Доверься мне, Малфой.

***

_ Гармония нектере пасус, гармония нектере пасус, гармония....Не получается, как мне вообще починить этот хлам? ,_ возмущался Малфой, уже десятий раз попробовав заклинание. Гарри не слушал его. Всё внутри будто затихло, растворилось в тихом, болезненном размышлении, где правда и сомнение сплелись в один неразрешимый узел. Гарри всё ещё не мог постичь, что именно задумал Дамблдор; значение его слов ускользало, оставляя лишь смутное чувство тревоги. Всё происходящее сводило с ума _ давило на нервы, душило изнутри. _Ты хоть слушаешь меня? _ с укором произнёс Драко. _ А? Ты что то сказал? Голос Малфоя выдернул его из мыслей, словно лёгкий шёпот вернул к жизни. Он ожил, взгляд стал тёплым и немного растерянным, будто и сам не понимал, как долго был где-то далеко. _ Вообще-то да. Я уже десять минут пытаюсь это починить. _ А как ты вообще узнаешь, когда будет готова? _ Эээ, ну наверное с другой стороны будет какой нибудь намёк на это. Их размышления прервало щебетание маленькой птички, застрявшей в клетке. Она отчаянно трепетала крыльями, стремясь вырваться наружу — лететь далеко, быть свободной. И в этот миг им обоим стало как-то легко и тревожно одновременно, будто в этом крошечном существе они увидели частичку себя. Гарри задумался, потом подошёл и аккуратно открыл клетку. Птичка дрожала в его руках, но постепенно успокоилась, словно чувствуя, что теперь может лететь куда захочет. Он осторожно открыл Изчезательный шкаф и положил туда крошечную птичку, чувствуя, что вместе с ней охраняет что-то хрупкое и важное. Затем он осторожно провёл пальцами по руке Драко, и тихо, почти шёпотом, сказал: _Попробуй ещё раз. _Хорошо, _ произнёс Драко с такой наивной мягкостью, что Гарри невольно улыбнулся и почувствовал тепло внутри. _ Гармония нектере пасус. В этот раз он произнёс заклинание более уверенно, и воздух вокруг словно стал плотнее от исходящей магии. Когда они открыли шкаф ещё раз, птички там уже не оказалось. На мгновение воцарилась тишина, и оба почувствовали странное пустое место, которое она оставила. _ Ещё раз ,_ спокойно, но твёрдо сказал Гарри. Драко кивнул, и, собравшись, снова произнёс заклинание. После повторного всполоха света они вновь распахнули дверцы шкафа — и оттуда донёсся радостный щебет. Маленькая птичка расправила крылья и вылетела наружу, кружась в воздухе, словно благодарила их за свободу. Гарри и Драко стояли рядом, молча наблюдая, как она исчезает вдали. И в этом коротком миге было больше тепла и понимания, чем могли бы выразить любые слова. Они долго смотрели друг на друга — в тишине, где больше не было ни слов, ни нужды в них. Взгляд Драко был мягким, чуть неуверенным, а в глазах Гарри отражалось всё то, что он так долго скрывал. Между ними оставалось всего несколько сантиметров, и, будто подчиняясь одному дыханию, они приблизились. Поцелуй был тихим, осторожным, как прикосновение света — таким, в котором заключались все невысказанные чувства, страхи и надежды. На миг время будто остановилось, оставив только их двоих — свободных, как та птичка, улетевшая из клетки.

***

       В баре «Три метлы» царил привычный хаос: звон кружек, смех и оживлённые разговоры смешивались с ароматом сливочного пива. За стойкой металась мадам Розмерта, пытаясь угодить каждому посетителю, а у дальнего столика уже сидели их друзья. Пэнси удобно устроилась, положив ноги на соседний стул, и лениво поглядывала на зал с легкой насмешкой. Она подтянула к себе кружку, покрутила её в руках и прищурилась, как будто оценивая, насколько всё готово к приходу Гарри и Драко. Блейз оживлённо что-то рассказывал Рону, размахивая руками и время от времени кивая на входную дверь, словно проверял, не появляются ли они. Рон, с одной стороны, явно пытался поддерживать разговор, а с другой — его взгляд постоянно метался к двери, полон ожидания. Гермиона сидела с книжкой в руках, время от времени отрывая взгляд, чтобы пристально следить за происходящим, будто пытаясь уловить каждый нюанс разговора. Когда дверь распахнулась и в зал вошли Гарри и Драко, шум вокруг будто стих на долю секунды, но потом всё вернулось на свои места _ смех, разговоры, звон. — Мы уже думали, что вы не придёте, — сказал Рон, улыбаясь и слегка пожав плечами. Его голос был тёплым, в нём не было ни тени осуждения, только дружеская радость. Пэнси лениво приподняла бровь и, не спеша, произнесла: — С вами всегда так интересно, — добавила она с лёгкой ухмылкой, как будто знала, что за их спинами скрывается нечто большее. Блейз, всё ещё энергично жестикулируя, кивнул Рону и тихо пробормотал: — Рад, что вы не заставили нас ждать слишком долго. Гермиона отложила книгу, улыбка играла на её губах, а взгляд был внимательным: — Надеюсь, вы добрались без приключений, — сказала она спокойно, но в голосе слышалась забота. Гарри и Драко прошли к столу, их взгляды встретились на долю секунды, и на лицах обоих мелькнула лёгкая улыбка. Гарри удобно устроился на стуле и, оглянувшись на друзей, спросил: — Лучше скажите, смогли раздобыть сыворотку? Рон скривился, будто вспомнив какие-то сложности: — Да но…это оказалось не так просто, — ответил он. — Что будем делать теперь? — спросила Гермиона, окидывая всех взглядом. — Ребята, профессор Слизнорт только что зашёл, — сообщила Пэнси, слегка приподняв бровь. — Это очень хорошо, — сказал Гарри. — Нужно сделать так, чтобы он это выпил. — Но как? — возмущался Малфой. — Вы думаете, такой опытный зельевар, как он, не сможет отличить запах Веритасерума? — Какие вы все неудачники! — воскликнула Пэнси. — Оставьте это мне. Она поднялась со стула, уверенно держа кружку в руках, и направилась к столу профессора Слизнорта. Гарри и Драко переглянулись, напряжение в воздухе было ощутимым. — Удачи, — тихо сказал Гарри, чуть улыбнувшись. — И будь осторожна, — добавил Драко, следя за каждым движением Пэнси. — Сейчас начнётся спектакль, — прошептал Рон, наблюдая, как она приближается к профессору. — Тише, — одёрнула его Гермиона, но уголки её губ всё равно дрогнули. Пэнси подошла к Слизнорту и, чуть наклонив голову, произнесла мягко, почти певуче: — Профессор, вы, как всегда, в прекрасной форме. Не составите мне компанию? Сегодняшний вечер просто создан для сливочного пива. Слизнорт поднял взгляд, и на его лице появилась довольная улыбка: — Мисс Паркинсон, вы умеете убеждать. Давненько мне не предлагали столь приятного общества. Пэнси тихо рассмеялась и пододвинула к нему кружку, делая вид, будто случайно коснулась его руки. — Тогда за хорошее настроение, — сказала она. — И за удачу вашим ученикам. — О, удача им точно не помешает, — отозвался Слизнорд, поднимая кружку. Пэнси лишь коротко кивнула, сохраняя невинную улыбку, и сделала глоток первой. Профессор, не желая показаться грубым, последовал её примеру. Издалека Гарри и Драко наблюдали, как он спокойно пьёт. Гарри тихо сказал: — Она справилась. Драко кивнул, не отрывая взгляда: — Пэнси всегда добивается своего. Профессор сделал второй глоток, довольно прищурился и, кажется, даже не заметил ничего странного. Пэнси мягко улыбнулась, отступая на шаг и словно невзначай бросив взгляд в сторону Гарри. — Видите? — шепнула она. — Всё под контролем. Гарри чуть заметно кивнул, наблюдая за Слизнортом. Минуту спустя профессор нахмурился, потер переносицу и глубоко вздохнул. — Всё хорошо, профессор? — спросила Пэнси, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Да… да, просто… странное ощущение, будто воздух стал плотнее, — пробормотал он и нахмурился ещё сильнее. Блейз тихо усмехнулся: — Похоже, сработало. Пэнси изящно вернулась к их столу и, с довольным видом усаживаясь, сказала: — Ну что, теперь всё зависит от вас. Гарри поднялся и подошёл к Слизнорту. Друзья последовали за ним. Он остановился рядом, его голос был спокоен, но твёрд: — Профессор… вы ведь когда-то преподавали Тому Реддлу, верно? Слизнорт поднял взгляд, и в его глазах мелькнула странная отрешённость. — Да, — произнёс он глухо. — Было дело. Очень способный мальчик… слишком любопытный. — О чём он спрашивал вас тогда, в вашем кабинете? Примерно пятьдесят два года назад? — продолжил Гарри, глядя прямо в глаза профессору. Слизнорт замер, будто борясь с собой, но слова сами срывались с его губ: — Он интересовался... можно ли разделить душу. — Его голос дрогнул. — Хотел знать, как сделать это и остаться живым. За столом повисла тишина. Даже Рон перестал дышать. Драко побледнел, а Гермиона медленно сцепила руки на коленях, будто боялась проронить хоть слово. Пэнси откинулась на спинку стула, скрестив руки, и с торжествующей улыбкой сказала: — Ну вот. А вы сомневались. А что это вообще значит? Гарри стоял молча, не отрывая взгляда от профессора. Он чувствовал, как где-то внутри всё замирает. Услышанное было именно тем, ради чего всё это затевалось. Тем самым кусочком правды, которого он искал — и которого так боялся. — Значит… если мы убьём его, он всё равно вернётся? — прошептала Гермиона, и её лицо побледнело прямо у всех на глазах. — Именно это и значит, — тихо произнёс Гарри, чувствуя, как внутри всё холодеет.

***

В кабинете профессора Дамблдора царила тишина. Пламя в камине тихо потрескивало, отражаясь в стеклянных сферах и блестящих механизмах, разбросанных по полкам. Сам директор сидел за большим столом, опершись локтями о подлокотники кресла, и казалось, был погружён в собственные мысли. Его взгляд был устремлён куда-то в пламя — туда, где он пытался найти ответы на вопросы, тревожившие всех. Тяжёлая дверь скрипнула, и в кабинет вошли Гарри с друзьями. Пламя в камине закачалось, словно от едва ощутимого порыва холодного воздуха. Дамблдор поднял взгляд и слегка приподнял бровь, явно удивлённый: — Гарри… и все вы вместе? Что привело вас сюда? Гарри сделал шаг вперёд, напряжённо глядя на директора. В комнате повисла тяжёлая тишина, друзья за его спиной осторожно наблюдали за реакцией Дамблдора. — Я узнал о том, что вы просили, профессор. Пятьдесят два года назад Том Реддл спрашивал Слизнорда о крестражах, — сказал Гарри, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё сжималось от напряжения. — Что ж, кажется, я сам уже догадывался, но хотел убедиться. В первом курсе ты убил Василиска и принёс… — он показывал дневник Тома Реддла, на котором остались следы кликов, — это тоже было крестражом. В нём жила частичка его души, и ты уничтожил её. Я тоже нашёл один. Он достал из шкафчика кольцо и показал его. Найти его было тяжело, а уничтожить ещё тяжелее. Друзья заметили, как почернела рука директора — это оказалось сильным проклятием. Гарри резко отступил на шаг, едва сдерживая дрожь в руках. В груди застыла тяжесть — даже просто смотреть на почерневшую руку Дамблдора было больно. Драко напрягся, глаза расширились, и он едва сдерживал желание подойти ближе, чтобы помочь, хотя понимал, что сделать ничего нельзя. Гермиона отшатнулась, почти не дыша, словно каждый вдох мог навредить а взгляд был прикован к руке директора, где тёмное пятно расползалось всё шире. Рон подошёл ближе к Гарри, сжимая кулаки, но не решался произнести ни слова, понимая, что любой звук нарушит тишину и магическую опасность момента. Пэнси и Блейз обменялись коротким взглядом — они понимали, что это не просто магия, а настоящее проклятие, которое может повредить даже самому сильному волшебнику. Дамблдор, не обращая внимания на дрожащие взгляды учеников, медленно убрал кольцо обратно в шкафчик, стараясь скрыть боль и сохранить спокойствие. — Найти и уничтожить крестражи — задача не для слабых, — тихо сказал он, голос дрожал, но был ровным. — Но вы все должны понять: это лишь часть пути. Гарри почувствовал, как страх и решимость смешались внутри него. Он знал, что впереди ещё больше испытаний, и что теперь любая ошибка может стоить слишком дорого. — Кажется, я нашёл ещё одну, и мы сейчас отправимся туда, — сказал он, внимательно глядя на Гарри. — Ты будешь помогать. Но предупреждаю: ты должен делать всё, что я скажу. Место, куда мы идём, слишком опасно. — Я иду с тобой! — вдруг, будто оживившись, воскликнул Драко. — Нет, — твёрдо произнёс Гарри. — Я иду с профессором Дамблдором. Вы все остаётесь в школе и держитесь вместе. Он видел, как Драко колеблется, неуверенно делает шаг назад, а потом вновь вперёд. В глазах юноши читалась тревога и желание пойти вместе с Гарри. — Я тебя не оставлю, — тихо сказал Драко, голос дрожал, хотя он старался выглядеть смело. Гарри вдохнул глубоко, сжимая кулаки, и почувствовал, как сердце сжимается от мысли о предстоящей опасности. Он знал, что не сможет защитить Драко, если тот пойдёт с ними. — Драко… ты остаёшься здесь, — сказал Гарри мягко, но твёрдо, — я не могу рисковать тобой. Драко на мгновение опустил глаза, сжал губы, но в конце концов кивнул. Гарри видел, как тяжело ему это даётся, и это усиливало его собственное беспокойство. Друзья стояли позади, тихо наблюдая за этой сценой. Они понимали, что впереди Гарри ждёт опасность, и что сейчас каждый должен остаться сильным в школе, чтобы поддерживать друг друга. Перед тем как уйти, Гарри подошёл к Драко и мягко обнял его. В этот миг все слова были лишними — только сердца, бьющиеся в унисон, и невысказанная тревога. Драко чувствовал тепло Гарри, которое будто давало ему силу оставаться сильным, несмотря на страх и неуверенность. В его груди забилось что-то одновременно болезненное и нежное: желание быть рядом, но понимание, что сейчас нельзя. Гарри, сжимая Драко в объятиях, ощущал тревогу за него, страх, что может что-то случиться, и одновременно лёгкость от того, что может передать хоть часть своей силы и уверенности. Этот миг был тихим признанием доверия, которого хватило бы, чтобы выдержать любые испытания. Когда они наконец разомкнули объятия, взгляд каждого говорил больше, чем слова: «Я вернусь», «Я буду ждать», «Береги себя». И на мгновение казалось, что весь мир остановился только ради них двоих.