Доверься мне, Малфой.

***

— Это нелепо ,— возмутился Малфой, когда они вышли из кабинета директора и шагали по пустому коридору. В стенах, украшенных портретами, царила тишина. Тусклые факелы освещали каменный проход, отбрасывая длинные, зыбкие тени. Драко шёл чуть позади остальных, его шаги были быстрыми, нервными. Он сжимал кулаки, будто пытаясь удержать тревогу внутри. В груди неприятно сжималось — мысль о том, что Гарри уйдёт в неизвестность вместе с Дамблдором, не давала покоя. Он хотел сказать, что это глупо, что Гарри может погибнуть, но слова застревали в горле. Всё, что он мог — злиться. На Дамблдора. На себя. На то, что не может ничего изменить. — Приказать найти то, о чём мы ничего не знаем… — раздражённо бросил Малфой. — Они могут быть чем угодно и где угодно! — Но кто-то же должен это сделать, — тихо сказала Гермиона, глядя на него с тревогой. — Если не мы, то кто? Драко лишь тяжело выдохнул и отвернулся. Ему хотелось ответить, что ему всё равно, но это было бы ложью. Каждый шаг Гарри к опасности отзывался болью где-то глубоко внутри. — Ладно, — сказал Рон, почесав затылок, — надо с чего-то начать. Есть мысли? — Ну… наверное, можем начать со спальни Слизерина, — неуверенно предложил Блейз, бросив короткий взгляд на Драко. — Умно, — улыбнулась Пэнси, приподняв бровь. Коридоры Хогвартса тонули в полумраке. За окнами бушевал ветер, приглушённо стуча по стеклу. Воздух казался густым, как перед грозой, и каждый шаг эхом отзывался в тишине. Они уже собирались идти дальше, когда Драко вдруг остановился. Его лицо побледнело, пальцы судорожно сжали руку — будто боль пронзила изнутри. — Драко, что случилось? — обеспокоенно спросила Паркинсон, делая шаг к нему. Но Драко её не слушал. Он уже понимал, что это могло означать. Сердце бешено колотилось в груди, а холодная дрожь пробежала по спине. — Время пришло… — Драко задыхался от волнения. — Я не смогу… я хочу увидеть Гарри. Вдруг Пэнси словно осенило, и она бросилась к нему, удерживая за плечи. — Его здесь нет, — холодно сказала она. — Ты должен сделать это ради Мерлина, иначе ты знаешь, чем это закончится. — А чем вы, блять, говорите?! — вдруг вспылил Рон, не скрывая раздражения. И тут стало ясно. Гарри ничего им не рассказал, чтобы защитить Драко. Он обманывал лучших друзей, скрывал правду. Это было видно по их лицам — в глазах читалось непонимание и тревога, которую они не могли осмыслить. — Иди уже! — вскрикнула Пэнси, и её резкий голос словно встряхнул Малфоя. Он резко вздрогнул и, наконец, пришёл в себя, сжав кулаки и собираясь с силами. Драко глубоко вдохнул, пытаясь заглушить дрожь в груди. Сердце бешено колотилось, а мысли путались: страх, вина, нежелание причинять боль… но выбора не было. Он понимал, что должен сделать это, даже если каждая клетка тела сопротивляется. Коридоры Хогвартса казались длиннее обычного, тусклый свет факелов отбрасывал дрожащие тени на каменные стены. Всё вокруг казалось чужим, холодным, будто сам замок ощущал тяжесть предстоящего шага. Он сжал кулаки и стиснул зубы, стараясь подавить то, что кричало внутри: «Я не хочу». Но голос разума был слишком слаб. Одно оставалось неизменным — необходимость действовать, какой бы ужасной ни была цель. Каждый шаг отдавался болью, каждое дыхание давалось с трудом. Драко знал, что этот путь изменит его навсегда, но назад дороги уже не было.

***

Тем временем в Астрономической башне аппарировали Гарри и директор. Поттер помог ему сесть — вид у Дамблдора был ужасно измотанным. После того как Дамблдор выпил «Напиток отчаяния» из каменной чаши, он будто потерял рассудок, бормоча непонятные слова, значение которых Гарри не смог уловить. Гарри поспешно принёс воды, произнеся заклинание «Агуаменти», чтобы помочь директору прийти в себя. Когда Дамблдор наконец чуть оклемался, его глаза, ещё слегка затуманенные, встретили взгляд Гарри, и он медленно произнёс: — Драко… — Дамблдор говорил медленно, с тяжестью в голосе. — Воландеморт должен до конца доверять ему. После того, что случится, он не должен оставаться здесь. Если Воландеморт заподозрит, что он перешёл на твою сторону… он убьёт его. — Нет… только не это! — сдавленно выдохнул Гарри. — Я не могу этого допускать, я должен его защитить. — Я уверен, ты поймёшь, что нужно сделать. А теперь иди, прячься. И что бы ни произошло, не смей выходить из укрытия. — Но… — начал было Гарри, но его перебили. — Обещай, Гарри. Никто не должен тебя здесь увидеть. Каждое слово давалось Гарри с огромным усилием. Прятаться, как трус… ничего не делать… Сердце сжималось от мысли, что он не сможет защитить того, о ком так сильно заботился. Гарри глубоко вдохнул, пытаясь прогнать дрожь в руках. В его голове разгоралась паника — спрятаться, не вмешиваться, оставаться в тени… а сердце кричало, что он должен быть рядом, защищать Драко любой ценой. Он медленно подошёл к каменной стене башни, изучая каждый угол, каждую тень. Укрытие было небольшим, почти незаметным — ниша за колонной, где свет факелов едва проникал, оставляя Гарри в полумраке. Здесь он мог наблюдать, но не вмешиваться. Сквозь стены башни доносился лёгкий шум ветра, и казалось, что сам замок держит дыхание, ожидая развития событий. Гарри спрятался, прижавшись спиной к холодной каменной стене, и сжал кулаки. Внутри бушевали противоречивые чувства: страх, тревога, злость на невозможность действовать… и одновременно решимость. Вдруг из тени вышел Драко, держа палочку на директора. Сердце Гарри екнуло. Он хотел броситься к нему, обнять, целовать, шептать, что всё будет хорошо. И, возможно, он бы это сделал, если бы вовремя не прижали к стене. В полумраке Гарри различал черты лица Северуса Снейпа. Тёмные глаза учителя медленно встретились с его взглядом, а указательный палец плавно приложился к губам, заставляя замолчать. Когда Гарри попытался вырваться, руки сжали его ещё сильнее, закрывая рот, и он почувствовал холодное давление контроля, исходящего от Снейпа. Каждое мгновение тянулось мучительно медленно, а мысль о Драко сжимала сердце ещё сильнее. — Где он…? — Малфой всматривался в каждый уголок башни, дрожа всем телом, нервно оглядываясь в поисках возлюбленного. — Где Гарри? — Я слышал, ты с кем-то разговаривал… — голос сорвался в крик, смешанный с раздражёнными всхлипами. — Где он?! — Его здесь нет, Драко. Время позднее, почему бы тебе не пойти к друзьям? — тихо произнес Дамблдор. На глазах у Драко появились слёзы, искры отчаяния в которых выдавали, как сильно всё внутри него рушится. — Драко, — мягко сказал Дамблдор, — ты ведь не убийца. — Он верит в меня… он выбрал меня! — вскрикнул Драко, и слёзы покатились по щекам. Дверь скрипнула, слышались тяжёлые шаги. — Ты не один? С тобой… друзья? Но как? — спросил директор, недоумевая. — Изчезательный шкаф в Выручай-комнате… мы… я его починил. — Умно, очень умно, — кивнул Дамблдор. — Драко… — вдруг сказал директор, — ты всё ещё сможешь отступить. Не делай этого. — Я не могу… — Драко сжал зубы. — Он убьёт меня, убьёт моих родителей. — Тогда я облегчу тебе задачу. — Экспеллиармус! — вырвалось с губ Драко. Бузиновая палочка с грохотом отлетела в угол комнаты. Голова раскалывалась, вены пульсировали, в ушах звучало только одно: «Гарри… Гарри…». Он сам себе задавал вопрос: «Что бы сейчас сделал Гарри?» Драко медленно отпускал палочку, но в тот же момент в комнату, как бледные тени, вошли Пожиратели Смерти во главе с Белатрисой. — Молодец, Драко, — прошипела Белатриса, подходя ближе. Кончики её холодных пальцев скользнули по подбородку блондина, заставив его вздрогнуть. Она рассмеялась тихо, безумно, с тем самым звуком, от которого по коже бежали мурашки. Драко отступил на шаг. Его рука дрожала, палочка была направлена на директора, но взгляд метался между лицами. Он чувствовал на себе взгляды всех — жадные, хищные, нетерпеливые. — Ну же, — прошипела Белатриса, — делай! Сделай это, и Тёмный Лорд будет доволен. Мальчик всхлипнул, дыхание сбилось, всё тело сотрясалось. В этот момент сзади раздался тихий шорох — шаг, от которого даже воздух будто застыл. Снейп вышел из тени. Его лицо было неподвижным, а глаза — холодными и усталыми. Дамблдор посмотрел на него — без страха, с каким-то странным пониманием. — Северус... пожалуйста , — тихо произнёс Дамблдор. На лице Снейпа не дрогнуло ни одной мышцы. Только в глазах мелькнула тень — боль, сожаление, что-то человеческое, чего никто, кроме него, не должен был видеть. Он поднял палочку. Голос его прозвучал хрипло, но твёрдо — будто слова вырывались из самого сердца, разрывая его на части: — Авада Кедавра. И тогда башню прорезал зелёный свет.

***

Башня ещё хранила эхо последнего заклинания. Тишина длилась лишь миг — а потом всё рухнуло. Белатриса громко рассмеялась, её безумный крик прокатился по ночи. — Тёмный Лорд будет доволен! — завизжала она и метнула в воздух языки пламени. Факелы вспыхнули, стены задрожали, осколки камня посыпались вниз. Пожиратели смерти один за другим бросились прочь — их чёрные мантии растворялись в ночи, оставляя за собой след хаоса. Они громили всё на пути — окна взрывались от заклятий, огонь жадно пожирал полки и гобелены. Гарри выскочил из укрытия. Он больше не чувствовал ни ног, ни дыхания — только ярость, боль и желание догнать. — Снейп! — закричал он, но голос сорвался, утонул в реве пламени. Пожиратели уже выбежали наружу, в темноту. Над Хогвартсом бушевала буря — ливень смешивался с искрами, молнии рассекали небо. Гарри бросился следом — через ворота, в сторону Тёмного леса. Сквозь деревья мелькали чёрные силуэты, слышался зловещий смех Белатрисы, и каждый её выкрик будто впивался в уши. Гарри бежал, спотыкаясь о корни, не чувствуя усталости. Лишь одно имя било в висках, как заклятие: Снейп. — Он доверял тебе, — голос Гарри дрожал от ярости. — Ты мерзкий… он тебе доверял! — крик сорвался, превращаясь в почти животный вопль, который эхом прокатился по лесу. Белатриса, визжа от восторга, метнула заклинание в сторону хижины Хагрида. Деревянные стены вспыхнули, как сухие ветки, пламя рванулось вверх, озарив всё вокруг алыми бликами. Крыша рухнула, огонь жадно пожирал всё внутри, а искры летели к небу, будто звёзды, умирающие одна за другой. Драко стоял посреди хаоса, будто окаменев. Он слышал крик Гарри, где-то вдали, среди взрывов и грохота, — знакомый голос, пронзающий сердце. Он не знал, что делать. Броситься к нему? Или молить, чтобы этот упрямый идиот не преследовал их — чтобы хоть раз в жизни остался в безопасности? Эти мысли вихрем носились в голове блондина, когда из тьмы, словно из самого хаоса, перед ними появился Гарри. Мокрые волосы липли к лбу, глаза горели — и, не раздумывая, он направил палочку на Снейпа. — Сектумсемпра! — выкрикнул он. Снейп едва взмахнул рукой — заклинание рассеялось, словно наткнувшись на невидимую стену. Он не ответил. Лишь взглядом, полным усталости и какой-то непостижимой боли, смотрел на Гарри. Но Белатриса заметила движение и взвизгнула от восторга: — Круцио! Алый луч пронзил воздух. Гарри вскрикнул, его отбросило на землю. Тело выгнулось от нестерпимой боли, пальцы вцепились в мокрую траву. — Нет! — сорвалось у Драко. Он больше не мог смотреть. С криком он бросился вперёд, колени ударились о землю рядом с Гарри. — Хватит! — закричал он, голос дрожал. — Прошу… хватит! — Гарри... — всхлипнул Драко, дрожащими руками касаясь его плеча. — Тебе больно?... очень больно? Давай вернёмся, тебя нужно отнести к мадам Помфри... Гарри едва поднял глаза, губы шептали что-то неслышное. Но Белатриса уже подняла палочку снова — в её взгляде горел дикий восторг. — Ах, как же сладко! — прошипела она и приготовилась к следующему заклинанию. Драко, не раздумывая, шагнул вперёд, готовясь закрыть Гарри своим телом. И вдруг — голос, ледяной, спокойный, словно обрывающий сам воздух: — Оставить. — Снейп шагнул ближе, его чёрная мантия развевалась, будто тень. — Это должен сделать Лорд. Уходим. Он посмотрел прямо на Драко. В этом взгляде не было ни гнева, ни жалости — лишь тихое предупреждение. — Что? Нет! — голос Драко дрогнул, но в нём прозвучало упрямство. — Я не пойду с вами! — Уходи, — прошептал Гарри, едва разжимая губы. — Ч…что? — Драко отшатнулся, словно не поверил своим ушам. — Я тебя не оставлю… ни за что. Поттер попытался поднять голову, но боль пронзила всё тело, дыхание сбилось. — Ты всё сделал правильно, — с трудом выговорил он, — не смей винить себя. Он сжал пальцы Драко, взгляд потускнел, но голос зазвучал твёрже: — Теперь уходи. Ты должен быть там… он должен верить тебе. — Ты ведь обещал… — беззвучно прошептал Драко, голос дрожал, а по щекам катились горячие слёзы. — Ты обещал, что никогда не отпустишь мою руку. Гарри посмотрел на него — взгляд, в котором было всё: боль, любовь, страх. — Сейчас важно, чтобы ты доверился мне, — прошептал он. — Пожалуйста… просто поверь. — Я не… — начал Драко, но Гарри вдруг вскрикнул: — УЙДИ!!! Крик эхом прокатился по поляне, отражаясь в мрачных деревьях. В глазах Драко блеснули слёзы — он стоял, словно парализованный, не в силах двинуться. А потом — шаг назад, ещё один… и тьма сомкнулась вокруг него. Гарри не знал, сколько времени пролежал на холодной, влажной траве. Каждый вдох отдавался болью, а в голове, словно застрявшая пластинка, звучал голос Драко. Его слова, его дрожащий шёпот, его слёзы — всё это не отпускало, разрывая изнутри. Он чувствовал, как внутри него что-то медленно умирает — надежда, сила, смысл. И только имя, выжженное в сердце, гулко отдавалось в груди: «Драко…»