том, что это правда. Аня поджала губы и задумалась о чем-то так сильно, что перелила кипятка, и вода полилась из кружки. Выругавшись, она принялась протирать столешницу. — Можно вопрос? — говорит Илья. Аня кивает. — У вас с Данилом что-то намечается, да? — С чего ты взял? Аня садится за стол, дует на горячую воду в кружке и поглядывает на Илью с тревогой и опасением. Он знает этот взгляд. Аня что-то скрывает. — Вика видела, что вы переписывались. — А, — отмахивается Аня, — ну, мы общаемся. Вообще, он... прикольный. — Прикольный? — хмурится Илья. — Скажем так: он мне нравится. Мы пару раз гуляли, выпили в баре. С ним интересно общаться. Начитанный, спокойный, со своей позицией в жизни. И красивый, ладно, тут уж ничего не скажешь. Илья смотрит на сестру, пытаясь уловить нотки насмешки, лжи, чего угодно, но видит лишь правду и сияющий взгляд от упоминания о Даниле. Это плохо. Очень плохо, но теперь не удивительно, что она пожертвовала второй неделей учебы ради того, чтобы еще немного пообщаться с Данилом.