Доверься мне, Малфой.

      Шёл шестой курс обучения в Хогвартсе, после возвращения Тёмного лорда и убийства Седрика Диггори некоторые ученики не возвращались в школу чародейства и волшебства. Родители не пустили своих детей, считая, что там опасно, а Дамблдор давно потерял свои позиции, и у него не хватало сил противостоять Волан-де-Морту и пожирателям смерти.       Мракоборцы старались изо всех сил, чтобы найти и поймать тёмных магов, но, увы, их было слишком много, а застукать их, просто бродя по улицам Лондона, вряд ли получится.       Поттер считал тех людей, которые не возвращались в школу, трусами, ведь в этом бою важна каждая волшебная палочка, каждый волшебник, способный колдовать.       А ещё после смерти Сириуса в прошлом году все надежды и мечты Гарри были разбиты, как хрустальный шар, как то самое предсказание в Отделе тайн. А жить под одной крышей с Дурслями было тем ещё испытанием. Поттер решил, что больше не останется там и остаток каникул проведёт на площади Гриммо, 12 — в доме, который ему оставил Сириус.       Гарри трансгрессировал туда поздней ночью и сразу накинул на себя мантию-невидимку. Не торопясь, направился к дому. Защита была на месте, значит, после распада Ордена Феникса туда никто не заходил. Он потянул руку к ручке двери, как услышал странные звуки в конце улицы.       Оставив дверной замок нетронутым, он зашагал к тому месту, откуда доносились звуки. Какого было его удивление, когда он увидел там пожирателей смерти, ведь это был магловский переулок.       Конечно, его первоначальный вариант был тем, что Волан-де-Морт нашёл штаб-квартиру и прислал их на всякий случай искать его там. Он уже достал палочку и открыл рот, чтобы произнести оглушающее заклинание — было даже плевать на закон о том, что нельзя колдовать за пределами школы — как вдруг услышал разговор.       Под мантией он приблизился до такого расстоянии, что позволило слышать разговор.       — Это точно магловский магазин? — спрашивал один из них.       — Да, давай возьмём чего-нибудь перекусить и быстро уйдём, всё равно мы не можем появляться в магических местах, везде ищут нас.       — Нужно поторопиться, а то Лорд нас убьёт, если опоздаем на «Посвящение».       — «Посвящение?» — повторил Гарри сам себе.       Конечно, парня это заинтересовало, и он уже знал, что пойдёт за ними, куда бы они не пошли, и выяснит, что это за ритуал.

***

      Где-то на другом конце города, в поместье Малфоев, в своей спальне, окутанной полумраком, сидел Драко. Бледная кожа выглядел ужасающей в тени, а излишняя раздражительность отражалось на его лице.       Чёрные мешки под глазами, выраженные вены на шее, учащённое дыхание, ярость и безысходность во взгляде.       Комната выглядела не лучше: разбросанные вещи, куски из газеты «Ежедневный пророк», где без остановки писали о возвращении Тёмного лорда и о том, что ещё некоторым пожирателям удалось сбежать из Азкабана.       Резкий стук в дверь вернул Драко к реальности, и от неожиданности он уронил кольцо с чёрным камнем, которое крутил на пальце. Зашла Нарцисса, медленно, словно тень, подошла к сыну и опустилась рядом.       — Драко, — почти безмолвно произнесла она, — время пришло.       Он не ответил, слова застряли в горле, словно ком, губы дрожали, а на глазах собирались слёзы. Но нет, он не плачет, не будет показывать слабость, не перед матерью. Она не выдержит, она не такая сильная, чтобы смотреть, как единственный сын плачет от боли, от душевной боли.       Голова Малфоя кружилась от накопленных эмоций. Что подумают все, что подумает он, когда узнает? Будет обвинять, угрожать или захочет сразу убить, даже не услышав жалостное оправдание? Он был одержим Гарри с самого начала, как только встретил, как только протянул руку в надежде, что он примет его дружбу. Чёртов Уизли, если бы не он…если бы…       — А если я не хочу? — так же тихо спросил Драко. — Я не такой, как он, мама, мне больно, мне так больно. Я не убийца, ты же знаешь, я… я…       —Тише, тише, — сказала Нарцисса, она всегда была лучшей матерью, пытаясь защитить Драко, но сейчас она не знала, как это сделать. — Мы что-нибудь придумаем, обещаю, но сейчас ты должен это сделать, ты примешь метку, а то он убьёт тебя, он убьёт всех нас. Драко, я поговорю со Снейпом, мы…       — Что он сможет сделать? Он также в плену этих тёмных сил, — сказал Драко без всяких эмоций, словно восковая кукла.       — Он тебя защитит, у него не будет другого выбора. Я не дам тебя в обиду, но сейчас ты должен терпеть, ты должен…       — Я знаю! — крикнул Драко, потеряв контроль, и вставал с места. — Самое ужасное — это то, что я знаю, но не могу с этим ничего поделать.       Нарцисса хотела сказать что-то ещё, но вместо этого встала и подошла к сыну, взяла его лицо в дрожащие ладони и мягко сказала:       — Нам нужно идти, не надо заставлять его ждать, он разозлится.       И они ушли… ушли, оставив за собой тяжёлую тишину, несчастье и боль, которые впитывались в стены спальни, где царила темнота.

***

      Тёмный лорд сидел на высоком кресле, в одной руке лежала палочка, белая, как кость, а другой рукой он гладил Нагайну. Та как будто безостановочно шипела что-то на ухо хозяину, высовывая мерзкий язык.       В гостиной собрались пожиратели смерти, комнату окутал странный холод, будто даже время остановилась, слышалось только тревожное тиканье часов и нервные движение Люциуса в этой гробовой тишине.       — И где же твой сын, Люциус? — хриплым голосом спросил Волан-де-Морт.       — Он сейчас придёт, мой лорд, наверное, ещё готовится, это же важное событие в его жизни, — быстро произнёс старший Малфой.       Двери распахнулись, и в комнату зашли мать и сын держась за руки. Увидев Тёмного лорда, они опустили глаза, а Драко оставил Нарциссу и подошёл чуть ближе.       — Привет, Драко, я уж начал думать, что ты не придёшь, не оправдаешь мои ожидания, — сказал Тёмный лорд змеиным голосом, что аж мурашки и лёгкая дрожь пошли по телу Драко.       — Я здесь, я готов, — самоуверенно произнёс младший Малфой, хотя хотел разодрать кожу и плоть, чтобы физическая боль заглушила душевную.       Ещё немного, и он примет метку. Он станет одним из носителей этого проклятия внутри себя. А он… для него он будет никем, ничтожным врагом. От этого тошнило, тошнило от самого себя.       — Подойди, — сказал Волан-де-Морт, потянув палочку, — покажи руку.       Драко подчинился, приподнял рукава рубашки. Тёмный лорд без лишних церемоний прижал палочку к бледной коже.       Хотя Малфой без особых раздумий выпил зелье, которое дала мать, чтобы оно немного уменьшило боль, но, как только под кожей появились первые следы чернил и нарисовалась голова змеи, он упал на колени, извиваясь и крича от боли.       Бедная мать закрыла рот рукой и прижалась к мужу, чтобы ни закричать, ни умолять о пощады.       — Хватит, хватит, — безнадёжно просил Драко, а на глазах дрожали слёзы.       — Терпи, сын мой, ещё немного, — сказал Люциус, пытаясь держать себя в руках.       Боль была адской, и после завершения знакомая комната провалилась во тьму, он потерял сознание.       Гарри отвёл взгляд от этой тяжёлой сцены, стало трудно дышать, несмотря на годы вражды, было жалко Драко. Он всё это время смотрел на этот странный обряд, видел, как на белоснежной коже появились первые капельки крови, как чернила, пронзённые под кожу, распространилась и стали черепом со змеёй, выползающей из глазницы.       Даже мысль о том, что его могут поймать, ушла куда-то в подсознание. Сейчас единственным вопросом, что кружился в голове, было «как помочь Драко и вытащить его из плена тёмных сил».